Управление взаимодействием финансового и реального сектора в России

Институциональный подход

Проведенный нами в главах 4-5 анализ современного состояния российской экономики свидетельствует, что в стране сформировалась финансовая система, неспособная обслуживать инвестиционные потребности отечественного хозяйства и зависимая от наиболее крупных компаний топливно-энергетического и сырьевого секторов. При этом остальные предприятия практически полностью вытеснены из процесса рыночного финансирования, что, в отсутствии перспектив изменения ситуации, инициировало в России особую модель внедрения рыночных принципов хозяйствования. Ее отличительной чертой является доминирование инвестиций в модернизацию производства и перераспределение активов между субъектами реального сектора на фоне минимальной инновационной активности, что обусловливает постепенное исчерпание потенциала долгосрочного технико-экономического развития в России.

Если рассматривать данную ситуацию с точки зрения стандартной схемы радикальных экономических изменений (гл. 2), можно выделить несколько основных причин сложившейся ситуации. Во-первых, низкий уровень заинтересованности финансовых учреждений в полноценном взаимодействии с реальным сектором. Во-вторых, на характер рыночного финансирования влияет недоверие к финансовой системе, что обусловливает незначительный размер и как следствие зависимость финансовых учреждений от «сильных» экономических агентов, в распоряжении которых сосредоточена основная часть денежных ресурсов в экономике. В-третьих, имеют значение и возможности «непроизводительного» предпринимательства. В России в отсутствие развитого рынка капитала до сих пор сохраняется крайне низкая стоимость существующих активов. А поэтому для хозяйствующих субъектов более выгодным является приобретение готовых предприятий, чем инвестирование в новые производственные мощности.

Совокупность этих причин привела к тому, что осуществление нововведений в реальном секторе стало бесперспективным из- за отсутствия даже потенциальной возможности привлечения рыночного финансирования, а в национальном хозяйстве в целом были утеряны инновационные основы технико-экономического развития в долгосрочной перспективе. И все это, напомним, на фоне высокой нестабильности хозяйственной конъюнктуры, обусловленной чрезвычайной зависимостью отечественного производства от ценовой ситуации на мировых рынках сырья и топлива и усиленной деятельностью финансовых учреждений.

Поэтому закономерным представляется вопрос о путях преодоления сложившейся в России направленности взаимодействия финансового и реального секторов. Однако прежде чем дать на него ответ, необходимо четко определить задачи, стоящие перед экономической системой в долгосрочной перспективе. На наш взгляд, наиболее предпочтительным вариантом является построение рыночной экономики, обладающей:

  • 1) способностью самостоятельно генерировать любые виды «производительных» инноваций, создавая на этой основе предпосылки радикальных технико-экономических изменений;
  • 2) относительной устойчивостью динамики совокупного производства в условиях краткосрочных конъюнктурных колебаний на мировых сырьевых рынках.

Проведенный нами в главах 2-3 анализ свидетельствует, что достижение указанных характеристик возможно лишь на основе развитых взаимосвязей финансового и реального секторов.

Напомним, по своей сути эти взаимосвязи представляют процесс обмена денежных средств на обещание вернуть их в будущем на определенных условиях, сопровождаемый необходимостью оценки финансовыми учреждениями эффективности будущих инвестиционных проектов, минимизации «асимметрии» информации, последствий оппортунистического поведения заемщика (получателя денег) и пр.

В развитых странах мира правовая система, неформальная деловая практика и культура правоприменения позволяют обеспечить достаточную для банков и рынков капитала прозрачность деятельности компаний реального сектора, соблюдение контрактных обязательств и «честность» заемщиков. Как результат издержки «асимметрии информации», «верификации» и контроля менеджмента здесь минимальные, что не только сближает стоимость рыночного финансирования и инвестирования из собственных средств, но и позволяет финансовым учреждениям частично сглаживать амплитуду конъюнктурных колебаний[1], параллельно способствуя финансовым инновациям.

В российской же экономике такие институциональные условия не сформированы, что существенно ограничивает потенциал взаимодействия финансового и реального секторов. Поэтому при переходе к экономике, обладающей сформулированными нами характеристиками, необходимы прежде всего институциональные реформы.

Опрос руководителей крупнейших финансовых учреждений мира, проведенный в июле 2002 г. консультационной группой МакКинси, показал, что ключевыми институционально определяемыми факторами вложений денежных средств на развивающиеся рынки (в том числе Россию) являются прозрачность ведения бизнеса, равенство прав акционеров и уровень защиты прав собственности. Особый приоритет с точки зрения финансовых учреждений на уровне фирм имеют мероприятия по повышению прозрачности (52% опрошенных) и независимости органов управления (44), на уровне страны в целом - укрепление прав акционеров (33) и улучшение стандартов бухгалтерского учета (32%).

Логика в данном случае ясна. Субъекты финансового сектора хотят минимизировать влияние наиболее общих институциональных факторов, которые способствуют «асимметрии» информации, и как следствие этого снизить риски вложений денежных средств на инвестиционные проекты реального сектора. Только избавившись от их влияния, можно говорить о переходе на новый качественный уровень, когда ограничением при взаимодействии финансового и реального секторов выступает исключительно технико-экономическая неопределенность.

Применительно к российской ситуации такая позиция выглядит достаточно убедительно. Возьмем лишь один параметр - прозрачность бизнеса. В настоящее время доступность рыночного финансирования определяется не столько прозрачностью бизнеса, сколько возможностями предоставить обеспечение и величиной чистой стоимости активов. Не случайно проведенные в конце 2001-2002 гг. ИЭПП опросы руководителей промышленных предприятий показали, что доля хозяйствующих субъектов, доверяющих отчетности контрагентов, снизилась за 2002 г. и колеблется для различных ее видов от 39 до 84% (табл. 6.1).

Аналогичную оценку сложившейся ситуации дали эксперты Всемирного экономического форума. На основе опросов руководителей 4800 крупнейших компаний мира из 80 стран они определили для России: 73-е место в мире - по бизнес-этике; 74-е - по уровню аудиторских стандартов; 75-е место - по защите прав собственности. Поэтому признание необходимости институциональных реформ по повышению прозрачности бизнеса является стандартным положением большинства программных документов российских органов власти. Например, в разработанной Правительством РФ и Банком России «Стратегии развития банковского сектора Российской Федерации» указывается, что «основными целями дальнейшего развития банковского сектора признаны укрепление его устойчивости, повышение качества осуществления функций по аккумулированию денежных средств и их трансформации в кредиты и инвестиции, укреплению доверия вкладчиков и других кредиторов банков, усиление защиты их интересов, предотвращение использования кредитных организаций в недобросовестной коммерческой практике ... Ключевым инструментом реформирования на ближайшую перспективу является внедрение в практику деятельности предприятий и кредитных организаций международных подходов, включая международные стандарты бухгалтерского учета и финансовой отчетности» [126, с. 6]. В соответствии с планами правительства предполагается, что к началу 2004 г. все российские компании должны перейти к ведению бухгалтерского учета на основе международных стандартов.

Распределение ответов на вопрос: можно ли использовать официальную отчетность предприятий при анализе реальной ситуации (по данным опроса ИЭПП руководителей 809 промышленных предприятий, сентябрь 2001 - сентябрь 2002 гг.)

Виды отчетное™ и отрасли

Да, можно

Нет, лучше не стоит

Сложно

оценить

2001

2002

2001

2002

2001

2002

О выпуске и отгрузке

85

84

6

9

9

7

О занятости и зарплате

65

56

19

28

16

17

О финансах и расчетах - всего

44

39

27

35

29

26

В том числе в:

черной металлургии

34

46

51

52

15

2

химии и нефтехимии

40

45

31

47

29

8

машиностроении

48

38

23

30

29

32

стройиндустрии

40

31

29

38

31

31

легкой промышленности

50

45

29

33

21

22

пищевой промышленности

60

38

18

37

22

25

О капитальных вложениях -

66

58

10

15

24

27

всего

В том числе в:

черной металлургии

80

74

5

2

15

24

химии и нефтехимии

56

49

21

29

23

22

машиностроении

70

63

7

8

23

29

стройиндустрии

49

49

12

24

39

27

легкой промышленности

68

59

6

14

26

27

пищевой промышленности

68

6!

11

8

21

31

О распределении акций

43

47

19

15

38

38

Однако при более глубоком рассмотрении вопроса ситуация с институциональной реформой оказывается не столь радужной. Ни один базовый документ правительства не дает описание конкретного механизма приведения институтов в соответствие с задачами повышения конкурентоспособности отечественной экономики в долгосрочной перспективе. Фактически органы власти исходят из неявной «механистической» предпосылки, что под влиянием изменения законодательства хозяйственная система автоматически модифицируется, превратившись в «полноценную» рыночную экономику. На наш взгляд, подобная позиция является некорректной и может привести к совершенно непредсказуемым хозяйственным последствиям.

Как уже отмечалось, институты, т.е. правила и способы организации взаимодействия в рамках национальной экономики, охватывают не только законодательные и административные акты, но и неформальные ограничения (кодексы поведения, нормы, обычаи и пр.), а также механизмы реализации формальных и неформальных прав на практике. Все элементы институтов находятся в состоянии тесной взаимосвязи и взаимозависимости, зачастую дополняя и замещая друг друга.

Поэтому при проведении реформ ключевым моментом является оценка динамических эффектов, оказываемых институциональными инновациями государства на состояние институциональной среды. Мероприятия правительства будут эффективными только тогда, когда последствия «возмущений», вызываемых его действиями в системе частных институтов и правоприменительных практик, будут либо нейтральными с точки зрения поставленной цели реформ, либо усиливать эффект правовых нововведений. В противном случае исходом институциональных новаций будет не только полное отсутствие положительных изменений в хозяйственной системе, но и снижение ее эффективности из-за неадекватной реакции неформальных институтов и механизмов правоприменения.

Один из примеров такого развития событий - попытки законодательного внедрения рыночных механизмов защиты прав акционеров и кредиторов. В России и других странах Восточной Европы в 1992-1998 гг. индекс законодательной защиты прав акционеров увеличился, по оценкам К. Пистор, М. Рейзера и С. Гел- фера (К. Pistor, М. Raiser, S. Geifer)[2], в среднем с 2,17 до 3,13, защиты прав кредиторов - с 1,40 до 3,23. (Для сравнения: в континентально-европейских странах эти показатели не превышают в настоящее время 3,00 и 2,33 соответственно.)

Однако при проведении правовой реформы не было учтено то обстоятельство, что интересы кредиторов и акционеров зачастую противоречат друг другу. Поэтому в развитых странах в зависимости от значимости того или иного источника капитала их права защищены несимметрично: например, в США и Великобритании индекс защиты акционеров составляет 4,0, тогда как кредиторов - 3,11; в Скандинавских странах эти показатели соответственно равны 3,0 и 2,0 [377, р. 16].

Как результат в процессе рыночных преобразований появились дополнительные процедуры, благодаря которым «реальные» права кредиторов и акционеров были приведены в соответствие с их важностью для хозяйственной системы. Основным механизмом данного процесса стала частичная интеграция институтов правоприменения с частными неформальными институтами, значительно ограничившая возможности защиты прав акционеров и кредиторов в рамках правового поля. Например, в России, Кыргызстане, Молдове и Украине в среднем три четверти хозяйствующих субъектов не верят в эффективность судебной защиты[3].

Еще один пример - законодательство о банкротстве, являющееся одним из основополагающих элементов институциональной среды в рыночной экономике. Первый Закон «О несостоятельности (банкротстве)» в России был принят в 1992 г. Он был направлен главным образом на сохранение должника и оказался малоэффективным в защите прав кредиторов. Они могли обращаться в суд только тогда, когда сумма долгов предприятия превышала стоимость его активов (оценить их в условиях непрозрачности отчетности было практически невозможно). Поэтому в 1998 г. был принят новый закон[4]. В отличие от своего предшественника он, напротив, открыл широкие возможности для защиты интересов кредиторов, разделив проблему судебного взыскания задолженности и величины активов. Как результат на фоне доминирования в экономике «непроизводительных» форм предпринимательства, незаинтересованности крупнейших компаний в осуществлении новых инвестиций закон о банкротстве стал одним из ключевых инструментов передела собственности.

Оказалось, что начать процедуру банкротства (внешнего управления) существенно легче, чем получить контроль над акционерным капиталом. Передача власти новому управляющему, обладающему неограниченными полномочиями, осуществляется безальтернативным судебным актом, а издержки зачастую ограничиваются инвестированием в искусственное «надувание» задолженности. Данная схема оказывается достаточно легко воспроизводимой. Нужно лишь, чтобы чиновники территориального агентства Федеральной службы по финансовому оздоровлению (ФСФО) и/или арбитражного суда были готовы «учитывать» интересы сторон, заинтересованных в получении контроля над активами. По данным Высшего Арбитражного суда России, если за весь период с 1992 по 1997 г. процедуру банкротства прошло порядка 8000 компаний, то уже в 1998 г. число дел о банкротстве, принятых к судебному производству, достигло 8337, в 2000 г. - 19 041, а в 2001 г.-47 762.

При этом восстановить платежеспособность (главная задача внешнего управления в рамках процедуры банкротства) путем различных реорганизационных мероприятий удается менее чем 5% предприятий, попавших под внешнее управление (по состоянию за последние два года). Большинство же из них распродаются по частям в рамках конкурсного производства (табл. 6.2).

На наш взгляд, фрагментарный подход к проведению институциональных реформ, невнимание органов власти к динамическим эффектам взаимодействия формальных, неформальных институтов и механизмов их исполнения в значительной мере связаны с отсутствием научной теории, описывающей динамику институциональных изменений. Как, например, указывает Т. Эг- гертссон, один из ведущих мировых ученых в области неоинсти- туциональной экономики, «и экономическая наука, и социальные науки в целом обладают большим объемом знаний о равновесных характеристиках социальных технологий, а о динамической траектории перехода одной системы либо структуры к другой известно гораздо меньше. Мы знаем многое о функциональных качествах систем рыночной ориентации и значительно меньше о том, как ведут себя такие системы при отсутствии некоторых своих элементов или об оптимальной последовательности и скорости

Таблица 6.2

Эффективность наблюдения и внешнего управления в рамках процедуры банкротства в России (1998-2001 гг.)

Показатели

1998

1999

2000

2001

Количество дел, по которым в отчетном периоде введена процедура наблюдения

4893

5940

7959

8440

Принято решений (определений) - всего

В том числе:

3200

5938

7156

8412

о признании банкротом и открытии конкурсного производства

1896

3584

4776

6155

об отказе в признании должника банкротом

135

235

246

258

о введении внешнего управления

699

1065

996

1110

о прекращении производства по делу

421

925

1068

835

Всего дел, по которым в отчетном периоде введена процедура внешнего управления

1041

1183

1089

1229

Прекращено производство но делу - всего В том числе:

141

294

397

376

восстановлением платежеспособности

69

66

50

52

мировым соглашением

46

197

296

324

признание банкротом и открытие конкурсного производства

339

514

907

929

продление срока внешнего управления

2628

715

831

617

внедрения социальных технологий. На самом деле мы не знаем, удастся ли стране, намеревающейся внедрить у себя рыночную экономику, добиться лучших результатов, если (по причинам экономического или политического характера) в этой стране будет создана временная экономическая организация переходного типа (как это сделано в Китае). Неизвестен и характер зависимости оптимальной траектории перехода от начальных условий» [199, с. 11].

Довольно показательным в связи с этим является и «Доклад о мировом развитии 2002 г.», подготовленный Всемирным банком и имеющий подназвание «Создание рыночных институтов». В докладе признается невозможность формирования единой концепции институциональных реформ, необходимость учета процессов взаимодействия формальных и неформальных институтов, особенностей развития каждого отдельного государства и пр. При этом даются лишь очень осторожные рекомендации. «Опыт развития не позволяет выделить всеобщего принципа, определяющего, какие конкретно институты должны быть созданы первыми. Однако внутри каждого сектора есть области, где появлению определенных институциональных структур должны предшествовать другие поддерживающие и дополнительные институты либо условия. Иными словами, некоторые приоритеты могут быть установлены» [414, р. 26].

Проблема лишь в том, что специалисты Всемирного банка, на предложения которых традиционно опираются в своих действиях правительства стран с развивающимся рынком, в том числе России, не указывают конкретных стратегий, направленных на появление «поддерживающих и дополнительных институтов». Круг замкнулся: одним институциональным структурам должны предшествовать другие, механизм появления и эволюция которых неясны.

Впрочем, определенные выводы сделать все-таки можно. Во- первых, институциональные реформы, направленные на создание рыночной системы, характеризующейся эффективным и широкомасштабным взаимодействием финансового и реального секторов, должны учитывать динамические эффекты институциональных инноваций. Во-вторых, при разработке российской модели реформирования следует учесть особенности развития нашей страны.

Исходя из существующих в современной экономической науке [364] предположений о механизмах институциональных изменений систематизируем некоторые основные факторы, которые могут повлиять на динамику российской институциональной системы и ее хозяйственные последствия:

адекватность рыночным институтам существующих социальных, политических и экономических возможностей;

соотношение в экономике влияния агентов, заинтересованных в реформах и препятствующих им.

Рассмотрим эти факторы более подробно.

  • [1] Институциональную природу «стабилизационной» функции финансовой системы подтверждает, в частности, усиление дифференциации потоков рыночного финансирования в развитых рыночных экономиках в ответна негативные конъюнктурные изменения. Так, фирмы, чьи акции не котируются на открытом рынке, характеризуются гораздо большей «чувствительностью» к изменениям рыночной конъюнктуры, чем публичные компании. В развитых экономиках аналогичная ситуация наблюдается с компаниями, не обладающими рейтингом по облигациям, а также при кредитованиинаселения, которое (в отличие от публичных корпораций) не может предоставить финансовую отчетность или подтвердить свои доходы у «репутационных посредников». Более подробно см.: [237, 244, 294].
  • [2] При расчете индекса учитывается: минимальная защита - 1, максимальная - 5.
  • [3] Доля фирм (по опросу ЕБРР), которые согласились с утверждением:«Я уверен, что правовая система способна защитить права собственности ипринудить к выполнению договора в рамках хозяйственных конфликтов».Более подробно см.: [330, р. 17].
  • [4] В конце 2002 г. в России был принят новый закон о несостоятельности (банкротстве). Он устранил наиболее явные формы использования банкротств при переделе собственности, ужесточив требования к доказательствамправомерности требований кредитора, разрешив погашение обязательствдолжника на любом этапе процедуры банкротства без согласия арбитражного управляющего и пр. Однако при этом резко были расширены полномочия Федеральной службы по финансовому оздоровлению, представителикоторой нередко участвуют в «заказных» банкротствах, увеличилась дискриминация прав мелких кредиторов в рамках процедуры исполнительногопроизводства. Таким образом, проблема использования закона о банкротстве в качестве инструмента перераспределения собственности до сих порне решена. Перераспределение теперь осуществляется частными компаниями не напрямую, а посредством государственных органов власти.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >