Опыт решения пограничного спора между Россией и Китаем

Отечественная дипломатия накопила огромный опыт ведения переговоров с китайской стороной по пограничному вопросу. Анализ этого опыта, связанного с определением и мотивацией утверждения государственных границ Китая, представляет не только чисто академический интерес в контексте изучения истории вопроса (исторический аспект проблемы), но и практический интерес в плане формирования более адекватного внешнеполитического курса Российского государства по отношению к Китаю (политический аспект проблемы). Следует иметь в виду, что ряд приемов, примененных дипломатией Китая в ходе переговорного процесса по территориально-пограничным проблемам с сопредельными странами, становится неким алгоритмом и может быть использован ею вновь при возникновении соответствующих ситуаций. К таковым, ставшим уже стандартными для внешнеполитического поведения Китая методам доказательства территориальных претензий китайской элиты относятся как обшая концепция всемирной истории, исходящая из неизменного миролюбия Китая и априорной агрессивности его соседей, так и рассуждения классиков марксизма-ленинизма и ряда представителей советской исторической науки о Китае как исключительно объекте и жертве экспансии Запада, а также препарированная история неханьских народов («теория единой китайской нации») и подкрепленная «картографической агрессией» китайская версия историко-правовой основы формирования границы. При этом поражает преемственность внешней политики Китая по территориальному вопросу — от цинской дипломатии к гоминьдановской и вплоть до дипломатии КНР.

Эпохи меняются, а общая позиция и подходы во внешней политике, включающие ее нюансы, размеры традиционных территориальных претензий Китая в прошлом, система аргументирования этих претензий и тактика ведения переговоров остаются прежними. Бесчисленное количество современных китайских авторов, выполняя некий социальный заказ и стремясь развеять миф о «желтой опасности», продолжает выступать с апологетикой «вечно миролюбивого характера» внешней политики Китая и идеализирует традиционную дипломатию «даннической дружбы и согласия», подчеркивая исключительно «рефлекторный» и «пассивно-оборонительный характер» политики «даннического мироустроительства», «обеспечивающей мирное окружение для китайской земледельческой цивилизации». В результате подобного «мирного и взаимовыгодного обмена» Китая с другими «малыми народностями и государствами» на базе «номинального неравенства» и даже «подобия конфуцианской этики взаимоотношений родителей и детей в семье» «варварские народы» оказались автоматически включенными в китайский суперэтнос на правах «этнических меньшинств»150.

Четырехсотлетний период становления и развития российско-китайских отношений, включая советский, свидетельствует о принципиальной возможности без крупномасштабного военного конфликта, путем диалога и переговоров решить все пограничные вопросы на взаимоприемлемой основе. В результате 40-летних переговоров (1964— 2004 гг.) между СССР/Россией и КНР на базе целенаправленной политической воли руководства двух стран были подписаны и ратифицированы соглашения 1991, 1994 и 2004 гг., которые не устанавливали новую границу путем деления территорий, а лишь вносили некоторые коррективы в уже существующую на основе действовавших договоров и соглашений и общепризнанную границу протяженностью 4259 км, в том числе сухопутную — 705 км, речную — 3484 км, озерную — 70 км. При этом для достижения компромисса в основу установления границы и корректировки ее прохождения на отдельных участках на начальном этапе переговоров зачастую ложились не только историко-правовые аргументы (китайские авторы насчитывают до 20 «неравноправных» договоров), а главным образом взаимно осознанная политическая целесообразность. В ответ на извращения и фальсификации в области истории русско-китайского территориального разграничения китайской стороной все усилия отечественного китаеведения были брошены на поиски данных истории Китая, истории географических открытий, этнографии и топонимики, археологии и литературоведения для развенчания великоханьского национализма и доказательства неизменной грабительско-деспотической сущности отношений Китая с его соседями151.

Тем не менее еще в 1964 г. обе стороны, взяв за основу старые российско-китайские договоры, признали, что на всем протяжении 7,5 тыс. км советско-китайской границы существует более 30 участков, на которых прохождение линии границы понимается неодинаково, что наглядно выявилось в результате обмена по инициативе китайской стороны географическими картами. Было согласовано, что в соответствии с общепринятыми нормами международного права, согласованными в 1919 г. на Парижской мирной конференции, на судоходных пограничных реках граница будет проходить по середине их главных фарватеров, а на несудоходных реках — по середине (тальвегу) реки или ее главного рукава. Два кровавых вооруженных столкновения — весной

1969 г. на острове Даманский на реке Уссури и в районе Жаланашколь (Казахстан) в августе того же года — послужили фактором отрезвления перед перспективой фатального для обеих сторон геостратегического конфликта. Пекин продолжал по инерции разыгрывать концепцию «неравноправности» старых российско-китайских договоров и «спорных территорий», но уже более осторожно с учетом военной мощи Москвы относился к перспективе нарушения статус-кво на советско- китайской границе. Только после отказа в 1979 г. от продления действия союзного Договора 1950 г. и нормализации отношений с США Пекин счел возможным официально подтвердить, что не претендует на территории нашей страны, хотя на уровне обыденного сознания в Китае по сей день раздаются сетования по поводу громадных кусков земель, отобранных-де «русским медведем» в прошлом, что подогревается многочисленными псевдоисторическими исследованиями типа многотомной «Истории агрессии царской России в Китае»152.

Заключительный этап переговоров стартовал в 1987 г. на волне нормализации двусторонних отношений и характеризовался совпадением заинтересованности руководителей двух наших стран в спокойном и конструктивном рассмотрении всех сюжетов и полном снятии пограничных вопросов с повестки дня российско-китайского диалога. Дискуссии были переведены из сферы политики и идеологии в область документально-исторических изысканий, когда договоры стали единственной основой для конкретного и тщательного сопоставления взглядов по каждому километру границы. Задача осложнялась тем, что многие старые договоры как правовые документы были крайне несовершенны, а формулировки пограничных статей в русском, маньчжурском и латинском текстах неидентичны, очень общи и трудны для понимания, тем более что к договорам не были приложены карты. Делимитация границы по ряду договоров была неудовлетворительна из-за неясности упомянутых в них географических ориентиров, а демаркация границы и вовсе не проводилась, что позволяло сторонам порой произвольно перемещать линию границы. Исходя из концепции «обеспечения Китаю мирного окружения», освященной авторитетом Дэн Сяопина, китайские переговорщики пошли на новый, по-своему беспрецедентный шаг — согласились юридически в Соглашении о границе на ее восточной части 1991 г. зафиксировать то, что было согласовано, в том числе на спорных участках — Ханкай- ском, Уссурийском и Хасанском (на реке Туманная), продолжив переговоры по оставшимся «окнам» в районе островов близ Хабаровска и в верховьях Аргуни. В 1994 г. было заключено соглашение о западной части российско-китайской границы, от Монголии до Казахстана, протяженностью 58 км. Остальные пограничные вопросы участка до Афганистана были урегулированы после распада СССР независимыми государствами Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном полностью самостоятельно при документальной и архивной поддержке России.

Разграничение островов в районе Хабаровска осталось за скобками договоренностей о границе в силу разночтений сторонами ландшафта. Пекин считал главным фарватером рукав, по правому высокому берегу которого тянется крупнейший российский дальневосточный город Хабаровск, а Москва — протоку Казакевича на слиянии с Уссури к югу от островов Тарабаров и Большой Уссурийский общей площадью 350 кв. км. Стратегическая ценность данного речного архипелага (китайское название — Хэйсяцзыдао) определяется их оборонным значением и коммуникативной важностью перехода с Амура на Уссури и обратно, использующего рукава в качестве грузопассажирских артерий.

Дополнительное соглашение от 14 октября 2004 г. явилось торжеством политической воли обеих сторон, договорившихся в условиях строгой конфиденциальности на самом высоком уровне о нетрафаретном способе разграничения островных территорий примерно пополам с учетом заинтересованности сторон в соблюдении правила середины фарватера рек Амур и Уссури, определенного путем совместных гидрографических промеров. Чтобы попасть с главного фарватера одной реки на другую, линия границы пересекла остров Большой Уссурийский, что было продублировано по аналогии и на незаселенном болотистом острове Большой (площадь 58 кв. км) на несудоходной Аргуни. Остров Тарабаров и значительная часть острова Большой Уссурийский (всего 337 кв. км российской территории) были переданы китайской стороне. Политическое решение по водоразделу позволило четко определить границу и принадлежность пограничных островов документально и географически, в показе на местности, и тем самым снять с повестки дня серьезный «раздражитель» в межгосударственных отношениях в духе ст. 6 российско- китайского Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве от 16 июня 2001 г., констатирующей «отсутствие взаимных территориальных претензий». Понятно, что трудно говорить о подлинном добрососедстве во взаимоотношениях двух государств и народов без целенаправленной работы по изменению стереотипов России и Китая в массовом сознании народов двух стран-соседей.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >