Изменение кадровой политики центральных органов власти СССР в союзных республиках

Особое внимание в Москве уделяли необходимости поддержания определенных пропорций представительства разных этнических групп в республиканских руководящих органах. Понимая существующие опасности, советское руководство предпринимало меры для ограждения местных уроженцев от конкуренции со стороны приезжих, а со временем и потомков той их части, которая решала полностью переселиться в Центральную Азию. Официально предполагалось, что привилегии для коренных уроженцев будут носить временный характер, с годами разница в уровне подготовки специалистов разных этнических групп выровняется, и конкуренция между ними пойдет на общих основаниях, не окрашенных этничностью. В республиках была введена система квот на представительство разных этнических групп в руководящих партийноадминистративных органах, управляющих структурах торговли, промышленности и силовых структурах республиканского подчинения (органах внутренних дел).

При этом Москва оставляла за собой право прямого назначения по согласованию с республиканскими партийными органами председателей республиканских управлений КГБ, прокуроров республиканского звена, военных комиссаров и командующих частей и соединений вооруженных сил СССР, дислоцированных на соответствующих территориях.

Если до войны первым секретарем ЦК компартии становился, в большинстве случаев, кандидат «со стороны», присланный из Москвы, то после прихода Н. С. Хрущева первыми секретарями ЦК республиканских компартий, как правило, избирались представители коренных этнических групп. Эти позиции были в республиканских властных иерархиях главными, и таким образом фактически вся полнота власти в вопросах внутренней жизни союзных республик Центральной Азии за вычетом вопросов государственной безопасности, обороны и отчасти внутренних дел передавалась в руки республиканских органов.

Первые секретари ЦК союзных республик становились полновластными хозяевами «своих» территорий при условии их политической лояльности Москве, за мерой которой должны были следить назначаемые из столицы руководители местных органов КГБ.

Политика выдвижения местных кадров на первые позиции в союзных республиках была важна для советского руководства с международно-политической точки зрения. В середине 1950-х годов СССР принял курс на союз с международным национально-освободительным движением. Движение солидарности стран Азии и Африки, а позднее — Движение неприсоединения рассматривались в Москве в качестве важного ресурса, с опорой на который Советскому Союзу было бы проще выиграть мирную конкуренцию с США и Западом в целом.

Но лидеры азиатских стран долгое время отказывались признавать СССР своим союзником против колониализма и империализма, поскольку считали народы Центральной Азии не свободными и угнетаемыми советской властью. В таких условиях было важно подчеркнуть самостоятельность азиатских республик в составе СССР и добровольный характер их пребывания в Советском Союзе.

Заложенная в первые десятилетия советской власти политика «корениза- ции» республиканских органов власти в 1960-х годах уже принесла свои плоды. Вырос многочисленный и достаточно хорошо образованный слой представителей коренных этнических групп, которые были способны принять на себя функции управления союзными республиками, продолжая опираться на поддержку русских кадров из числа недавно осевших специалистов и местных русских потомков переселенцев, которые укоренились в Центральной Азии с конца XIX — начала XX в.

На должности вторых секретарей ЦК компартий союзных республик назначались почти всегда не местные, пришлые люди. Их подбором занимались в Москве специальные отделы и секторы в аппарате ЦК КПСС. Это были люди не коренных национальностей — преимущественно русские, украинцы и белорусы. Их задача состояла в обеспечении равноправия этнических групп на местах и предоставлении Москве объективной информации о политических и экономических процессах в республиках. В 1950-х годах центральные власти уже понимали, что местные уроженцы склонны утаивать многие важные детали реальной ситуации. В этом смысле институт вторых секретарей был призван гарантировать Москве прямой канал информации, не зависящий или относительно мало зависящий от первых секретарей ЦК компартий союзных республик.

Однако вторые секретари имели ограниченные возможности выполнять свои политические функции. Присланные «со стороны», они не имели связей в местной политической и экономической среде, не владели местными языками, слабо ориентировались в тонкостях отношений между различными этническими группами в республиках, региональными, родственными и клановыми группировками. Они фактически были выключены из системы неформального регулирования властных отношений в союзных республиках, в то время как его роль после десталинизации возрастала.

Разумеется, центральные органы власти опасались «местничества» — этнизации и традиционализации партийной и административно-хозяйственной элиты. В Москве делали ставку на стабилизацию положения в каждой республике вокруг какой-то политической фигуры, которую в столице начинали считать заслуживающей доверия и наиболее подходящей для роли республиканского лидера. Но принимая во внимание наличие в Центральной Азии множества исторически обусловленных противоречий между разными территориальными группировками, центральные органы власти сомневались в способности республиканских лидеров подниматься над этими противоречиями и действовать объективно и справедливо.

Москва стремилась не допустить гегемонии какой-либо одной регионально-клановой группировки. Инструкторы ЦК КПСС, отвечавшие за положение в той или иной республике («курировавшие» ее), строго следили за тем, чтобы в ее властных органах были более или менее пропорционально представлены представители разных региональных и этнических групп. При этом за коренными этносами всегда сохранялся приоритет и число их представителей было всегда значительней количества представителей пришлых, хотя бы и более многочисленных групп населения.

В советский период народы Средней Азии и Казахстана могли реально ошушать свою принадлежность к огромному и могущественному многоэтничному государству — Советскому Союзу. Это в известной мере возвеличивало все народы СССР, давало им возможность испытывать гордость за себя, тем более что наднациональная, надэтничная идеология коммунизма и социализма принижала значение этнических рахш- чий и акцентировала общность классовых интересов советских граждан, которые в первую очередь были рабочими, крестьянами, дехканами и интеллигентами, а только потом — русскими или казахами, туркменами или узбеками.

Русский язык в СССР был важнейшим инструментом конструирования общесоюзной государственной идентичности. В Советском Союзе не было государственного языка. Но русский язык был самым распространенным. На нем преподавались востребованные специальности в лучших университетах. Это был рабочий язык партийных съездов и конференций. Хотя центральные органы власти СССР не ставили задачи насильственной русификации, местные языки союзных республик не выдерживали конкуренции с русским. Самая образованная, высокопоставленная и зажиточная часть местных обществ постепенно переходшю на русский язык, усваивала его если не как родной, то как свои собственный.

Эта тенденция давала руководству Союза ССР аргументы в пользу реалистичности сформулированной в конце 1970-х годов концепции формирования советского народа как новой исторической общности, возникающей в результате постепенного слияния воедино всех этносов СССР. Руководители высшего звена в союзных республиках отдавали должное важности русского языка. Первый секретарь ЦК компартии Узбекистана Ш. Р. Рашидов, например, писал: «Можно без преувеличения сказать, что в возникновении новой, невиданной ранее исторической общности людей — советского народа, укреплении его единства выдающуюся роль сыграл и играет русский язык».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >