Загадки исторической памяти фольклора русского народа

Взгляд в глубины исторической памяти русского народа, сохраненный в мифах, преданиях, легендах и сказках, свидетельствует, что поиски прародины следует вести с учетом происходивших глобальных климатических изменений и вызванного ими движения народов. Таким глобальным климатическим изменением стало окончание ледникового периода и резкое повышение уровня мирового океана, что привело к грандиозным землетрясениям, гигантским извержениям вулканов и все уничтожающих на своем пути волнах цунами. Отголоски исторической памяти о пережитой трагедии нашими пращурами сохранилась в мифах о змее, пожирающем месяц или солнце. Жизнь на морских побережьях в течение тысячелетий, наблюдения за природными явлениями сформировало ассоциативную связь образа змея с водой и нижним нодземно-подводным миром. В славянской мифологии ящер-змей был олицетворением и хозяином нижнего мира с его подземными и подводными пространствами. Змей живет в море- океане, ежедневно заглатывая солнце на западе и изрытая его на востоке. Мотив змея-дракона, готового поглотить солнце, встречается в изобразительном искусстве и фольклоре славян. На украинских резных деревянных украшениях обычно изображались в строгой последовательности знак солнца, под ним — воды, а еще ниже, под водой, следовало изображение ящера. В польских записях XV в. мы видим сочетание культов трех божеств: Лады, Лели и загадочного Iesse или Iassa (Рыбаков соотносит его с ящером или змеем). Сочетание этих божеств не лишено логической связи, все они, в силу приписываемых им функций, связаны с весной и возрождением солнечного тепла, сезоном сева и созревания. Божества Лада и Леля олицетворяли весеннелетнее процветание природы, а Змей - ту хгоническую силу, без участия которой солнце не могло подняться над горизонтом.[1] [2] По поверьям украинцев Закарпатья, затмение происходит, когда солнце поедает летающий змей Шаркань. Значит, длительное проживание на морских побережьях, многократные наблюдения за действием силы подводных землетрясений и порожденные ими разрушительные волны цунами нашла свое отражение в мифологических образах славян.

Разрушительная сила символики змея была неразрывно связана с путем в потусторонний, подводный мир, в котором обитают перво- иредки. Образ змея, движущегося под водой, трактовался как Связь рыбы с душами умерших, находящимися «на том свете», представлена в белорусской загадке: «На гым свете живый, а на гегым мяртвый». Украинцы Буковины представляли царство мертвых как страну блаженных «рахманов» (наполовину людей, наполовину рыб). Рыбу, увиденную во сне, иногда принимали за знак близкой смерти. Неслучайно рыбу использовали и в качестве поминального блюда . Такая мифологическая связь рыбы со смертью и с рождением человека отражает очень древний опыт жизни наших пращуров, а также пережитую ими крупномасштабную катастрофу потопа. Только люди, выжившие после этого страшного стихийного бедствия, могли создать для себя образ рыбы как символ смерти и рождения. Исходя и принципа «ничто не возникает из ничего и ничто не исчезает бесследно», следует признать, что наши пращуры пережили грандиозную катастрофу потопа. Основанием для такого вывода стало мифологическое представление о том, что души умерших покоятся под водой или живут в образе рыб. Историческая память народа, сохраненная в мифах, сказках и поговорках воспринимает водное пространство как границу между земным и загробным мирами, место временного пребывания душ умерших и среду обитания нечистой силы. В сохранившихся космогонических мифах славян вода ассоциируется с ужасом смерти. Вспомним русские поговорки: «Где вода, там и беда», «От воды жди беды», «Черт огня боится, а в воде селится». Украинцы Карпат, входя в реку, говорили: «Черт из воды, а я - в воду!», а мосле купания: «Я из воды, а черт - в воду!». В «Сказке о попе и работнике его Балде» А. С. Пушкина именно из воды со своею мутовкою Балда вызывает черта, который является символом разрушения и хаоса.

Культ воды сочетал в себе мотивы идеализации прошлого - представление о связи языческого рая - Ирия с водой с разрушительной стихией морских вод, способных принести гибель. В русском фольклоре существует мифологический образ Ирия, ведь он находится где-то посредине теплого моря и именно гам зимуют птицы и змеи. В тоже время, этот образ связан с водой и подводным миром, что напоминает о когда-то пережитой трагедии, в результате которой наша легендарная прародина опустилась на дно морское. Соответственно, мир предков должен быть уважаем, и туда следует посылать посланцев или жертвоприношения. Косвенным свидетельством обычая человеческого жертвоприношения становятся сказки. Отражением этого обычая стали сюжеты русских сказок. Вспомним сюжеты сказок «О братце Иванушке и сестрице Аленушке», «По щучьему велению». Свидетельством пережитой трагедии стал сюжет русских сказок о том, как мать с дигем сажали в бочку и сбрасывали в воды бурного моря, но море спасает несправедливо осужденных. Этот сюжет, в котором воспроизводится странный и жестокий обычай сохранен А. С. Пушкиным. «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салгановиче и о прекрасной царевне Лебеди», созданная на основе русского фольклора, рассказывает о решении завистливых женщин написать подложное письмо с приказом «...и царицу и приплод тайно бросить в бездну вод». Характерно, что иллюстрация данного сюжета в художественном фильме и мультипликационной версии показывает, что это действие совершалось публично. Может быть, в такой иллюстрации проявляется действие давно забытого архетипа публичного человеческого жертвоприношения владыкам подводного мира?

Прошлое сохраняется в тайных ритуалах, связанных с человеческими жертвоприношениями, посланцев к нервопредкам. Постепенно традиции, связанные с утоплением жертвы, облагораживались, реальная жертва заменялась куклой. Отражением традиции почитания пращуров жертвоприношениями стал обряд сбрасывания в воду чучел Ярилы и Ярилихи. В первой половине XIX в. в белорусских селах во время праздника в честь бога Ярилы молодая женщина наряжалась в белую рубаху. Её голову украшал венок из полевых цветов, в правой руке она держала человеческую голову, а в левой сжимала ржаные колосья[3]. В Воронеже праздником руководил юноша, украшенный бубенцами, лентами и цветами с набеленным и нарумяненным лицом. В старину люди с нетерпением ожидали этого праздника, предаваясь праздничным игрищам, продолжавшимся всю ночь на возвышенных местах вокруг костров. Обычно праздник проводился на холме. Место проведения называлось «Ярилина плешь». Во время празднования участники гулянья делали куклы Ярилы и Ярилихи, которые после праздника сбрасывались в воду.[4] Следовательно, обычай сбрасывать куклы Ярилы и Ярилихи с такой деталью, что праздник надо проводить на холме, можно считать отголоском пережитой трагедии.

Только длительный опыт жизни на морских побережьях и многократные наблюдения за рождением сил подводных землетрясений, порожденных ими разрушительны волн цунами, нашли свое отражение в фольклоре славян. Используя этот опыт, Пушкин удивительно точно передал образ волны, предшествующей цунами. «Море вздуется бурливо, - писал Александр Сергеевич, - закипит, подымет вой, хлынет на берег пустой, разольется в шумном беге - и останутся на бреге...» И еще: «море вдруг всколыхнулось вокруг, расплескалось в шумном беге и оставило на бреге». Среди десятков поэтических изображений того, как море набегает на сушу, - эго самое точное описание цунами. Кто бывал на песчаной отмели берега, хорошо знает, как волны лижут береговой пляж. Этот процесс характеризуется регулярностью, повторяемостью, бесконечностью. А что делает царевна Лебедь? Она заставляет море (ранее спокойное): 1) вздуться бурливо (внезапно); 2) закипеть (бурунами на вздутии); 3) поднять вой (слышали ли вы когда-нибудь вой? Не грохот, не шум, а вой!); 4) хлынуть на берег (единовременным валом); 5) разлиться (далеко но широкому, отлогому песчаному берегу); 6) отойти восвояси (без продолжения и повторения перечисленного). Именно в гаком порядке и в таком виде Пушкин приписал Черному морю явление цунами на 70-150 лет раньше, чем оно было доказано научно.1

Анализ исторической памяти народа, отраженной в мифах, преданиях, легендах и сказках позволяет выявить определенную систему косвенных свидетельств пережитой катастрофы нашими пращурами. Их содержание подтверждает версию о проживании наших предков в прошлом на равнинах северного побережья Африки, залитых сегодня водами Средиземного моря. Именно там длительное время сохранялся термин «фараон», который в отличие от его русской трактовки обозначал высшую, более того наделенную божественным покровительством власть. Такое различие трактовок дает основание предположить, что термин «фараон» был заимствован египтянами от своих предшественников, а они сохранили его в структурах коллективно бессознательного, для обозначения полицейского, а также загадочных обитателях водной стихии, живших в морях и реках семьями. Изучение русского фольклора показывает исключительную популярность мифов, преданий и сказок, связанных с морскими просторами и подводным миром. Историческая память народа о пережитой трагедии потопа сохранилась среди крестьян и рыбаков всех губерний Российской империи вплоть до XX в. в форме предания о фараонах или фараончиках. Согласно преданию фараоны или фараончики - это люди-рыбы как мужского, так и женского пола, которые встречаются преимущественно в морях и океанах, реже - в реках. Детей - фараончиков матери вскармливали грудью. На глаза человеку фараоны (фараончики) способны появиться в виде кошки или медведя. Эта деталь предания указывает на его этническую связь с нашими пращурами, пережившими трагедию потопа. Жители северо-западных губерний рассказывают, что фараоны выходят на берег из воды рыженькие, темненькие, похожие на кошек. В Неве вынырнут, будто бычки, скажут: «Фараон!» и нырнут в глубину. В ясную погоду, как гласят предания Новгородской губернии, они выскакивают из моря и кричат: «Царь Фараон на воде потонул!». Предания поморов, живших на берегу Северного Ледовитого океана, повествуют, что фараончики плавают в образе белого медведя. Окружат в море судно, высунутся из воды и кричат: «Русь, Русь!». На Вологодчине «древними людьми», «фараоновым войском» считали лягушек. В центральных губерниях Российской империи, например, во Владимирской губернии, «фараонцами», «фараонами» в шутку дразнили жителей Вязниковского уезда. Вязниковцы называли лягушек фараонами и рассказывали об их происхождении легенду: будто фараоново войско, потопленное израильским богом в пучинах Черного моря, обратилось в лягушек по просьбе самих египтян. Им не хотелось жить вечно на морском дне. Они молили бога о том, чтобы он разрешил им выходить на сушу, и бог проявил свою милость - так появились лягушки.[5]

Крестьянство южных губерний, например, Харьковской, считало, что фараоны обратились в водяных, женщины и дети - в русалок. Они останавливают корабли в море и реке (так считали жители сухопутного и засушливого региона) и спрашивают, скоро ли будет Страшный суд. Они радуются скорому окончанию мира и огорчаются, что люди живут еще по-божески и день Страшного суда еще далек. Среди астраханских рыбаков многие верили в существование фараон- чиков - морских дев, родственных сиренам греческой мифологии, завлекавших волшебным пением путешественников и топивших их корабли. Астраханцы в гибели рыбаков часто винили белотелых дев с русыми кудрями, русалок-фараончиков. Вынырнет красавица из воды, покажет золотые волосы и белую грудь, улыбнется и исчезнет, рыбак гребет за ней все дальше и дальше от берега, забыв, что его утлая лодчонка не годится для дальних плаваний, и гибнет в открытом море. Русские резчики по дереву изображали женщин-фараонок как русалок с рыбьим хвостом, а мужиков с бородами. Именно такими изображениями древние резчики по дереву украшали дома и деревянную утварь. Поэтому «фараонами», «фараонками» традиционно называются изображения иолулюдей-полурыб в русской деревянной резьбе[6]. Есть мнение, что образ русалки, наполовину женщины, наполовину рыбы, — представляет наследие западноевропейской культуры. Но в контексте зачина русских сказок об острове Буяне и его гибели в водах Средиземного моря становится понятным образ русалочки, сидящей на ветвях затопленного дуба. Память о пережитой трагедии сохранилась в обычае праздновать русальную неделю — как правило, это неделя перед Троицей. Верили, что самое страшное для человека — встретить русалочку. Тогда она может защекотать его до смерти или увести с собой в лес или под воду.

Странные предания и сказки сохранились в исторической памяти народа Российской империи жившего, вдалеке от моря! Этимология слова «фараон» нам неизвестна, но чрезвычайно интересно, что в России на рубеже XIX-XX вв. эго слово повсеместно использовалось для обозначения нижних чинов полиции среди народных масс. Такое параллельное использование термина «фараон» исключает случайность его заимствования массами из учебников или прессы того времени. Доказательством его естественного происхождения для русского языка является использование этого термина народом в экстремальных ситуациях. Сознание толпы определяется инстинктами или архетипами, происхождение которых связано с очень далекими событиями. Выдающийся русский социолог Питирим Сорокин, описывая события 27 февраля 1917 г., рассказывает, что в ответ на попытки полиции разогнать толпу люди кричали: «А, фараоны! Вот и наступил ваш конец!».1 Толпа воспроизвела нечто столь древнее, что подтверждает гипотезу об исторической памяти о пережитом, сохранившейся в архетипах русского народа.

Мировосприятие наших пращуров - первых садоводов и огородников Евразии фиксировали взаимосвязь стихии воды и солнца. Характерно, что в русской мифологии солнце ней трально, но вот стихия воды виде грозовой, градовой или дождевой тучи может потеснить солнце даже днем. В условиях глобального потепления потоки воды с небес, сопровождающиеся громом и молниями, были важны для земледельца, жизнь которого всецело зависела от своевременного дождя, а значит, от получения урожая. В силу этой закономерности наши пращуры - первые садоводы и огородники Евразии, поклонялись змею-дракону, обожествляли его как тотемного символа земледелия. В глубинах исторической памяти пращуров сохранились смутные воспоминания о былом уважении к символу змея-защигника, о чем свидетельствуют и белорусская сказка об Ильюшке, и былины об Илье Муромце. Родившийся герой отличается отсутствием ног (безногость - характерная черта змея). Недуг чудесно излечивается ключевой водой, а вода всегда дает богатырскую силу змею (вспомним сказку о Марье Маревне). Кроме того, Илья Муромец в момент тяжкого испытания

! Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. - М„ 1992. - С. 224.

116

получил силу от матери - «сырой Земли», что также является свидетельством взаимосвязи змея, воды и культа матери-Земли для земледельца. Старым традиционным символом земледельцев и садоводов оставался Велес - змей тотемный символ защиты крестьянства на Восточно-Европейской равнине.

Отражением изменения в исторической самоорганизации русского народа стал миф о том, как Перун, или царь Огонь, уничтожил (сжег) стада Велеса или змея. Однако необходимость организации обороны от наступающих из степей кочевых племен объективно приводит к выделению управляющих или военной аристократии, мифологическим символом которой стал Перун. Символом исторической преемственности мифов древнего Египта и древнерусской мифологии стал сокол - спутник бога 1розы Перуна. В древнем Египте сокол стал символом царской власти в русском былинном эпосе о князе Волхе Всеславьевиче - Вольга научился «хитрости-мудрости»: оборачиваться «ясным соколом», «серым волком», «гнедым туром-золотые рога». Освоив искусство оборотничества, когда приходит весть, что «индейской царь» собирается идти на Киев, Вольта отправляется с дружиною в поход на Индейское царство. По нуги он выступает как великий охотник: обернувшись волком, он бегает по лесам и «бьёт звери сохатые», в облике сокола бьёт гусей, лебедей, уток. Со временем символика сокола стала подлинно народной. В образе сокола простые люди стали видеть символы мужественной красоты и отваги, удальства и нежности. Именно отсюда идут столь ласковые названия: сокол, соколик, милый, любезный, друг, молодчик мой. В былинном цикле об Илье Муромце есть особый сюжет, рассказывающий о битве богатыря с незнакомым нахвальщиком, который оказывается его сыном (или дочью), а имя его Сокольник, Сокольничек, Подсокольничек.[7]

Легендарная Атлантида в русской мифологии может рассматриваться как аналог стоящего посредине «моря-океана» острова Буяна со священным камнем Алатырь. Этот сакральный центр является устойчивым сюжетом родовых преданий русского фольклора, своеобразной исходной точкой духовного движения русского этноса. В русской мифологии о стоящем посредине «моря-океана» острове Буяне со священным камнем Алатырь и в предисловии к поэме А. С. Пушкина «Руслан и Людмила» упоминается священный дуб Лукоморья, вокруг которого по золотой цепи ходил ког-ученый. В народной памяти сохранилось сказание о дубах, которые существовали еще до сотворения мира, когда не было ни земли, ни неба, а был только один «окиян- море». Если мы вспомним, что Лукоморье - это священное место, в котором растет священный дуб, а ког-ученый - модификация тотема медведя, зверя ведающего, то окунемся в прошлое пращуров. Историческая преемственность традиций народов Средиземноморья, занятых земледелием проявляется в культе кота. Исследования древнейшего центра земледелия - долины Нила, показали, что именно там впервые в истории человечества основой жизни стало поливное земледелие. Возникла необходимость сохранения больших запасов зерна. Хороший урожай сопровождался праздниками, музыкой и разнузданным весельем, которым в египетской мифологии покровительствовала богиня радости, любви и веселья Басг. Священным животным Бает считалась кошка.1 Это неудивительно, поскольку кошка, охраняя запасы зерна от грызунов, могла обеспечить сохранность урожая.

Движение земледельческих народов на север привело к распространению культа кошки среди народов Балкано-Карпатского региона. Символика медведя, как защитника уступила среди фракийцев культу кошки. Недаром Спартак (фракиец по происхождению) поместил изображение кошки на боевых знаменах своих отрядов как символ свободы и независимости. Преемниками фракийцев в сохранении культа кошки стали сербы. Канонизированному православной церковью св. Савве сербский фольклор приписывает множество чудес, одним из которых является создание кошки. Ог Древнего Египта, Фракии и Сербии почитание кошки перешло к племенам древнерусского государства. В восточнославянских сказках, русских и лужицких былинках нечистая сила, напуганная медведем (черт, кикимора, водяной и т. п.), называет его кошкой. Вера в чудесную силу кошки тысячами невидимых нитей была связана с культом Велеса (Волоса) - медведя. В условиях роста народонаселения, усиления конкуренции за медоносные рощи и пастбища потребовало превращения бортника в землепашца. Это превращение разрывало традиционные связи наших предков с лесом и его хозяином. Старая роль медведя как силы, обеспечивающей вечный круговорот жизни и плодородие матери-Земли, постепенно переходила к кошке, более близкому к дому земледельца созданию. Древний обычай держать ручного медведя был заменен обычаем

  • 1 См.: Мифология. Большой энциклопедический словарь.. - С. 88.
  • 2 См.: Славянская мифология. Энциклопедический словарь. - С. 256-257.
  • 118

содержания кота, сочетавшего в себе не только внешние признаки медведя (независимость, гибкость, длинная шерсть), но и полезность, поскольку, охотясь на мышей, он защищал урожай - основу жизни пахаря. В стародавние времена, когда основой жизни общины было собирательство и земледелие, каждая община содержала домашнего медведя, а древнерусский обряд свадьбы начинался с рева, введенного в дом ручного медведя, как гаранта благополучия. Во времена, когда земледелие стало основой жизнедеятельности крестьян, кошка первой вступала в новое жилище, гарантируя благополучие в нем. При этом она свободно чувствовала себя в лесу, исполняя роль своеобразного посредника между домом человека и лесом. Недаром в древнерусских сказках существует множество сюжетов, в которых кот защищает глупого петуха от лисы и т. д.

Системный анализ природно-климатических данных и мифологического наследия народов Средиземноморья свидетельствует, что окончание ледникового периода и стремительное повышение уровня мирового океана привело к гибели островных цивилизаций. Культурным наследием пережитой трагедии стало исключительное умение славян строить «моноксилы» ладьи-однодеревки, организовывать речные и морские походы, вплоть до блокады Константинополя, а также неоднократных попыток штурма второй по значению крепости империи Фессалоники. Опыт использования таких рек, как Дунай, Дон, Днепр стали основой славянского единства. Историческая память русских сказок и преданий о пережитой трагедии потопа сохранилась среди крестьян и рыбаков всех губерний Российской империи вплоть до XX в. в форме предания о фараонах или фараончиках - людях- рыбах, живущих преимущественно в морях и океанах, реже - в реках. Их культурный опыт преемственности прочно связывает нашу историю с таинственным островом Буяном или с легендарной Атлантидой с технологиями земледелия и садоводства. Традиция строительства священных городов на островах ведет мифологическому образу ушедшего иод воду чудесного русского града Китяжа.

  • [1] См.: Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. - М.: Наука, 1994. - С. 423.
  • [2] Там же. - С. 417-418.
  • [3] Славянская мифология. Энциклопедический словарь - С. 84.
  • [4] Там же. - С. 208-209.
  • [5] См.: Сказания древних славян. - С. 151-153.
  • [6] См.: Славянская мифология. Энциклопедический словарь - С. 474.
  • [7] См.: Былины. - С. 152.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >