5.3. Древнесемитские мифологические свидетельства противостояния с исполинами - кузнецами

Вооруженное давление кочевников в сочетании с глобальными процессами изменения климата приводило к отступлению оседлых племен земледельцев, садовод, металлургов кузнецов на север. Естественно-природными условиями отступления наших пращуров, чей генетический код был адаптирован к жизни среди хвойных, смешанных и лиственных лесов, стали территории, протянувшиеся длинной лентой от побережья Ближнего Востока до горного массива Каппадокии и знаменитого междуречья рек Тигр и Евфрат. Эти территории, изрезанные замкнутыми долинами, с запада были открытыми для теплых ветров с Эгейского моря, с востока - для ветров с рек Тигр и Евфрат. Здесь в X—VIII тыс. до н.э. господствовал относительно влажный климат, обильно и регулярно выпадали дожди. Долины предгорий покрывали луга злаковых трав, среди которых были ячмень и пшеница- однозернянка - предки современных культур, а сами горы были богаты месторождениями поделочного камня и огромными запасами меди. Здесь формировался древнейший в мире очаг земледелия, скотоводства и металлургии. Кузнечная обработка меди была достаточно широко распространена - от Центральной Анатолии до Юго-Западного Ирана и от Юго-Восгочной Анатолии до Западной Сирии. Источниками металла служили богатейшие залежи самородной меди, расположенные, в частности, в районе Эргани в Юго-Восточной Анатолии.1 Осваивая месторождения, расположенные в горных массивов Балкан и Малой Азии, древние металлурги кузнецы создавали мифы о пребывании на вершинах гор богов-громовержцев.

В этом регионе, охватившем плоскогорья Палестины, Сирии и юго-западной части Турции, названном впоследствии «золотым полумесяцем», естественным образом произрастали хлебные злаки, ставшие основой жизнедеятельности человека. В горах на юго-востоке Турции, в местечке Гёбекли-тепе, начались раскопки святилища, покрытого странными символами, похожими на письмена. Поверхность стен и Т-образных столбов из известняка украшали рельефы с изображениями леопардов, лисиц, диких ослов, кабанов, быков, змей, уток, журавлей. Эти памятники относились к раннему периоду неолита - примерно к середине X гыс. до и. э. Они представляли собой округлые постройки, достигавшие в поперечнике 15-20 метров. И вдоль их невысоких стен, и в центре помещений высилось почти четыре десятка монолитных столбов, весивших до 20 тонн. Исследователи отмечают, что самые крупные центральные монолиты Гёбекли-тепе (их высота достигала пяти метров) напоминают каменные плиты Стоунхенджа - только старше их почти на шесть тысяч лет. Традиции обработки камня и обмена изделиями из него стали основой строительства святилища эпохи неолита Гёбекли-тепе. Создание древнего храмового комплекса показало, что здесь работали опытные каменотесы и каменщики - люди, подолгу занимавшиеся одной и той же работой, не отвлекаясь на заботы о хлебе насущном, в то время как другие добывали для них пищу.[1] Такое строительство было невозможно без властных вождей, жрецов и старейшин, создававших культ поклонения камню.

Уникальные естественно-природные особенности пейзажа Каппадокии названных «дымовыми трубами фей» или «каменными феями» представлял собой множество конусообразных вершин, вытянутых к небу, украшенных своего рода «луковичными головками». Жизнь в течение многих столетий среди таких скал, ради добычи поделочного камня, сформировала архетип, который спустя многие тысячелетия воспроизвел себя в специфическом образе древнерусских храмов украшенных «луковичными головками». В этих скалах жители высекали многоярусные пещеры, в которых и жили, а вход в жилые комнаты закрывался круглым, плоским обтесанным камнем. Детали этого быта сохранились среди жителей горных районах Каппадокии, в том числе и обычай закрывать вход в пещеру круглым, обтесанным камнем. В гомеровском цикле о приключениях Одиссея есть рассказ о кровожадном и глупом одноглазом киклопе-великане Полифеме. В рассказе упоминается, что великаны-киклопы жили в пещерах, проход в которые заваливался огромным камнем. Важно подчеркнуть, что киклопы в древнегреческой мифологии были кузнецами. Они выковали для Зевса его оружие - молнии. Вероятно, что под киклопами древние 1реки понимали хеттского бога грома Пирве, древнеиндийского Пар- джанья, белорусского Пяруна, балтийского Перкунаса и русского Перуна. Все они при обработке камня, высекали искры подобно тому, как таинственный небесный громовержец высекал молнии. Около 7500 г. до н. э. Гёбекли-тепе внезапно пустеет. Происходит нечто странное:

1рандиозное святилище засыпают землей. Люди отвернулись от древних богов, но боялись их гнева, как и много веков назад.

Глобальные изменения климата и наступивший период засухи, вынудил индоевропейские языковые общности мигрировать в северном направлении. Наступившая засуха была усилена первым рукотворным экологическим кризисом. Дело в том, что плавка меди требовала высокой температуры, 1085 градусов но Цельсию.[2] А для её достижения использовался древесный уголь. С учетом того, что лес в горах растет очень медленно, а потребность металлургов в большом количестве топлива была высока. Вырубленные леса привели к истощению водных источников, луга и ноля центральной части Анатолии высыхают. В результате гибнут чагал-хююкская и родственные ей культуры, так и не успев дорасти до уровня цивилизации. Жителям Чатал-Хююка пришлось осваивать новые территории, а излишнее население выводили посредством поисковых экспедиций. Они вели поиск новых месторождений, создавая общины, которые распространяли культуру производящего хозяйства. Исповедуя культ земли- матери общины колонистов, осваивая новые земли, часто брали себе новое имя, иногда сохраняя преемственность в своем имени, иногда не сохраняя. Вначале III тыс. до н. э. начался новый климатический период, который характеризовался довольно высокими средними температурами и большей сухостью. Уровень внутренних вод упал, а уровень моря стал выше.[3] Экологический кризис в сочетании с активно развивающимися процессами превращения саванн в засушливые степи привел к активизации воинственных кочевых племен. От их агрессии племена, занятые садоводством, огородничеством, земледелием и металлургией должны были обороняться.

Ареной столкновения представителей производящего хозяйства и кочевников стала Палестина. В природном отношении Древняя Палестина представляла собой плоскогорье с редкими оазисами и плодородными долинами, окаймленная побережьем Средиземного моря, длиной 60 км и шириной 20 км, на котором филистимляне создали союз пяти самоуправляющихся городов: Газы, Аскалона, Аккарона, Гага и Ашдода. Союзная им Древняя Финикия занимала территорию, примерно соответствующую современному Ливану. Эти территории в древности были богаты ценными породами леса, но полезные ископаемые встречались сравнительно редко. Зато здесь проходили важнейшие караванные пути из Египта в Малую Азию, Месопотамию и обратно. Филистимляне и их союзники финикийцы на своих кораблях наладили устойчивые торговые контакты с народами Средиземноморья.[4] Движение семитских племен иод предводительством пророка Моисея, оправдывалось тем, что их бог Яхве обещал отдать израильтянам у, а они за это обязывались не поклоняться никакому иному богу. Но израильтяне не выполнили своего обязательства, и Моисей объявил, что сорок лет, пока не вымрут все согрешившие, «они должны будут скитаться по синайским и заиорданским пустыням и лишь новое поколение войдет в Палестину».[5] Там на моавитских равнинах Моисей объявил приказ Яхве избранному народу. Суть его заключалась в завоевании города за городом, не оставляя в живых ни одного человека, убивать всех, не разбирая ни иола, ни возраста.[6] Идеология этого завоевания основывалась на утверждении, что все могут пользоваться дарами Бога. В книге Бытия сказано: «И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посредине рая и дерево познания добра и зла». Этими словами мифы семитских племен, пришедшие из африканских полупустынь, провозглашали свое право пользоваться дарами, созданными не трудом человека, а единым богом.

Естественно, что кочевники на первых порах воспринимали садоводов, как «сынов Божьих» живших в раю. Аналогичное восприятие райского сада продемонстрировали в своих мифах древние греки, рассказав о том, что титан Атлас или Атлант был хранителем сада с яблоками вечной молодости. В той исторической реальности миф рассказывает о военных набегах кочевников на центры передовых технологий - садоводства и земледелия. В истории народов Ближнего Востока происхождение слова «рай» связывается с авестийским понятием «богатство, счастье», древним индийским - «дар, владение», иранским - «отовсюду огороженное место». Для бывших кочевников слово «рай» стало ассоциироваться со словом «paradisus» обозначавшим место блаженства. На основе этих трактовок сформировались традиции восприятия рая как сада, города, места пребывания праведников.[7] Древнерусская практика создания садов начиналась с почитания славянами священных липовых рощ, которые были прообразом райских садов. Слово «рай» в древнерусском языке означало сад, цветник - созданный трудами и волей человека.[8] Для авторов Ветхого Завета рай был создан теми, кого они называли «сынами Божьими». Совпадение мифологических сюжетов древних греков и семитов можно считать историческим свидетельством существования народа, жившего некогда в районе Средиземноморья, владевшего технологиями разведения садов.

В текстах Ветхого Завета рассказывается о союзе пяти самоуправляющихся городов, в которых жили воины исполины-великаны. Разведчики доносили: «Мы ходили в землю, в которую ты посылал нас; в ней подлинно течет молоко и мед, и вот плоды ее; но народ, живущий на земле той, силен, и города укрепленные, весьма большие...».[9] Вероятно, первоначально патриархальные семиты предпочитали сотрудничать с матриархальными элитами, почитавшими змееподобного Велеса - владыки мира вод обеспечивавшего плодородие садов. Матриархальное почитание ящера - крокодила или змея- защитника в древнерусской мифологии в мифах патриархальных семитов было объявлено причиной изгнания из рая. Виновником изгнания из городов с садами или из рая патриархальная мифология семитов объявила змея, соблазнившего Еву отведать плод запретного дерева - яблоко, она, в свою очередь, уговорила отведать запретный плод Адама - первого человека. Эго изгнание из рая стало мифологическим обоснования патриархальности племен семитов. История семитов отражена в противоборстве потомков Адама и Евы старшего Каина и его младшего брага Авеля. В Библии о Каине сказано просто: он был земледелец. Этимология слова «каин» многовариантна. Израильские филологи считают родственными слова «каин» и «кана» («ревность»). Есть и другое значение термина «кана» - «обрести, созидать, отстраивать, ставить, воздвигать на свое основание». В этом контексте Каин - основание не только всего дома Адама, но и будущего человечества. Каин - первый сын, он старший в роду, и поэтому вполне естественен его приоритет на той земле, где столкнулись интересы братьев.

В Библии о брате Каина сказано с каким-то особым значением: «И стал Авель пастухом»[10] [11], что весьма неожиданно, ведь Господь осудил человека работать на земле, добывать в поте лица хлеб насущный.

Союз потомков Каина и сынов Божьих, по всей видимости, для авторов Ветхого Завета представлял определенную угрозу. Естественно возникает вопрос можно ли установить этническую связь между технологиями сообщества кузнецов-металлургов и нашими пращурами в конфликте Каина и Авеля? Само имя Каин в переводе с арабского и сирийского означает «кузнец». Согласно библейской истории Каин и его потомки были создателями первых городов и строителями крепостных стен вокруг сада или ноля. Города, населенные филистимлянами, были центрами передовых технологий - садоводства и обработки металлов. В текстах Ветхого Завета неоднократно упоминается От, царь Васанский, последний из Рефаимов, и его «одр железный».[12] В «каппадокийских табличках» не раз упоминается драгоценный металл «амугум» - железо. Его сбыт строго контролировали правители анатолийских городов-государств, поскольку цена на эти изделия была предметом монопольного сговора. В те времена в качестве валюты использовали золото и серебро, причем соотношение между ними составляло 1:8. Весовое соотношение между серебром и медью хорошего качества составляло 1:70, а между серебром и медью плохого качества - 1:200. Металл «амутум» - железо ценился в 40 раз выше, чем серебро. Вывоз железа за пределы Анатолии, видимо, был запрещен. В дошедших до нас текстах неоднократно описывается кон трабандный вывоз железа.[13]

Если роль Каина и его потомков в развитии средиземноморской цивилизации была так велика, то её следы должны остаться в мифах и легендах народов Ближнего Востока. В иранской мифологии (народа, территориально приближенного к древнему Израилю) сохранилось предание о герое-кузнеце Каве - борце за справедливость. Он поднял восстание против тирана-узурпатора иранского престола Заххака. Интересно, что кузнец Кава повел за собой народ иод необычным знаменем: красным кожаным фартуком. Впоследствии кузнец стал основателем династии Кейянидов, а его красный кожаный фартук стал знаменем.[14] Имя Кай в иранской мифологии и истории связано с многочисленными легендарными царями и героями, борцами со злом во имя справедливости. Сподвижником царя Каякауса был легендарный богатырь эпоса иранских народов - Рустам. Цари древнего государства Урарту (Армении) носили имена Руса I и Руса II. Имя сказочного богатыря Руслана до сих пор распространено на Кавказе. Имя Еруслан и некоторые сюжеты сказки восходят к иранскому эпосу о Рустаме («Шахнамэ»), В эпосе жителей страны, называвших себя «ареия», широко распространено имя Арслан, в переводе означающее «лев», а при посредстве тюркских языков оно трансформировалось в имя русского богатыря Руслан (Еруслан).

Связь русского фольклора с Древним Ираном требует рассмотрения взаимосвязи этнонимов «арии» и «рус». По мнению К. Мусомокина, Р. Баландина, содержание понятия «рус» следует искать исходя из индоевропейской фонетики слов: руда, ржа, медь, красный[15]. Если Каин в переводе с арабского и сирийского означает «кузнец», то этническое сообщество кузнецов-мегаллургов обозначались этноним «рус». Существование таких сообществ было объективной технологической необходимостью. Руду надо было добыть из подземных горных штолен. Для выплавки меди из руды нужны были люди, способные создавать древесный уголь и использовать его в процессах плавки металла. Кузнецы были заняты изготовлением готовой продукции, купцы занимались транспортировкой и обменом на товары, необходимые для сообщества. Хозяйственно-культурная специализация сообществ кузнецов-мегаллургов определила их социально- политическое значение в древнем мире. Их место в иерархии этносов, по всей видимости, было закреплено внешними признаками, о которых встречается упоминание в мифах древних греков и семитов. Русская поговорка гласит: «По одежке встречают, но уму провожают». Следовательно, цветовая символика внешнего облика человека давала информацию окружающим о его этническом происхождении.

Ареной столкновения потомков Каина и Авеля стала Палестина. В природном отношении Древняя Палестина представляла собой плоскогорье с редкими оазисами и шюдородными долинами, окаймленная побережьем Средиземного моря, длиной 60 км и шириной 20 км, на котором филистимляне создали союз пяти самоуправляющихся городов: Газы,

Аскалона, Аккарона, Гата и Ашдода. Союзная им Древняя Финикия занимала территорию, примерно соответствующую современному Ливану. Значение этих территорий заключалось в возможности контролировать важнейшие караванные пути из Египта в Малую Азию, Месопотамию и обратно. Филистимляне и их союзники финикийцы на своих кораблях наладили устойчивые торговые контакты с народами Средиземноморья.[4] [17] В этих самоуправляющихся городах жили воины исполины-великаны. Иллюстрацией противостояния оседлых сообществ кузнецов-мегаллургов с кочевниками - пастухами дано в мифологическом описании поединка великана Голиафа с Давидом - подростком. В Библии сказано: «И выступил из стана филистимского единоборец Голиаф, из Гефа; ростом он - шести локтей и пяди. Медный шлем на голове его; и одет он был в чешуйчатую броню, и вес брони его - пять тысяч сиклей меди, медные наколенники на ногах его и медный щит за плечами его. И древко копья его, как навой у ткачей; а самое копье его в шестьсот сиклей железа. И перед ним шел оруже- носец». Этот великан-воин, как утверждает Библия, вызывал в течение сорока дней на поединок сынов Израиля. «И стал он и кричал полкам израильским, говоря им: зачем вышли вы воевать? ...Выберете у себя человека, и пусть сойдет ко мне; если он может сразиться со мной и убьет меня, то мы будем вашими рабами; если же я одолею его и убью его, то вы будете нашими рабами, и будете служить нам».[18]

Согласно библейской версии поединка, противником Голиафа, как самого страшного воина филистимлян, стал подросток или юноша Давид, пасший стадо отца. Здесь мы встречаемся с целым рядом противоречий, ведь в предшествующих рассказах Ветхого Завета несколько раз упоминается, что Давид был опытным, отважным воином. Кем все-таки был Давид: опытным воином или юношей пастухом? История, изложенная в Ветхом Завете, рассказывает, как один из слуг Саула рекомендовал ему сына Иессея Вифлеемлянина, «умеющего играть, человека храброго и воинственного, и разумного в речах, и видного собою». Тогда Саул призвал Давида, который «служил пред ним, и очень понравился ему, и сделался его оруженосцем».[19] Следовательно, Давид был не просто опытным и воинственным воином, он по нормам того времени был хорошо образованным человеком, владевшим как воинскими, гак и гуманитарными навыками, «играя на гуслях так, что злой дух отступал от Саула».[20] Согласно Библии, Давид заявил царю Израиля Саулу: «И льва, и медведя убивал твой раб, и с этим филистимлянином необрезанным будет то же, что с ними, ... ».[21] В этом тексте медведь как древнейший тотем наших пращуров ассоциируется Давидом с филистимлянином необрезанным. Значит, Давид, по сути дела, заявил Саулу, что он специалист по борьбе с исполинами, тотемом которых был медведь, т.е. с нашими пращурами. Только при такой рекомендации царь Саул мог доверить судьбу поединка Давиду, которого авторы Ветхого Завета изобразили подростком-пастухом. Слишком велико было значение этого поединка.

Библейская версия этого события заключается в рассказе о том, как юноша-пастух при помощи истинного Бога убил в поединке камнем из пращи подготовленного воина - великана Голиафа, который перед этим поединком сумел пробиться сквозь воинство сынов Израиля, поразив охрану святыни иудеев - ковчега Завета, захватил его и принес в лагерь филистимлян. Мифологическое значение поединка Давида и Голиафа несло в себе нравственное и политическое содержание, благодаря которому этот поединок стал вехой в этнической истории. Предание о победе подростка над великаном стало мощным идеологическим оружием в этническом противоборстве древних семитов и их союзников против сообществ садоводов, строителей и кузнецов Ближнего Востока. В традиционной - библейской версии - есть только один существенный недостаток: она отражает позицию победителей в их стремлении к дискредитации побежденных, и, следовательно, скрыть правду. В русском фольклоре альтернативная версия поединка Голиафа и Давида дошла до нас в поэме А. С. Пушкина «Руслан и Людмила». Мертвая голова великана рассказывает русскому богатырю о предательстве со стороны младшего брага и передает ему завет мести. Возможно, здесь в поэтической форме отражаются отношения тех, кто совместно жил на единой земле в лице старожила - старшего брага Каина и вновь прибывшего в лице - младшего Авеля. В контексте версий поединка Ветхого Завета и поэмы А. С. Пушкина мы находим, хотя и косвенные, но свидетельства геополитической конкуренции наших пращуров и семитских племен на просторах Ближнего Востока.

Фольклорным свидетельством столкновения наших пращуров и семитских племен на просторах Ближнего Востока являются сюжеты Ветхого Завета. В них утверждается, что сын титана Ианета или библейского Иафета Ной стал родоначальником народов Севера. Такой текст является несомненным свидетельством в пользу версии о вынужденной миграция наших пращуров на север через территории Малой Азии. Народы, жившие в горных пещерах Каппадокии, представлялись древнему израильскому пророку Иезекилю воплощением каких-то огненных и невероятных чудищ. Такое восприятие древними семитами народов, живших в горных пещерах Каппадокии, поразительным образом совпадает с легендами и былинами, созданными древними земледельцами, о многоголовом Змее Горыныче, жившем среди скальных образований. В этих пещерах шла добыча руды и поэтому, мифологическое свидетельство соответствует исторической реальности. В свою очередь мифы металлургов-кузнецов также создавали мифы о водном змее - символе ирригационных каналов необходимых в засушливых регионах. В этом контексте вспомним древний миф хеттов о долгой и многоэтапной борьбе змея Иллуянки с громовержцем, которая, в конце концов, закончилось победой человека - союзника Перуна и поражением водяного змея. Следовательно, среди потомков Ноя или Каина возник конфликт между патриархальными нашими пращурами - металлургами-кузнецами и матриархальными нашими пращурами земледельцами и садоводами.

Историко-культурную преемственность народов Ближнего Востока и Восточной Европы, наших пращуров стало почитание общих богов. Одним из таких богов был Хоре хорошо знакомый иранцем, персам, зороасгрийцам, которые поклонялись богу восходящего солнца - Хорсегу. В родовой иерархии Хоре - славянский бог Солнца, сын Рода, брат Велеса. Хоре - бог солнечного, желтого, света, его имя нашло свое отражение в словах означавших: хороший, хоровод, хоромы. И дело тут не только в настроении, а еще и в том, что при солнечном свете любое дело спорится, наливаются соком колосья и плоды. Главная часть празднеств, посвященных Хорсу, - массовые танцы, после которых ему приносят жертву - специально приготовленные кушанья. Кстати отсюда видимо и появилось слово «хоровод», а также «хо- рошуль» - круглый ритуальный пирог - курник. Другим свидетельством пребывания на просторах Ближнего Востока наших пращуров стало почитание Перуна - бога войны. Его имя имеет родственные параллели с древнеиндийским богом Парджанъя, хегтским Пирвой и кельтским (P)erkunia.[22] История этого бога связана с обработкой камня, а впоследствии и металла. Важнейшым подвигом бога-громовержца согласно мифу была битва со змеем Велесом (Велсом, Велнясом). Бой шел среди каменных гор, а оружием громовержца были каменный молот и нож. Содержание этого мифа созданного нашими пращурами отражает возникновение конфликта между патриархальными - метал- лургами-кузнецами и матриархальными земледельцами, и садоводами.

После глобального изменения климата и последовательного военно-этнического давления носители генотипа Rial - будущие восточные славяне отступали на территории Балканских и Кавказских гор, а впоследствии на просторы Восточной Европы, где примерно 5 тыс. лет тому назад на речных путях появились их первые поселения. Связь общин наших пращуров с Ближнего Востока и Восточной Европы осуществлялась через морские и речные коммуникации, через участие в международной торговле в целях получения стабильных доходов. Наши пращуры, жившие на берегах Черного и Средиземного морей, использовали ладьи, которые украшались головой коня и поэтому назывались «конями». Голова коня могла быть не только на носу, но и на обоих концах судна.[23] Связь этого обычая финикийцев с русскими традициями проявляется в архитектуре славянского дома, крыша которого обязательно украшалась символическим изображением коня.[24] Ключевой точкой великого трансъевропейского торгового пути, связывавшего народы Европы и Средиземноморья, был порт города-государства Трои.

Организуя технологическую цепочку посредников, вожди ретену организовали торговлю продуктами лесных племен, начиная от различных видов меха, воска, меда и заканчивая зерном и льняными тканями. С развитием ремесла началась торговля благородными металлами, драгоценными сосудами, пурпурными тканями, включая олово и железо. Технологические новации мастеров Чатал-Хююка, а также мшрационная активность людей в освоении горных массивов Балкан и Карнаг в VII— V гыс. до н.э. привели к подлинной технологической революции.

Появилась Балкано-Карнатская металлургическая провинция медного века. Там не только отливали медные орудия совершенных форм, но и создавали огромное количество золотых украшений, безусловно, древнейших в мире. Учитывая более раннее возникновение металлургии в Передней Азии, следует признать, что источником внешнего импульса развития металлургии стали поиски месторождений меди потомками египетской богини Исиды и Каина - первого кузнеца.

Сравнительный анализ 1реческой, семитской, германо- скандинавской и древнерусской мифологии показывает их принципиально различное отношение таким героям, как великаны и кузнецы. Бог воинских союзов и покровитель военных дружин Один в германоскандинавской мифологии прославился захватом трофеев у великанов. Его добычей стало: копье Одина - Гунгнир, золотое кольцо - Драуп- нир, молот Тора - Мьелльмир, чудесный корабль Скиндбландмир, ожерелье Брисемган, мед поэзии.1 Эти чудесные предметы были изготовлены искусными кузнецами, карликами - цвергами. Недоверие к кузнецам, способным выковать меч-кладенец, ожидание опасности от них характерны для германо-скандинавского эпоса. Ведущий герой германо-скандинавской мифологии Сигурд, или Зигфрид, воспитывался у колдуна-кузнеца Регина, который выковал ему сказочный меч, рассекающий железо. Сигурд, убивший дракона, пережил мистическое просветление и убивает своего воспитателя - кузнеца. Создание отрицательного образа кузнеца не единичный сюжет в германоскандинавском эпосе. «Песнь о Вёлюнде» из «Старшей Эдды» содержит сюжет о чудесном кузнеце, властителе альвов, женатом на «лебединой деве» - валькирии. Вёлюнд, захваченный во сне в плен королём ньяров Нидудом, освобождается из плена, улетев чудесным образом по воздуху, предварительно убив сыновей Нидуда и изнасиловав его дочь. Этносы хозяйственно-культурный тип, которых формировался в условиях кочевого образа жизни, создали архетип восприятия кузне- цов-металлургов, либо как карликов, у которых можно отбирать их сокровища, либо как великана - ужасного тролля.

Мифы бывших кочевников отражают историческую реальность, тот период истории, когда они воевали с племенами кузнецов - ретену. В этом контексте следует подчеркнуть, что военное давление кочевников в сочетании с глобальным изменением климата стало первопричиной поражения наших пращуров под стенами Трои, на терри тории Палестины и вынужденного отступления на север. Вывод о причинах поражения был отражен в мифе о борьбе Перуна с Велесом, т. е. в разобщенности патриархальных сообществ кузнецов-мегаллургов с матриархальными земледельцами-садоводами. Возможно и в противостоянии о чем свидетельствуют сказки, рисующие огварительные образы, либо Бабы- Яги, либо Кощея Бессмертного. В итоге часть троянцев мшрировала в Италию, где существовало государственное сообщество ритуалов в союзе с этрусками.[25] Древние римляне называли этрусков «гусками», греки их именовали «гиренами», а сами они называли себя «рассена- ми». В этом этнониме мы без труда можем увидеть связь итальянских «рассенов» и с именем кузнецов «ретену» из Каппадокии, «ругов» из предгорий Альп, «ругенов» из Центральной Европы, и «русов» - «русских» из Восточной Европы. Немецкий антрополог XIX века А. А. Рециус считал антропологическое строение черепа этрусков по генетически передающимся параметрам, типологически соответствующим группе славянских, литовских, баскских, албанских и других народов. При этом их нельзя отнести ни к древним германцам, ни к коренному населению Италии, ни к галлам или кельтам.[26] [27] В силу всех этих фактов мы с полным основанием можем рассматривать кузнецов «ретену» и древних торговцев Каппадокии как союзников Трои, ставших после её поражения прародителями этрусков. Наиболее близкой

для нас является позиция болгарского лингвиста Георгиева, видевшего

з

в этрусках троянцев, которых он считал, в конечном счете, хеттами.

Деятельность кузнецов - ретену представляла собой организацию взаимодействия ключевых звеньев длинной технологической цепочки. Для того чтобы она устойчиво функционировала нужны были рудознатцы и мастера, способные организовать добычу руды подземным, шахтным способом. Добытая руда отравлялась к местам плавки, но для этого нужны были грузчики, погонщики волов, лесорубы и углежоги, а также надсмотрщики и охрана. Готовую продукцию надо было доставить потребителю, обменять или выгодно продать. Соответственно, профессиональная деятельность небольших колоний кузнецов-металлургов заложила основы коллективно-бессознательных ценностей уникальной культуры межэтнического сотрудничества, которые обеспечили устойчивость и возможность развития России. Из этой культуры вытекает архетип мессианской Москву, как Третьего Рима. В результате действия архетипа кузнеца в традициях русской культуры заложено особое отношение к мастеру-кудеснику, который общается со сверхъестественными силами. Ему доверяется вся полнота власти, чтобы он, опираясь на свое знание и искусство, вывел страну из кризиса и установил в обществе социально-справедливый порядок. Смутная память об этрусском происхождении первых царей Рима, об этнической связи этрусков стало основой попытки авторов «Сказания о князьях Владимирских» заявить о родовой связи Рюриковичей с римским кесарем Августом. Сказания о князьях Владимирских было политической инициативой Ивана Грозного, утверждавшего свое право на царскую власть ссылкой на родственную связь с Рюриком, а через него с римским кесарем Августом. В те времена отношение к истории царственных родов было предметом особой щепетильности, но никаких критических замечаний на подобные высказывания Грозного со стороны его политических противников не последовало. Такая реакция аристократии средневековой Европы может означать косвенное признание претензий Грозного.

Системное исследование древнерусской мифологии показывает историко-культурное значение контекста русского фольклора, подчеркивающего значение острова Буяна и священного камня Алатырь для самоорганизации наших пращуров. Сравнительный анализ мифологических сюжетов конкурирующих этносов позволяет предположить, что наши далекие предки специализировались на обработке камня, а впоследствии металлов. Историческая преемственность наших пращуров живших на территории Ближнего Востока с восточными славянами, подтверждается строительством города Киева, названного в честь легендарного кузнеца. Историко-культурный опыт выживания сохраняется в архетипах коллективно-бессознательного, которые просыпаются в эпоху войн и кризисов, действуя на уровне массового сознания. В годы революции и гражданской войны в России отразились в широком распространении символики с образом кузнеца, преобразующего старый мир в новый.

  • [1] См.: Волков А. В подземном храме Премудрой Лисы // Знание-сила. - 2006. - № 9. -С. 41-43.
  • [2] См.: История первобытного общества. Эпоха классообразования. - С. 57; Кларк Дж.Г. Д. Доисторическая Европа. Экономический очерк. - М, 1953. -С. 194.
  • [3] См.: История Европы. -Т.1. Древняя Европа. - С. 86.
  • [4] См.: История Востока. - С. 128,129,143.
  • [5] Там же. - С. 140.
  • [6] См.: Фрезер Дж. Дж. Фольклор в Ветхом Завете. - М., 1989. - С. 68.
  • [7] С’м.: Мифы народов мира. Энциклопедия. - М., 1992. Т.2. - С. 363-364.
  • [8] См.: Югов А. К. Думы о русском слове. - С. 173.
  • [9] Числа. 13, 30.
  • [10] Бытие, 4:5.
  • [11] С’м.: Фрезер Дж.Дж. Фольклор в Ветхом Завете. - М., 1989. - С. 68.
  • [12] 1 Второзаконие. 3, 11.
  • [13] См.: Волков А.В., Непомнящий Н. Н. Хетты - С. 122, 252.
  • [14] См.: Мифы народов мира. Энциклопедия. В 2 т. - Т. 1. — С. 602.
  • [15] См: Баландин Р.К. Кто вы рудокопы России? - М., 1990. - С. 25.
  • [16] См.: История Востока. - С. 128,129,143.
  • [17] 1 Царств 17, 4-7.
  • [18] 1 Царств. 17, 8-9.
  • [19] 1 Царств. - 16,18, 21
  • [20] Там же. - 17,15.
  • [21] Там же. - 17, 36
  • [22] См.: Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. - М., 1994. - С. 417.
  • [23] См.: Циркин Ю.Б. Мифы Финикии и Угарита. - М., 2000. - С. 7.
  • [24] См.: Семенова М. Быт и верования древних славян. - СПб., 2000. - С. 141-142.
  • [25] См.: Тит Ливий. История от основания Рима // Историки античности. В 2 т. Т.2.Древний Рим - М., 1989 - С. 54.
  • [26] См.: Данилевский И. Е. Россия и Европа. - М., 1991. - С. 175.
  • [27] См.: История Европы. Т. 1. Древняя Европа. - С. 177.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >