Рационально-этический оптимизм Сократа, Платона, Аристотеля

Сократ имел сходную с гедонистами позицию. Однако на место просто доставляющей удовольствие деятельности индивида он ставил деятельность, доставляющую удовольствие с точки зрения познания и разума.

Этот философ стоит у истоков рационалистических традиций в философии. Значение Сократа для будущего всей европейской культуры Х.Ортега-и-Гассет выразил так: «Однажды на афинской площади Сократ открыл разум...».

Удивительно, но знание и разум в концепции Сократа стали тождественны нравственности, что непонятно современному исследователю. Однако «этический рационализм» Сократа был весьма уместен в эпоху разрушения античного общества и традиционной религии. Греки любили вино и одновременно боялись его действия, поэтому разбавляли вино водой. Под влиянием софистов человек оставался в одиночестве и постепенно становился пленником своих страстей и в конце концов стал бояться самого себя. В таких условиях разум мог указать человеку на незыблемую основу самой жизни, остановить, предостеречь, напомнить о долге.

Считалось, что знанию, разуму и добродетели всегда противостоит зло. Зло творится, согласно Сократу, от глупости. Поскольку зло не является результатом разумного выбора человека, то умышленное зло невозможно.

Злой поступок мог быть совершен по незнанию, вследствие непонимания человеком того, что есть истинное благо.

Под руководящим началом и управлением разума все силы человека: здоровье, красота, богатство, храбрость - используются во благо и на пользу; в других случаях они приносят вред.

Руководя человеком, знание направляет его к верной цели и удерживает в границах добродетели. Такая добродетель человеку доступна, и при необходимых условиях он может ей научиться.

Сам Сократ не оставил сочинений, он не брал денег со своих учеников, не заботился о семье, но главной задачей своей жизни считал обучение человека мышлению, умению находить в себе глубинное духовное начало.

Само убеждение Сократа в том, что проступок совершается от незнания и заблуждения, а не от злой воли человека, образует основу этического оптимизма Сократа.

В центре сократовской мысли - тема человека, проблемы жизни и смерти, добра и зла, свободы и ответственности. Философский интерес

Сократа к проблематике человека и человеческого познания знаменовал собой поворот от прежней натурфилософии к моральной философии. Человек и его место в мире стали центральной проблемой этики Сократа.

Благодаря Сократу мы знаем, что самореализация человека, раскрытие им самим в себе личностного потенциала, восхождение к собственной сущности проходит через познание самого себя. Продолжая мысль Сократа, Платон (427-347 гг. до н. э.), обращаясь к категории добра, рассматривал феномен оптимизма.

Платон считал, что есть не просто знание и разум, но способность разума выбирать благо, необходимое для жизни. Оптимистическое мировоззрение основывается именно на этой аксиологической функции разума: «...Вы ведь тогда называете страдание само по себе благом, когда оно либо устраняет большие страдания, чем те, что в нем заключены, либо подготавливает удовольствия большие, чем эти страдания».

Такая оценка бытия предполагает возможность формирования оптимистического отношения к миру.

Другой древнегреческий философ Аристотель (384^322 гг. до н. э.) поддерживал Сократа в том, что этика - это жажда счастья.

Вместе с тем он полагал, что понятие деятельности должно играть в этике гораздо более важную роль, чем та, которую отводили ей Платон и другие последователи Сократа. Согласно Аристотелю, жизнь - деятельность, а деятельность - это жизнь.

По Аристотелю, человек стремится к счастью как к высшему благу. В таком стремлении человека к счастью обнаруживает себя воля к будущему (оптимизму) и необходимость прилагать усилия для достижения блага.

Вне деятельности Аристотель не мыслил назначение человека и его счастье. Назначение человека он видел в разумной деятельности, «сообразной с добродетелью».

Философы предлагают человеку самому быть активным, создавая себе зону комфорта, достигать счастья ценой приложенных усилий.

Такая ситуация отвечает внутренним стремлениям и потребностям человека, она ему внутренне подходит, что ведет к осмысленности собственного существования, к осознанию полноты своего бытия и чувству внутренней удовлетворенности.

Античные философы предлагают человеку примирить себя с окружающей действительностью.

У современного исследователя У.Джемса, психолога из США, есть путь, по которому это можно сделать. Примирить себя с миром можно, снизив уровень притязаний, довольствоваться малым и ценить то, что имеешь.

По формуле У.Джемса (формула «человеческого счастья») самоуважение определяется соотношением достигнутого успеха и уровня притязаний:

На основе данной формулы У.Джемс доказывает: для того чтобы почувствовать себя счастливым, человеку достаточно снизить уровень собственных притязаний, смириться и ценить то, что имеешь. Эмоциональнее и ярче данную мысль высказал Ж.-Ж.Руссо, который считал, что «человек очень силен, когда он довольствуется быть тем, кто он есть»,[1] «приучаясь с ранних пор ограничивать желания пределами своих сил, дети мало будут чувствовать лишение того, что не в их власти».[2]

Западная традиция в психологии рассматривает счастье в контексте самоуважения человека. Идея самоценности личности, как и идея личностной причинности, при определении счастья является в ней основополагающей. Р.Хубер считает, что судьба индивида зависит от него самого, а не от обстоятельств, поэтому главное усилие следует направлять на то, чтобы изменить себя.

По-новому интерпретирована идея размеренного существования (Демокрит, Эпикур).

На основе научного анализа мы можем дать общее определение оптимизму.

Оптимизм - такая оценка бытия, которая рождается из потребности в счастье, совершается на основе способности выбирать благо с позиции добра и разума.

Так, в период античности зарождается одно из философско-этических направлений, названное эвдемонизмом, которое считает счастье высшей целью человеческой жизни.

Оптимизм становится синонимом счастья.

  • [1] Руссо Ж.-Ж. Педагогические сочинения : в 2 т. / под ред. Г.Н. Джиблаидзе ; сост.А.Н. Джуринский. М.: Педагогика, 1981. Т. 1.
  • [2] Там же. С. 65.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >