Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow Мифы и сказки как система исторических свидетельств о происхождении русского этноса

2.3. Земледелие как основа корректировки тотемных символов наших пращуров

Жизнь народов среди конкретных природно-климатических зон порождает не только мутации генотипа, но и психологические характеристики мировосприятия и системы ценностей. В 60-е годы XX в. американские антропологи Г. Барри, И. Чайлд, М. Бэкон, Р. Эдгергон, Р. Болтон и др. в рамках проекта «Культура и экология» на основе исследования 104 традиционных обществ доказали взаимозависимость природно-климатических условий, тина хозяйства и психологических характеристик этноса. Среди аграрных обществ формируется психологический тип личности, для которого характерны уступчивость, уживчивость, умение жить сообща. В обществах охотников, собирателей и кочевников антропологи выявили установку на воспитание самоуверенности, стремления к индивидуальным достижениям и независимости. Зависимость степных жителей от капризов природы была столь большой, что воинственность и агрессивность стали условием их выживания, и характерной чертой мировосприятия племен, кочевавших но степи. Кочевые культуры благоприятствуют развитию тех генетических мутаций, которые влияют на стремление человека к получению новых впечатлений и его склонность к риску. Например, «авантюрный» вариант генофонда чаще всего встречается у коренного населения Америки (до 78 %) и реже всего - у оседлых земледельцев Южной и Восточной Азии (менее 2 “/о).[1]

В мифологических представлениях многих народов Евразии и Северной Америки образ волка был преимущественно связан с культом бога войны, родоначальника племени, предводителя боевой дружины. Древнеиранская легенда рассказывает о волчице, вскормившей Кира, римская легенда рассказывает о Капитолийской волчице, вскормившей Ромула и Рема, основателей римской империи. В качестве волков воины или члены племени представлялись в виде единой дружины. Во многих индоевропейских традициях: хеттской, иранской, греческой, германской и войны именовали себя волками и часто наряжались в волчьи шкуры. Однако истерический опыт завоеваний продемонстрировал необходимость поиска компромисса завоевателей и завоеванных. Бог Аполлон, как известно, был не только обладателем знаний, он был еще и весьма воинственным богом, покровителем путников. Его древними символами власти были стрела, ворон и ветви лавра. В этом наборе символов все свидетельствует о связи Аполлона с боевым оружием жителей степей - волшебными стрелами, с лавром - деревом юга, и с вороном - священной птицей - символом мудрости. Сравнивая мифы о колеснице Аполлона, запряженной волками, и колеснице Деметры, запряженной крылатыми драконами, легче понять причины (технологические и социальные) заимствования идей местных земледельцев кочевниками.

Символика крылатых драконов соответствовала мировоззрению, прежде всего, оседлых земледельцев и кузнецов-металлургов. Гиперборейское происхождение богини плодородия и земледелия Деметры подчеркивается рассказом о том, что богиня, потеряв любимую дочь Персефону, отправилась на поиски дочери, перестав выполнять свои обязанности покровительницы земледелия. На земле наступили засуха, неурожаи и голод. Зевс вынужден был вернуть Персефону на землю, но она осталась супругой Аида, уходя зимой под землю. Аполлон, несмотря на происхождение, был включен в систему родственных отношений с новыми богами. Он не участвовал в титаномахии - борьбе титанов за восстановление старых порядков, а сотрудничал с новыми богами-олимпийцами, противопоставляя себя бывшим сородичам. Аполлон разорвал свои связи с протославянскими - гиперборейскими племенами, поклонявшимися великой богине земле-матери, считавших себя рожденными из зубов змея, посеянных в земле. Аполлон утвердил господство патриархальных жрецов Зевса в священных Дельфах, традиционном культовом центре матриархата, расстреляв из лука змея Пифона. В этой детали мифа есть частичка реальной истории, отражавшей борьбу местных матриархальных гиперборейских племен и патриархальной аристократии, утверждавшей культ патриархального Зевса - победителя змей, порожденных Геей. Греческие племена, захватившие Пелопоннес, в мифах стремились принизить значение образа змея, но не смогли достичь желаемого результата. Например, культ Аполлона был связан с победой над гигантским змеем, а его сына Аскления греки изображали с жезлом, обвитым змеей.

Воинственность древних греков была направлена на организацию контроля над Босфорским проливом. Согласно литературным источникам, основа этого процесса была заложена в самом начале VII в., когда греческие колонисты, прибывшие на Босфор, поселились на месте будущего Византия. Под давлением фракийского населения, обитавшего на европейском берегу пролива, они были вынуждены перебраться на противоположный берег и основать там Калхедон. Через 17 лег на Босфор прибыла новая партия колонистов и в ожесточенной борьбе с фракийцами основала (в 660 г. до и. э.) город-крепость Византии. Давление на племена, жившие среди хвойных, смешанных и лиственных лесов, оказывалось воинственными племенами скифов -

1

ираноязычного народа, обитавшего в стенной зоне Северного Причерноморья. Важно подчеркнуть, что легенды скифов утверждали их связь с древними греками. По рассказам скифов, их народ произошёл от Таргигая, родителями которого, как говорят скифы, были сам Зевс и дочь реки Борисфена.

Эллины же утверждали, что прародителем скифов был сам Геракл. От его связи с полудевой, полузмеёй были рождены сыновья, которым в наследство, как символ Геракл свой лук, указывая передать власть тому, кто способен овладеет им. Младшему Скифу, удалось выполнить задачу, и от него - сына Геракла, произошли все скифские цари. Геродот, описывая невров, отмечал, что, по мнению скифов и живущих среди них эллинов, каждый невр ежегодно на несколько дней обращается в волка, а затем снова принимает человеческий облик.[2] Мифологическая преемственность древних греков и скифов свидетельствует о взаимосвязи их и об общности происхождения. Из древнегреческих мифов известно, что только Геракл обладал привилегией носить львиную шкуру, служившую ему не только верхней одеждой, но и символом превосходства. Символика царя зверей стала знаком королевского достоинства европейской аристократии. Но племенные сообщества скифов формировались среди степей, среди которых львов, как образцов для подражания не было. В этих условиях кочевники, объединенные в мощные племенные объединения, избирали своим тотемом волка, как естественного противника племен земледельцев, чьим тотемным символом был медведь.

В этом контексте становится понятным почему, византийские авторы сообщают о том, что анты часто переходят из одного места в другое? Маврикий Стратег писал, что славяне и анты «необходимые для них вещи... зарывают в тайниках, ничем лишним открыто не владеют и ведут жизнь бродячую»." Трактовать эти сообщения следует в контексте вооруженного противостояния оседлых земледельческих племен с кочевыми племенами, которые постоянно вели борьбу за расширение зон влияния. Свидетельства византийских авторов следует рассмагривать с учетом того, что славяне и анты жили среди лесов, куда они могли уходить в случае вторжений кочевников. Многочисленные предания о превращении человека в медведя порождали устойчивое мнение, что славяне и анты - это люди-оборотни, способные превращаться в медведей и уходить от набегов кочевников в леса. По свидетельству Прокопия, склавины и анты отличались очень высоким ростом и огромной силой. «Цвет кожи и волос у них не очень белый или золотистый и не совсем черный, но все же они темно-красные».[3] Спустя 400 лет арабский путешественник Ибн-Фадлан, наблюдая ру- сов на Волге, писал: «И я не видел (людей) с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны...».[4] Высоким ростом и физической силой могли обладать только люди, имевшие прекрасное питание. Об источниках этого питания свидетельствует миф греков о богине плодородия и земледелия Деметры, которая потеряв любимую дочь Персефону, отправилась на поиски дочери, перестав выполнять свои обязанности. На земле наступили засуха, неурожаи и голод и Зевс (подчеркнем, был вынужден) вернул Персефону на землю.

Источником этой мифологической преемственности стали технологии земледельческих народов, почитавших медведя. В силу исторического соседства - конкуренции оседлых народов, почитавших медведя и кочевников, культивировавших почитание волка, на территории евразийских степей разворачивался конфликт, который нашел свое отражение мифах степных народов, которые воспринимали волка, как родовой тотем, отсюда знамена и штандарты с волчьей головой. Их естественным противником стали славянские племена антов, известных нам по древнегреческому мифу. Анты в процессах своей миграции освоили Крым, но в 375 г. гунны в союзе с готами разгромили союз более 70 родов ангов под руководством князя Божа (Буса) и казнили всю элиту возможного союза. Несмотря на военное поражение, анты последовательно сопротивлялись, в том числе уклоняясь от участия в завоевательных походах гуннов. Союз племен антов действовал как самостоятельный фронт во время славяно-византийской войны конца VI и VII в. Князья Киева как главы южного союза (в том числе и антов) неоднократно организовывали крупномасштабные военно-морские экспедиции на колонии Византии и на Константинополь, рассматривая эти походы как борьбу за утраченную прародину.

Все эти факты свидетельствуют о существовании военно- политического объединения руссов, признанного Византией равноправным участником международных отношений, потенциального государственного образования.

Получая постоянное пополнение из степей, гунны (германцы), двигаясь на северо-восток, завоевывали территории Западной и Северной Европы, подавляя сопротивление местных племен. Сформировались исторические архетипы, которые на бессознательном уровне влияют на отношения англосаксонских и германо-скандинавских этносов с русскими. Германо-скандинавские саги, творчество бывших кочевников, порождала скандинавских мифы об оборотнях - берсер- ках. Так называли свирепых воинов, которые, приходя в боевое исступление, способны были сокрушить буквально все на своем пути. Дословно слово «берсерк» переводится как «медвежья рубаха». Значит, первоначальным значением этого слова было обозначение «чело- века-медведя», оборотня. В сагах берсерками называли убийц и грабителей, притеснявших мирное население.1 С учетом того, что героем обширного цикла русских сказок является Иван Медвежье Ушко, богатырь нолумедведь - получеловек, становится понятным, с кем в исторической реальности были берсерберки. Однако, ни в одной русской сказке никто не найдет следов культа воинской силы захвата чего- либо. Грабительские походы норманнов вдохновлялись мифами утверждавшими, что Один вдохновлял любимых воинов знаменитой «яростью берсеркера». Эта ярость позволяла им раздетым, безоружным и израненным бросаться в бой и совершать неслыханные подвиги. Вероятно, её причиной были наркотические или опьяняющие вещества. Очевидно, скандинавы копировали своих противников, одевая своих воинов в медвежьи рубахи или шкуры.

Набеги кочевников в древнерусской мифологии преобразовались в образ змея. По всей видимости, этот образ был навеян видом атакующих боевых колесниц. Поэтому в древнерусских сказках число голов у змея различно, но преобладает 3, 6, 9, 12 голов, хотя иногда встречаются змеи с 5 и 7 головами. Приближение змея описывается следующим образом: «Поднялась сильная буря, гром гремит, земля дрожит, дремучий лес преклоняется - летит трехглавый змей». Первоначально в боевые колесницы запрягали быков, а с конца 111 тыс. до н.э. стали запрягать лошадей. Их галоп давал реальное ощущение, что

«земля дрожит, дремучий лес преклоняется». Со временем кочевники освоили технологии ведения боевых действий, как всадники. В сказке «Иван Быкович» герой ведет бой на калиновом мосту с чудо-юдом о трех, шести и двенадцати головах. Чудо-юдо выезжает на бой верхом на коне, в сопровождении собаки и ворона. В описании боя используется много деталей, например, такие: на реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались. В ходе боя змей вбивает героя-защигника по колена, по пояс, а затеем и по самые плечи в сырую землю. В конечном счете, земля дарует силу герою и возможность чудесного превращения. Почему бой происходит на калиновом мосту у реки Смородины? Как известно, смородина в изобилии растет по берегам маленьких рек, значит, речь идет об обороне крепости, иод защитой мостов- гагей, дорог, проложенных среди болот. На этих дорогах они и встречали противника, вступали в бой, защищая селение, спрятанное среди болот. Калиновый мост или гать был естественной защитой, как от боевых колесниц, гак и от всадников.

Ценностей для наших пращуров стала земля, приносящая свои плоды тем, кто о ней заботиться и обрабатывает её. В этом контексте главным защитником земли наши пращуры считали медведя. Его воспринимали, как основателя рода, а главной заботой потомков было сохранение традиций, создающих гарантии жизни и продолжения рода. Авторитет силы этой ментальной традиции в русском языке сохранили десятки слов с корнем «род». Они донесли до нас представления пращуров о значении рода как того, что объединяет «своих» со своей матерью-землей. Конкретное место рождения рода, где предки смогли заключить союз с матерью-землей, стало обозначаться словом «родина». Закрепленный за родом участок, где производили и хранили жизненные припасы, был назван словом «зарод», а все окружающее, обеспечивающее существование рода, названо - «природа». Возможности создания эффективной системы обороны для людей, живущих на берегах рек Волги, Днепра, Дона, Днестра и их притоков, стали основой роста авторитета бога Велеса как владыки вод и судеб наших пращуров. Там среди естественных, природных препятствий в виде болот, низин и лесных речушек они строили центры обороны. Если природных преград было мало, то устраивали искусственные: врывали в землю колья, которые оплетали толстым хворостом. При определенных условиях обороняющиеся создавали засечные полосы. Так, Александр Великий в 330 г. до н.э. нашел границы Гиркании и Индии, защищенные засеками из рядов густо сплетенных деревьев. Засеки доходили в ширину до нескольких десятков сажен, что заставляло наступающего тратить много времени на их разборку, чем пользовался обороняющийся, сосредоточивая свои живые силы к угрожаемому пункту.1

Создание эффективной системы обороны среди лесных засек и болот создавали стимул для кочевых племен, почитавших волка, но проигравших в войнах за лидерство в степях, войти в состав союза народов, живших среди лиственных лесов, поклонявшиеся медведю. Характерной особенностью мировосприятия наших пращуров была и есть готовность договариваться с конкурирующими родоплеменными сообществами, чьи предки поклонялись другим тотемным символам, при условии соблюдения норм взаимоотношений и технологий аграрного производства. Рано или поздно некоторые родовые общины степняков, жившие по поговорке «волка ноги кормят» иод влиянием авторитета земледельческих племен переходили к оседлому образу жизни. Некоторые племена, вошедшие в состав славянских племен, своим предком считали волка, почитая его как божество, имя которого запрещалось произносить вслух. Для него придумывали иносказательные названия: вместо «волк» часто говорили «лютый», а племена, чьим тотемом был волк, стали называться лютичами. Эти технологии давали наглядные преимущества, поэтому племена лютичей, чьим тотемом когда-то был волк, становились славянами. Празднуя зимнее солнцестояние, мужчины этого племени надевали волчьи шкуры, изображая из себя волков. Осуществив ритуальное действие, лютичи психологически и символически превращались в первонредков, от которых брали силу, храбрость и мудрость. Поэтому, в русских сказках сохранен сюжет, содержанием которого стали действия серого волка заевшего доброго коня Ивана-царевича, и предложившего ему затем свои услуги. Способностью превращаться в волка наделялись некоторые эпические герои, например, сербский змей Огненный Волк, былинный князь Волх Всеславьевич.

Согласование традиций племен, ведущих свое происхождение от конкурирующих тотемных символов, шло очень длительным и сложным путем. Первый русский летописец, будучи христианином, Нестор оценивал и сравнивал соседние восточнославянские племена полян и древлян. Летописец указывал, что подчеркнул, что поляне имеют обычай отцов своих тихий и кроткий, ...не идет жених

  • 1 Яковлев В.В. История крепостей. - М., СПб, 2000. - С. 18.
  • 77

за невестой, но приводят ее накануне, а на следующий день приносят, что за нее дают. А древляне, писал Нестор, жили звериным обычаем, жили по-скотски: убивали друг друга, ели все нечистое, и браков у них не бывало, но умыкали девиц у воды. В этом отрывке из древнейшей русской летописи, написанной монахом-христианином, наглядно отображено действие архетипа «свой - чужой», и необходимость длинной практики согласования обычаев и традиций. Историческая намять о былом противостоянии длительное время сохранялась в традициях славянской свадебной поэзии. В ней жених часто ассоциируется с волком - похитителем невесты. В некоторых шуточных песнях волк, нападающий на скотину и загрызающий добычу, нередко приобретает эротическую символику. Волками - то есть «чужими», представляются друзья и родственники жениха на свадьбе. В сонниках волк снится к приходу сватов. Иногда и родственники невесты ассоциируются с волками, а сама невеста или ее мать с волчицей. Тут проявляется подозрительность стороны жениха к чужой, невестиной родне, их обычаям и возможностям навредить.

Традиции тотемного, мифологического мировосприятия у славян проявляется в том, что преступник, в том числе вор, традиционно именовался «волком». Преступником становится тот, кто нарушает исключительно в свою пользу установившиеся традиции взаимодействия. По свидетельству Константина Багрянородного: «Когда наступает ноябрь-месяц, тотчас архонты их выходят совсеми росами из Киава и отправляются в полюдье, что именуется «кружением». Что из себя представляло полюдье и чем иногда заканчивалось для «архонтов - волков» мы знаем по судьбе князя Игоря. Туг есть и прямая ассоциация современников казненного князя древлян: «Аще ся въвадитъ волк в овце, то выносит все стадо». И как у вора рука может быть «доброй» или «худой», гак и у реального волка может быть «хороший» зуб. Называние волка в качестве второго имени могло быть использовано при определении отношения к конкретному лицу. Известен дьяк Иван Волк Курицын - еретик «жидовствующий» при Иване III. У русских разгул волков (и нечистой силы при христианстве) приходился с осеннего Юрия (26 ноября но старому стилю), со дня ев. Дмитрия (26 октября) до весеннего Юрия (23 апреля). Таким образом, Юрий - покровитель волков, «открывал им пасть осенью и замыкает им пасти весной. Отсюда следует вывод о том, что зима, самое неблагоприятное время для русского крестьянина, была временем торжества волков.

В это время медведи залегли в берлоги, а волки осаждали деревни крестьян. Древний авторитет культа медведя сохранялась среди русских очень долго. Вплоть до ХШ-ХIV вв. волхвы, одетые в медвежьи шкуры, неизменно стояли во главе самых различных народных волнений, защищая градиции и старину.[5]

Необходимость согласовать традиционную символику медведя с потребностями становящегося государства и армии стала предпосылкой создания образ волчьего пастыря. Первым таким волчьим пастырем был языческий бог-громовник Перун. Враждебное отношение к волку ощущается ещё во времена Киевской Руси. Так, например, в былинах волками или лютыми зверьми называют любых врагов. Это определение встречается и в древнерусской литературе, в мрачных образах казачьих песен. Вторым волчьим пастырем стал православный св. Юрий (Егорий) вождь и владыка волков. Крестьяне возносили молитвы Егорию, дабы защитить себя и скот от волков. Считалось, что Егорию молятся и волки тоже, поскольку он наказывает провинившихся людей, которые не знают меры в охоте на волков. Несмотря на признание значения образа Егория Храброго связанного, как с культом хозяина земли, гак и вооруженных сил, традиции почитания медведя не утратили своего влияния.

Славяне постепенно осваивали зоны смешанных и лиственных лесов, за счет развития технологий садоводства и земледелия, которые обеспечивали относительную независимость общины от стихийных природно-климатических факторов. В новых условиях старые символы покровителей рода, дошедшие до нас в мифах, сказках, песнях, пословицах постепенно стали уступать новым, отражавшим потребности крестьянин в защите самого главного - урожая. Проблема заключалась в том, что на крестьянские поля и сады в неурожайные годы посягали медведи. Вспомним русские сказки типа «Мужик, медведь и лиса», их содержание посвящено защите урожая посредством обмана. Согласно сюжету сказки, осознав обман, медведь угрожает: «Теперь не езжай ко мне по дрова, а то задеру!». Есть ли у этих сказок реальная историческая основа? Безусловно, есть! Осваивая ополья среди бескрайних лесов Восточно-Европейской равнины, наши предки были вынуждены время от времени откупаться от лесных жителей, обозначавшихся в сказках как медведи. Одной из форм этой ритуальной славянской дани был обычай оставлять в дар медведю - Велесу, как божеству, несжатые пучки хлебных злаков - волотей, называемых волосовой бородкой.1 С укреплением вооруженных сил древнерусского государства крестьяне стали отказываться от этой формы дани. Появились поверья, что медведь близко знается с нечистой силой, а лешему подвластен как хозяину. С принятием православия крестьяне стали воспринимать Велеса как «лютого зверя», «черта».2

Старая роль медведя как силы, обеспечивающей вечный круговорот жизни и плодородие матери-Земли, постепенно переходила к кошке, более близкому к дому земледельца созданию. Исследования процессов развития земледелия показали, что перед людьми встала проблема сохранения больших запасов зерна. Эта проблема была решена земледельцами посредством приручения кошки и созданием нового культа домашнего божества. В древнейшем центре ирригационного земледелия в долине Нила впервые в истории человечества возник культ в честь богини Бает, священным животным которой счига- лась кошка. Среди других народов Средиземноморья культ кошки был распространен у фракийцев. Недаром Спартак (фракиец но происхождению) поместил изображение кошки на боевых знаменах своих отрядов как символ свободы и независимости. Преемниками фракийцев в сохранении культа кошки стали сербы. Канонизированному православной церковью св. Савве сербский фольклор приписывает множество чудес, одним из которых является создание кошки. От Древнего Египта, Фракии и Сербии почитание кошки перешло к племенам древнерусского государства. В восточнославянских сказках, русских и лужицких былинках нечистая сила, напуганная медведем (черт, кикимора, водяной и т. и.), называет его кошкой.4 Вера в чудесную силу кошки тысячами невидимых нитей была связана с культом Велеса (Волоса) - медведя.

Традиционный для русских культ медведя трансформировался, стал добрее и мягче в образе пушистого домашнего любимца - кота. При этом он свободно чувствовала себя в лесу, исполняя роль своеобразного посредника между домом человека и лесом. Недаром в древнерусских сказках существует множество сюжетов, в которых кот

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4

защищает глупого петуха от лисы и т. д. Патриархальный кот стал новым символом связующим прошлое с настоящим, лес и дом стал, защитник крестьянского зерна ог мышей. В русском фольклоре накопилось значительное число пословиц отразивших эту потребность типа: «кошки - со двора, а мыши - по столам», «кошке игрушки, а мышке - слезки», «кошка на мышей храбра», «кошка мышей ловить не устанет, а вор воровать не перестанет», «кошачья ланка мягка, да коготок востер». В силу этого, кот приобрел не просто имя, а имя с отчеством. Образ Кота Котофеевича, Котофея Ивановича был широко распространен в русских лубочных повестях и рисунках, которые уходят в глубину славянской мифологии. Вероятно, они стали толчком для создания А.С. Пушкиным образа кота-баюна, который ходит по дереву, ноет песни и рассказывает сказки. В русских народных сказках кот отличается независимым и своевольным характером, живым и изворотливым умом. Согласно русским народным приметам кот, нес и петух защищают дом от воров. Старинное русское народное поверье утверждало, что прежде чем зайти в новую избу туда следует запустить на первую ночь черного петуха и курицу, на вторую - черного кота и кошку.

Прямым свидетельством высокой значимости кошки в России стал своеобразный свод законов, который историки называют «Право- судье митрополичье». Этот документ XIV века, представлял собой свод норм, определявших наказание за хищение домашних животных. Здесь впервые кошка упоминалась как домашнее существо. Потеря кошки оценивалась в 3 гривны. Столько же стоили незаменимый в крестьянском хозяйстве вол, или 3 скакуна, или 30 овец.[6] Столь высокую цену нельзя объяснить малочисленностью домашних кошек. Находки археологов датируют появление домашних кошек на территории крымской Ольвии VI в. до н. э. Примерно со II но V в. н. э. жители Украины стремились держать домашних кошек в усадьбах, а в VII в. кошки распространились вплоть до Пскова и Прибалтики.[7] Почему тогда в «Правде Ярослава», написанной в XI в., нет упоминаний о кошке и материальном возмещении ущерба в случае насильственной гибели домашнего божка? Древний исгочник права создавался в период ожесточенной борьбы между новой верой в Хрисга и старыми языческими культами, когда их символы, в том числе и символ благополучия дома, принудительно уничтожались. К XIV в. - времени написания «Право- судья митрополичьего», языческий оттенок почитания кошки на Руси, видимо, не представлял серьезной угрозы, и ценность кошки была закреплена юридически, поскольку грамота митрополита была единственным легитимным источником права для всех русских княжеств во времена феодальной раздробленности Руси.

Свидетельством разной исторической практики славян и народов Западной Европы стало восприятие кошки как дьявольского отродья. В 1484 году Иннокентий VIII издал специальную буллу, в которой проклял кошку как «ведьмино отродье».1 На кострах инквизиции гибли не только люди, но и животные, среди которых были и кошки. Почему, несмотря на очевидную полезность домашних кошек и древние традиции их почитания в европейских, скученных и страдающих от крыс и мышей городах, кошки подвергались преследованию, организованному церковью? Для борьбы с крысами европейцы пытались приручить горностаев (известен портрет кисти Леонардо да Винчи «Дама с горностаем»), ласок и хорьков, в городах вводились специальные должности охотников за крысами, а за уничтоженных грызунов выплачивались премии. В средневековье среди западноевропейских народов широко распространились легенды о мальчике, игравшем на волшебной дудочке, который избавил город от крыс. Почему вместо повсеместного распространения кошки в Европе ее преследовали? Вероятно, что кошка была домашним божеством славянского дома.

Суровая простота древнейших мифов наших пращуров уступает место новым религиозным ценностям православной веры. Столкновение традиций языческих культов и христианских новаций проявлялась в радикальных попытках отказаться от старых символов. Посланник немецкого императора Герберштейн, описавший охоту великого князя Василия 111 отмечал, что сначала государь забавлялся псовой ловлей зайцев, затем соколиной охотой, а в конце вызывали охотников бить медведей. Кульминацией развлечения элиты стало зрелище единоборства «доброго молодца» с медведем. Отважные ловцы бросались на зверя с деревянной рогатиной. Согласно одной из легенд, Иван Грозный приказал зашить мятежного боярина в медвежью шкуру и затравить его псами. Его сын, блаженный царь Федор, любимой забавой считал бой дикого медведя с бойцом. На специально огороженном

  • 1 См.: Дмитриев Ю. Соседи по планете. - С. 49.
  • 82

рвом месте отважный боец с рогатиной сражался с диким медведем. Победитель не получал никакого вознаграждения и был доволен, что остался жив. Раненым выдавалось награждение, а жены и дети растерзанных бойцов содержались за счет царской казны.[8] Традиционный для русских культ медведя ушел в прошлое. В народной культуре языческий культ медведя трансформировался, стал добрее и мягче. Свое почтение к языческому восприятию медведя русский народ сменил на доброжелательное и покровительственное отношение. В обрядах и праздниках ручной медведь был заменен ряженым в медвежью шкуру, изображавшим медведя, которого стали именовать уменьшительными прозвищами: Миша, Топтыгин, Косолапый и т. д.

История медведя - одного из древнейших символов русского этноса своими корнями уходит в глубокое прошлое. Этот символ указывает на лиственные и смешанные леса как традиционную зону обитания наших пращуров. Испытывая давление объединенных сил германоязычных народов, разрозненным племенам западных славян приходилось организовывать партизанское сопротивление под священным тотемом медведя. Ожесточенное сопротивление вынудило немецких феодалов сохранять боевые символы славян в виде гербов городов и в своих титулах. Характерно, что медведь в германской геральдике изображается с открытой пастью, где четко видны зубы и язык. Такая символика говорит о силе сопротивления тех племен и народов, тотемом которых был медведь. В память о героическом сопротивлении и о силе захвата в Германии наряду с Берлином, не менее 12 городков, сохранили символику эмблем медведя, в виде его головы или лай.[9] В соседних чешских и моравских землях, прилегающих к германским территориям с юго-востока, также есть несколько городов, эмблемой которых остался медведь. Символика медведя, начиная с земель сла- вян-кривичей, идет цепочкой вплоть до Зауралья. Символом Ошмян в Белоруссии стал медведь, поднявшийся на задние лапы. Гербы Новгорода, Ярославля и других русских городов включают в себя образ медведя. Герб Перми изображает медведя с Библией на спине, символ крещенных и оттесненных на восток языческих народов: пермяков, манси. И, наконец, Туринск (кондинские и нелымские манси и ханты), на гербе которого изображен медведь, вышедший из леса.[10] [11] Таким образом, медведь - эго символ, объективно отражавший в земельных и городских гербах союз славянских и финно-угорских народов.

В контексте этих традиций языческой веры трудно себе представить, чтобы вечевое собрание славянских племен призвало на княжение викингов, норманнов, т.е. скандинавских князей с их дружинами. С принципиально иными установками викингов, норманнов на войну с теми, кого они обозначали, как берсерками - убийцами и грабителями, притеснявшими мирное население. В контексте проблемы организации древнерусской государственности и традиций мифологического мировоззрения - призвание на княжение норманнов с их культом волка представляется весьма сомнительным. В тоже время традиционное уважение к племенам славян и антов отразилось в признании авторитета русских воинов, что нашло свое отражение в армейских традициях стран Западной Европы. Во Франции старая гвардия Наполеона имела право носить высокие медвежьи шапки, а в Великобритании этим нравом обладает только королевская гвардия. Культ медведя, как древнейшего тотема Руси сохранился вплоть до наших дней, не только, в мифах и сказках русского народа, но и в его самосознании и символике, которая до сих пор активно используется, как во внутренней, так и во внешней политике.

Известная политическая партия своим символом избрала медведя в попытке соединить прошлое с настоящим, а настоящее с будущим. В эпоху кризисов и перемен люди инстинктивно, часто не понимая побудительных мотивов своих действий, стремятся найти в своей истории символы, способные объединить народ и вывести его из этого состояния. Символика медведя до сих пор признана все европейскими народами, как обозначение восточных славян или русского народа.

  • [1] Боринская С.А., Хуснутдинова Э.К. Этногеномика: история с географией // Человек.- 2002. - № 3. - С. 29.
  • [2] См.: Кобычев В. П. В поисках прародины славян. - М., 1973. - С. 82.
  • [3] Цит. по: Разин Е. А. История военного искусства XXXI в. до н. э.- VI в. н. э. - Т. 2. —СПб., 1994,-С. 35.
  • [4] См.: Славяне и Русь: Проблемы и идеи: Концепции, рожденные трехвековой полемикой, в хрестоматийном изложении / Сост. А.Г. Кузьмин. - М., 1998. - С. 304.
  • [5] См.: Славянская мифология. Энциклопедический словарь. М., 2002. - С. 89-90; Сказания древних славян. - СПб., 1998. - С. 76-77.
  • [6] См.: Дмитриев Ю. Соседи по планете. М., 1990. - С. 52.
  • [7] Там же. - С. 51.
  • [8] См.: Очерки русской культуры XVI века. Ч. 2. - М., 1977. - С. 64-65; Русский народ.Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. Собр. М. Забелиным. Репринтноевоспроизведение издания 1880 г. - М., 1992. - С. 569-570.
  • [9] См.: Нохлебкин, В.В. Словарь международной символики и эмблематики. - С. 256.
  • [10] См.: Соболева Н. А. Гербы городов России. - М., 1998.
  • [11] См.: Скандинавская мифология. Энциклопедия. - С. 199, 268.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы