ВЕЛИКАНЫ - КУЗНЕЦЫ КАК КУЛЬТУРНЫЙ АРХЕТИП САМООРГАНИЗАЦИИ РУССКОГО ЭТНОСА

Каменные кузнецы с острова Буяна

Методология поиска исторической прародины древних руссов предполагает сравнение сюжетов мифов народов Средиземноморья. Устойчиво повторяющимся сюжетом их мифов является упоминание о временах потопа. Различие деталей сюжетов мифов о временах потопа заключается в том, что одни племена, наблюдали за его действием со стороны, другие пережили его, как катастрофу. Результатом наблюдений древних греков за стихией моря стало предание о «качающемся» острове Делос. На этом острове богиня Лето или Лада родила бессмертных богов Артемиду и Аполлона, а имена в силу этнической или родовой преемственности связаны с именами титанов Атланта и Антея. Кочевые племена, жившие на территории Северной Африки, не высказывали должного почтения владыке морей и воспринимали титанов Атланта и Антея, как своих противников, хотя они были носителями передовых технологий. Например, Геракл задушил в воздухе сына Посейдона бога моря и Геи богини земли великана Антея, не опасаясь кровной мести со стороны их богов. Качающейся» остров Делос из мифов древних греков можно рассматривать как аналог легендарной Атлантиды и стоящего посредине «моря-океана» острова Буяна со священным камнем Алатырь из зачина русских сказок. В русских мифах таинственный остров Буян ассоциируется со славянским раем, центром изобилия и буйства сил природы. Этот центр в русском фольклоре определяется как «ирий». Этимология слова «ирий» или «вы- рий» восходит к индоевропейскому корню «вар» - «водоем, море», отсюда вытекает толкование Ирия как страны, находящейся на юге, где-то за теплым морем.1

Мифологическим подтверждением пережитой катастрофы нашими пращурами стали многочисленные сюжеты родовых преданий о необходимости жертвоприношений владыкам подводного мира.

В русской ментальности и в деревянной резьбе» традиционно используются изображения нолулюдей-полурыб. Память о пережитой трагедии сохранилась в обычае праздновать русальную неделю. Верили, что если встретить русалочку то, она может защекотать до смерти, увести с собой в лес или под воду. В контексте зачина русских сказок об острове Буяне и его гибели в водах Средиземного моря становится понятным образ русалочки, сидящей на ветвях затопленного дуба, а также образ царевны лягушки. Исторический опыт пережитой трагедии не исчезает бесследно, он концентрируется в структурах ментальных архетипов, действующих на уровне коллективнобессознательного мировосприятия масс в форме системы мифов и сказок. Потомки тех, кто пережил трагедию потопа, создали устойчивый образ русского фольклора о чудесном «острове Буяне» со священным камнем Алатырь. На этот остров упала «Голубиная книга», ставшая духовным благословлением русского народа, исходной точкой его исторического движения.[1] Следовательно, изучение предыстории русского этноса требует анализа изучения сущности и значения для самоорганизации русского народа священного камня Алатырь.

В древнерусской мифологии священный камень Алатырь определяется как бел-горюч камень, как начало и центр мира. Камень этот наделён целебными и волшебными свойствами он держит на себе Мировое Древо и источает живительные воды. По воле Сварога из Алатырь-камня искрами явились свету Боги. В русских заговорах, духовных стихах, былинах камень Алатырь выступает центром мира - сакральным местом, на которое из тучи упала «Голубиная книга».[2] В этом аспекте возникает вопрос, можно ли рассматривать такие устойчиво повторяющиеся сюжеты мифов и сказок, как исторические свидетельства, отражающих некоторые характеристики жизнедеятельности и ценностных установок наших пращуров? Если историческая память народа в древнейшем зачине русских сказок постоянно воспроизводит упоминание о священном камне Алатырь, то следует признать его объективное историческое значение для наших пращуров и выяснить его содержание. По всей видимости, Алатырь-камень был кварцевым кремнием, обладавшим не только белым цветом, но и волшебным свойством при ударе высекать искры, т. е., становиться источником огня. Косвенным свидетельством этой практики является древнерусское слово «кресать». Оно означает «вырубать отонь» и связано с практикой первых кузнецов высекать искры отня, спрятанные в камне, подобно небесному тромовержцу. Вероятно, отсюда идет этимологическая связь слов «кресать», «кресъ», «красный», «красить-светить», «солнцеворот». Учитывая подобные смысловые связи понятий древнерусского языка, можно выявить взаимосвязь кузнеца - создателя земного отня, цветовой символикой которого был красный цвет, и солнца - источника белого света, которое связано с представлением о красоте, любви и веселье. Поэтому филологи отмечают родство слов белый и красный.[3] Их родство заключается в символическом единстве огня солнца и кузнеца, как источника жизни рода.

В условиях радикального изменения климата, растительного и животного миров, когда очень быстро сокращались многие виды крупных стадных животных, роль субъектов, специализирующихся на обработке кварцевого кремния или обсидиана (точнее вулканического стекла) резко возросла. Естественно, что для охоты на мелкую дичь, племена охотников создали спрос на легкое, миниатюрное оружие, способное на лету подбить утку, на бегу свалить зайца. Таким новым оружием, обладавшим колоссальным технологическим потенциалом развития, могли стать только лук и стрелы. Для изготовления хороших стрел требовались хорошо режущие лезвия, которые изготавливались из высококачественных сортов кремния или обсидиана. В результате, скорость полета стрелы увеличивалась 2,5-3 раза но сравнению с копьем, повышая тем самым убойную силу оружия в 3—4 раза ио сравнению с копьем и в 2 раза по сравнению с копьем, брошенным с помощью копьеметалки.[4] Рост эффективности охоты сопровождался ростом рождаемости. В итоге наши пращуры, обладая новыми технологиями добычи ресурсов жизнедеятельности, стали перед необходимостью расширения своего жизненного пространства. Месторождения обсидиана и слоящегося кремния встречались достаточно редко, поэтому время от времени, племена с избыточной численностью, были вынуждены отправлять поисковые экспедиции для поиска перспективных месторождений и новых участков охоты, собирательства.

Мифологическим подтверждением зачина русских сказок о существовании и гибели чудесного «острова Буяна» со священным камнем Алатырь является предание древних греков о «качающемся» острове Делос. На этом острове богиня Лето или Лада родила бессмертных богов Артемиду и Аполлона. Медвежья богиня Артемида, жрицы которой носили шкуры медведя - священного тотема пращуров русского народа, очевидно, покровительствовала освоению новых лесных просторов. Младший брат Артемиды - Аполлон стал светоносным богом знаний - греческого патриархального пантеона. Значение Аполлона заключалось в том, что он был носителем передовых технологий того времени. Его лук и смертоносные стрелы по сравнению с Гераклом оружием, которого была дубина, символизировали технологический прорыв. Оружие Аполлона могло появиться только на основе деятельности каменных кузнецов, изготавливающих миниатюрные наконечники стрел из кварцевого кремния или обсидиана (точнее вулканического стекла). Обладание новым оружием, изготовленным из священного камня Алатырь, давало колоссальные преимущества племенам каменных кузнецов в освоении новых территорий. В условиях стремительного повышения средней температуры произошедшего, примерно 12-10 тыс. лет до н. э. и подъёма уровня мирового океана примерно на 140 метров1 остро в итя не, называемые в древнегреческих мифах титанами, а в семитских мифах «Сынами Божьими», отправились во все стороны покорять мир.

Племена охотников и собирателей испытывали потребность в миниатюрных наконечниках стрел из кварцевого кремния или обсидиана, которые обеспечивали рост эффективности охоты. Поэтому, они не препятствовали поисковым экспедициям носителей генетического кода Rial активно искать новые месторождения обсидиана. Косвенным доказательством этой связи жителей островов Средиземноморья с нашими пращурами могут стать характеристики генотипа. По данным генетиков самые «старые» носители маркера Rial характерные для восточных славян были обнаружены на Балканах примерно 12 гыс. летней давности, в Пакистане, в Ливане, на территории нынешних Ирана и Сирии и на Аравийском полуострове. Важно подчеркнуть, что носителей Rial генетики обнаружили в Индии, причем они преобладают в высших кастах. В этом контексте, становится более понятным упоминание в новгородском предании о Марфе Всеславьевне, которая решила родить богатыря Волха Всеславьевича от лютого змея, а этот богатырь предпринимает поход против царства Индийского.[5] Следовательно, носители генотипа Rial, не только контролировали высокие технологии развития производящего хозяйства, но и длительное время сохраняли системы взаимосвязи. В силу этих факторов, у наших пращуров сформировались ментальные архетипы, действующие на уровне коллективно-бессознательного мировосприятия в основе которых лежала готовность к компромиссу с местным населением. Этот ментальный архетип, действующий на уровне системы мифов и сказок и массового сознания, стал основой этнического освоения различных территорий первоначально в районах Средиземноморья, а затем на колоссальных просторах Евразии.

Поисковые экспедиции нашли крупные месторождения обсидиана на территории Анатолии и Леванта вплоть до Южной Палестины. На их основе возник древнейший центр распространения изделий из кремния и обсидиана - глинобитный «неолитический» город Чагал- Хююк, расположенный в северо-западном районе Анатолии. Поселение возникло примерно в 7250 г. до и. э. и просуществовало более тысячи лет, распространяя изделия по всей Малой Азии. Численность его жителей доходила до 7 тыс., в то время как в знаменитом Иерихоне население составляло не более 400-900 жителей. Жителями Чагал- Хююка был накоплен богатый опыт культуры совместного проживания. Специалисты, исследовавшие крупнейший город древнего мира Чатал-Хююк, были поражены чистоплотностью его жителей, которая, безусловно, была вынужденной.[6] [7] Город каменных кузнецов Чатал- Хююк столкнулся с жесткой конкуренцией. Поисковые экспедиции нашли месторождения обсидиана на острове Мелос, продукция которого стала распространяться в районах Средиземноморья с VIII тыс. до н. э. В Западном Средиземноморье основными источниками обсидиана стали Липарские острова и остров Сардиния. Обсидиан из Сардинии в V тыс. путем обмена достигал Корсики и Северной Италии, доходил до юга Франции, а липарийский попадал в Центральную и Южную Италию. Общины Центральной Европы пользовались, прежде всего, восточнословацким обсидианом, найденным на территории Се- верной Венгрии и восточной Словакии. Эти месторождения стали источником богатства неолитических племен культуры Бьюкка.

В энеолигические поселки Закавказья и Дагестана обсидиан поступал из ряда месторождений Грузии и Армении. При этом наиболее интенсивные контакты наблюдались в радиусе 250-350 км от обсидиановых месторождений, где в ряде случаев из обсидиана изготовлялось до 80- 100 % каменных орудий.[8]

Ментальные архетипы наших пращуров поклонявшихся медвежьей богини Артемиды проявились в создании специальных приспособлений. Для организации экспедиций поиска поделочного камня, пригодного для производства микролитов и престижных украшений среди горных массивов требовались специальные приспособления в виде медвежьей лапы. Длительное время среди племен, почитавших медведя сохранялся обычай захоронения медвежьей лапы вместе с усопшим. В русском фольклоре не сохранились предания, объясняющие этот обычай, однако они сохранились у литовского народа. В VII— IX вв. и. э. существовал мощный союз литовских, древненрусских и славянских племен под эгидой племени кривичей. Литовское предание рассказывает о великом жреце Крив-Кривейто, дом которого стоял на высокой крутой горе Анафьелас. Души всех умерших должны были пройти через дом Крива, но взобраться на высокую и крутую гору могли только те души умерших, которых родственники снабдили медвежьими лапами с когтями или глиняными моделями медвежьих лап[9]. Видимо, специальное приспособление копирующие лапу медведя было необходимо для горных экспедиций. Это предание сформировалось в те времена, когда нашим пращурам были жизненно необходимы когти, которые делали в форме медвежьей лапы, для поиска месторождений кварцевого кремния на горных склонах.

В исторической памяти европейцев остались мифы, легенды, сказки о затонувших городах, типа легендарной Атлантиды или острова Буяна. Естественно, возникает предположение, что мифологические свидетельства о существовании острова Буяна из русских сказок, как и легендарной Атлантиды, соответствуют исторической реальности. Возникает вопрос, можем ли мы соотнести выживших после катастрофы жителей островов Средиземноморья легендарной Атлантиды или острова Буяна с нашими пращурами? В русских мифах остров Буян ассоциируется со страной ирий, находящейся на юге, где-то за теплым морем.1 Память о пережитой траг едии сохранилась в сюжетах родовых преданий о необходимости жертвоприношений владыкам подводного мира. В том числе ящеру-змею - хозяином нижнего мира с его подземными и подводными пространствами, способного поглотить солнце. В русской ментальности и в деревянной резьбе» традиционно используются изображения полулюдей-полурыб, а также изображение ящера. Сохранение в исторической памяти народа образа легендарного камня Алатырь свидетельствует о том, что остров Буян стал точкой формирования специализированных родов, занятых развитием производящего хозяйства. Поэтому, в древнегреческой мифологии говорится о том, остров, населенный атлантами, был наказан Зевсом потопом за непомерную гордость. Катастрофа потопа, хотя и уничтожила островной центр добычи и обработки высококачественного камня и центр межплеменной торговли, но некоторые представители каменных кузнецов, названных древними греками титанами, а семитами сынами Божьими, выжили. Контекст отношений древних греков к титанам и семитов к сынам Божьим означает, что они формировались кочевыми этносами теми, кто завидовал благосостоянию жителей острова Буяна и их потомков представителей производящего хозяйства.

Уровень культуры и авторитет наших пращуров во времена каменного века был, настолько значим, что кочевники, воевавшие с племенами «каменных кузнецов, были вынуждены заимствовать не только технолог ии, но и важные детали мировосприятия своих предшественников. Подтверждением этому тезису может стать древнегреческий миф о сыне Прометея - брате титана Атланта. Девкалион и его жена Пирра после пережитого ими потопа взяли камни и стали бросать их через плечо. Брошенные Девкалионом камни превращались в мужчин, а брошенные Пиррой - в женщин. Только славяне верили в существование у камня души и использовали его в охранительной, продуцирующей, лечебной магии. Наши ггредки верили, что камни в прошлом были живыми людьми, но однажды Бог проклял людей и великанов, превратив их в крупные каменные глыбы, валуны, скалы. Камень воплощал твердость, прочность, долговечность, неподвижность, неподверженность изменениям. Зависимость уровня благосостояния общин, связанных с обработкой камня, а затем и металлов, породила веру в мистическую силу больших камней. Эта сила ассоциировались с животворящим началом - источником жизни, здоровья и богатства. В Малой Азии и на Балканском полуострове широко использовался древний обычай устанавливать каменные валы, которые впоследствии трансформировались в стелы. Прямостоящие стелы как символы фаллоса символизировали плодородие и продолжение рода. В болгарском мифологическом фольклоре сохранился мотив чудесного зачатия Юннака (героя народного эпоса) от камня, который носила с собой его мать. Белорусы считали, что, если в земле под супружеской кроватью лежит камень, женщина забеременеет мальчиком, а чтобы новорожденный мальчик был сильным и здоровым, необходимо отрезать пуповину каменным ножом. Южные славяне верили, что большой, широкий, отдельно стоящий камень мог остановить смерть. Камень был носителем созидающей силы жизни и души человека.1

Наследники технологий, знаний и культуры жителей острова Буяна или Атлантиды стали осваивать берега Средиземного моря. Одной из зон реализации культурного наследия острова Буяна или Атлантиды стал древний Египет. Каменные кузнецы занимались изготовлением микролитов, а садоводы и огородники высевали и обрабатывали на жерновах зерна пшеницы и ячменя. В доказательство этого предположения филологи указывают на общность индоевропейского корня «те1» для слов со значением «молния», «молот», «молотьба». Такое содержание термина свидетельствует о первоначальном единстве матриархальных племен садоводов и земледельцев, которое иод действием законов производственной специализации или разделения труда привело к конфликтам патриархальных сообществ, занятых обработкой камня или первых «каменных» кузнецов с матриархальными сообществами первых земледельцев, огородников и садоводов. В древнем Египте была реализована культура производящего хозяйства, родоначальниками которого были Осирис и Исида. Они дали людям письменность, знание основ ремесел и искусств, после этого на земле установился золотой век изобилия и счастья. Культура обработки поделочного камня, строительства монументальных сооружений из камня могла возникнуть только в первоначальном центре острова Буяна или Атлантиды. Этническая преемственность исторического образа - богини Исиды, которая покровительствовала плодородию, материнству, путешественникам на море и мастерам по обработке меди сохранилась в сказах горнозаводских рабочих Урала о Хозяйке Медной горы. Кроме того, славянский бог Род в средневековых произведениях отождествлялся с Осирисом, а его сына Гора греки сравнивали Гора с Аполлоном. Бог Гор с головой сокола неразрывно связан с военной символикой вендов-ободритов - древних руссов.[10] Мифологическая связь Осириса, Исиды и сына Гора с нашими пращурами заключается не только в символике Гора, как сокола, но и в том, что его четыре сына стали одними из звёзд созвездия Большая Медведица.

Глобальные изменения климата, военное давление кочевых племен, нехватка земель вызвала массовую миграцию народов на север в поисках привычного климата и новых земель для садоводов и земледельцев. История изменения природно-климатических условий отражалась на фресках Древнего Египта, рассказывающих о военных подвигов могущественных царей. Глобальное наступление пустыни вынуждало кочевников активизировать военные действия за контроль над долиной Нила, а наших пращуров отступать на север, где поселения каменных кузнецов подготовили точки сопротивления. Целью походов воинственных кочевников был грабеж садоводов и земледельцев Палестины, Сирии и юго-восточной Турции. Эти сообщества стали основой образование племенных союзов индоевропейской языковой общности, которая выделилась из ностратической языковой семьи примерно в ХН-Х1тыс. до н. э.[11] [12] Фрески на стенах египетских храмов рассказали, что Сенусерг III был организатором большого переднеазиатского похода в страну Регену. Эта страна располагалась где-то на территории теперешней Палестины или Южной Сирии. Как свидетельствуют фрески Древнего Египта, представители племени регену носили длинные перчатки и высокие сапоги, штаны или шаровары, на головах они носили островерхие шапки или шишаки, обернутые куском ткани, а на ногах - высокие сапоги. Островерхие шапки напоминают образ знаменитых буденовок. Поскольку такие детали одежды не пользовалась популярностью среди других индоевропейских народов, мы можем с полным основанием считать, что данная традиция была заложена племенами ретену - нашими пращурами. Источники отмечают, что регены, или каппадокийцы, были вынуждены платить дань Египту благородными металлами, колесницами, драгоценными сосудами и т. гг Это означает, что на север отступали племена, которые освоили высокие технологии добычи руды и обработки металлов и разработали технологии жизни в суровом холодном климате гор.

Традиции почитания камня сохранялись достаточно долго среди славян. Южные славяне считали, что большой, широкий, отдельно стоящий камень мог остановить смерть. Если у женщины умирали дети, она, стоя на таком камне, должна была связать носочки и скроить рубашку своему ребенку, стремясь «остановить» смерть. Камень, положенный на место, где лежал покойник, мог защитить домочадцев от смерти после выноса тела. Камень был носителем божественного духа и души человека, поэтому широко использовался древний обычай устанавливать надгробные камни на могиле. Объяснялся этот обычай стремлением «связать» душу, «привязать» ее к могиле, дать ей обиталище в камне, чтобы она не маялась и не блуждала но свету.1

  • [1] Славянская мифология: Энциклопедический словарь. - С. 19-20.
  • [2] Там же. - С. 19-20.
  • [3] С’м.: Колесов В. В. Мир человека в слове Древней Руси. - С. 224.
  • [4] См.: История первобытного общества. Эпоха первобытной родовой общины. -С. 135-136.
  • [5] См.: Мифология: Большой энциклопедический словарь. - С. 128.
  • [6] См.: Гимбутас М. Цивилизация Великой Богини: Мир Древней Европы. - С. 17.
  • [7] См.: Кларк Дж. Г. Д. Доисторическая Европа. - С. 244.
  • [8] История первобытного общества. Эпоха первобытной родовой общины. - С. 343.
  • [9] Тайлор Э. Б. Первобытная культура. - М., 1989. - С. 247.
  • [10] См.: Никитин, АЛ. Основания русской истории: Мифологемы и факты. - С. 156.
  • [11] С’м.: История Европы. Т. 1. Древняя Европа. - М., 1988. - С. 105.
  • [12] См.: Виноградов И.В. Среднее Царство в Египте и нашествие гиксосов // Историядревнего мира. Ранняя древность. - М., 1989. - С. 268.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >