ПРИНЦИПЫ УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ В СФЕРЕ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ ТАМОЖЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ

Принципы уголовной политики Российской Федерации в сфере внешнеэкономической деятельности и таможенного дела.

Российское государство во все времена проявляло повышенный интерес к сфере внешнеэкономической деятельности и с самых древних времен использовало инструменты уголовно-правового регулирования данного сегмента общественных отношений[1]. Не остался в стороне и действующий УК РФ, который, как известно, предусматривает основания и меры уголовной ответственности за ряд преступлений, непосредственно посягающих на нормальный, законный порядок осуществления ВЭД (ст. 189, 190, 193, 193.1, 194, 200.1, 226.1 и 229.1 УК РФ). При этом то обстоятельство, что российские законодатели с момента принятия УК РФ в 1996 г. и по сей день, о чем свидетельствуют федеральные законы от 07.04.2010 № 60-ФЗ [2], от 19.05.2010 № 87-ФЗ[3], от 07.12.2011 № 420-ФЗ[4], от 28.06.2013 № 134-Ф3[5], от 02.07.2013 № 150-ФЗ[6], от 23.07.2013 № 245-ФЗ[7] и др., постоянно вносят какие-то изменения или дополнения в перечисленные уголовно-правовые нормы, свидетельствует, по меньшей мере, о следующем:

во-первых, о самом серьезном отношении государства к уголовноправовым механизмам воздействия на внешнеторговую деятельность;

- во-вторых, об изъянах этого механизма, его несоответствии потребностям современного экономического развития общества, что заставляет его постоянно совершенствовать;

- в-третьих, об отсутствии единой и продуманной уголовной политики в сфере ВЭД[8].

В уголовно-правовой науке сложились следующие основные подходы к определению уголовной политики:

  • а) совокупность мер уголовно-правового воздействия на преступность;
  • б) осуществление мероприятий по социальной профилактике преступности, воздействующей на ее детерминанты, и применение уголовно-правовых мер;
  • в) широкий спектр мер, начиная от уголовно-правовых и заканчивая мерами социального развития[9].

Придерживаясь последнего подхода, полагаем, что уголовная политика не должна ограничиваться исключительно уголовно-правовым нормативным регулированием, хотя и признаем за ним главенствующую роль.

Представляется, что при выборе направлений уголовной политики в сфере ВЭД и таможенного дела законодатель, прежде всего, должен определиться с основными правовыми идеями, на которых, как на правовом фундаменте, должна строиться эта самая политика, т.е. с ее принципами. Ибо в их отсутствие продолжатся хаотичные попытки государственной власти то одними, то другими юридическими средствами как-то повлиять на состояние преступности в области таможенного дела.

На первое место среди таких принципов следует традиционно поставить принцип законности и конституционности как одну из незыблемых основ правового государства, нашедшую на уровне уголовного закона нормативное закрепление в ст. 1 и 3 УК РФ. Применительно к конкретным уголовно-правовым нормам о преступлениях в сфере ВЭД и таможенного дела, которые собственно и являются конкретным воплощением уголовной политики российского государства в данной области, содержание этого принципа заключается, прежде всего, в необходимости приведения в соответствие с Конституцией РФ, общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами РФ как соответствующих статей уголовного закона, так и норм таможенного и иного законодательства, к которым отсылают правоприменителей бланкетные диспозиции уголовно-правовых норм о таможенных преступлениях.

В частности, представляется, что не в полной мере согласуются между собой конституционные положения о праве собственности с установлением уголовной ответственности за такие деяния, как уклонение от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств в иностранной валюте или валюте РФ (ст. 193 УК РФ), совершение валютных операций по переводу денежных средств в иностранной валюте или валюте РФ на счета нерезидентов с использованием подложных документов (ст. 193.1 УК РФ) и контрабанда наличных денежных средств и (или) денежных инструментов (ст. 200.1 УК РФ). Рассогласованность между указанными уголовноправовыми нормами о таможенных преступлениях, с одной стороны, и положениями ст. 34 и 35 Конституции РФ о праве каждого человека свободно использовать свое имущество для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности и праве владеть, пользоваться и распоряжаться свой собственностью, с другой стороны, видится в том, что предметами перечисленных преступных посягательств могут признаваться не запрещенные и не ограниченные в гражданском обороте денежные средства, приобретенные гражданами или организациями на законных основаниях и принадлежащие им на праве собственности.

Вторым принципом уголовной политики России в сфере ВЭД, являющимся логическим продолжением предыдущего, должна стать системность или непротиворечивость выражающих ее юридических норм. Системная взаимосвязь соответствующих уголовно-правовых норм с юридическими установлениями, относящимися к другим отраслям права (прежде всего, таможенного, административного, налогового, гражданского и др.), предполагает их согласованное воздействие на общественные отношения в области таможенного дела.

В качестве же примера отсутствия такой согласованности разных источников права можно привести долгое время существовавшее противоречие между ч. 2 ст. 188 и ст. 190 УК РФ, с одной стороны, и ст. 56 и 57 Закона РФ от 15.04.1993 № 4804-1 «О вывозе и ввозе культурных ценностей»[10], с другой стороны, которое было устранено только в 2013 г. после принятия Федерального закона от 23.07.2013 № 245-ФЗ[11]. Суть обозначенного противоречия состояла в том, что указанные нормы Закона РФ «О вывозе и ввозе культурных ценностей» указывали правоприменителям, что невозвращение культурных ценностей в срок, установленный в договоре о возврате временно вывезенных культурных ценностей, рассматривается как их незаконный вывоз, квалифицируется как контрабанда и наказывается в соответствии с уголовным законодательством. Хотя ст. 190 УК РФ признает эти действия самостоятельным составом преступления, которые не подпадали под действие ч. 2 ст. 188 УК РФ о контрабанде культурных ценностей (в настоящее время - ст. 226.1 УК РФ).

Принцип системности применительно к уголовно-правовым нормам о таможенных преступлениях приобретает особое звучание в связи с отмеченной выше бланкетностью их диспозиций. Например, наблюдается несогласованность положений ТК ТС о понятии незаконного перемещения товаров через таможенную границу, а также о сроках уплаты таможенных платежей, с одной стороны, и положений Общей части УК РФ об оконченном и неоконченном преступлении - с другой.

Помимо этого, системность предполагает, на наш взгляд, в определенной мере и согласованность положений уголовного закона не только друг с другом и с нормами других отраслей права, но и с иными социальными нормами - обычаями делового оборота, общепринятыми нормами морали и др. Поэтому, руководствуясь данным принципом, законодатель при разработке и реализации уголовной политики в сфере ВЭД должен исходить из необходимости и целесообразности комплексного воздействия правовых и иных социальных норм на интеллектуальный и эмоциональный компоненты правосознания с целью формирования осознанно-волевого правопослушного поведения граждан. Для этого представляется необходимым, помимо формирования и совершенствования уголовно-правовых норм о таможенных преступлениях, проведение основательных (на общегосударственном уровне) пропагандистских, воспитательных и разъяснительных мероприятий, позитивным образом воздействующих на общественную мораль и формирующих у населения устойчивые представления о серьезной общественной опасности уголовно наказуемых деяний в сфере ВЭД и уважительное отношение к таможенной службе. Однако каких-либо значительных усилий по такому воздействию на общественное сознание со времен выхода на экраны советского кинофильма «Белое солнце пустыни» (режиссер - В.Я. Мотыль), снятого в 1970 г., не предпринималось. Как следствие, в обществе распространено представление о таможенной службе как об административном барьере в сфере внешнеторговой деятельности, о таможеннике как о бюрократе и коррупционере, а о лицах, уклонившихся от уплаты таможенных платежей, - как о ловкачах, сумевших преодолеть все эти препятствия.

Между тем, взаимосвязь уголовно-правового регулирования в сфере ВЭД с нормами морали, обычаями делового оборота и другими социальными нормами требует отсутствия в уголовном законе таких составов преступлений или их отдельных признаков, признание которых противоправными не поддерживается общественной моралью, противоречит ей или иным образом чуждо общественному правосознанию. В противном случае такие уголовно-правовые нормы по большей части бездействуют и постепенно превращаются в своеобразную юридическую фикцию, как, например, ст. 193 УК РФ, смысл существования которой даже после ее недавнего реформирования в современных условиях многим гражданам совершенно непонятен[12]. Сказанное указывает на необходимость ревизии государством совместно с существующими институтами гражданского общества уголовно-правовых норм о преступлениях в сфере таможенного дела на предмет их соотношения с нормами общественной морали и с общественным правосознанием.

В качестве следующего, третьего, принципа российской уголовной политики в сфере ВЭД и таможенного дела хотелось бы указать ее социальную полезность и оправданность, выражающие ее необходимость для защиты соответствующих общественных интересов. Данный принцип означает, что применение крайних мер, каковыми являются меры уголовной ответственности, отличающиеся своей суровостью, оправданно и допустимо лишь для защиты от действительно опасных для всего общества посягательств на правоохраняемые публичные интересы (в рассматриваемом случае - экономическую безопасность общества как устойчивого системного объединения граждан, организаций и других социальных институтов). Сказанное указывает на недопустимость признания объектом таможенного преступления каких-либо исключительно частных имущественных интересов, не имеющих общественного резонанса, либо финансовых интересов какой-либо отдельной социальной группы и даже государства, если последние расходятся с публичным интересом в целом. Отсутствие в том или ином деянии серьезной и реальной угрозы экономической безопасности общества указывает и на отсутствие необходимости в его криминализации. В свете сказанного вызывает сомнение необходимость дальнейшего признания преступлением, например, уклонение от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств после того, как с 1 января 2007 г. была отменена ст. 21 Федерального закона от 10.12.2003 № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле»[13], предусматривавшая правило об обязательной продаже участниками ВЭД части своей валютной выручки на внутреннем валютном рынке РФ.

Много вопросов относительно характера и уровня общественной опасности возникает и применительно к другим деяниям, признаваемым преступлениями в сфере таможенного дела. Например, чем принципиально, с точки зрения признака общественной опасности, отличаются действия гражданина, вывозящего за границу принадлежащие ему на законных основаниях денежные средства в иностранной валюте, заявленные им в таможенной декларации, в одном случае, и не указанные в ней, в другом случае? Не кроется ли за признанием преступлением последнего поступка в виде исключительно процедурного нарушения стремление государства пополнить свои имущественные фонды путем конфискации вывозимых товаров и взыскания налагаемых сверх того сумм штрафов? Не превращается ли уголовный закон в средство обеспечения исключительно финансовых интересов государства в нарушение имущественных интересов собственников ввозимых и вывозимых товаров?

Из сказанного следует, что социально оправданными и полезными мерами уголовной политики в сфере ВЭД и таможенного дела должны признаваться лишь такие шаги государства, которые призваны защитить от посягательств военную, экономическую, экологическую, духовную и иные составляющие безопасности всего общества, а значит, и каждого гражданина, каждой организации. Соответственно такие меры по принципу обратной связи будут находить понимание и поддержку со стороны населения.

Любое направление государственной политики, внешней или внутренней, включая уголовную политику, должно характеризоваться ее последовательностью, стабильностью, предопределяемыми ее продуманностью и целенаправленностью. В этой связи постоянство уголовного законодательства о преступлениях в сфере таможенного дела как антипод его хаотичного формирования и развития можно рассматривать как еще один важный принцип уголовной политики в сфере ВЭД.

Между тем отмеченная выше нестабильность содержания как диспозиций, так и санкций ст. 189, 190, 193, 193.1, 194, 200.1, 226.1 и 229.1 УК РФ наиболее явственно указывает на отсутствие целенаправленной, взвешенной и последовательной уголовной политики российского государства в рассматриваемой области общественных отношений. Например, только в ст. 188 УК РФ за 14 лет ее существования изменения и дополнения вносились пять раз: в 2002, 2003, 2007, 2009 и 2010 гг., а в 2011 г. она вообще была исключена из уголовного закона. Неоднократным изменениям подвергались и ст. 189, 190, 193, 194 и 226.1 УК РФ. Но далеко не всегда эти изменения были вызваны адекватными им переменами в социальной действительности, экономическом бытии или общественными потребностями[14].

С другой стороны, принцип стабильности как один из правовых стержней уголовной политики предполагает устойчивость не только уголовного и смежного с ним законодательства, но и практики его применения. Отсутствие единообразного понимания уголовного закона и, следовательно, разные варианты его толкования в судебно-следственной практике ослабляют усилия государства в области укрепления законности и правопорядка в сфере ВЭД с не меньшей интенсивностью, чем собственно таможенные правонарушения.

Так, например, с 1993 по 2008 г. наблюдалась совершенно парадоксальная ситуация, когда в одних таможенных органах и судах контрабанда при вывозе предметов преступления за границу признавалась оконченным преступлением с момента фактического пересечения ими таможенной границы РФ, а в других гораздо раньше - с момента подачи таможенной декларации или совершения иных подобных действий. Данный дуализм правоприменительной практики был преодолен лишь тогда, когда Пленум Верховного Суда РФ издал Постановление от 27.05.2008 № 6 «О судебной практике по делам о контрабанде»[15]. Однако данное Постановление породило ряд новых проблем и в итоге было отменено в 2010 г., да и противоречивая практика квалификации таможенных преступлений окончательно себя не изжила. Особенно остро эта проблема встает сегодня перед дознавателями таможен, следователями и судьями при расследовании и разрешении уголовных дел об уклонении от уплаты таможенных платежей[16]. Причина такого положения дел кроется в том, что в уголовном и ином законодательстве содержание объективной стороны данного преступления никак не раскрывается и не уточняется. Данное обстоятельство незамедлительно породило самые разнообразные и взаимоисключающие варианты его толкований учеными и практиками, а соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по этому вопросу до сих пор отсутствуют.

Достойное место среди принципов уголовной политики в любой сфере общественной жизни должна занимать ее эффективность. Выражением последней является рациональное применение имеющихся у государства средств борьбы с преступностью, а также результативность этой борьбы.

Прежде всего, эффективность и рациональность уголовной политики определяются соответствием характера мер уголовной ответственности характеру и степени общественной опасности преступлений в сфере ВЭД. Поэтому вновь тщательной ревизии и пересмотра требуют санкции многих из указанных уголовно-правовых норм. Если законодатель в большинстве таможенных преступлений (ст. 189,190,193, 193.1,194,200.1 УК РФ) усматривает экономическую природу, то тогда закономерно главенствующую роль в системе наказаний, полагающихся их за совершение, должны играть соответствующие данной природе наказания - штраф, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (в том числе - ВЭД), исправительные работы, а также такая мера уголовноправового принуждения, как конфискация имущества, но никак не ограничение или лишение свободы, которые не несут в себе никакого экономического начала. Назначение лишения свободы видится нам допустимым и целесообразным лишь в случаях совершения квалифицированных и особо квалифицированных видов таможенных преступлений, посягающих сразу на несколько объектов правовой охраны. Пересмотр отношения к санкциям уголовно-правовых норм о преступлениях в сфере таможенного дела позволил бы привести их в соответствие с принципом справедливости, сформулированным в ст. 6 УК РФ и являющимся одним из краеугольных камней теоретико-правового фундамента современного уголовного законодательства.

В продолжение разговора об эффективности и рациональности как принципах уголовной политики в сфере ВЭД и таможенного дела представляется необходимым указать также, что, несмотря на стабильный рост количества преступлений, выявляемых таможенными органами РФ, все возрастающую роль последних в борьбе с преступностью и обеспечении национальной безопасности, их правоохранительный потенциал как субъектов уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности используется не в полной мере. Подследственность уголовных дел таможенным органам как органам дознания с 2013 г. по настоящее время ограничена, как было указано выше, 12 статьями УК РФ (а до этого - всего 5 статьями УК РФ). Однако если исходить из функций таможенных органов, их обязанностей, предусмотренных таможенным и иным законодательством, то можно увидеть, что спектр направлений их правоохранительной деятельности выходит далеко за рамки подведомственных им уголовных дел. Именно таможенные органы по роду своей деятельности призваны стоять на переднем крае борьбы со всеми видами преступлений, сопряженных с пересечением границы, и наделены для этого необходимыми имущественными, кадровыми, организационными, информационными и другими ресурсами и возможностями, за исключением надлежащих правовых полномочий. В связи с этим давно назрела необходимость в расширении уголовно-процессуальной компетенции таможенных органов путем отнесения к их подведомственности уголовных дел о преступлениях, смежных с уголовно наказуемыми деяниями в области таможенного дела и образующих совокупность с ними, а также о преступлениях, посягающих на собственную безопасность таможенных органов и нормальный порядок их функционирования, и иных преступлениях, сопряженных с осуществлением ВЭД и выявляемых при осуществлении таможенного контроля и совершении таможенных операций[17].

Думается, что еще одним принципом российской уголовной политики в сфере ВЭД и таможенного дела должно быть равенство субъектов внешнеторговой деятельность перед уголовным законом и судом, основанное на положениях ст. 19 Конституции РФ и ст. 4 УК РФ. Отступления от этого принципа усматриваются, например, в основаниях привлечения к уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ст. 189 УК РФ. В частности, содержащаяся в диспозиции ч. 1 ст. 189 УК РФ ссылка на ст. 275 УК РФ о государственной измене при отсутствии ссылки на ст. 276 УК РФ о шпионаже ставит в неравное положение граждан Российской Федерации с иностранными гражданами и лицами без гражданства при квалификации соответствующего общественно опасного деяния и назначении наказания за его совершение.

И наконец, в условиях гуманизации современного уголовного права, когда на первое место выдвигается цель предупреждения преступлений либо минимизации их последствий, к числу принципов российской уголовной политики следовало бы отнести приоритет превентивной и восстановительной функций уголовного закона над карательной. Думается, что проявлением действия данного принципа применительно к уголовно-правовому регулированию внешнеэкономических отношений могло бы стать дополнение некоторых статей УК РФ о преступлениях в сфере таможенного дела поощрительными нормами. В частности, представляется, что публичным интересам вполне отвечало бы дополнение ст. 190 УК РФ примечанием о том, что лицо, добровольно возвратившее на территорию РФ культурные ценности, незаконно пребывавшие за границей, освобождается от уголовной ответственности за их невозвращение[18]. Также можно было бы вернуть в уголовный закон норму о том, что лицо, добровольно уплатившее таможенные платежи, освобождается от уголовной ответственности по ст. 194 УК РФ за уклонение от их уплаты, несмотря на существование общих для всех преступлений оснований освобождения от уголовной ответственности и наказания. Подобного рода поощрительные нормы о специальных основаниях освобождения от уголовной ответственности широко используются в действующем уголовном законе, включая его положения о схожих налоговых преступлениях, посягательствах на общественную безопасность и др.

Представляется возможным сформулировать правовые принципы, которые призваны служить исходными, базовыми или отправными идеями для дальнейшего поступательного развития уголовной политики российского государства в сфере ВЭД и таможенного дела на современном этапе:

  • а) законность и конституционность;
  • б) системность и согласованность норм уголовного права с иным отраслевым законодательством и другими социальными нормами;
  • в) социальная оправданность и необходимость;
  • г) последовательность и стабильность;
  • д) эффективность и рациональность;
  • е) равенство субъектов внешнеэкономической деятельности перед уголовным законом;

ж) приоритет превентивной и восстановительной функций уголовного закона над карательной.

  • [1] 2 См. подр.: Бойко А.И., Родина Л.Ю. Контрабанда: история, социально-экономическое содержание и ответственность. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2002; Кисловский Ю.Г. Контрабанда:история и современность. М.: Автор, 1996; Новиков Ю.А., Карганова Б.Г. Ответственность запреступления в таможенной сфере: Историко-правовой аспект. М.: РИО РТА, 2003 и др.
  • [2] Собрание законодательства Российской Федерации. 2010. № 15. Ст. 1756.
  • [3] Там же. 2010. №21. Ст. 2525.
  • [4] Там же. 2011. № 50. Ст. 7362.
  • [5] Там же. 2013. № 26. Ст. 3207.
  • [6] Там же. 2013. № 27. Ст. 3442.
  • [7] Там же. 2013. № 30 (ч. 1). Ст. 4078.
  • [8] Беспалько В.Г. Принципы уголовной политики Российского государства в сфере внешнеэкономической деятельности // Вестник Российской таможенной академии. 2010. № 4. С. 69-76.
  • [9] См.: Лопашенко Н.А. Уголовная политика. М.: Волтере Клувер, 2009. С. 3-18.
  • [10] Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. № 20. Ст. 718.
  • [11] Федеральный закон от 23.07.2013 № 245-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части пресечения незаконной деятельности в областиархеологии» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2013. № 30 (ч. 1). Ст. 4078.
  • [12] Беспалько В.Г. Перспективные антикризисные направления уголовной политики российского государства в сфере внешнеэкономической деятельности // Право и экономика. 2010. № 5.С. 62-69; Диканова Т, Остапенко В. Нужна ли декриминализация преступления, предусмотренного ст. 193 УК РФ? // Уголовное право. 2011. № 11. С. 4-9 и др.
  • [13] Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. № 50. Ст. 4859.
  • [14] Например, малопонятно, что кардинальным образом изменилось в экономической сфере российского общества весной 2010 г., если до вступления в силу Федерального закона от07.04.2010 № 60-ФЗ основанием уголовной ответственности за контрабанду товаров в крупном размере, предусмотренной в то время ч. 1 ст. 188 УК РФ, выступала их стоимость, превышающая 250 тыс. руб., а после введения указанного закона в действие - сумма, превышающая 1 млн. 500 тыс. руб.; уголовная ответственность за невозвращение средств в иностраннойвалюте (ст. 193 УК РФ) наступала, если их размер превышал 5 млн. руб., а после изменений2010 г. он должен был составлять сумму свыше 30 млн. руб.; уголовно наказуемый крупныйразмер уклонения от уплаты таможенных платежей (ст. 194 УК РФ) составлял сумму, превышающую 500 тыс. руб., особо крупный - 1 млн. 500 тыс. руб., а в результате указанных нововведений суммы неуплаченных таможенных платежей должны были превышать 3 млн. руб.и 36 млн. руб. соответственно. Если исходить из здравого юридического смысла и основанныхна нем представлений о том, что право является своеобразным отражением социальной действительности, то, по-видимому, указанные изменения должны означать, что с 2003 по 2010 г.уровень жизни и доходов населения возрос в шесть и более раз. Однако такое предположениепоходит больше на желаемое, чем на действительное.
  • [15] Российская газета. 2008. 7 июня. № 4680.
  • [16] Беспалько В.Г. Дискуссионные вопросы уголовно-правовой квалификации уклонения отуплаты таможенных платежей в контексте соотношения уголовного и таможенного права //Вестник Российской таможенной академии. 2014. № 2. С. 31-39 и др.
  • [17] Алпеева М.А. К вопросу о расширении уголовно-процессуальной компетенции таможенныхорганов РФ в свете противодействия экстремизму // Российский следователь. 2009. № 10. С. 9;Беспалько В.Г. Уголовно-правовая охрана порядка осуществления ВЭД и таможенного делав РФ и возможные направления расширения уголовно-процессуальной компетенции таможенных органов // Таможня-2004 сквозь призму экономики и права: сборник материалов научно-практической конференции. Российская таможенная академия, 15 апреля 2004 г. М.: РИО РТА,2004. С. 353-356; Беспалько В.Г. Уголовно-процессуальная компетенция таможенных органовРоссийской Федерации и проблемы ее расширения в свете обеспечения духовной безопасности // Евразийский юридический журнал. 2009. № 1 (8). С. 27-31 и др.
  • [18] См.: Беспалько В.Г. Проблемы уголовно-правовой охраны культурных ценностей от незаконного ввоза, вывоза и невозвращения из-за границы: монография. М.: РИО Российской таможенной академии, 2008. С. 104-105.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >