Конфликты и реализация миротворческих задач в СНГ.

Детальное изучение конфликтов не является целью настоящего исследования. В этом разделе будет сделана попытка проанализировать, как конфликты на постсоветском пространстве повлияли на позиции государств в отношении военно-политического сотрудничества, касающегося конфликтов как в самих странах, так и между соседними государствами постсоветского пространства. Таким образом, исторические предпосылки, протекание конфликта и другие детали войны не будут рассмотрены.

Попытка анализа будет сделана прежде всего посредством изучения документов, принятых по отношению к конкретным конфликтам.

Гражданская война в Таджикистане.

Определить тип конфликта в Таджикистане сложно, так как там произошло наслоение различных причин и противоречий. Однако началом к открытым выступлениям послужили «сверхосторожность, проявленная К. Махкамовым в дни августовских событий 1991 г., его неумение ориентироваться в изменяющейся политической обстановке. Они обеспечили оппозиции формальную возможность открыто выступить против правящего режима»88.

До октября 1992 г. по конфликту в Таджикистане не принималось никаких документов в рамках СНГ. На тот момент уже шли ожесточенные военные действия. Безусловно, такая запоздалая реакция демонстрировала отсутствие эффективного военно-политического механизма консультаций. В октябре 1992 г. главы стран СНГ заявили, что они «не могут оставаться безразличными к судьбе народа братского Таджикистана и готовы оказать ему необходимую помощь, в том числе миротворческими силами, после получения официального обращения Президиума Верховного Совета, Кабинета Министров и исполняющего обязанности Президента — Председателя Верховного Совета Республики Таджикистан»89. Однако до января 1993 г. СНГ продолжало не вмешиваться в конфликт, и только после того как Народный фронт, который воевал против исламистов, установил контроль над большей частью страны, главы государств СНГ приняли решение оказать помощь. В Минске 22 января 1993 г. было принято несколько документов: Заявление глав государств-участников Содружества Независимых Государств в связи с общественно-политической обстановкой в Республике Таджикистан; Решение о дополнительных мерах по стабилизации обстановки в Республике Таджикистан; Решение о мерах по стабилизации обстановки на участке государственной границы Республики Таджикистан с Афганистаном. В Заявлении говорилось о поддержке избранного руководства, поддержке обращения Верховного Совета с просьбой о введении в республику миротворческих сил и о принятии дополнительных мер по охране таджикско-афганской границы. В Решении относительно государственной границы поручалось СМО, СМ ИД и Совету командующих Пограничными войсками СНГ подготовить предложение об усилении российской пограничной группы в Таджикистане Коллективными миротворческими силами. Принятые решения выполнялись очень медленно.

7 августа 1993 г. состоялось очередное заседание по проблеме таджикско-афганской границы. В совещании принимали участие только Казахстан, Кыргызстан, Россия, Таджикистан и Узбекистан. Участники совещания заявили, что, руководствуясь «основополагающими документами» СНГ, решили рассматривать таджикско-афганскую границу как «часть общей границы СНГ»; усилить охраняющий границу контингент из состава пограничных войск и вооруженных сил Казахстана, Киргизии, Таджикистана, России и Узбекистана; оказать Таджикистану дополнительную военную, экономическую и гуманитарную помощь, а также «содействие в создании национальных вооруженных сил и пограничных войск, способных самостоятельно обеспечивать защиту суверенитета и территориальной целостности»; что «в случае продолжения вооруженных нападений извне будут приняты ответные и соразмерные меры по их пресечению в соответствии с положениями Договора о коллективной безопасности стран СНГ, двусторонними соглашениями с Таджикистаном, а также правом на индивидуальную и коллективную самооборону»90.

Однако необходимого механизма осуществления миротворческой операции на тот момент не было. Из предыдущего раздела исследования видно, что Соглашение о Коллективных миротворческих силах и совместных мерах по их материально-техническому обеспечению было подписано лишь 24 сентября 1993 г. Таким образом, получается, что все заявления, принятые до этой даты, практически были неосуществимы.

Многие эксперты отмечают, что многосторонние документы о КМС создавали правовую базу конкретно под конфликт в Таджикистане. Как отмечает А. И. Никитин, «...этими решениями определялась правовая база создания и функционирования КМС. Однако хотя было ясно, что эти силы предназначены для использования в Таджикистане, в упомянутых документах конкретная “принимающая сторона” определена не была»91. В частности, очевидно, что именно этим объясняется тот факт, что пакет документов о КМС был подписан лишь Казахстаном, Кыргызстаном, Россией, Таджикистаном и Узбекистаном — именно теми странами, которые изначально проявляли интерес к урегулированию ситуации в Таджикистане. Однако Соглашение о КМС и другие сопутствующие документы существуют по сегодняшний день и составляют правовую базу миротворчества на постсоветском пространстве для стран, подписавших эти соглашения. Таким образом, гражданская война в Таджикистане частично явилась, по сути, катализатором создания правовой базы миротворчества в рамках СНГ.

«15 апреля 1994 г. на встрече руководителей государств СНГ в Москве был принят новый пакет решений по КМС в Таджикистане. Прежде всего устанавливалось, что Казахстан, Киргизия, РФ и Узбекистан выделят в состав КМС соответствующие контингенты обшей численностью 16 тысяч человек. Кстати сказать, это решение так и не было выполнено. КМС практически полностью состоят из российских войск 201-й мотострелковой дивизии, численность которой несколько превышает 6 тысяч человек»92.

Основной задачей КМС было «содействовать нормализации обстановки на таджикско-афганской границе в целях стабилизации общей ситуации в Таджикистане и создания условий для прогресса диалога между всеми заинтересованными сторонами о путях политического разрешения конфликта; содействовать доставке, охране и распределению чрезвычайной и иной гуманитарной помощи, созданию условий для безопасного возвращения беженцев в места их постоянного проживания и охранять необходимую для вышеуказанных целей инфраструктуру и другие жизненно важные объекты». Командующему предписывалось «спланировать мероприятия по эшелонированной поддержке Группы пограничных войск РФ на наиболее опасных направлениях и ее усилению в кризисных ситуациях»93.

1 декабря 1994 г. в Протоколе к Решению глав государств-участни- ков СНГ о дополнительных мерах по стабилизации обстановки на таджикско-афганской границе от 15 апреля 1994 г. говорилось, что следует

«при проведении совместных операций КМС с Группой пограничных войск РФ передавать части и подразделения Группы пограничных войск РФ, участвующие в этих операциях, в оперативное подчинение Командующему КМС в Республике Таджикистан»94.

Таким образом, новое правительство во главе с Эмомали Рахмо- новым при помощи КМС практически полностью контролировало ситуацию в Таджикистане. В 1995-1996 гг. здесь несколько раз продле- валисьсроки пребывания КМС. В 1995 г. был учрежден пост специального представителя СНГ по урегулированию обстановки на таджикско-афганской границе.

Переговорный процесс между правительством и оппозицией шел медленно, и заметных сдвигов не наблюдалось. Правительство не хотело идти на уступки по отношению к оппозиции. В связи с этим на очередном заседании СГГ СНГ главы государств при продлении в очередной раз срока пребывания КМС рекомендовали «существенно активизировать межтаджикский диалог с более полным использованием имеющихся механизмов с участием оппозиции, международных организаций и прежде всего на базе согласительных комиссий»95.

Тем временем в рядах оппозиции нарастали настроения в пользу решения проблемы мирным путем. В частности, И. Звягельская пишет, что «среди сил оппозиции имелись и сторонники переговоров, и их противники, но оппозиция была проигравшей стороной, поэтому соотношение между умеренными и радикалами постепенно менялось в сторону умеренных элементов»96.

После многочисленных раундов переговоров между правительством Таджикистана и оппозицией при посредничестве Москвы в декабре 1996 г. президент Э. Рахмонов и лидер оппозиции А. Нури подписали документ, согласно которому была создана Комиссия по национальному примирению, а 27 июня 1997 г. в Москве между правительством Таджикистана и Объединенной таджикской оппозицией (ОТО) было подписано Общее соглашение об установлении мира и национального согласия в Таджикистане. Документ подписали президент Таджикистана Э. Рахмонов, лидер оппозиции А. Нури и Специальный посланник Генерального секретаря ООН глава МНООНТ Г. Меррем. Этот документ также включает в себя все согласованные и подписанные документы, которые имели место с апреля 1994 г. в ходе восьми раундов переговоров, шести встреч между президентом Таджикистана и руководителем ОТО и трех раундов консультаций. Помимо Общего соглашения также были подписаны Московское заявление и Протокол о взаимопонимании между президентом Республики Таджикистан Э. Ш. Рахмоновым и руководителем Объединенной таджикской оппозиции С. А. Нури. Последний документ помимо вышеперечисленных подписали министр иностранных дел Российской Федерации Е. М. Примаков и министр иностранных дел Исламской Республики Иран А. А. Велаяти.

По сути, были достигнуты следующие договоренности:

  • ? «выделение ОТО 30% должностей во всех органах исполнительной власти (министерствах, департаментах, местной власти, судебных органах, правоохранительной системе);
  • ? добровольное, безопасное и почетное возвращение всех беженцев и лиц, перемещенных внутри страны;
  • ? расформирование, разоружение оппозиционных формирований и их реинтеграция в правительственные силовые структуры;
  • ? введение поправок в Конституцию;
  • ? поправки к законам о выборах, о политических партиях, о средствах массовой информации, легализующие запрещенные ранее политические партии и политические движения, а также гарантирующие функционирование свободных и объективных средств массовой информации;
  • ? обмен всеми военнопленными и другими насильственно задерживаемыми лицами;
  • ? принятие закона об амнистии и о взаимном прощении;
  • ? создание Центральной избирательной комиссии для проведения выборов и референдумов, в которой представители ОТО должны получить 25% мест;
  • ? установление даты новых парламентских выборов»97.

Следить за выполнением договоренностей и претворять их в жизнь должна была Комиссия по национальному примирению.

По мнению экспертов, важную роль в урегулировании межтаджикского конфликта сыграл общественный диалог. И. Звягельская отмечает, что «в целом межтаджикский диалог способствовал обстоятельному рассмотрению ряда базовых вопросов национального примирения»98.

Необходимо отметить, что в Таджикистане одновременно с усилиями СНГ по урегулированию конфликта также находилась миссия наблюдателей ООН. Полностью она именовалась Миссия наблюдателей Организации Объединенных Наций в Таджикистане (МНООНТ). Она действовала с декабря 1994 г. по май 2000 г. Функции миссии были невоенного характера: «Оказание Совместной комиссии... помощи в наблюдении за выполнением Соглашения о временном прекращении огня и других враждебных действий на таджикско-афганской границе и внутри страны на период переговоров; поддержание тесных контактов со сторонами в конфликте...; поддержка усилий Специального посланника Генерального секретаря...; предоставление добрых услуг и экспертной консультативной помощи; осуществление наблюдения за сбором бойцов Объединенной таджикской оппозиции (ОТО), а также их реинтеграцией, разоружением и демобилизацией...; поддержка тесных контактов со сторонами, а также отношений сотрудничества с Миротворческими силами СНГ, российскими пограничными войсками и миссией ОБСЕ в Таджикистане»99 и др.

20 июня 2000 г. на заседании СГГ СНГ было принято Решение о прекращении функционирования КМС в Таджикистане.

Безусловно, миротворческий механизм был не идеален с правовой точки зрения, но многие эксперты согласны с тем, что это явилось хорошим опытом, который может быть применен и в других регионах постсоветского пространства.

Относительно национальных подходов государств необходимо отметить, что они разделились на две части, а именно были государства, заинтересованные в урегулировании конфликта, и государства, которым это безразлично. Причем заинтересованность выражалась не в наличии общих взглядов на развитие военно-политического сотрудничества на постсоветском пространстве и, в частности, в вопросах миротворчества, а в наличии у каждого из государств собственных национальных интересов в урегулировании конфликта.

Казахстан был заинтересован в решении конфликта, как и Киргизия, и Узбекистан, прежде всего по причине своего нахождения в одном регионе — по соседству с Таджикистаном. Во всех трех центральноазиатских странах опасались того, что конфликт может перекинуться на их территорию.

Не последнюю роль играл фактор конкуренции между Казахстаном и Узбекистаном за лидерство в Центральной Азии, особенно ярко это выражалось в начальный период формирования международных отношений на постсоветском пространстве. Казахстан не хотел оставаться в стороне, пока Узбекистан участвует в мирном процессе. Частично такой же мотив присутствовал и в политике Узбекистана.

Казахстан, так же как и Узбекистан, и Киргизию, беспокоили общие проблемы для региона — наркотрафик, исламский экстремизм, терроризм и нестабильность в Афганистане, вода, организованная преступность, торговля оружием и др. Решение этих проблем во многом зависело от стабильности в Таджикистане.

С точки зрения стратегии Казахстану было важно наличие в Таджикистане лояльного правительства, с которым можно сотрудничать в экономической и политической сферах.

Киргизию беспокоила возможность быстрого разрастания конфликта с переходом на ее территорию. В отличие от Казахстана она непосредственно граничит с Таджикистаном, а с учетом отсутствия возможности надлежащим образом осуществлять охрану своих границ Киргизия была заинтересована в стабильном светском правительстве в Таджикистане, которое могло бы пресекать деятельность исламских экстремистов. Социально-экономическая ситуация в Киргизии была схожа с ситуацией в Таджикистане, и руководство Киргизии опасалось, что таджикский сценарий может повториться и в их стране.

Узбекистан особенно был заинтересован в нахождении у власти в Таджикистане светского правительства в связи с существованием угрозы со стороны радикальных исламистов внутри самого Узбекистана. Однако у Ташкента не лучшим образом складывались отношения с новым правительством во главе с Э. Рахмоновым, но даже прохладные отношения устраивали больше, чем приход к власти радикальных исламистов.

Однако все государства, поняв, что Россия будет нести основное бремя по урегулированию конфликта, решили выбрать стратегию пассивного участия. С одной стороны, центральноазиатские государства формально участвовали в урегулировании конфликта, с другой — их роль была сведена к минимизации политических и материальных издержек.

Интересы России прежде всего были сфокусированы на защите афгано-таджикской границы. Очевидно, что разумнее было предупредить появление угрозы на дальних рубежах, чем дожидаться, пока угроза со стороны Афганистана приблизится к границам России с Казахстаном.

Не менее важным было решение региональных проблем, прежде всего наркотрафика. Поток наркотиков из Афганистана через Таджикистан и другие центральноазиатские страны шел в Россию.

Несмотря на то что в начале 1990-х годов внешняя политика России была больше ориентирована на Запад («период Козырева»), она не хотела полностью терять свою традиционную сферу влияния, особенно в таком важном вопросе, как конфликты на постсоветском пространстве. От способности решать данные проблемы зависела ее репутация среди других государств постсоветского пространства.

Однако помимо отдельных интересов имела место общая проблема, которая, как скрепы, объединяла все вышеперечисленные страны, — это проблема Афганистана. Во-первых, чем большей была нестабильность в Таджикистане, тем меньше контролировалась таджикско- афганская граница. Вероятно, если бы власть была у оппозиции, эта граница вообще могла быть открыта. Во-вторых, многие оппозиционеры бежали на территорию Афганистана. Ни одной из четырех стран, заинтересованных в урегулировании конфликта, не хотелось иметь в соседнем Таджикистане правительство, которое по взглядам было близко к силам, которые взяли их под свое крыло в Афганистане. В частности, А. Никитин пишет, что «обстоятельства начала операции и основные задачи КМС свидетельствовали, что эти силы фактически действовали на стороне режима Рахмонова»100.

По итогам рассмотрения конфликта в Таджикистане можно сделать следующие выводы:

  • 1. Роль России в урегулировании конфликта в Таджикистане была определяющей. Это выразилось как в военной составляющей (основная часть КМС состояла из российских солдат), так и в политической (посредничество России).
  • 2. Миротворчество в Таджикистане выявило различия национальных подходов государств на начальном этапе становления постсоветского пространства и формирования групп государств по интересам (активность в урегулировании конфликта проявили Казахстан, Киргизия, Россия, Узбекистан и сам Таджикистан).
  • 3. Конфликт в Таджикистане явился одним из катализаторов процесса формирования миротворческих механизмов на постсоветском пространстве.

4. В документах, которые принимались по конфликту в Таджикистане, часто использовалось словосочетание «таджикско-афганская граница». Очевидно, что это делалось для оправдания миротворческой операции, а также в связи с реальным положением дел. Как уже упоминалось, все страны, которые участвовали в миротворческом процессе, были обеспокоены положением дел на таджикско-афганской границе.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >