Многословные простые — бессоюзные сложные.

Следует ли расценивать как эволюционный процесс формирования бессоюзных сложных предложений на основе нескольких простых? Несомненно, поскольку объединение простых предложений в бессоюзные сложные существенно увеличило синтаксические возможности в выражении смысловых отношений между описываемыми ситуациями.

Одно дело сказать: Лес рубят. Щепки летят. Но совсем другое: Лес рубят — щепки летят. Оформление двух предложений в бессоюзное сложное позволяет выразить отношения, которые недоступны для простых предложений. В данном случае это условные отношения. А какие отношения в предложении «Немудрено голову срубить — мудрено приставить»?

Бессоюзные сложные — сложносочинённые.

Данный переход — новая ступень в синтаксической эволюции, поскольку сочинительные союзы позволяют материализовать отношения, выражаемые в бессоюзных предложениях только с помощью интонации.

Сложносочинённые — сложноподчинённые.

В «Слове о полку Игореве» мы находим на месте сложноподчинённых предложений (естественно, с современной точки зрения) либо бессоюзные, либо сложносочинённые: «Тогда Игорь возре на светлое солнце и виде: (союз «что» отсутствует. — В.Д.) от него тьмою вся своя воя прикрыты» {Тогда Игорь взглянул на светлое солнце и увидел: от него тьмою все его воины покрыты).

В «Русской правде» читаем: «Л жалобпик солжет, и его бити кнутом да вкинути в тюрьму». Па современном русском мы бы сказали: «А если жалобщик солжёт, то его бить кнутом и кинуть в тюрьму».

Конечно, система сложноподчинённых предложений прошла свой эволюционный путь. Так, мы привыкли к тому, что в русском языке, как и других, придаточное определительное занимает постпозиционное положение в сложноподчинённом предложении - после главной части. Между тем вплоть до XVII в. в русском языке, как и в древнерусском, преобладало препозиционное положение определительной части по отношению к главной. Вот вам пример из «Московской грамоты 1572 года»: «Л которые князи служилыя в Московской и Тверской земле, и те князи служат сыну моему Ивану». Мы видим здесь, кстати говоря, перед главной частью «лишний», с точки зрения современного русского языка, сочинительный союз «и», что свидетельствует о недостаточной упорядоченности русского синтаксиса в это время в выражении сочинительных и подчинительных отношений в сложных предложениях.

По свидетельству И.II. Ивановой и Л.11. Чахоян, система сложноподчинённых конструкций сформировалась в английском уже к XVIII в., а сложносочинённых — уже к XIII. В русском же языке мы находим несколько иную ситуацию: даже в XVIII в. как сложносочинённые, так и сложноподчинённые предложения употреблялись неупорядоченно. Именно этим объясняется тот, казалось бы, неожиданный факт, что М.В. Ломоносов протестовал против частого употребления союзов. Он писал: «Союзы — ничто иное суть, как средства, которыми идеи соединяются, и так подобны они гвоздям или клею, которыми части какой махины сплочены и склеены бывают. И как те махины, в которых меньше клею и гвоздей видно, весьма лучший вид имеют, нежели те, в которых спаев и склеек много, так и слово важнее и великолепнее бывает, чем в нём союзов меньше» (Будагов Р.А. Введение в языкознание. М., 1958. С. 307). Упорядочение системы сложных предложений в русском языке произошло в XIX в.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >