Переход персонала управления предприятий на инновационный путь развития

Как показал анализ, мировой экономический кризис 2008-2009 гг. имел системный характер. Небольшие технологические и организационные изменения, так необходимые для подъема как в мировой, так и в национальных экономиках, практически отсутствовали, и за спадом подорвано. Многие компании, использующие, как оказалось, одни и те же математические модели для анализа фондового рынка, столкнулись с похожими и не знакомыми прежде проблемами. В результате не формировалась основа для ожиданий в отношении будущих действий .

Сырьевая экономика Россия унаследовала от СССР намного более развитую добывающую промышленность, чем обрабатывающая и сфера услуг. Очевидность сырьевой экономики подтверждают данные Федеральной таможенной службы за 2008 году: почти половина всех экспортных доходов была сформирована за счет нефти (32, 4%) и газа (14,9%), в структуре импорта самая большая доля приходилась на долю машин и оборудования - 51,2%. Рост нефтяных котировок создавал оптимистические ожидания относительно возможности возникновения рисков несбалансированной экономики. Все это не мотивировало бизнес, общество и политические элиты к созданию прочных институциональных основ устойчивого экономического роста, развитию конкуренции и творческого поиска. Чтобы уйти от модели сырьевой экономики, стала жизненно необходима диверсификация экономики.

Сырьевую зависимость России пытались связать с «голландской болезнью», хотя предкризисные годы не демонстрировали стагнацию обрабатывающей промышленности — один из главных признаков этой болезни. Темпы роста России были совсем неплохими: источниками ускоренного роста экономики в период 1998-2007 гг. были международный долговой капитал и рентные доходы от добычи и экспорта полезных ископаемых. Вместе с тем, разразившийся кризис, по мнению экспертов 8&Р, наложился в России на циклический (по оценке ЦМАКП, он начался в июне 2008г.)[26] и выявил неустойчивость модели развития российской экономики. К этому добавилась также проблема неразвитости институциональной среды, проявившая себя на фоне усиления коррупции, этатизация, ослабления контроля общества над деятельностью властных структур. Таким образом, сложившаяся ситуация представляла собой типичную ловушку «сырьевого проклятия». Выходом из нее может служить лишь диверсификация экономики и формирование сильной институциональной среды: без набора развитых институтов диверсификация экономики невозможна в принципе. Со слабыми институтами становится проблематичным само осуществление диверсификации экономики и тем более перевод ее на модернизацию и инновационный путь развития.

Кризис обнажил перед экономистами и экспертами также ряд существенных вопросов относительно взаимодействия, принципов и режима функционирования современных бизнес-структур.

Кризис показал практическую необоснованность доминирования критерия капитализации над критерием производительности труда как критерия эффективности деятельности бизнес-структур. В 2001-2009 гг. по капитализации компании оценивали эффективность ее менеджмента. Производительность труда и модернизацию производства рассматривали лишь в контексте роста капитализации.

Создание огромных и неповоротливых холдингов, в которые наряду с высокоэффективными организациями входили совсем не эффективные бизнес-структуры, было обусловлено стремлением к повышению капитализации бизнес-структур как со стороны их собственников, так и со стороны менеджмента этих компаний. Это приводило на практике к концентрации бизнеса и функционированию неэффективных предприятий. К тому же в 2001-2009 гг. сформировался устойчивый миф о том, что главная задача бизнесмена и менеджера — бесконечно развивать свою организацию.

Под развитием, как правило, понималось постоянное увеличение масштаба бизнес-структуры, а не ее качественное изменение. Существенное усиление акцента на качественную сторону развития бизнес-структур менеджеров заставил сделать именно экономический кризис.

Результаты кризиса обратили внимание многих правительств и бизнесменов на то, что в системе мирового хозяйства сформировался определенный дисбаланс и новое соотношения сил и ролей стран и регионов. Если на рубеже XIX - XX веков капитал двигался из развитых стран на периферию, то в первом десятилетии XXI века развивающиеся рынки становились центрами производства и сбережения, а США и другие развитые страны преимущественно потребляли. Развеялся миф о саморегуляции финансовых рынков.

Активно стали обсуждаться на международном и национальном уровнях вопросы формирования новой финансовой системы и механизмов ее регулирования (в России встал вопрос о необходимости создания в Москве Международного финансового центра). Стало также очевидным фактом формирование новой технологической базы на основе био- и нанотехнологий, информационно-коммуникативных технологий, увеличения скорости распространения информации и глобального характера информационных и финансовых потоков и появления качественно новых инструментов финансового рынка и т. п.

Перед предпринимательскими и властными структурами в сентябре 2009 г России встали многочисленные, разнообразные и связанные между собой проблемы и задачи из разных областей и сфер деятельности как экономического, так и социального характера. Эти проблемы и задачи были обусловлены и порождены деловой средой, которая сформировалась на тот момент в России в результате действий международных и национальных организаций, бизнес-структур и правительств разных стран.

Создавшуюся деловую среду и ее задачи в начале этапа выхода России из кризиса можно охарактеризовать следующим образом. В результате того, что государство на себя брало риски принятия решений основных бизнес- структур, оказалась подорванной фундаментальная основа рыночной экономики — личная ответственность предпринимателя за принимаемые им решения. Это послужило в определенной степени дискредитацией частной собственности. Политика правительства России с использованием административных ресурсов во многом была нацелена на сохранение промышленных гигантов, которые на самом деле уже являлись рудиментами экономики прошлого. Государственные решения были также направлены на сохранение особых условий для системо- и градообразующих предприятий, а также для предприятий, оказывающих услуги, необходимые с национальной точки зрения. Это не служило формированию конкурентной среды и условий для обеспечения устойчивого экономического роста. Все это мешало уходу с рынка неконкурентоспособных и неэффективных бизнес-структур и доступности приобретения активов и технологий обанкротившихся предпринимательских структур экономическими агентами. В то же время не была достаточной государственная помощь и поддержка в социальной реструктуризации и адаптации к новым сферам приложения труда работников банкротящихся предприятий.

Большинство антикризисных мер, которые принимало правительство в 2008-2009 гг., вели к укреплению «ресурсного проклятия», что усугубило сырьевой характер российской экономики: сырьевые отрасли оказались в еще более привилегированном положении, чем до рецессии. Этому в первую очередь способствовала девальвация рубля. Так как выручка нефтяных компаний на 70% валютная, а расходы на добычу и налоги рублевые, то для нефтеэкспортеров рост курса доллара на 1 руб. оказался эквивалентен росту цены нефти на 5 долл, за баррель. Вследствие этого, по словам вице- президента «Роснефти» Питера О’Браена, когда баррель нефти стоил 34 долларов, компания работала примерно как при цене 70 долларов за баррель. В результате создавшихся условий рентабельность нефтяных компаний уже во втором квартале 2009 г. вернулась на докризисный уровень.

В 2008 г., когда обрабатывающая промышленность, финансовый сектор и малый бизнес боролись за выживание, российское правительство изменило в пользу нефтяных компаний формулу расчета экспортной пошлины, существенно снизило налог на добычу нефти, обнулило ставки на ввоз оборудования. К тому же в феврале 2009 г. нефтяные компании получили ускоренный возврат НДС на импортное оборудование и госгарантии для инвестпроектов по глубокой переработки нефти. Снижение налога на прибыль с 24 до 20% и ускоренная амортизация основных фондов в условиях практически отсутствия прибыли у большинства бизнес-структур также поддержали компании именно топливно-энергетического сектора. Так как государство повысило тарифы на 18-20%, рублевая выручка газовой промышленности и энергетиков также гарантированно росла. Сырьевые экспортные товары успешно торговались (и торгуются) на рынках других стран, и трудности, связанные с тем, что Россия не является членом ВТО, оказались трудностями именно несырьевых отраслей.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >