УЧЕНИЕ О СОУЧАСТИИ И ПРОБЛЕМЫ БОРЬБЫ С ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ. КВАЛИФИКАЦИЯ ГРУППОВЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Понятие и признаки соучастия в преступлении.

Глава 7 УК РФ посвящена вопросам соучастия в преступлении. В соответствии со ст. 32 УК РФ соучастие в преступлении - это «умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления». Объединение усилий нескольких лиц в совершении преступления, как правило, облегчает достижение преступного результата и сокрытие следов преступления, усложняет его раскрытие и изобличение виновных.

Большинство преступлений, предусмотренных Особенной частью УК РФ, закреплены таким образом, что предполагают совершение преступления одним лицом и позволяют привлечь к уголовной ответственности только исполнителей преступления. Институт соучастия дает возможность привлечения к уголовной ответственности лиц, непосредственно не исполнявших его объективную сторону, но содействовавших ее исполнению.

П.Ф. Тельнов отметил специфическую роль института соучастия в преступлении. Так, в его нормах:

  • а) раскрываются общие объективные и субъективные признаки, свойственные всем случаям совместной преступной деятельности;
  • б) ограничивается круг лиц, ответственных за эту преступную деятельность;
  • в) устанавливается порядок ответственности при умышленном совершении преступления с исполнением различных ролей;
  • г) указываются особенности назначения наказания соучастникам.

Из определения, закрепленного в ст. 32 УК РФ, можно выделить объективные и субъективные признаки соучастия. К объективным признакам соучастия относят:

  • а) количество участников - два лица и более;
  • б) совместность действий соучастников.

Во-первых, согласно ст. 32 УК РФ соучастие предполагает участие двух или более лиц, т.е. любое множество участников. Законодатель не устанавливает верхнего предела количества участников.

Одним из достаточно дискуссионных вопросов квалификации соучастия остается оценка деяний, совершенных несколькими лицами, в случаях, когда лишь один из участников общественно опасного события обладает необходимыми признаками субъекта в силу возраста, вменяемости

  • 1 См.: Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М.: Юридическая литература, 1974. С. 13.
  • 1

и других обстоятельств. Анализ практики и научных позиций по данному вопросу позволяет выявить два диаметрально противоположных подхода, суть которых состоит в непризнании[1] либо признании[2] соучастия в преступлении в этом случае.

Г.П. Новоселов отмечает, что, к сожалению, законодатель не уточняет, кого он подразумевает под термином «лица»: только вменяемых, достигших к моменту совершения преступления требуемого для привлечения к уголовной ответственности возраста, одним словом, субъектов преступления, либо и тех, кто в силу невменяемости или недостижения требуемого минимального возраста не может нести уголовную ответственность, потому что не может быть субъектом преступления[3].

Большинство ученых утверждают, что соучастник должен обладать признаками субъекта преступления. Данный подход позволяет отграничивать соучастие от так называемого «посредственного причинения». Верховный Суд РФ в одном из определений также отметил, что если лицо совершило преступление с лицом, не подлежащим уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, его действия не могут быть квалифицированы по признаку совершения преступления группой лиц[4].

Однако в последующих решениях судебных инстанций по разным категориям дел можно увидеть противоположные выводы[5]. В некоторых случаях Верховный Суд РФ усматривал совершение преступления в составе группы лиц по предварительному сговору, несмотря на невменяемость одного из соисполнителей, исходя из того, что на момент совершения преступления лицу не было известно о невменяемости другого лица, совместно с которым им осуществлялось посягательство[6]. Г. Исаков отмечает, что из всех признаков, которыми характеризуется соучастие, нет ни одного, которому такая практика противоречит[7].

А.В. Бриллиантов и Н.В. Димченко отмечают, что в науке обосновывалась и избирательная позиция практики, в соответствии с которой рекомендации о квалификации деяний как групповых при наличии только одного лица, обладающего признаками субъекта преступления, должны распространяться лишь на дела об изнасиловании, грабежах и разбоях. Однако такая позиция не получила признания, поскольку она противоречит принципам справедливости и равенства граждан перед законом[8].

А. Ялин, рассматривая ситуацию, при которой происходит совершение кражи взрослым по предварительному сговору с малолетним (не достигшим 14-летнего возраста), отмечает, что при отсутствии других квалифицирующих признаков, действия взрослого будут квалифицированы по

ч. 1 ст. 158 УК РФ, а аналогичная кража, совершенная взрослым совместно с несовершеннолетним, достигшим 14 лет, или другим взрослым, - по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ. А. Ялин пишет, что за совершение преступления с малолетним устанавливается меньшая ответственность, чем за соучастие со взрослым или несовершеннолетним, являющимся субъектом преступления. Это, как полагает указанный автор, явно не способствует защите прав малолетних, а, наоборот, создает благоприятную почву для вовлечения их в преступную деятельность[9].

П.С. Яни подобрал аргументы, которые указывают на несостоятельность сложившейся в данной области судебной практики. В частности, он указывает, что закон говорит о совместном умышленном участии в умышленном преступлении. Значит, и преступная группа должна быть связана, прежде всего, «соумышленностью», «соединением сознаний и воль». Что предполагает наличие у каждого из членов группы, так сказать, аппарата для осознания, адекватной оценки своих действий (бездействия) как общественно опасных, для предвидения возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий, желания или допущения их наступления. Законодательное определение умысла также предполагает, что даже если у лица при сохранении возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) отсутствует способность руководить ими, умысел все равно отсутствует, поскольку «технически» выполняемые (не выполняемые) лицом телодвижения не являются в точном смысле этого слова для него своими действиями (бездействием) - они не свои, поскольку лицо ими не управляет[10].

Те же соображения относятся и к совершению деяния с лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности, а равно не подлежащим уголовной ответственности по иным основанием - ввиду отсутствия понимания того, что другое лицо использует его как помощника при совершении преступного деяния[11].

Таким образом, поскольку у субъекта, подлежащего ответственности, нет соисполнителя, нельзя в подобных случаях говорить о соучастии.

А.П. Козлов отмечает, что в теории уголовного права общепризнанно считать соучастниками только субъектов преступления, т.е. лиц, достигших установленного законом возраста и признанных вменяемыми. Лишь совместная деятельность субъектов преступления создает соучастие. Иная совместная деятельность не является таковой, поскольку другой участник (другие участники) не осознавал (не осознавали) общественно опасного характера как лично своих, так и совместных действий и последствий содеянного и не мог (не могли) осознавать. Не случайно в подобных ситуациях деяние субъекта преступления расценивается как опосредованное исполнение преступления вне зависимости от роли субъекта в совершении преступления. Кроме того, никогда несубъект не может быть признан, например, пособником в преступлении. Это - аксиома[12].

Самостоятельного внимания заслуживает вопрос о соучастии в преступлении со специальным субъектом. Это случаи, когда в таком преступлении лицо, не обладающее признаками специального субъекта, фактически выполняет его объективную сторону.

A. Ситникова приходит к выводу о том, что в литературе распространена точка зрения, в соответствии с которой лицо, не обладающее признаками специального субъекта, оказывающее содействие совершению преступления, является организатором, подстрекателем или пособником. Субъект, наделенный специальными признаками, совершивший преступление, предусмотренное соответствующей статьей Особенной части УК РФ, выступает в качестве исполнителя преступления. Вместе с тем дискутируется вопрос о возможности признания общего субъекта соисполнителем состава преступления, в котором закреплены признаки специального субъекта.

Тем не менее в отношении этой проблемы существуют два подхода. Сторонники одного направления отрицают возможность соисполнитель- ства в преступлениях со специальным субъектом. Например, А.В. Устинков пишет, что при соучастии со специальным субъектом, указанным в статьей Особенной части УК РФ, исполнитель (соисполнитель) должен обладать признаками специального субъекта. Это требование не распространяется на соучастников, выполнявших другие роли (организатора, подстрекателя и пособника)[13].

B. С. Комиссаров, в частности, отметил, что «исполнителем (соисполнителем) воинского преступления может быть только военнослужащий или гражданин, пребывающий в запасе во время прохождения им военных сборов. Лицо, которое не обладает такими признаками, даже если оно выполняет объективную сторону преступления, как, например, вольнонаемное лицо, которое совместно с военнослужащим совершает насильственные действия в отношении его начальника (ст. 334 УК РФ), не может признаваться исполнителем преступления. Вместе с тем в такого рода случаях оно несет уголовную ответственность за преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника (ч. 4 ст. 34 УК РФ)»[14]. Аналогичную точку зрения поддерживает А.В. Козлов, который пишет, что при соучастии общих и специальных субъектов поведение общего субъекта следует рассматривать как действия организатора, подстрекателя или пособника[15].

Представители другого направления предлагают квалифицировать действия общего субъекта, совершившего преступление в соучастии со специальным субъектом, не только в качестве организатора, подстрекателя или пособника, но и соисполнителя. Так, В.В. Питецкий приводит пример совершения воинского преступления, предусматривающего уголовную ответственность за насильственные действия в отношении начальника (ст. 334 УК РФ): «Солдат срочной службы Сидоров, посчитав, что его непосредственный начальник - сержант Углев - предъявляет к нему повышенные требования, решил «проучить» его. С этой целью он договорился со своим знакомым Лосевым (гражданским лицом) о том, чтобы тот избил сержанта Углева и намекнул ему, чтобы тот «отвязался» от Сидорова. Лосев, подкараулив сержанта Углева за пределами воинской части, избил его (ч. 1 ст. 116 УК), передав при этом «привет» от Сидорова». В.В. Питецкий отмечает, что соотношение должностей и воинских званий в подобных случаях может быть самым разнообразным, что может существенно повлиять на общественную опасность конкретного преступления[16]. В данном случае Сидоров выступает в качестве подстрекателя, а Лосев в качестве исполнителя преступления против личности (ч. 1 ст. 116 УК РФ). В.В. Питецкий справедливо считает, что такая квалификация и вытекающие из нее пределы ответственности не отразят сущности совершенного Сидоровым воинского преступления[11].

Согласно ч. 4 ст. 34 УК РФ «лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника». В нашем примере Лосев выполнял функции исполнителя, но он не обладает признаками специального субъекта. В свою очередь, признать Сидорова организатором или подстрекателем совершения воинского преступления невозможно, поскольку Лосев не может быть его исполнителем.

В.Ф. Щепельков считает, что законодательное выражение «лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части» сформулировано в узком смысле, так как оно подходит для случаев, когда объективную сторону преступления выполняет только специально указанный субъект. В противном случае лицо, не обладающее признаками специального субъекта, должно привлекаться к ответственности как соисполнитель[18].

Единство взглядов на квалификацию действий общего субъекта, совершающего совместное преступление со специальным субъектом, отсутствует не только в доктрине, но и в разъяснениях Пленумов Верховного Суда РФ[19].

Вторым объективным признаком соучастия является совместность действий соучастников. Этот признак отражает наличие объединяющих связей между действиями нескольких лиц, участвовавших в совершении преступления. Для соучастия обязательно, чтобы действия таких лиц были взаимосвязаны и взаимообусловлены, т.е. совместны. Г.П. Новоселов считает, что совместное совершение преступления - это не один из признаков, выделяемых в понятии соучастия в общем ряду с другими, количественными и качественными признаками, а родовое понятие, по отношению к которому соучастие выступает как видовое[20].

Дискуссионным остается вопрос о структуре субъективных признаков соучастия. С. В. Алексеев указывает на:

  • а) умышленную форму вины;
  • б) совместность умысла преступников[21].

Ряд ученых при анализе субъективных признаков соучастия дополнительно называют такие как: взаимная осведомленность о совместном совершении преступления и наличие двусторонней субъективной связи между исполнителем и другими соучастниками[22].

А.В. Устинков утверждает, что субъективные признаки соучастия включают:

  • а) умышленный характер совершенного преступления;
  • б) умышленные действия (бездействие) каждого соучастника;
  • в) общность умысла соучастников и направленность умысла каждого на достижение общего преступного результата[23].

Первым субъективным признаком является умышленный характер совершенного преступления. Он означает, что только в умышленных преступлениях возможно объединение усилий его участников. Такой точки зрения придерживается большинство ученых. Но существует и другой подход, сторонники которого утверждают, что возможно совершение группового преступления и с неосторожной формой вины. М.С. Гринберг отмечает, что преступный результат может быть причинен поведением нескольких лиц, действующих неосторожно[24]. М.Д. Шаргородский обращает наше внимание на то, что соучастие (групповое преступление) возможно в преступлениях, где отношение к деянию является умышленным, а отношение к последствиям - неосторожным[25]. Однако нельзя забывать о том, что в случаях преступления, совершаемого с неосторожной формой вины, мы имеем дело только с материальными составами, объективная сторона которых включает, как минимум, такие признаки, как деяние, последствие и причинно-следственная связь. При этом форма вины устанавливается по отношению к общественно опасному последствию.

Р.Р. Галиакбаров отмечает, что соучастие выражается в совершении единого преступления, в котором отражаются и единая воля, и единое намерение совершить его; в неосторожном преступлении соучастие невозможно[26]. М.И. Ковалев также пишет, что в неосторожном преступлении соучастие невозможно вообще, поскольку нет единства действий, образуемых умыслом[27]. PH. Гордеев указывает нам на то, что «неосторожное совершение преступления несколькими лицами нельзя рассматривать в рамках института группового преступления... неосторожное совершение деяния несколькими лицами не повышает общественную опасность совершенного преступления»[28].

Второй субъективный признак - умышленные действия (бездействие) каждого соучастника. Каждый из соучастников совершает деяние с прямым умыслом. А.В. Устинков справедливо отмечает, что при ином психическом отношении лица к своим действиям возможна причастность к преступлению, но не участие в нем. Признак умышленных действий каждого соучастника неразрывно связан с содержанием умысла в совместно совершенном преступлении. Этот признак дополняет и конкретизирует общий признак умышленного характера преступления. Отсутствие рассматриваемого признака исключает лицо из числа соучастников[29].

Третий субъективный признак - общность умысла соучастников и направленность умысла каждого на достижение общего преступного результата. Связующее звено умысла всех соучастников - осознание совместности совершения преступления и предвидение единого преступного результата[30] [31]. Признание общности умысла не означает слияния вины всех соучастников в единую. Вина каждого индивидуальна, в том числе благодаря разнице в мотивах и целях содеянного.

Умышленная форма вины при соучастии имеет усложненную характеристику в сравнении с умыслом при индивидуальном совершении преступления:

  • -интеллектуальный момент умысла соучастника отражает осознание последним общественно опасного характера не только совершаемого им лично преступного деяния, но и действий (бездействия) других лиц, совместно с ним участвующих в совершении преступления, осознание взаимосвязи своего деяния с планируемым или уже совершаемым преступлением, а также предвидение возможности или неизбежности совместного преступного результата совместных действий в виде наступления общественно опасных последствий в результате объединенных действий, выполняемых совместно с соучастниками;
  • - волевой элемент характеризуется желанием участвовать в едином преступлении и стремлением к достижению результата преступления в виде общественно опасных последствий при совершении преступления с материальным составом. Либо он определяется сознательным допущением или безразличным отношением к общему для соучастников последствию, наступившему в результате объединения их усилий[30].

Соучастие чаще всего совершается с прямым умыслом, поскольку объединение психических и физических усилий нескольких лиц для совершения преступления трудно себе представить без соответствующего желания.

Как мы выяснили, по отношению к совершаемому деянию - это только прямой умысел. Но как быть с материальными составами преступлений, всегда ли умысел будет прямым по отношению к общественно опасным последствиям? Теория и практика признают возможность соучастия и с косвенным умыслом, например, при исполнительстве и пособничестве.

При этом по отношению к деянию умысел будет только прямым, а по отношению к последствиям у каждого из соучастников он может быть как прямым, так и косвенным.

В.С. Комиссаров справедливо утверждает, что соучастие с косвенным умыслом возможно при исполнительстве и пособничестве, а также при совершении преступлений, в которых допускается прямой и косвенный умысел. В других же случаях в формальных составах и в тех преступлениях, когда цель прямо указана в диспозиции статьи или вытекает из содержания деяния, соучастие возможно только с прямым умыслом[33].

А.В. Наумов указывает, что соучастие с косвенным умыслом возможно только в материальных составах, при формальном составе умысел должен быть только прямой[34] [35].

Существует и иная точка зрения[36]. М.И. Ковалев утверждал, что конструктивным моментом умысла соучастников является намерение совершить преступление или участвовать в его совершении. Намерение возбудить в другом лице решимость совершить преступление или содействовать ему всегда свидетельствует о наличии у соучастников прямого умысла независимо от целей и мотивов, сопутствующих ему.

Институт соучастия как в доктрине уголовного права, так и в правоприменительной практике на протяжении столетий продолжает вызывать дискуссии. Вот лишь некоторые из проблем, вызывающих наибольшие трудности:

  • а) отличие соучастия от группового преступления (пожалуй, самый глобальный вопрос современной доктрины и практики);
  • б) возможность группы или соучастия при одном субъекте;
  • в) возможность неосторожного соучастия и соучастия в неосторожном преступлении (современная реанимация старых воззрений и попытка заимствования зарубежного опыта);

г) отличие существующих в Общей и Особенной частях УК РФ кооперационных (групповых) образований друг от друга'.

Поскольку в рамках данного учебного пособия не представляется возможным рассмотреть все существующие проблемы в анализируемой области, мы обозначаем лишь различные точки зрения по некоторым из перечисленных вопросов.

Так, проблема соотношения понятий «соучастие» и «групповое преступление» возникла в связи с различными мнениями относительно различия этих понятий. Н. Иванов отмечает, что в доктрине уголовного права по данной проблеме высказаны три точки зрения, суть которых следующая:

  • а) соучастие и группа - явления неравнозначные. При соучастии роли могут быть распределены, а в группе все являются соисполнителями;
  • б) соучастие и группа - явления тождественные, так как обладают одинаковыми характерологическими признаками;
  • в) соучастие не может «втиснуть... все случаи стечения нескольких лиц в одном общественно опасном деянии»[37] [38], поэтому оно должно войти составной частью в более масштабное явление - совместное преступное деяние[39].

На основании рассмотренных выше признаков соучастия наиболее взвешенной представляется вторая точка зрения, в соответствии с которой соучастие и группа являются тождественными явлениями и обладают одинаковыми признаками. Следует согласиться с Н. Ивановым, который отметил, что как для группы, так и для соучастия характерны наличие двух или более субъектов, совместность участия в преступлении (каждый вносит свою лепту в достижение общей цели), умышленность деятельности и участие в умышленном преступлении[31].

  • [1] См., напр.: Советское уголовное право. Общая часть / под ред. Г.А. Кригера, Б.А. Куринова,Ю.М. Ткачевского. М.: Изд-во Моек, ун-та, 1981. С. 249; Курс уголовного права. Общая часть:учебник для вузов. Т. 1: Учение о преступлении / под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой.М.: ИКД «Зерцало-М», 2002. С. 391-394; Звечаровский И.Э. Совершение преступления в соучастии: проблемы квалификации // Законность. 1999. № И. С. 31-32; Козлов А.П. Соучастие:традиции и реальность. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. С. 213; Шумихин В. Г. Правила квалификации преступлений: учеб, пособие. М.: Моек, психолого-социальный ин-т, 2003.С. 30; Комментарий к Уголовному кодексу РФ / отв. ред. В. М. Лебедев. М.: Юрайт-Издат,2004. С. 95 и др.
  • [2] См., напр.: Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: курс лекций. М.: БЕК,1996. С. 310; Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб.:Юридический центр Пресс, 2002. С. 256-260 и др.
  • [3] Новоселов Г.П. Понятие соучастия и признак совместности участия // Российский юридический журнал. 2012. № 6. С. 103-109.
  • [4] Определение Верховного Суда РФ от 03.02.2003 № 9-002-107 [Электронный ресурс]. Режимдоступа: СПС «КонсультантПлюс».
  • [5] Пункт 4 Обзора законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 2004 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 4.
  • [6] См. подр.: Определение Верховного Суда РФ от 20.05.2004 по делу № 56-ДП-04-20; Определение Верховного Суда РФ от 23.06.2011 № 85-011-10СП; Определение Верховного Суда РФот 01.06.2010 № 81-д10-11.
  • [7] Цит. по: Яни П.С. Проблемы понимания соучастия в судебной практике // Законность. 2013.№ 7. С. 44-49; № 8. С. 24-28.
  • [8] Бриллиантов А.В., Димченко Н.В. Квалификации преступлений по признаку их совершениягруппой лиц, из которых лишь одно обладает признаками субъекта преступления // Российскийсудья. 2005. № 3. С. 20-29.
  • [9] Ялин А. Субъект преступления как условие уголовной ответственности // Российская юстиция. 2001. №2. С. 59.
  • [10] См.: Яни П.С. Указ. соч.
  • [11] См. там же.
  • [12] См.: Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.С. 42.
  • [13] См.: Уголовное право. Общая часть: учебник. М.: РИО Академии ФСБ России, 2010. С. 164.
  • [14] См.: Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1 / под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой.М.: ИКД «Зерцало», 1999. С. 399.
  • [15] См.: Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.С. 319.
  • [16] См.: Питецкий В.В. Указ. соч. С. 47-49.
  • [17] См. там же.
  • [18] Цит. по: Волженкин Б. В. Некоторые проблемы соучастия в преступлениях, совершенныхспециальным субъектом // Уголовное право. 2000. № 1. С. 12-16.
  • [19] Ситникова А. Соучастие со специальным субъектом // Мировой судья. 2009. № 7. С. 16-18.
  • [20] Новоселов Г.П. Указ. соч. С. 103-109.
  • [21] Алексеев С.В. Структура субъективных признаков группового преступления // Российскийюридический журнал. 2010. № 6. С. 106-113.
  • [22] См., напр.: Иванов Н.Г. Понятие и формы соучастия в советском уголовном праве. Саратов:Изд-во Сарат. ун-та, 1991. С. 89; Рарог А.И. Настольная книга судьи по квалификации преступлений. М.: ТК Велби, 2006. С. 175-176 и др.
  • [23] См.: Уголовное право. Общая часть: учебник. М.: РИО Академии ФСБ России, 2010. С. 165.
  • [24] См.: Гринберг М.С. Технические преступления. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1992.С. 84-93.
  • [25] См.: Шаргородский М.Д. Вопросы Общей части уголовного права. Л.: Изд-во ЛГУ, 1955.С. 143.
  • [26] См.: Галиакбаров Р.Р. Борьба с групповой преступностью средствами уголовного закона. Саратов: Изд-во Сарат. юрид. ин-та, 1999. С. 7.
  • [27] См.: Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург: Изд-во УрГЮА, 1999. С. 75.
  • [28] См.: Гордеев PH. Групповое преступление в уголовном праве России: дис.... канд. юрид. наук. Красноярск, 2003. С. 44.
  • [29] См.: Уголовное право. Общая часть: учебник. М.: РИО Академии ФСБ России, 2010. С. 168.
  • [30] Алексеев С.В. Указ. соч. С. 106-113.
  • [31] Там же.
  • [32] Алексеев С.В. Указ. соч. С. 106-113.
  • [33] См.: Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1 / под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой.М.: ИКД «Зерцало», 1999. С. 393.
  • [34] См.: Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: курс лекций. М.: БЕК, 1996.С. 291.
  • [35] См., напр.: Рарог А.И. Проблемы субъективной стороны преступления. М.: МЮИ, 1991.С. 82-3; Пушкин А. В. Подстрекательство к совершению преступления: автореф. дис. ... канд.юрид. наук. М., 1995; Базу нов А., Демидов Ю. Субъективная сторона подстрекательства // Советская юстиция. 1968. № 16. С. 4-5 и др.
  • [36] 5 Цит. по: Алексеев С.В. Указ. соч. С. 106-113.
  • [37] Иванов Н. Соучастие в правоприменительной практике и доктрине уголовного права // Уголовное право. 2006. № 6. С. 29-32.
  • [38] Безбородов Д. А. Совместное преступное деяние как категория уголовного права // Российская юстиция. 2005. № 11. С. 17.
  • [39] Иванов И. Указ. соч. С. 29-32.
  • [40] Там же.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >