Международные конфликты из-за природных ресурсов

Некоторые проявления экологического кризиса затрагивают жизненные интересы отдельных стран или крупных регионов здесь и сейчас, другие угрожают мировому сообществу в целом, ставя под вопрос его выживание в перспективе. И в том и в другом случае они обретают политическую окраску и чреваты международными либо внутренними конфликтами.

Большинство экологически обусловленных конфликтов сопряжено с нехваткой природных ресурсов или с неодинаковой наделенностью ими разных стран или регионов внутри стран. Важные ископаемые — нефть, газ, алмазы, многие металлы — имеются лишь в ограниченных количествах. Их месторождения локализованы в отдельных странах, принося им огромный приток инвестиций и экспортных доходов и ставя остальные страны в невыгодное положение. Чем больше растет мировой спрос на такие ресурсы, тем выше становится их конфликтогенность. Борьба за контроль над их добычей и транспортировкой порождает международную напряженность, порой перерастающую в военные столкновения.

Вместе с тем обусловленный наличием таких ископаемых приток финансовых ресурсов является благодатной почвой для формирования в районах их залегания организованной преступности, диктаторских режимов, государственных переворотов и сепаратизма, нередко провоцирующего гражданские войны. Борьба за контроль над месторождениями нефти стала подоплекой гражданских войн в Судане (1983— 2005 гг.) и Нигерии (1967-1970 гг.). Алмазы лежат в основе такой войны в Демократической Республике Конго (1996-1997 гг.), медь — в Папуа— Новой Гвинее (1988—1991 гг.). Хотя подобные войны и не являются межгосударственными, они нередко приводят к многочисленным жертвам, гуманитарным катастрофам и массовому бегству населения в соседние страны. По оценкам Международной федерации Красного Креста, количество «экологических» беженцев во всем мире достигло в наши дни 10 млн человек.

Впрочем, конфликтогенность нефти и природного газа выходит далеко за пределы отдельных регионов и приобретает глобальный характер. Дело в том, что потребление энергии человечеством возрастает пропорционально квадрату численности населения. С 1850 по 1990 г. мировое население увеличилось в 4,1 раза, а мировое потребление энергии — в 17 раз. В дальнейшем по мере повышения техноемкости производства и быта этот темп может ускориться. Между тем, по оценкам геологов, глобальные запасы нефти уже к 2030 г. будут исчерпаны на 80%, а лет через сорок они исчезнут полностью. Но нефть — сырье не только для производства бензина, керосина, мазута и других видов жидкого топлива, но идля изготовления пестицидов, многих видов удобрения и большей части пластмасс, без которых сегодня не обойтись ни в одной сфере производства и быта. Сокращение мировой добычи нефти всего на 10—15% способно парализовать экономику индустриальных стран.

Более того, соотношение мирового производства и потребления жидкого топлива достигло опасного баланса, нарушение которого способно запустить механизм перманентных мировых экономических кризисов. Нынешний кризис временно сокращает спрос на нефть и снижает ее цену, что приводит к замораживанию геологоразведочных работ и замедляет, а то и останавливает рост ее добычи. Это означает, что после выхода из кризиса мировое сообщество столкнется около 2013 г. с нехваткой нефти, очередным взлетом ее цены и новым параличом экономики многих стран, а следовательно, и с новым удешевлением черного золота со всеми вытекающими последствиями для мировой валютной и финансовой сферы. Кроме того, от колебания мировых цен нефти зависит будущее нетрадиционных источников энергии (ветровой, солнечной, ядерной и т.п.). Внедрение многих из них рентабельно лишь при достаточно высоких ценах главного источника энергии — нефти и замедляется с падением ее цены. Периодические ее колебания то вниз, то вверх тормозят переход мирового сообщества на нетрадиционные источники энергии и осложняют перспективу выживания человечества после исчерпания запасов жидкого топлива.

Вот почему контроль над нефтеносными районами и даже над нефтепроводами оказался в центре геополитической стратегии США и других ведущих держав. Стремление контролировать такие районы лежит в основе ближневосточной политики Вашингтона, а также повышенного интереса Вашингтона к Азербайджану и некоторым странам Центральной Азии, к Венесуэле и другим нефтедобывающим государствам Латинской Америки. Этим же объясняются и агрессия Ирака против Кувейта в 1990 г., и решение США и некоторых их союзников в обход Совета Безопасности ООН напасть на Ирак в 2003 г.

По той же причине районом политической и военно-стратегической напряженности становится Арктика, в недрах которой, по оценкам американских экспертов, могут содержаться 90 млрд баррелей нефти (13% всех разведанных до сих пор мировых запасов), 47,2 трлн м3 природного газа (27% разведанных запасов), а также многие другие полезные ископаемые. США, Канада, Дания и Норвегия, как арктические государства, претендуют на равный с Россией доступ к тем минеральным ресурсам, которые находятся в пределах акватории нашей страны, установленной Международным соглашением 1926 г. в треугольнике: Кольский полуостров — Северный полюс — Берингов пролив. Правда, согласно Конвенции по морскому праву 1982 г. приморская страна имеет исключительные права на использование минеральных и биоресурсов лишь в пределах своей 200-мильной экономической зоны. Но если ее шельф тянется за пределы этих 200 миль, то экономическая зона соответственно расширяется. Чтобы добиться международного признания права России на оставшиеся 1,2 млн км2 спорного континентального шельфа, нужно доказать, что пролегающие там подводные хребты Ломоносова и Менделеева являются прямым продолжением нашей континентальной территории. На эту часть шельфа претендуют и четыре других приарктических государства. Причем Дания считает хребет Ломоносова продолжением Гренландии, а не России. В свою очередь неарктические страны настроены вообще объявить месторождения углеводородов на дне Северного Ледовитого океана достоянием всего человечества.

Назревает конфликт. С Ш А и Канада ведут активную геологоразведку и готовят военные подразделения для действий в Арктике. Россия начала исследование этой части шельфа и тоже намерена создать специальную группировку войск на территории Северного Ледовитого океана, «способных обеспечить военную безопасность в различных условиях военно-политической обстановки»4.

Менее острая, но довольно напряженная политическая обстановка сложилась и вокруг поставок российского и центральноазиатского природного газа в Западную и Восточную Европу, покрывающих около 30% их потребностей. Построенные еще в 1960-1980-х годах газопроводы, пролегающие через Украину и Белоруссию, в последние годы используются Киевом и Минском для выторговывания у «Газпрома» сверхльготных цен на голубое топливо. Это не раз ставило под угрозу нормальное снабжение газом европейских потребителей. Во избежание таких ситуаций началось строительство двух обходных газопроводов — «Северного потока» по дну Балтийского моря и «Южного потока» — по дну Черного моря и через территорию Болгарии и Греции. Это вызывает раздражение в США и Евросоюза, опасающихся энергозависимости ЕС от России. Около десяти лет они вынашивают проект газопровода «На- букко» из Азербайджана и Узбекистана в обход России через Грузию и

Турцию. Его рентабельность, а значит, и строительство вызывает сомнения, поскольку неясно, какова будет его наполняемость, а предполагаемые поставщики газа не дают стопроцентных гарантий поставок.

Еще одним конфликтогенным природным ресурсом является пресная вода. Без нее невозможно биологическое существование растений и животных. В отличие от невозобновляемых ископаемых природных богатств ее запасы постоянно возобновляются за счет дождей, таяния снега и горных ледников. Но люди используют ее не столько для удовлетворения своих естественных потребностей, сколько в сельском хозяйстве (70-80%) и в промышленном производстве. Они потребляют более половины всей доступной на планете пресной воды.

В принципе планетарные запасы пресной воды вполне достаточны для удовлетворения и бытовых, и производственных нужд нынешнего и будущих поколений человечества. Даже удвоив ее потребление, люди будут использовать лишь около 10% воды на пути от ее источников до морей. Однако ее запасы распределены неравномерно. В густонаселенных районах планеты потребление воды превышает ее естественный приток. В результате острый дефицит пресной воды сегодня испытывает 1,1 млрд человек и еще 2 млрд постоянно сталкиваются с ее нехваткой. Это создает тяжелые гуманитарные и экономические проблемы. Из-за нехватки чистой воды ежегодно умирают 1,8 млн человек, причем 90% их них — дети в возрасте до 5 лет. Ожидается, что в ближайшие десятилетия ситуация осложнится, поскольку запасы чистой пресной воды ежегодно сокращаются на 2%, а число ее потребителей растет.

Чрезмерное водопользование нередко приводит к региональным экологическим катастрофам. Так, из-за интенсивного забора воды для ирригационных нужд водный сток в Волге, Сырдарье и Амударье значительно уменьшился. В результате приток воды к Азовскому морю сократился на 23%, а к Аральскому — даже на 33%. Уровень Арала упал на 12,5 м, и это море практически погибло.

Подобным образом за последние 40 лет в центре Африки в 10 раз усохло когда-то огромное озеро Чад. Еще быстрее происходит загрязнение рек и озер примышленными и бытовыми отходами. Лишь несколько десятилетий назад загрязненные воды представляли собой как бы острова в относительно чистой природной среде. Теперь же многие водные артерии превратились в сточные канавы. В результате образовались крупные массивы территорий с реками и озерами, непригодными для водопользования.

Особенно острые международные конфликты сопряжены с пользованием реками, протекающими по территории нескольких государств. На земном шаре около 260 таких рек, а их бассейны охватывают примерно на 45% поверхности Земли. Сегодня 39 стран получают половину или более необходимой им воды из-за границы. В таких случаях распределение воды между странами, расположенными выше по течению реки, и тех, которые оказались ниже по течению, постоянно является яблоком раздора. С 1948 по 1999 г. на этой почве имели место 512 таких конфликтов, в том числе вооруженных. В 1950-х годах, например. Израиль вознамерился отвести часть воды Иордана в пустыню Негев. Чтобы не допустить этого, Иордания и Сирия в 1967 г. начали стоить дамбу. Это стало одной из причин войны 1967 года, в ходе которой Израиль разбомбил эту дамбу, оккупировал Голанские высоты, Западный берег реки Иордан и сектор Газа, а также расширил свой доступ к водным ресурсам рек Ярмук и Иордан. В свою очередь, споры между Сирией и Турцией по поводу распределения вод Тигра и Евфрата не раз приводили их на грань войны. В Африке ареной подобных конфликтов является Нил, в Индостане — Инд, в Юго-Восточной Азии — Меконг, в Средней Азии — Сырдарья. Правда, все такие конфликты носят региональный характер.

Другое дело — Мировой океан с его огромными биоресурсами, которые являются так называемым общим достоянием человечества. Обитающая в нем биомасса насчитывает около 150 тыс. видов животных и 10 тыс. водорослей, а ее общий объем 35 млрд т, чего вполне достаточно, чтобы прокормить 30 млрд человек. Вылавливая ежегодно 85—90 млн т морской рыбы, моллюсков и водорослей, человечество обеспечивает около '/5 своих потребностей в белках. Уже в силу этого антропогенные нарушения морской биосферы в большинстве случаев являются кризисными явлениями глобального масштаба.

Эта гигантская природная кладовая в последние десятилетия оскудевает, так как реки ежегодно несут в нее 46 тыс. кубометров сточных вод, вместе с которыми в морские и океанические воды попадает до 6 млн т нефтяных углеводородов. Почти половина этого количества связана с разработкой месторождений нефти и газа на шельфе. Вместе с речным стоком в океан поступают и тяжелые металлы: до 2 млн т свинца, до 20 тыс. т кадмия и до 10 тыс. т ртути. Сюда же смываются и все активнее используемые в сельском хозяйстве пестициды. Все эти вещества токсичны и нередко являются причиной мутаций или гибели морской фауны либо делают морепродукты непригодными для питания людей.

Загрязнение Мирового океана, а также бесконтрольный вылов морепродуктов приводят к постепенному уменьшению их общей массы. К настоящему времени она уже сократилась на 10% по сравнению с исторической нормой. При нынешних темпах загрязнения в ближайшие 20—25 лет оно может возрасти в 1,5—3 раза, а концентрация ряда токсических веществ может превысить предельно допустимый уровень. Тогда наступит стихийная, непредсказуемая деградация морской биосферы, биологические ресурсы океана в ряде районов планеты понизятся на 20—30%. Кризис этой части мировой экосистемы не всегда приобретает глобальные масштабы. Иногда наиболее сильные его проявления локализуются в тех или иных зонах морского побережья.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >