Эволюция научных взглядов на управление персоналом

Постсоветский период в соответствии с результатами исследований циклической динамики, совпал по времени с шестой волной глобального кризиса, разразившейся на рубеж е 90-х годов. СССР вместе с другими странами СЭВ и некоторыми развивающимися странами, прежде входившими в СССР, оказались в ситуации затяжного экономического и социально-политического кризиса.

Также он совпал с пятой волной управленческого цикла как составной части экономической динамики, который был выделен Рязановым в результате исследования периодов реформ-контрреформ в России в увязке с повышательными и понижательными волнами кондратьевских циклов.

Пятая волна управленческого цикла началась в начале-середине 80-х годов и продолжалась вплоть до конца 90-х годов XX века. Она ознаменовалась попытками реформ Ю. Андропова, «перестройкой» и «шоковой терапией».

Если российская национальная экономика до середины 80-х годов представляла собой закрытую экономику, то ближе к 90-м годам наметилась тенденция к повышению ее открытости. После распада СССР эта тенденция усилилась — как результат ориентации на рыночные реформы и на формирование полноценных внешнеэкономических отношений, которые в советское время сводились исключительно к внешней торговле.

Подобная резкая смена направления экономического развития России практически в условиях отсутствия каких-либо смягчающих мер и в какой-то степени бесконтрольной открытости экономики привели к тяжелым для нее последствиям. Приобрел паталогические черты баланс экспорта и импорта: резко упала в экспорте доля продукция машиностроения и обрабатывающей промышленности, значительно увеличился экспорт нефти, нефтепродуктов и газа. Природные ресурсы и их экспорт стали подконтрольны сформировавшимся мафиозным структурам. Доходы государства существенно снизились. Огромных масштабов «челночный» бизнес обеспечивал импорт продовольственных и промышленных товаров. К тому же западные монополии и транснациональные корпорации стали активно реализовывать стратегию экспансии на российский рынок и «отодвигать» национальных производителей. В результате, в 1995 г. доля импорта в товарообороте России достигла 52%. Усилились финансовые потоки за рубеж, активно заработала для российских денег мировая «прачечная». Существенно вырос внешний долг России. Специалисты стали уезжать за рубеж в массовом масштабе.

Также финансово-экономический кризис августа 1998 года показал, что ситуация является опасной для России и необходима трансформация ее экономики. Таким образом, был нарушен имевшийся прежде процесс равновесия и в то же время были попытки начать процесс перехода к некоторому новому равновесию. Это давало основание считать возникший кризис (в отличие от разрушительного кризиса) трансформирующим кризисом, который преобразует систему, устраняя отжившие ее звенья и обогащая ее новыми, помогая адаптироваться к изменившимся условиям внешней среды, переходя к новому этапу своего жизненного цикла.

Вторым кризисом, который произошел в постсоветский период, стал финансово-экономический кризис 2008-2009 гг. Он начался с того, что к началу 2008 года кредитный кризис подорвал позиции банков, в то время как рост цен на сырье позволил нефтегазовым, горнодобывающим и металлургическим предприятиям заметно подняться в рейтинге крупнейших компаний мира FT500. Число российских компаний в глобальном списке резко выросло - с восьми до 13 компаний, а в рейтинг 500 крупнейших компаний Европы вошли 29 российских против 20 в 2007 г. и 17 в 2006 г. «Газпром» второй год подряд оставался крупнейшей компанией Европы.

Социально-экономическая ситуация, которая сложилась в первой половине 2008 г., осложнилась тем, что традиционных ориентиров не осталось, под воздействием развернувшегося мирового финансового кризиса все пребывали в растерянности, в поисках выхода из создавшейся ситуации. Как в правительстве, так и в бизнес-структурах начался период импровизации. Компании начали инкорпорировать в стратегию так называемые быстрые изменения и другие широко известные за рубежом технологии бизнеса и управления. Так, президент Сбербанка Г. Греф начал ликвидировать технологическую отсталость системы от требований, задаваемых потребностями клиентов, используя «быстрые изменения», технологию «лин» (lean production), а также трансформацию операций бэк- офиса. Было ясно, что наблюдаемый спад экономики - структурный, в котором смена событий представляется турбулентным процессом, и бизнесмены теряют уверенность в перспективах развития, росте доходов компаний (среди российских бизнесменов таких, по данным опроса ВЭФ, было около 21%). Для дальнейшего экономического роста стало необходимым проведение промышленной политики со стимулированием инвестиций и предпринимательской активности в новых сферах деятельности, особенно в тех, где можно добиться конкурентных преимуществ, а для обеспечения устойчивость роста — координации усилий государства и бизнеса.

По результатам исследования предпринимательского климата в разных странах в 2008 г., которое ежегодно проводят Всемирный банк и Международная финансовая корпорация, было выяснено, что в России стало сложнее открыть бизнес, зарегистрировать собственность, ухудшился налоговый климат. Главной проблемой были высокие издержки при вхождении в бизнес (подключение к коммуникациям, аренда помещения) и «административный рэкет», на который уходило 7-10% выручки предпринимателей; оказались сильно недооценены российские нефтяные, металлургические, горнодобывающие компании и компании, производящие удобрения. После падения в начале 2008 г. (индекс РТС потерял более 40%) российский фондовый рынок начал расти вплоть до мая, когда достиг своего пика. Затем стал падать и к 10 сентября индекс стал на 42% меньше, чем в начале года. К осени 2008 г. рынок российских акций оказался самым дешевым в мире. Это происходило на фоне ухудшения отношений России с Западом и стремительно развивающего ипотечного кризиса в США [28]. Россия оказалось в очень тяжелой ситуации: экономические амбиции подорваны, ликвидность в банковском секторе сократилась, российские компании отрезаны от международных рынков капитала.

В создавшихся условиях оживился долговый рынок ценных бумаг: с начала 2008 г. на 1 сентября было размещено 142 выпуска облигаций на общую сумму 456,7 млрд руб. В отличие от предыдущих лет в 2008 г. почти

85% этих сделок были нерыночными. В условиях кризиса ликвидности банки стали использовать облигации для получения денег в ЦБ: компании с высоким рейтингом выпускали облигации, ЦБ включал их в ломбардный список, так что покупатель мог их использовать в качестве залога при кредитовании в ЦБ. Если 2006 г. и начало 2007 г. было «временем заемщиков», то в 2008 году условия стали диктовать инвесторы. На эмитентов из второго и третьего эшелона спрос фактически отсутствовал. Вместе с тем, привлечение средств за счет выпуска облигаций стало дороже.

События на российском фондовом рынке продемонстрировали высокую степень зависимости российской экономики от мировых рынков сырья и капитала. Сокращение притока капитала и удорожание заемных средств привели к снижению инвестиционной активности: российский бизнес столкнулся с вызовами внутреннего развития. Произошло снижение средней нормы прибыли до «средне-нормального» уровня. На фоне экономического роста компаний, который был основан во многом на интенсивном развитии сырьевого сектора и первичном насыщении потребительского рынка, а инвестиции в значительной своей части были безрисковыми (не считая инвестиционных рисков) успех в бизнесе обеспечивали любые простые и проверенные опытом иностранных и зарубежных бизнес-структур, но новые для российских предпринимателей решения.

Отметим, что весной 2009 г. в менеджменте появилась новая тенденция: акцент в управлении стал делаться на операции. Менеджеры объясняли это тем, что бизнес в условиях финансового кризиса ставил своей главной целью снижение издержек. Компании считали целесообразным оптимизировать выполнение каждой отдельно взятой операции (заметим, что задача минимизации издержек и задача минимизации каждой из выполняемых операций, вообще говоря, могут иметь разные решения). Весной 2009 г. заявил о себе такой новый для России вид бизнеса как социальное предпринимательство.

У российского экономического роста в последние годы было три источника: дорожающий сырьевой экспорт, потребительский бум и инвестиционный спрос. Так, рост инвестиций замедлился зимой 2008 г. Инвестиции почти наполовину финансировались собственными средствами бизнес-структур (кредиты банков составляли 10%). Замедлился и рост экспорта, державшегося исключительно на росте мировых цен. Нефть с июльского пика потеряла почти 31% цены, никель - 52,5, медь - 27,1, алюминий - 26,9. Август 2008 г. стал последним месяцем продолжавшегося пять лет потребительского бума.

Россия начала расплачиваться за интеграцию в мировую экономику. Когда Россия открыла финансовую систему для потоков капитала, это было дополнительным источником для экономического роста бизнеса и национальной экономики. В ситуации развития и усиления мирового финансового кризиса практически любое событие за рубежом оказывало влияние на стоимость российских облигаций и акций, на ликвидность, доходы граждан, на рост бизнеса и национальной экономики. Оказалось, что контрольные пакеты акций олигархов заложены. В конце сентября 2008 г. ФСФР запретила открывать короткие позиции и предоставлять клиентам кредитное плечо более чем 1 к 1. На Московской межбанковской валютной бирже (ММВБ) за сентябрь-ноябрь торги на бирже останавливались 29 раз, четыре дня торгов не было вовсе. В результате инвесторы с российских бирж ушли на Лондонскую фондовую биржу (LSE). Если в начале 2008 г. объем торгов российскими бумагами был разделен между ММВБ и LSE примерно поровну, то в сентябре пропорция изменилась в пользу LSE — 68% против 32%, а в октябре составила уже 74% против 26% [86]. Рынок как наличной, так и безналичной валюты в России уже в сентябре 2008 г. зафиксировал всплеск операций. Отток капитала из страны стал рекордным. За август и сентябрь 2008 г. валовый отток капитала из России составлял, по оценке ЦБ, 30 млрд долл. Предотвращая кризис ликвидности, Минфин и ЦБ поступили так же, как их коллеги из других стран: было приняло решение о поддержке банков, роль которых в финансовой системе страны была слишком велика, чтобы позволить им обанкротиться. В августе Минфин разместил в коммерческих банках 166 млрд руб, в сентябре 763 млрд руб.; еще 300 млрд руб.высвободил ЦБ, резко снизив требования к резервам банков. Центробанк направил 50 млрд долл, через ВЭБ на рефинансирование внешнего долга компаний и банков (для предотвращения возможности серии margine calls со стороны западных банков и, как следствие, передачи части акций системообразующих российских предприятий западным банкам и компаниям). Общий объем анонсированной российским правительством помощи составил 8,5% ВВП.

На фоне процессов консолидации и концентрации в российской банковской системе в России в 2008 г. под контроль государства перешло четыре банка: «КИТ финанс», Связь-банк, «Глобэкс» и Собинбанк. После этого Агентство по страхованию вкладов получило право становиться владельцем проблемных банков, привлекать для них инвесторов или исполнять функции временной администрации. К началу ноября 2008 г. из 427 открытых Паевых инвестиционных фондов (ПИФов) добились положительного результата лишь шесть. Это не могло не повлечь массового оттока пайщиков (с «пиком» этого оттока в мае). С 1.02.08 введено Положение Федеральной службы по финансовым рынкам (ФСФР) о квалификации иностранных финансовых инструментов в качестве российских ценных бумаг для бумаг, имеющих два кода: ISIN (International securities identification number), идентифицирующий выпуск ценных бумаг, и CFI (Classification of Financial Instruments), устанавливающий объем прав по бумаге (акции, облигации, расписки). В России Фонд национального благосостояния (ФНБ) в 2008 году 40% ресурсов передал в управление управляющей компании - Агентству по управлению, часть была передана ВЭБу — для прямых инвестиций в иностранные проекты.

Мировое сообщество возобновило переговоры по исполнению Киотского протокола, видя в продаже квот на выбросы парниковых газов нереализованные финансовые возможности (объем такого рынка составляет около 1 млрд долл.). Вновь стали обсуждаться проекты совместного обеспечения (ПСО) по сокращению выбросов парниковых газов.

В кризис стали еще более явными недостатки российского финансового рынка, главный из которых - отсутствие долгосрочного внутреннего и внешнего инвестора (иностранных розничных инвестиционных фондов и иностранных НПФ). Стало еще более ясно, что для нормального функционирования бизнеса необходимы по всей стране широкая сеть брокеров (в том числе финансовых), индивидуальных управляющих и независимых инвестиционных советников.

Банковская система тоже не отвечала предъявляемым к ней требованиям: иностранные банки в России работают более эффективно, чем отечественные (за первую половину 2009 г. их рентабельность оказалась вдвое выше, чем у российских банков). Кризис все больше и больше стал задевать реальный сектор, испытывая на прочность эффективность деятельности всех бизнес-структур. Только для двух сфер деятельности кризис создал благоприятные условия: сервиса и регионального туризма [86].

Фондовый кризис дал сигнал российскому бизнесу: теперь ему предстоит работать в новых, непривычных условиях: с высокой ценой инвестиций, с менее высокой прибыльностью, с высокой концентрацией капитала, с большими затратами ресурсов в поисках ниш для осуществления долгосрочных деятельности, с долгосрочными коммерческими рисками — и что эпоха легкого экономического роста закончилась. При этом долгосрочные риски должны были учитываться при принятии решений не только с точки зрения их воздействия на ситуацию в данный момент, но и с учетом двух-трехлетней перспективы, причем стало необходимым ставить целью снижение рисков системы как единого целого.

Эти все обстоятельства породили изменение рыночного поведения большинства бизнес-структур, а также понимание необходимости улучшения бизнес-среды. В условиях, когда национальные ресурсы стали принадлежать ограниченному количеству крупнейших компаний и значительная доля этих компаний стала контролироваться государством напрямую или через «близких государству» олигархов, экономическая среда оказалось особенно враждебной к более мелким и новым бизнес-структурам. Это стало ощущаться не только через сложность вхождения в бизнес, затруднения в доступе к финансовым ресурсам и недостатки правового регулирования, но и как слабость институциональной среды. Как показали результаты исследования «О выборе стратегии развития в период кризиса», проведенного консалтинговой компанией КПМГ в Мюнхене на Всемирном деловом саммите CIES, от прежних стратегий стали отказываться многие бизнес-структуры. Для повышения качества управления и в качестве помощи компаниям в феврале 2009 г. предприниматели из «золотой сотни» Forbes были привлечены к управлению российскими госкомпаниями. Так, в Совет директоров «Шереметьева» вошел М. Прохоров, в «Аэрофлот» представитель АФК «Система». Высококлассные менеджеры охотно шли на такие должности, так как в создавшейся ситуации реализовать свои управленческие таланты в России можно было практически только в государственных, связанных с государством или «одобренных» государством компаниях и организациях. Тем не менее, лучшие менеджеры фактически могли быть не допущенными к принятию важных управленческих решений. Необходимость сохранения власти представителями государства в компаниях заставляет их ограничивать влияние компетентных менеджеров: их используют исключительно как технократов.

Российские компании, по данным КПМГ, отказывались от планов диверсификации, поглощений, слияний (в сентябре-ноябре 2008 г. объем рынка М&А в России снизился на 39% до 13,7 млрд долл.) и стали склоняться к стратегии органического роста с учетом реальных потребностей рынка и с ориентацией на повышение инвестиционной привлекательности компании. В ситуации, которая сложилась к концу 2008 г., ничего другого большинству российских компаний не оставалось делать, так как капитализация компаний и стоимость активов стремительно падала, свободных средств на приобретение активов в условиях кризиса ликвидности у компаний не стало. Те активы, которые прежде массово скупались, стали продавать, оставляя себе только ключевые активы (как сделал О. Дерипаска).

К маю 2009 г. цена на нефть стала зависеть преимущественно не от спроса и предложения, а от состояния финансового рынка. Преобладающая доля сделок — это сделки с производными финансовыми инструментами. Если в 90-е годы сделки с физической нефтью составляли примерно 30% объема торгов (остальное - производные инструменты), то в апреле 2009 г. их доля не превышала 1%. К июню 2009 г. отток капитала из России практически прекратился: около 2 млрд долл, «курсировало» на внутреннем рынке. К апрелю 2008 г. российская банковская система впервые с 1999 г. оказалась в убытке: 7 млрд руб. с начала года. Наибольшие убытки получили ВТБ и Газпромбанк, Сбербанк заработал в 20 раз меньше, чем в апреле 2008 г. Это — результат ухудшения качества активов: съедались прибыль и капитал банков. По оценке Moody’s , на докапитализацию российским банкам требовалось 1,3 трлн руб. Значительную долю госпомощи получали лишь крупные банки, близкие к государству. Частным банкам осталась лишь консолидироваться. Банки в мае 2009 г. потеряли больше, чем за январь- апрель этого года. Самым прибыльным оказался Газпромбанк. Несмотря на то, что с осени 2008 г. Сбербанк впервые запустил систему ковенант для заемщиков, он заработал в четыре раза меньше Газпромбанка. Несмотря на то, что за 2002-2009 гг. страховой рынок качественно улучшился и превратился из аморфного в нормальную составляющую финансового рынка, стал цивилизованным, к концу июня 2006 г. он так и не перешел в фазу прибыльности. Многие страховщики развивались и наращивали портфель с целью продаж, не думая о прибыльности. Как видно по итогам первого квартала 2009 г., страхователи стали переходить из небольших региональных страховых компаний к более надежным страховщикам (fly to quality). В

России стал оживать долговой рынок: в первом полугодии 2009 г. на ММВБ разместили облигации 22 эмитента на 157,6 млрд руб.

Компании стали больше экономить на аренде: многие компании сменили офисы на более дешевые [60]. Большинство иностранных инвесторов, осуществлявших вложения в девелопмент, ушли из России: у них появилась возможность для приобретения активов у себя на родине, где риски более понятны. Одним из основным двигателем роста стало госпотребление. Новым драйвером для российской экономики стали инвестиции в инфраструктурные проекты [36]. Вместе с тем, Россия стала получать гораздо меньше инвестиций, чем могла бы. Наряду со старыми проблемами, инвесторов стал беспокоить распространяющийся правительственный контроль более чем на половину экономики страны .

В «нулевые» годы стал набирать обороты «административный рынок». Административные возможности чиновников «порешать вопросы» обменивались по статусной стоимости на другие аналогичные решения или же на возможности присвоения и распоряжения теми или иными материальными ресурсами. Федеральная антимонопольная служба (ФАС) ввела термин «рыночная власть». Это касалось случаев навязывания невыгодных для контрагентов контрактов, технологически необоснованных отказов от заключения договоров или ситуаций.

Российские и западные компании все чаще стали не покупать активы друг у друга, а обмениваться ими. Так, «Газпромнефть» предложила Chevron, Eni, Shell несколько российских активов в обмен на участие в их проектах за рубежом. В то же время, государство объявило о своем намерении помочь бизнесу приобретать западные активы, пока они дешевы. Таким образом, появлялась возможность осуществить большой шаг вперед — активнее интегрироваться в мировую экономику через экспансию российского капитала и компаний. Формами сотрудничества могли быть всевозможные альянсы, а также приобретение различных активов. Так, в 2008 г. нефтегазовые компании России и венесуэльская компания создали два консорциума: Вместе с тем, практика многих российских компаний показала отсутствие у них необходимых для этого навыков кооперации. Главным деформатором конкурентного бизнеса остается в России близость к государству.

В то же время, — самыми эффективными оказываются предприниматели, «находящиеся» недалеко от власти.

Российские компании научились оценивать лишь результаты работы сотрудников. Управление результативностью стала острой, неотложной, критически важной потребностью. Управление квалификацией, было также необходимо, но менее срочно. Некоторые бизнес-структуры стали разрабатывать и использовать «соглашение о результатах» (performance agreement), предусматривающее для всего менеджмента обязательные для выполнения результаты, которые согласовывались каждый год. Крупные компании убедились в необходимости готовить преемника (successer) на каждую из высших должностей в своих структурах.

В кризисный 2008 г., по результатам исследования консалтинговой компании Bain, использование менеджерских инструментов заметно сократилось. У менеджеров успешных компаний популярны были бенчмаркинг, стратегическое планирование, система сбалансированных показателей, сценарное планирование. Компании считали, что сокращение персонала - не самый эффективный способ борьбы с издержками. Дело в том, что высвобождаемым работникам должны производиться достаточно серьезные единовременные выплаты, и особой финансовой экономии не происходило. Прежде всего, было целесообразнее сокращать бизнес- процессы и отдавать на аутсорсинг развитие бизнеса, складской бизнес и прочее. Таким способом затраты управляющей компании могли быть снижены до 50%. Крупные компании по-прежнему использовали больше инструментов, чем средние и мелкие, но если использование инструментов менеджмента в малых и средних компаниях вернулось к уровню 2000 г., то в случае крупных компаний снижение оказывалось еще заметнее.

На рынке ритейлинга к лету 2009 г. условия стал диктовать покупатель. Акционеры крупных компаний (или близкие им люди) стали возвращаться к управлению компаниями, акциями которых они владели. В кризис изменилась модель поведения гендиректора крупной компании. Так как до кризиса в России преобладала экспансионистская модель бизнеса, об эффективности, о вечных ценностях бизнеса никто не задумывался. В кризис приходилось решать задачи, которые значительно изменились: если раньше требовался быстрый рост, как правило, за счет западных кредитов, то в кризис - реструктуризация долга, повышение эффективности и поиск новых возможностей. На первый план стали выходить задачи операционные, а значит и тактические. Генеральные директоры, получившие назначение в 2008 г., имели главной отличительной чертой управленческий опыт. Это — умение воспринимать большие объемы информации и практически почти мгновенно принимать решения. Харизматиков среди новых назначенцев оказывалось очень мало. Какой-то особой специализации у новых генеральных директоров также не было. В компаниях, как правило, у власти оказывались самые лояльные люди.

Если до осени 2008 г. российские компании росли вместе с экономикой, то с весны 2009 г. компаниям приходилось измерять успехи и неудачи с помощью совсем других показателей эффективности (экономии, например). Рынок труда стал в мае 2009 г. постепенно оживать: сокращения продолжались, но при этом рос и набор новых специалистов. Избавляясь от одних сотрудников, работодатели активно набирали других — с иным набором навыков.

По просьбе самих сотрудников компании стали менять структуру социального пакета «Трендом» 2009 г. года стала система «кафетерия» (flexible benefits), введенная, например, в компании SAP. Компании стали культивировать среди своих сотрудников философию «социально ответственного бизнеса». В кризисе степень MBA снова стала модной в российском бизнесе. Некоторые компании (например, Вымпелком, Базовый элемент) стали компенсировать менеджерам расходы на ее получение. Хотя на рынке управленческих услуг имелось уже много разнообразных специалистов, самый большой дефицит менеджеров ощущался в области доверительного управления. Вместе с тем, по словам сотрудников рекрутментовых агентств, профессиональный и культурный уровень кандидатов на вакантные должности в среднем в то время снизился.

Использование в обучении сотрудников case-study стало дополняться проведением так называемых «стратегических сессий». Основными проблемами малого бизнеса осенью 2008 г. стали дефицит персонала, помещений и денег. Административные барьеры и взятки отошли на второй план. В феврале 2009 г., как отмечали эксперты, малый бизнес находился под прессом административного произвола, средний — произвола монополий, крупный — внешнего долга. Вернулись в практику бизнеса серые зарплатные схемы и бартер. Некоторые компании создавали для взаиморасчетов специальные подразделения. Так, в петербургской Первой генподрядной компании создали Департамент взаиморасчетов. План приватизации 2009 г. не выполнялся.

В феврале 2009 г. снизился товарооборот в рознице на 2,4%. Российские ритейлеры почувствовали кризис и стали искать методы выживания с помощью скидок, снижения объемов закупок и сокращения ассортимента. По оценке самих ритейлеров, от всех этих методов эффект был невелик. Среди всех применяемых для снижения издержек методов, на первое место по эффективности они ставили изменение должностных обязанностей персонала (например, передают одному сотруднику обязанности и мерчандайзера, и продавца). Следующей по эффективности мерой являлось сокращение расходов на логистику и упаковку, а затем — сокращение штата. Так. «Эльдорадо», чтобы противостоять кризису, изменило соотношение управленцев и продавцов с 1:9 до 1:18. Розничным сетям приходится пересматривать свои бизнес-модели, что предполагало более тщательный анализ тенденций потребительского спроса и оперативную корректировку ценовой политики. Для иностранных ритейлеров привлекательность российского рынка увеличилась. В индексе инвестиционной привлекательности развивающихся рынков для экспансии торговых сетей (Globel Retail Development Index, GRD1) Россия поднялась с 2008 г. на одну позицию и заняла 2-е место. Стало ясно, что «явно отсутствует доверие к слову, данному другими». На этот очень важный аспект рыночного капитализма в России просто не обращали внимание вплоть до осени 2008 г., когда фирменные принципы стали рассматриваться и все больше становиться инструментами менеджмента. Известно, что цена бренда является одной из характеристик позиционирования компании на рынке и доверия к ней, а также элементом «фирменности» компании. Но в 2008 г. только две российские компании попали в первую сотню рейтинга «Бренд года»— МТС и Билайн (для сравнения: самый дорогой бренд года - Goodie (100 039 млрд долл.). Для повышения уровня доверия внутри самой компании, что тоже важно для повышения силы бренда, некоторые из них стали подбирать себе сотрудников по «совокупности определенных эмоциональных качеств и способах мышления».

Политика «сигналов власти бизнесу», которая начала реально воплощаться на практике, стала входить в противоречие с политикой стабильных институтов в обществе и экономике. Власть фактически брала на себя ответственность за формулирование повестки дня во всех сферах жизнедеятельности. Это. в свою очередь, приводило к делегированию полномочий «по сигнализированию» отраслевым и местным чиновникам. В результате усиливались проблемы с бюрократией и коррупцией.

Стало понятно, что основная проблема компаний в бизнесе возникает не внутри. Это не управляемость, а отношения разросшейся компании со своей средой. Если в 90-х гг. в России лишь задумывались над вопросами управления корпоративными отношения и корпоративной ответственности, то теперь стали привлекать для контроля независимых экспертов и создавать специальные административные структуры. Но отдельные департаменты по управлению корпоративными отношениями и комитеты по корпоративной ответственности есть только у единиц компаний, в основном ей занимаются службы РИ.. Тем не менее, отчеты по корпоративной ответственности стали регулярно предоставлять такие компании, как АФК «Система», ОК «Русский алюминий», «Интеррос», «Дукойл», «Норникель», «Еврохим».

В России появилась возможность начинать свой бизнес при финансовой поддержке государственных программ. Государство поддерживает малый бизнес через кредиты под гарантии региональных фондов и госзакупки. Несмотря на это, сеть малых предприятий оставалась редкой: на 100 000 населения приходилось менее 200 малых предприятий ( в 2,7 раза меньше, чем в Чехии, и в 2,8 раза меньше, чем в Польше) [26]. В мае 2009 г. снижение промышленного производства в России стало максимальным с начала кризиса — минус 17,1%.

В течение последнего десятилетия проблема развития управления корпоративными отношениями в России стала выходить по своей актуальности на одно из первых мест. Это было связано не только с необходимостью повышения эффективности корпоративного управления, но также и с тем, что экономика XXI века все больше становилась организационной экономикой, которая в значительной степени акцентирует свое внимание на отношениях, а не на сделках. Человек все больше «возвращался в организацию», а сама организация все чаще рассматривалась как уникальное социальное сообщество, объединенное общими целями ее членов и способствующее реализации индивидуальных интересов каждого ее сотрудника.

Стало ясно, что повышение эффективности деятельности компаний невозможно без использования новейших методов и технологий управления. Вместе с тем большинство современных технологий управления бизнесом, которые уже нашли свое достойное место в практической управленческой деятельности некоторых отечественных компаний, немыслимы и безуспешны без изменений в культуре организации. Применение этих новейших методов и технологий предполагает наличие профессионального управления корпоративными отношениями в компаниях, нацеленного на конкретные результаты ее деятельности.

Подход специализированного управления корпоративными отношениями в России зародились на рубеже XX и XXI веков, когда появились реальные предпосылки для активизации отечественного корпоративного предпринимательства. В компаниях, переживших кризис 1998 года и ориентированных на рост и долгосрочное развитие своего бизнеса, на конец 2004 года появились структурные единицы, которые стали в рамках системы управления компанией реализовывать новые для них функции управления корпоративными отношениями.

Рассмотрим сложившуюся ситуацию в управлении корпоративными отношениями в российских, а также в некоторых иностранных компаниях, осуществляющих свою деятельность на территории России. Учитывая, что разные компании находятся на различных этапах становления систем управления корпоративными отношениями, представим (хотя и несколько схематично) этапы эволюции формирования в них управления корпоративными отношениями.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >