Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социум arrow Вертикаль никуда. Очерки политической истории России. 1991

Кадры решают все

В построении и функционировании тоталитарных и авторитарных режимов наряду с институциональными конструкциями решающее значение имеет кадровая политика — подбор и расстановка кадров. При этом многие институциональные построения имеют целью именно создание легитимных механизмов и административных возможностей для расстановки руководящих кадров. Протекционистские номенклатурные назначения на руководящие должности, исходя из критерия личной преданности вождю или правящей группировке и ее лидерам, совместное участие в противоправных решениях и действиях, постоянно нависающий «дамоклов меч» компромата «цементируют» круговой порукой и страхом правящую номенклатуру, составляющую социальную опору таких режимов. Этот фундаментальный принцип наиболее четко и лаконично сформулировал строитель советского тоталитаризма И. Сталин в его ставшим крылатым высказывании: «Кадры решают все»20.

Президент В. Путин и пришедшие под его эгидой к власти выходцы из советской номенклатуры в понимании роли кадровой политики в управлении государством оказались достойным учениками и последователями «великого вождя и учителя товарища Сталина». Яркий пример использования институциональных построений, а конкретно изменений законодательства для создания механизма номенклатурного назначения представляет собой рассмотренная выше замена прямых выборов руководителей субъектов федерации процедурой наделения кандидата, предложенного президентом, полномочиями высшего должностного лица субъекта федерации, что по факту позволило непосредственно президенту назначать этих должностных лиц. Широкое распространение кадровый инструментарий в комплексе с институциональными изменениями получил в целях построения и обеспечения функционирования «вертикали власти» на федеральном уровне.

После изменения на законодательном уровне порядка формирования Совета Федерации в декабре 2001 года на должность председателя верхней палаты российского парламента по рекомендации Президента

B. Путина, отказаться от которой было невозможно, был избран член Совета Федерации от Законодательного собрания Санкт-Петербурга

C. Миронов. С этого момента С. Миронов бессменно занимает должность Председателя Совета Федерации и по регламенту этой палаты обладает полномочиями, позволяющими оказывать определяющее влияние на ее деятельность и результаты работы. При этом за время, прошедшее с момента избрания С. Миронова, в ряд законодательных актов и регламент Совета Федерации были внесены изменения, усилившие руководящую роль председателя в деятельности палаты, позволяющие председателю влиять на ее состав за счет процедурных нововведений и его неправомерного вмешательства в решения органов государственной власти субъектов федерации, а также отменившие ограничение двумя сроками подряд возможности пребывания в должности Председателя Совета Федерации одного и того же лица.

Так в соответствии с действующей редакцией регламента21 решение о «подтверждении начала» или прекращении полномочий члена Совета Федерации принимается на заседании палаты без обсуждения большинством голосов от общего числа членов Совета Федерации и оформляется постановлением палаты. Законодательно не установлены обстоятельства, при которых Совет Федерации имеет право отказать в «подтверждении начала» полномочий избранного (назначенного) представителя субъекта федерации. Однако для принятия решения о «подтверждении начала» полномочий, необходимого для того, чтобы новый член Совета Федерации мог официально приступить к исполнению своих обязанностей, этот вопрос должен быть внесен в повестку дня заседания палаты, проект которой формирует Председатель Совета Федерации (ст. 18 регламента). Эта, на первый взгляд, чисто процедурная формальность позволяет председателю неограниченно долго затягивать вопрос о подтверждении «начала полномочий», не внося соответствующий вопрос в повестку дня, и оказывать давление на орган власти субъекта федерации с целью принудить его отозвать своего представителя, по тем или иным причинам неугодного председателю. Председатель Совета Федерации С. Миронов неоднократно использовал такой процедурный прием для влияния на состав палаты и, в частности, в отношении представителей Ленинградской (А. Кох), Читинской (Г. Томчин) и Ульяновской (Р. Шиянов) областей.

Федеральным законом № 160-ФЗ от 16 декабря 2004 года в Федеральные законы «О порядке формирования Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации» и «О статусе члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» были внесены поправки, лишающие органы власти субъектов федерации права отзывать и менять своих представителей до окончания срока полномочий этих органов. Такое решение можно было бы приветствовать и рассматривать как укрепление независимости членов Совета Федерации, если бы не одно «но». Одновременно в федеральный закон о статусе было внесено положение, в соответствии с которым досрочное прекращение полномочий члена Совета Федерации, тем не менее, может иметь место, но теперь уже только по представлению Председателя Совета Федерации. Таким образом, Председатель Совета Федерации получил возможность в любой момент внести представление о досрочном прекращении полномочий любого члена палаты, отказаться от чего органы власти субъекта федерации могут, но в современных политических реалиях такой отказ представляется маловероятным. За счет таких законодательных нововведений Председатель Совета Федерации получил дополнительные процедурные возможности влиять на состав верхней палаты российского парламента, которые С. Миронов активно использовал. В частности, весной 2006 года он организовал «кадровую чистку», заставив в «добровольнопринудительном» порядке досрочно сложить полномочия четырех членов Совета Федерации.

В результате в Совете Федерации выстроена «вертикаль власти» С. Миронова, полномочия которого как члена и Председателя Совета Федерации в 2007 году были в очередной раз продлены до 2012 года.

В преддверии выборов депутатов Государственной Думы 2003 года Администрация Президента организовала создание очередного издания «партии власти» — партии «Единая Россия». Эта партия была учреждена в декабре 2001 года на основе объединения политических организаций, ранее входивших в избирательные блоки «Единство» и «Отечество — Вся Россия»22. На выборах депутатов Государственной Думы в 1999 году эти избирательные блоки выступали как альтернативные и жестко конкурирующие, отражая раскол между федеральной и региональной бюрократией, произошедший в преддверии смены главы государства. В качестве высшего политического органа партии «Единая Россия» был учрежден Высший совета партии, сопредседателями которого были избраны министр по чрезвычайным ситуациям С.Шойгу, ранее возглавлявший блок «Единство», Мэр Москвы Ю. Лужков и Президент Республики Татарстан М. Шаймиев, ранее возглавлявшие блок «Отечество — Вся Россия». В ноябре 2002 года в партии «Единая Россия» произошла смена власти и Председателем Высшего совета партии был избран министр внутренних дел Б. Грызлов, видимо, за большие заслуги в борьбе с преступностью и терроризмом, включая террористический акт в Москве на Дубровке («Норд-Ост») в октябре 2002 года.

Партия «Единая Россия», созданная в качестве партийного инструмента действующей власти, естественно сразу же получила поддержку всеми административными ресурсами на всех уровнях власти и, в первую очередь, институциональными и медийными ресурсами для того, чтобы эта партия смогла монополизировать публичное политическое поле и занять доминирующее положение в партийной системе и Государственной Думе. В результате такой противоправной административной поддержки на выборах депутатов Государственной Думы 2003 года партия «Единая Россия» получила, по официальным результатам этих выборов, 223 депутатских мандата (по партийному списку, набрав 37,57% голосов, — 120 и по одномандатным округам — ЮЗ)23, что составило менее половины от общего числа мандатов (450) депутатов Государственной Думы.

Такая ситуация явно не устроила Администрацию Президента и под ее нажимом при формировании политической структуры Государственной Думы четвертого созыва (2003-2007) были искажены даже такие вполне благоприятные для партии «Единая Россия» результаты выборов. Еще до официального начала работы Государственной Думы четвертого созыва численность фракции «Единая Россия» была административными методами увеличена почти на 40% относительно результатов выборов и превысила конституционное большинство в 300 депутатов. Увеличение численности фракции «Единая Россия» было проведено не только за счет депутатов-самовыдвиженцев, ориентированных на поддержку действующей власти, но и на треть за счет депутатов, избранных в одномандатных округах от политических партий, не преодолевших 5%-ный барьер (Народная партия РФ — 17, Партия Возрождения России и Российская партия Жизни — 3, СПС — 3, Аграрная партия России — 2, «Яблоко» — 1). Для гарантированного сохранения ситуации поглощения фракцией «Единая Россия» депутатов, которые в принципе могли сформировать собственные депутатские группы, в регламент Государственной Думы24 было внесено изменение, повышающее минимальный порог численности для создания депутатской группы с 35 до 55 депутатов, что практически исключает возможность создания таких депутатских объединений.

Деформация политического представительства в Государственной Думе четвертого созыва в пользу партии «Единая Россия» была необходима в первую очередь для коренной реорганизации административной структуры этой палаты российского парламента и ее нормативноправового закрепления внесением изменений в регламент палаты.

В соответствии с Конституцией РФ (ст. 101) и регламентом ГД административная структура Государственной Думы включает Председателя Государственной Думы, его заместителей, Совет Государственной Думы, комитеты и комиссии Государственной Думы. При этом выборную администрацию палаты, призванную выполнять только организационные, распорядительные и представительские функции, составляют Председатель Государственной Думы, его заместители, председатели комитетов и комиссий Государственной Думы и их заместители. Совет Государственной Думы — это постоянно действующий и изначально предназначенный для политического контроля деятельности выборной администрации и аппарата палаты, коллегиальный орган, члены которого не избираются, а входят в него по должности.

Распределение выборных должностей в Государственной Думе четвертого созыва в отличие от использовавшегося в ее предыдущих трех созывах «пакетного соглашения» между депутатскими объединениями25 было осуществлено по решению Администрации Президента только одной фракцией «Единая Россия», которая узурпировала практически всю выборную администрацию палаты от ее председателя до руководства комитетов и комиссий.

Для нормативно-правого обеспечения такой узурпации в регламент ГД были внесены изменения, позволившие избранному на должность Председателя Государственной Думы Б. Грызлову совмещать эту должность с должностями руководителя фракции и председателя Высшего совета партии «Единая Россия» и изменившие состав Совета Государственной Думы. В состав этого совета наряду с Председателем Государственной Думы вместо ранее входивших в него руководителей депутатских объединений стали входить 9 заместителей председателя, из которых только 3 не являлись членами фракции «Единая Россия». Таким образом, было осуществлено полное совмещение руководства палаты и Совета Государственной Думы, политические и контрольные функции которого при этом были фактически аннулированы. При этом на должности председателей всех 29 комитетов Государственной Думы и вновь введенные должности их первых заместителей, кроме шести, были избраны члены фракции «Единая Россия».

В результате проведенной реорганизации внутренней структуры Государственной Думы были существенно нарушены такие ключевые принципы парламентаризма, как зашита прав парламентского меньшинства при распределении административных должностей в парламенте и обязательность не политического, а исключительно организационно-распорядительного характера должности председателя парламента или его палаты. В парламентах демократических государств эти принципы в виде тех или иных конкретных правил тщательно соблюдаются как в форме писаных регламентных норм, так и в форме устоявшихся традиций.

Фактически была создана жесткая вертикально-централизованная административная структура и система руководства деятельностью Государственной Думы, подчиненная единолично ее председателю и полностью контролируемая на всех уровнях партией «Единая Россия» — «вертикаль законодательной власти» партии «Единая Россия» во главе с Б. Грызловым. Функционирование этой «вертикали законодательной власти» обеспечивалось, с одной стороны, тем, что фракция «Единая Россия» по сути является структурным подразделением партии, руководящие органы которой определяют персональный состав руководства фракции и полностью контролируют ее работу. А с другой — тем, что организация работы фракции, в свою очередь, также построена по принципу «вертикали власти» ее президиума во главе все с тем же Б. Грызловым, но теперь только в должности руководителя фракции. В частности, ключевая роль в принятии фракцией всех практически значимых в законодательном процессе решений принадлежит не общему собранию и членам фракции, а ее президиуму, который «определяет приоритеты фракции в законопроектной работе Государственной Думы, отношение фракции к законопроектам, вносимым на рассмотрение Государственной Думы»26. Из этого положения, с учетом конституционного большинства фракции «Единая Россия», следует, что решения президиума этой фракции, которые принимаются в соответствии с указаниями, поступающими из Администрации Президента, и определяют судьбу всех законопроектов, вносимых на рассмотрение Государственной Думой.

Таким образом, Государственная Дума, начиная с ее четвертого созыва, утратила характер государственного института всенародного политического представительства, основанного на реализации конституционного принципа многопартийности, и приобрела черты, характерные для законодательных органов административного типа в авторитарных политических системах с одной правящей партией. Это и определило стиль и результаты законодательной и контрольной деятельности нижней палаты российского парламента, которая стала полностью подконтрольной президентской власти в лице Администрации Президента.

Системообразующим стержнем «вертикали власти» служит полностью подконтрольная президенту исполнительная власть, общегосударственные функции которой осуществляют лишенное статуса самостоятельного политического института правительство и система подчиненных ему и частично непосредственно президенту федеральных органов исполнительной власти, которая пронизывает ткань государства вплоть до регионального и местного уровня. Причем наиболее глубоко как по вертикали, так и по горизонтали проникают вертикально интегрированные и подчиненные непосредственно президенту сети спецслужб, на которые Президент В. Путин возложил функцию стабилизации государственной власти по аналогии с «кагэбистским стабилизатором» в стереометрической модели советской номенклатуры М. Восленского27.

Императивная зависимость российского правительства от президента определяется порядком его формирования, который коренным образом отличается от порядка формирования правительства парламентского большинства, действующего в демократических государствах со смешанной, полупрезидентской формой правления, которая установлена и для России ее конституцией. Мировая практика при смешанной форме правления состоит в том, что президент поручает формирование правительства лидеру той политической партии, которая по результатам парламентских выборов либо получила большинство мест в парламенте, либо способна создать коалицию политических партий, обладающих таким большинством28. Использование президентом принципа формирования правительства парламентского большинства — это следование рациональной политико-управленческой логике в рамках демократических порядков организации государственной власти. Для практической реализации такого принципа не требуется какая-либо дополнительная нормативная правовая регламентация и, как показывает мировая практика, достаточно только политической воли в рамках уже действующих конституционных установлений.

Формирование российского правительства начинается с того, что Президент России выбирает в качестве кандидата на должность председателя Правительства России лояльную ему фигуру, призванную, прежде всего, выполнять его директивные указания, а не становится даже относительно самостоятельным и реальным политическим актором. Эта фигура должна необходимым образом вписываться в президентскую команду, возможно, корректируя, но не внося дисбаланс в сложившуюся в этой команде расстановку сил и интересов правящих номенклатурно-олигархических группировок. Такую кандидатуру Президент России вносит для согласования в Государственную Думу, которая при Президенте В. Путине всегда одобряла все предлагаемые им кандидатуры более чем 70% голосов29, что указывает на полную зависимость этой палаты от президентской власти и превращение при этом процедуры согласования в формальность.

В соответствии с этой логикой номенклатурного подбора и расстановки кадров в 2004 году вместо связанного со «старыми» номенклатурно-олигархическими группировками М. Касьянова на должность председателя Правительства России дважды (непосредственно перед и после переизбрания Президента В. Путина на второй срок) назначался типичный связанный со спецслужбами представитель советской номенклатуры М. Фрадков30. А в сентябре 2007 года, очевидно, для обеспечения операции «преемник» на президентских выборах 2008 года — преданный лично Президенту В.Путину «финансовый разведчик» В. Зубков31.

В соответствии с Конституцией РФ (ст. 83) Президент России назначает и освобождает от должности всех членов Правительства России — заместителей председателя и федеральных министров по предложению председателя правительства. Таким образом, Конституция РФ обеспечивает возможность, как это принято в мировой практике, назначения президентом правительства парламентского большинства, сформированного по принципу политической команды вновь назначенным председателем правительства.

Однако в российской политической практике Президент России непосредственно сам определяет весь персональный состав Правительства России. Более того. Федеральный конституционный закон № 2-ФКЗ от 17 декабря 1997 года «О Правительстве Российской Федерации» установил право Президента России назначать без какого-либо участия председателя Правительства России всех федеральных министров «силового блока правительства», в который входят 5 министров — иностранных дел, внутренних дел, обороны, юстиции, по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям. Такая норма закона, как представляется, не вполне соответствует Конституции РФ (ст. 83, 112) и является следствием того, что «в России принята расширительная трактовка полномочий президента как верховного главнокомандующего, при которой “силовые” ведомства подчиняются ему напрямую»32.

При существующем порядке формирования российское правительство представляет собой не объединенную тем или иным образом политическую команду, которая несет солидарную ответственность, а конгломерат представителей группировок, выражающих разнонаправленные политико-экономические интересы и конкурирующих в окружении Президента России. Каждый член правительства обязан своим назначением, прежде всего, лично Президенту России и аффилирован с одной из группировок в его окружении.

Характерным примером «президентского назначенца» может служить министр здравоохранения и социального развития М.Зурабов, назначенный на эту должность в марте 2004 года Президентом В. Путиным. Несмотря даже на очевидный провал пенсионной реформы, в проведении которой, начиная с мая 1999 года в должности председателя правления Пенсионного фонда РФ. М. Зурабов играл одну из ключевых ролей, он сохранял должность министра вплоть до смены правительства М. Фрадкова на правительство В. Зубкова в сентябре 2007 года. В октябре 2007 года М. Зурабов был назначен советником Президента В. Путина, а в мае 2008 года — советником Президента Д. Медведева33.

Правительство, которое фактически конструировалось Президентом В. Путиным по макиавеллиевскому принципу «разделяй и властвуй», как институт государственной власти не было предназначено и не могло играть самостоятельную политическую роль. По сути, оно являлось подчиненной составной частью президентской власти, что и выражалось понятием «техническое правительство». Следует отметить, что при такой практике формирования правительства Государственная Дума лишена какой-либо возможности влиять на его структуру и персональный состав.

С 2004 года по Указу Президента В. Путина № 314 от 9 марта 2004 года началась реализация административной реформы исполнительной власти, в результате которой в структуре федеральных органов исполнительной власти был особо выделен «силовой блок». Президент России в соответствии с Федеральным конституционным законом № 4-ФКЗ от 19 июня 2004 года, внесшим поправку в статью 32 уже указанного конституционного закона о правительстве, получил полное право непосредственно руководить всеми входящими в этот блок органами, а также назначать не только руководителей этих органов, но и их заместителей и тем самым решать все ключевые кадровые вопросы. По состоянию на 1 января 2008 года в состав «силового блока» входил 21 федеральный орган исполнительной власти (~ 25% от их общего количества): 5 перечисленных выше федеральных министерств с подведомственными им 7 федеральными службами и 2 федеральными агентствами; 5 самостоятельных и фактически обладающих полномочиями федерального министерства федеральных служб — безопасности, охраны, внешней разведки, фельдъегерская служба и служба по контролю за оборотом наркотиков, а также 2 самостоятельных федеральных агентства — Управления специальных программ и делами Президента России. Таким образом, была окончательно оформлена на законодательном и нормативном правовом уровне реальная принадлежность исполнительной власти в области внешней политики, обороны и безопасности страны, а также юстиции Президенту' России, а не правительству.

Следует отметить, что если к началу административной реформы в 2004 году система федеральных органов исполнительной власти включала 58 ведомств, то по состоянию на 1 января 2008 года эта система включала 87 федеральных органов исполнительной власти. При этом государство в лице этих федеральных органов вопреки объявленной цели административной реформы — ограничение вмешательства государства в экономическую деятельность субъектов предпринимательства, в том числе прекращение избыточного государственного регулирования, не только постоянно и целенаправленно расширяло свое присутствие в экономике, но и уже стало главным предпринимателем и собственником страны. Так, за 2006 год доля акций российских публичных компаний, принадлежащих государству, выросла почти на 20% (с 29,6% до 35,1%)34. Акционерные компании и банки, в которых большинство акций принадлежит государству, в частности, такие как Газпром, Роснефть, РЖД, Связьинвест, Сбербанк, ВТБ и другие, занимают доминирующее положение в стратегических отраслях российской экономики. В экономически развитых странах ситуация принципиально иная, а похожая характерна для таких стран, как Китай, Венесуэла, Боливия. При этом число занятых в государственном секторе экономики, по данным Росстата, в 2006 году составило 22 млн человек (33% от общего числа занятых в экономике)35.

В рамках «вертикали власти» подчиненное и зависимое положение судебной власти по отношению к президентской власти характеризуется и определяется, прежде всего, расстановкой кадров в высших судебных инстанциях.

В феврале 2003 года на должность председателя Конституционного Суда РФ был избран В. Зорькин, который уже занимал эту должность в 1991-1993 годах. Он ушел с должности председателя в октябре 1993 года вследствие своего участия в политических событиях 1993 года, связанных с противостоянием Президента Б. Ельцина и Верховного Совета РСФСР и обусловленных конституционным кризисом. Избранию В. Зорькина голосами десяти судей Конституционного Суда РФ против девяти36 способствовали предшествующие манипуляции с законодательными нормами о сроке полномочий судей Конституционного

Суда РФ и предельном возрасте их пребывания в должности. В частности, вступление в силу принятой в феврале 2001 года нормы об увеличении предельного возраста до 70 лет в декабре того же года было отложено до января 2005 года. В результате этих манипуляций менее чем за месяц до избрания В. Зорькина вынуждены были уйти в отставку по достижении 65-летнего возраста такие авторитетные судьи Конституционного Суда, как Т. Морщакова, Н. Витрук и О. Тиунов. При этом заместитель председателя Конституционного Суда Т.Морщакова благодаря своим профессиональным качествам, известной объективности и независимости в осуществлении правосудия могла претендовать и имела реальные шансы стать следующим председателем суда. Такое избрание председателя Конституционного Суда РФ имело политический контекст. Об этом свидетельствует, в частности, полемика в СМ И в июле

  • 2004 года В. Зорькина с Т. Морщаковой об имеющих, по ее мнению, место нарушениях независимости и снижении профессионального уровня судей, в том числе и судей Конституционного Суда, и о правовом качестве судопроизводства37. И в полной мере — принятое в декабре
  • 2005 года решение Конституционного Суда РФ о признании не противоречащей Конституции РФ отмены прямых выборов высших должностных лиц субъектов федерации, не правовой, а политический характер которого отражен в уже указанных выше особых мнениях судей Конституционного Суда А. Кононова и В. Ярославцева.

В январе 2005 года по очевидно номенклатурным соображениям, а не в результате профессионального отбора на должность Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ по предложению Президента В. Путина был назначен А. Иванов, который до этого, как свидетельствует его биография38, не имел никакого стажа и опыта работы в должности судьи.

«Бессменный» председатель Верховного Суда РФ В. Лебедев занимает эту должность с 1989 года и, видимо, благодаря своему 20-летнему с 1970 года судейскому опыту советского периода39 органично вписался в «вертикаль власти» Президента В. Путина. При этом, как отмечают специалисты, традиционные, коренящиеся в советском периоды судебные учреждения — суды общей юрисдикции, составляющие главное подразделение судебной системы как по объему выполняемых функций, так и по числу входящих в них судебных органов, с трудом поддаются трансформации4". До сих пор не создана полноценная новая законодательная база и не завершена практическая перестройка этих судов. Так и не принят предписанный Конституцией РФ (ст. 128, ч. 3) федеральный конституционный закон о Верховном Суде РФ и судах общей юрисдикции.

Заметную роль в построении «вертикали судебной власти» сыграна отмена полного иммунитета судей к административной и дисциплинарной ответственности, установленного в первоначальной редакции Законом РФ № 3132-1 от 26 июня 1992 года «О статусе судей в Российской Федерации».

В результате внесенных в этот закон Федеральным законом № 169-ФЗ от 15 декабря 2001 года соответствующих изменений и дополнений такая гарантия независимости судей была практически отменена (вряд ли некоторую усложненность процедуры наложения дисциплинарного и административного взыскания на судью можно считать чем-то адекватным ранее существовавшему иммунитету). Введение, в частности, дисциплинарной ответственности судей способно привести не столько к позитивным, сколько к негативным последствиям, так как зависимость судьи от председателя суда, который может инициировать привлечение этого судьи к дисциплинарной ответственности, в значительной степени возрастает41.

Следует также отметить и изменения, произошедшие в рамках построения «вертикали власти» в деятельности Счетной палаты РФ и прокуратуры РФ.

В декабре 2004 года в отношении назначения председателя Счетной палаты и его заместителя, а в апреле 2007 года и в отношении назначения ее аудиторов были внесены законодательные изменения, в соответствии с которыми эти должностные лица стали назначаться Государственной Думой и Советом Федерации исключительно по представлению Президента России. Это вступает в противоречие с Конституцией РФ, по смыслу и содержанию которой Счетная палата является органом парламентского контроля, и поэтому право ее образования на паритетных основах предоставлено обеим палатам парламента. В результате указанных законодательных изменений Президент России получил возможность путем кадровых назначений влиять на ход и результаты работы Счетной палаты.

В августе 2007 Указом Президента В. Путина № 1004 от 1 августа 2007 года в системе прокуратуры был образован Следственный комитет при Генеральной прокуратуре РФ, который входит в состав прокуратуры, но при этом обладает полной организационной, кадровой и материально-финансовой самостоятельностью. Деятельность Следственного комитета определяется Президентом России, который вносит в Совет Федерации кандидатуру на должность его председателя, назначает всех заместителей председателя, членов коллегии и утверждает положение о комитете. Побудительным мотивом создания этого комитета стали прежде всего цели и интересы Президента В. Путина в урегулировании конфликтов интересов правящих номенклатурно-олигархических группировок, а не решение задачи повышения профессионализма и результативности расследования преступлений, количество которых в России неуклонно возрастает.

Приход на должность Президента России генетически связанного с советскими спецслужбами В. Путина и взятый курс на построение «вертикали власти» существенно интенсифицировали процесс номенклатурного подбора и расстановки кадров не только в высшем руководстве страны, но и во всей системе государственной власти на основе родственных, образовательных и производственных связей, принципов землячества и социальной близости. При этом Президент В. Пугин сделал опору на непосредственно подчиненные ему спецслужбы, их действующих и бывших сотрудников, которые по его утверждению «не бывают бывшими», полагая, что только таким образом он сможет обеспечить стабильность власти. При Президенте В. Путине доля «людей в погонах» всех типов в высших органах государственной власти возросла до 25% и произошли существенные изменения характеристик высшего руководства страны, прежде всего, его «деинтеллектуализация» и «про- винциализация». Так, по сравнению с 1993 годом при Президенте Б.

Ельцине к 2002 году при Президенте В. Путине доля «интеллектуалов», имеющих ученую степень, уменьшилась в 2,5 раза с 52,5 до 20,9%, доля выходцев из сельской местности увеличилась в 1,4 раза с 23,1 до 31%, доля земляков главы государства — в 1,6 раза с 13,2 до 21,3%, а ставленников бизнеса — в 7 раз с 1,6 до 11,3%42.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы