Внешнеполитическая концепция: теоретические и практические аспекты

Следует отметить, что положения, содержащиеся в конституции по поводу вопросов внешней политики и внешнеполитического процесса, носят общий рамочный характер. Как правило, их дальнейшая конкретизация происходит во время выступления премьер-министра с речью, представляемой в парламенте в связи с его вступлением в должность. В своем выступлении глава кабинета министров разъясняет основные направления политического курса правительства, в том числе в отношении международного взаимодействия.

Так, например, выступление премьер-министра Апхисита Ветчачи- вы перед Палатой представителей Таиланда (декабрь 2008 г.) содержит раздел «Внешняя политика и международно-экономические связи», где базовые аспекты внешнеполитического курса государства определяются следующим образом.

В качестве главного приоритета отмечается необходимость развития всесторонних дружественных отношений с соседними государствами и разрешение спорных вопросов мирными и легитимными способами. Второе направление внешнеполитического курса страны заключается в усилении конструктивной роли Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) путем превращения АСЕАН в организацию, ориентированную на развитие человеческого потенциала, при активном участии Таиланда. Третье направление — расширение сотрудничества с мусульманскими государствами и международными исламскими организациями, в том числе с целью обеспечения поддержки усилиям Таиланда по решению проблемы южных пограничных провинций. Еще один существенный аспект таиландской внешней политики, отмеченный в выступлении премьер министра, предполагает сотрудничество и стратегическое партнерство со странами, являющимися крупными мировыми игроками, в области политики, безопасности, экономики, торговли, финансов, новых технологий. Немаловажными являются также развитие экономического взаимодействия (особенно в области сельского хозяйства и инвестиций), приложение усилий по обеспечению выгодных международных стандартов для экономической политики Таиланда, а также в целом создание благоприятного образа королевства за рубежом[1].

Следует отметить, что отмеченные направления в общем и целом характерны не только для текущего этапа развития внешней политики Таиланда. С некоторыми изменениями они составляют его обший концептуальный каркас на протяжении по крайней мере двух последних десятилетий.

В то же время необходимо принимать во внимание, что концептуальные параметры, закрепленные в официальных документах, в первую очередь помогают понять, каким образом таиландское руководство видит внешнеполитическую стратегию своей страны в сложившихся международных условиях, с учетом ее положения как в собственном регионе, так и в мире в целом. Вместе с тем, специфические аспекты формулирования внешнеполитической концепции, а также процесса принятия в рамках нее конкретных внешнеполитических решений требуют более детального рассмотрения и анализа. Однако одного всеобъемлющего методологического подхода к его проведению не существует. В данном контексте можно вести речь о нескольких подходах, которые могут быть использованы для исследования специфических черт внешнеполитического процесса.

Так, с одной стороны, рядом исследователей отмечается тот факт, что значительное влияние на формирование внешнеполитической программы средних и малых государств оказывают системные факторы. То есть события, происходящие на глобальном и региональном уровнях международной системы, непосредственным образом отражаются на содержании внешнеполитической повестки дня государств такого статуса. Посредством анализа через призму этих событий можно найти частичное объяснение структуры внешнеполитических задач средних и малых государств, равно как и объяснить мотивы принимаемых ими политических решений, т.е. их внешнеполитического поведения[2].

О справедливости данного утверждения свидетельствуют некоторые конкретные аспекты внешнеполитической концепции Таиланда, касающиеся отношений с глобальными и региональными державами, а также деятельности в рамках региональной интеграционной организации АСЕАН.

Вместе с тем, на протяжении последних нескольких веков в Таиланде, а ранее — Сиаме2, сформировалось собственное традиционное видение внешнеполитической стратегии страны в отношениях как с более крупными международными игроками, так и по поводу международного взаимодействия в целом. Некоторые исследователи характеризуют эту стратегическую линию как «бамбуковую дипломатию», проводя аналогии между способностью руководства страны адаптироваться к внешнеполитической ситуации, посредством принятия адекватных внешнеполитических решений, и бамбуком, который сгибается под порывом ветра, но при этом не ломается.

В рамках такого подхода можно выделить несколько моделей внешнеполитического поведения, исторически сложившихся в Таиланде. Эти модели, не будучи официально закрепленными в каких-либо документах, тем не менее, составляют концептуальное содержание внешней политики таиландского государства на разных этапах его существования. Среди них основными являются игра на противоречиях крупных международных участников, опора на сильнейшего внешнеполитического партнера в зависимости от конкретной исторической ситуации и концепция «баланса сил»1. Подобная политическая линия позволила Сиаму избежать колониальной зависимости и сохранить свои позиции в Юго- Восточной Азии. Впоследствии опора на Соединенные Штаты дала Таиланду, имевшему в период Второй мировой войны статус союзника Японии, возможность решить задачи послевоенного урегулирования, а идея баланса сил помогла адаптировать внешнеполитическое планирование к реалиям постбиполярного мира. Идея баланса сил нашла также отражение и в деятельности Ассоциации стран Юго-Восточной Азии, на лидерские позиции в которой претендовал Таиланд.

Таким образом, системные факторы, переплетенные с самобытными представлениями о том, как должен выстраиваться курс государства на международной арене, оказывали существенное влияние на внешнеполитическое поведение Таиланда, и поэтому данные аспекты следует учитывать в качестве элемента общего контекста, в рамках которого осуществляется внешнеполитический процесс и разработка внешнеполитической концепции.

С другой стороны, утверждение о преимущественной роли системных факторов во внешнеполитическом процессе может быть справедливым лишь отчасти. Анализ влияния уровня системы на государство не может в полной мере учесть особенностей внутриполитической организации государственного организма, который включает в себя большое количество формализованных и неформализованных элементов (различные политические институты, группы интересов, лобби и т.д.), также способных оказывать влияние на внешнеполитический процесс. Подобную ситуацию известный американский исследователь Р. Патнэм назвал игрой на двух уровнях. Суть данного положения заключается в том, что государственным лидерам приходится формулировать политическую линию, исходя из ситуации, складывающейся сразу в двух измерениях — внешнеполитическом и внутриполитическом. Таким образом, подвергаясь давлению со стороны различных групп интересов внутри государства, на международной арене правительство старается максимизировать возможности удовлетворения запросов внутренних групп и коалиций, минимизировав при этом внешнеполитические издержки[3] [4].

На протяжении второй половины XX в. в исследовательской литературе сформировалось несколько концепций, анализирующих внешнеполитический процесс, исходя из особенностей взаимоотношений субъектов внутриполитической ситуации. В отличие от подхода, акцентировавшего внимание на корреляции внешнеполитического процесса государств как результата влияния системных факторов, представленные ниже модели принятия внешнеполитических решений не рассматривают государство как субъект, обладающий полным внутренним единством.

Одной из первых подобных схем стала бихевиоралистекая модель, придававшая особое значение психологическим и поведенческим аспектам принятия политических решений. Согласно концептуальным положениям бихевиорализма, принятие политического решения зачастую становится результатом действия отдельных индивидуумов, имеющих собственные мотивы и установки, а ключевым фактором оказывается личность политического лидера1. С данным подходом тесно смыкается концепция «группового мышления», анализирующая процессы принятия решений в рамках различных коллективов.

Еще одна базовая концепция принятия политических и внешнеполитических решений — модель рационального выбора — сфокусировала исследовательское внимание на корреляции между самим процессом и информационной средой, в рамках которой он происходит. При этом предполагалось, что решение принимается иерархически структурированными государственными органами, последовательно собирающими и обрабатывающими информацию, на основе выбора наиболее рациональной применительно к конкретному случаю альтернативы[5] [6].

Таким образом, бихевиоралисткая модель могла бы быть полезной при анализе поведения лиц, принимающих решения, а модель рационального выбора — при определении идеальных поведенческих стратегий государства, основанных на постановке задач, сборе информации, анализе различных альтернатив и принятии максимально выгодного политического решения[7].

Слабостью и первой, и второй модели было то, что они не учитывали особенности формирования государственных структур, ставших в XX в. характерными для многих как западных, так и восточных государств, и выразившихся в становлении разветвленного бюрократического аппарата, отдельные элементы которого обладали собственными, зачастую противоречащими друг другу интересами и целями. Попытка преодолеть это аналитическое упущение была сделана в рамках так называемой бюрократической модели[8].

Данный подход обращает внимание на то, что внешнеполитическое решение — это не всегда результат рационально взвешенной информации и стремления всего государственного аппарата к достижению единых целей. Процесс принятия решений и сущностное наполнение внешнеполитической концепции в подобном случае становится торгом между различными элементами, иерархически расположенными в рамках государственной структуры. В роли таких элементов могут выступать многочисленные министерства, ведомства и другие государственные органы, имеющие внешнеполитические интересы. При этом участники торга ориентированы не на решение какой-то одной задачи национального масштаба, а преследуют различные внутриполитические цели.

Все многообразие подходов к анализу внешнеполитического процесса, естественно, не сводится лишь к трем представленным моделям. Однако в целях данного исследования эти концепции будут использованы как аналитическая основа для рассмотрения следующих трех тематических аспектов внешнеполитического процесса и принятия внешнеполитических решений в Таиланде. Речь идет о роли лиц или государственных органов, принимающих решение, деятельности бюрократического аппарата и групп интересов, а также значении обшей информационной среды и внутриполитического фона.

Актуализацию этих трех элементов во внешнеполитическом курсе Таиланда можно проследить, проанализировав институциональные особенности внешнеполитического процесса (т.е. институтов, с формальной точки зрения принимающих решение); социальную среду, формирующую информационное импульсы, которые поступают к органам принятия решения (внутриполитические процессы, деятельность групп интересов, экспертные оценки); реальные внутриполитические факторы, которые могут оказывать влияние на внешнеполитический процесс (динамика политического процесса, влияние борьбы за политическое лидерство на внешнюю политику, особенности действия бюрократического механизма и т.д.).

  • [1] Кхам тхаленг найобай кхонг кхана ратхамонтри. Най апхисит ветчачива найок рат-хамонтри тхаленг то ратхасапха ван тян тхи 29 тханвакхом 2551 (Направления политикиправительства. Выступление премьер-министра Апхисита Ветчачивы в парламенте 20 декабря 2008 г.) (на тай. яз.). [Электронный ресурс]. — Режим доступа: URL: http://www.thaigov.go.th.
  • [2] Официальное название государства до 1939 г.
  • [3] Подробнее см.: Фомичева Е. А. Внешняя политика Таиланда. М: Наука, 1991. С. 34—71.
  • [4] Kegley СИ. W.,Jr. World Politics: Trend and Transformation. Belmont: Cengage Learning,2009. P. 64.
  • [5] Дегтярев А. А. Принятие политических решений. М.: КДУ, 2004. С. 86—88; Hudson V.Foreign Policy Analysis: Classic and Contemporary Theory. Lanham: Rowman & LittlefieldPublishers, 2007. P. 37-674.
  • [6] Дегтярев А. А. Указ. соч. С. 88-94, 101 — 110.
  • [7] Kegley Ch. W., Jr. Op.cit. P. 58-60.
  • [8] Allison G. T. Bureaucratic Politics: A Paradigm and Some Policy Implications /G. T. Allison, M. H. Halperin // World Politics. 1972 (Spring). Vol. 24. Supplement: Theoryand Policy in International Relations. P. 40—79.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >