Племена тотема волка. Их происхождение и специфика культуры

Основой благосостояния кочевых племен, живших либо на просторах тундры, либо на просторах степей стали стада домашних животных. Стада северных оленей были центром жизни доисторических охотников, потому их образ жизни определялся маршрутами движения северного оленя, а в Восточной Европе - миграцией стад мамонтов. На французском Центральном массиве, где из-за сложного пересеченного рельефа мамонты были редки, в захоронениях обычно встречаются черепа и рота благородного (северного) оленя.[1] [2] Они сопровождали в вечность не только мужчин-охотников, но и женщин, поэтому не могут считаться простыми «охотничьими трофеями». Это, безусловно, знак божественного присутствия, надежда на приобщение к вечной, божественной жизни.

Главной у1розой благосостоянию кочевников были либо эпидемии, либо нападения стай волков на стада скота Зависимость первобытных собирателей и охотников от оленей отразилась в их мифологии и мировосприятии. Крупнейший специалист в области палеолитической живописи А. Леруа-Гуран указал на интереснейшую особенность - «исключительное единообразие художественного содержания» наскальной живописи. «Образный смысл изображений, кажется, не изменяется с тридцатого до девятого тысячелетия до нашей эры и остается одним и тем же от Астурии (западная часть Пиренейского полуострова) до Дона». Географические пределы этой «религии» можно расширить, включив в неё несколько упрощенные, «провинциальные» росписи Каповой пещеры Южного Урала. Рога оленя или лося до сих пор считаются украшением дома, символом его благосостояния. Зимой стада северных оленей уходили на окраины лесного пояса, где они получали некоторую защиту от сильных бурь и могли находить лишайники и мхи пищу, откапывая их копытами из-под снега. Там сталкивались охотники, чьим тотемом был олень и охотники, чьим тотемом был медведь.

Охотники на северных оленей изображали на стенах пещер медведей, поражаемых стрелами, копьями и камнями, иногда - истекающих кровью. Свидетельством древних конфликтов стали наскальные фрески в гроте «Трех братьев» (Франция). На них были изображены медведи, в которых летят камни и стрелы, а из пасти и носа их потоком льется кровь. Доисторические изображения медведей на территории Центральной Европы, забрасываемых камнями и раненных до крови, единичны и уникальны. Чаще на фресках древние художники изображали медведя с мордой волка, хвостом зубра или людей в шкурах медведей, с медвежьими головами.[3] [4] Художник как бы старался сказать, что борьба идет не с медведем, а с существом или сообществом, им отображаемым.

Обычаи и традиции ритуального убийства медведя были распространены повсеместно среди народов, живших в условиях тундры и степей. Племена охотников и рыболовов Сахалина, Курильских островов гиляков и айнов специально выращивали двух - или трехлетнего медведя, которому незадолго до жертвоприношения удаляли зубы, «дабы он не причинил вреда во время празднеств». Жертвоприношение начиналось с того, что медведя подвергали насмешкам, дети и подростки кидали в животное камни и дротики. И лишь затем разъяренного окровавленного зверя убивал жрец. Обитатели Курильской гряды и Сахалина не в состоянии были разумно объяснить, зачем они мучают и без того обреченное на жертву, весьма почитаемое животное. «Таков обычай!» — отвечают они на расспросы этнолога. Айны, Коряки, Самоеды, убив медведя, снимают шкуру, надевают её на одного из охотников и пляшут вокруг него с песнями, в которых уверяют зверя, что в его смерти вина не их, а какого-нибудь русского. Североамериканские индейцы считают, что если их собрата растерзал медведь, то эго может означать попытку животного отомстить за обиду, нанесенную другому медведю. Когда индейцы убивают медведя, у него просят прощения, вставляя в пасть медведю трубку мира, просили духа медведя не мстить им за смерть.

Отношения племен охотников тундры с лесными племенами, почитавшими медведя, стали качественно меняться после глобального потепления, произошедшего примерно 12-10 тысяч лет назад. На ритуальных рисунках кельтский бог Церкунн (или Кернуннос) изображался сидящим в буддийской позе с ветвистыми оленьими рогами или с оленем и быком у ног. Рога оленя считались символическим отобра3

жением ветвей дерева, а деревья у кельтов почитались священными. Ответвления ротов, как и сучки и листья на ветвях, считались символами возрождения и размножения.[5] Рог оленя скандинавы и кельты в своей мифологии рассматривали как оружие наряду с волком - естественным противником медведя. Особое значение для выживания имела осенняя охота, поскольку надвигающиеся холода позволяли сохранить в течение зимы заготовленную оленину. На маршрутах кочевавших оленей племена охотников сталкивались со своими естественными конкурентами - стаями волков и учились у них тактике охоты. Способность волков согласовывать свои действия во время загонных охот, делиться на загонщиков и сидящих в засаде, порождала у стенных племен готовность к подражанию - формированию культа силы и воинских набегов.

Впоследствии, когда сообщества охотников приручили стадных копытных и превратились в племена пастухов, готовность подражать своему тотему сохранилась в форме культа воинской силы и восхваления героев набегов. Естественным фактором, сохранения культа воинской силы среди кочевых племен и их потомков, была чрезвычайно жесткая зависимость от капризов погоды: слишком суровых зим или слишком знойного лета, а также различного рода эпидемий, которые наносили мощный удар но отарам домашнего скота. Специфика биосферы открытых просторов степи и стала основой генетических мутаций. В результате естественного отбора доминирующим генетическим кодом стал генотип АР 1.6. Носители этого генотипа в условиях глобального потепления и движения на север полосы хвойных, смешанных и лиственных лесов племена, столкнулись с необходимостью расширения зоны влияния и охраны своих стад копытных. Естественным объектом их военной активности стали народы, жившие среди лиственных лесов, поклонявшиеся медведю.

Глобальное потепление и опустынивание зоны степей стало толчком консолидации масс готов, гуннов, скифов. В этих условиях среди степных народов началось миграционное движение туда, где была возможность захватить чужой скот и рабов. Вся мифология кочевников была направлена на формирование культа волка и войны, на создание коллективно-бессознательных представлений об изначальном неравенстве племен и необходимости расширения жизненного пространства для себя. Естественным тотемным символом таких кочевых племен стал образ волка, воплощающий в себе коллективнобессознательные установки исторической памяти тех, кто жил среди просторов тундры, степей и лесостепи. Эти установки становились основой формирования культа силы и этнического неравенства. Войны стенных племен постоянно сталкивались с необходимостью преодоления межплеменных конфликтов за счет концентрации сил. Те кочевые племена, которые не могли объединиться были вынуждены изменить свой образ жизни, адаптироваться к жизни среди хвойных, смешанных и лиственных лесов. Вторжения конных масс готов, гуннов, скифов на территорию Западной Европы привело к созданию цивилизаций, в ментальной основе которых был культ волка и войны.

В силу обострения конкуренции между кочевыми племенами тундры и степи за жизненное пространство волк стал символом войны, субъектом силы. Волк стал посредником между «этим» миром живых людей и «тем» миром умерших, между богами подземного мира и обитателями неба. Волк - зверь, связанный с темнотой, мраком, охотничьими навыками выслеживания и преследования добычи становится символом воинских союзов, мужских военных братств. Культ волка объединил скандинавские и германские племена в совместной агрессивной политике. Мифы древних германцев утверждают, что Солнце и Луна постоянно преследуются жестокими волками Скель (обман) и Хати (ненавистник), чья единственная цель состоит в том, чтобы поймать и проглотить эти сверкающие объекты. Мифы утверждали, что время от времени волкам удается нагнать свою добычу, и они даже пытаются проглотить ее, вызывая тем самым затмения двух небесных светил. Тогда испуганные люди поднимают такой гвалт, что волки, испугавшись, в спешке роняют светила. Спасенные таким образом, Солнце и Месяц продолжают свой путь, ускорив шаг, а голодные чудовища бросаются за ними вслед, страстно желая наступления того времени, когда их усилия увенчаются успехом и наступит конец мира.

У многих стенных евразийских народов волк фигурирует в роли тотемного животного как их прародитель и покровитель боевой дружины (или бога войны) и родоначальника племени. Воинственные боги одеваются в волчьи шкуры. Среди них следует отметить египетского бога Упуага «Открывателя путей»), центром культа которого был город Сиут. От Сиу га пролегал важнейший Караванный путь, поэтому Упуат почитался местными жителями как бог-проводник и разведчик путей. Упуагу поклонялись и как богу войны. Когда войска фараона выступали в поход, знаменосец поднимал штандарт с изображением воинственного бога-волка и его атрибутами: луком и булавой. Так же Упуат, почитался как покровитель умерших. Его эпитет — «вожатый» («гот, кто ведет»). Древнегреческий миф о Ликаоне повествует о том, как царь Аркадии Ликаон осмелился предложить Зевсу блюдо, приготовленное из человеческого мяса, и был превращен за это разгневанным громовержцем в волка. В реальности этот миф отражает древний обычай человеческих жертвоприношений Зевсу Ликейскому на горе Ликаон (Волчьей горе). Волки везут колесницу бога войны Марса и Аполлона. У римлян образ волка связывается с символикой войны, он олицетворял воинскую доблесть и посвящён богу войны Марсу.

Прорвавшиеся в Европу племена готов, гуннов считали волка одним из наиболее почитаемых животных. В скандинавской мифологии сидящий на высоком престоле за пиршественным столом Один пьет только вино и не притрагивается к еде — он бросает ее двум волкам, которые вместо псов лежат у его ног. Их имена — Г ери и Фреки — «Жадный» и «Прожорливый». Эти волки были чудесными помощниками Одина, символом боевой дружины. Один или Вотан — верховный бог в германо-скандинавской мифологии, отец и предводитель асов. Один или Воган - это мудрец и шаман, знаток рун и сказов (саг), царь-жрец, князь (конунг) - волхв. В то же время, Один или Вотан бог войны и Победы, покровитель военной аристократии, хозяин Вальхаллы и повелитель валькирий.

Племя, к которому принадлежал Чингис-хан считало своим прародителем волка. У древних башкир, по преданию, было знамя с изображением волчьей головы, полученное ими перед походом в Европу от предводителя гуннов Аттилы. Согласно татарской легенде, когда татарский народ кочевал по горам и лесам, он заблудился, попал в окружение врагов и был обречен на гибель. Вдруг перед татарами появился белый волк, который вывел их из гор и лесов лишь ему известными тропами и спас их от гибели. Магические свойства приписывали изображениям волка скифы и родственные им савромато-сарматские племена. По мнению археологов, многочисленные изображения волков на женских украшениях, оружии и конском снаряжении у кочевников Евразии имели «утилитарное» значение - они должны были оберегать женщин, делать воина и его боевого коня неуязвимыми. Знамена с изображениями головы волка встречаются и сегодня на знаменах некоторых национальных движений турков, курдов и друтих народов.

В мифах и волшебных сказках степных народов волк олицетворяет свирепость, коварство, жестокость, зло, но также храбрость и победу. Сила волка стала предпосылкой появления во многих мифологиях народов Евразии сюжета о воспитании родоначальника племени (а иногда и его близнеца) волчицей. Известно множество историй о волках-прародителях: древнеиранская — о волчице, вскормившей Кира и римская легенда о капитолийской волчице, вскормившей Ро- мула и Рема. Вникая в вопрос о взаимосвязи природы и тотема западноевропейской группы населения, следует отметить, что в германском эпосе есть легенда о Дитерихе, прозванном Вольф Дитрихом, но имени своей кормилицы-волчицы.

История Западной Европы неразрывно связана с вторжениями воинских союзов кочевых племен готов, гуннов, аваров. Герой- родоначальник, вождь племени или дружины мог называться волком или имеющим «голову (тело) волка». Племена, поклонявшиеся волку, очень хорошо понимали, что военное счастье переменчиво. В случае неудачи мир погружается в хаос. В скандинавской и германской мифологии рассказывается о гигантском волке Фенрире, сидящем на крепчайшей цепи в недрах земли. Перед концом мира, согласно Эдде, Фенрир вырвется из заточения и поглотит главу богов Одина и солнце, после чего на земле воцарится хаос вплоть до нового рождения мира. В этом контексте волк выступает символом хаотического начала, заключенного в оковы ради сохранения космического порядка и обретающего свободу в конце каждой эпохи. Здесь волк выступает символом хаоса и злого начала.

Сравнительный анализ альтернативных мифологических моделей субъектом одних стал медведь, а субъектом других волк очень четко показывает, что германоязычные норманны и славяне придерживались принципиально разных тотемных символов, ценностей и моделей поведения. Германоязычные племена в «Саге о Вельсунгах» демонстрируют ценностные установки норманнов. Некий Сигмунд с сыном нашли в лесу двух людей, спящих в доме. Над ними висели волчьи шкуры. Были они королевичами, их отличительным знаком было толстое золотое запястье. Сигмунд с сыном залезли в шкуры, а вылезть не могли, и осталась при них волчья природа, и заговорили по-волчьи: оба изменили говор. Вот пустились они по лесам, и каждый пошел своей дорогой. И положили они меж собой уговор нападать, если будет до семи человек, но не более...». Характерной деталью указывающий на тотем скандинавов является заявление «золотолапого» волка Назовешь меня варгом - испытаешь мой гнев. Назовешь золотым - буду другом тебе.1 Тексты скандинавских мифов прямо указывают, что варги или варяги были врагами германоязычных норманнов, а главным занятием волка была война.

У северных германцев волк - эго зверь Одина, верховного аса. У ног Одина находились два священных волка или диких пса, Гери (жадный) и Фреки (прожорливый), встреча с которыми была для людей хорошим знаком. Один всегда кормил своих волков с рук, мясом из миски, стоявшей рядом с ним. Для себя он не требовал вообще никакой пищи и редко пробовал что-нибудь, кроме священного меда. Но, мед - это традиционная сфера влияния медведя или племен этого тотема, тем самым в скандинавской мифологии содержится намек на воинственные действия против тех, кто скрывался за тотемом медведя. Поэтому в ритуальных действиях некоторых народов севера можно найти отголоски обычаев убийства медведя и превращения шаманов и героев мифов в волка. В мифах, фольклоре и волшебных сказках стенных народов орел или волк олицетворяет свирепость, коварство, жестокость, зло, но также храбрость и победу. Вся хвалебная и поминальная поэзия германо-скандинавских скальдов строилась на традиционном сравнении действий боевых дружин, военных мужских союзов с волчьей стаей. Источником этой мифологической преемственности стали мифы степных тюркских народов, которые воспринимали волка, как родовой тотем, отсюда знамена и штандарты с волчьей головой.

В индоевропейских мифологических традициях стенных народов, воины именовали себя волками. Поэтому, они воспринимали себя, как волчью стаю, как единую боевую дружину, нацеленную на захват новых крупных территорий, на которых могли пастись их стада. В кельтской и германской мифологии медведь воплощает в себе ярость сопротивления, поэтому древние германцы воспринимали славян, одетых в шкуры медведя как звероподобных существ смешанного тина, подобных «оборотням». В их мировосприятии медведь связан с воинственными божествами, включая древнегерманского Тора и кельтского Артио из Берна (швейцарский город, буквально - «медведь»).

Первоначально они даже пытались подражать, признавая медведя одним из воплощений бога Одина. По-видимому, в основе таких представлений было мужество наших пращуров, воинов, носивших медвежью шкуру, героически защищавших свои земли от вторжения народов, принадлежавших к центрально-европейской этногенетической ветви. Свидетельством сопротивления стали генетические исследования западноевропейской группы населения или германо-говорящих народов, чей генетический код Rib составляет (почти 50 %). Исходя из принципа «ничто не возникает из ничего и ничто не исчезает бесследно» следует признать, что различие генотипа возникли в результате завоевательной политики бывших кочевников. Они нуждались в новых землях и технологиях аграрного производства. Эти технологии основывались на тяжелых видах физического труда и принуждении местного населения к обработке земли.

Получая постоянное пополнение из степей, (германцы), двигаясь на северо-восток, завоевывали территории Западной и Северной Европы, подавляя сопротивление местных племен. В мифологическом мировоззрении «свой» всегда противопоставлен «чужому». Саги германоязычных племен культивировали почитание волка, соответственно, неосознанно пропагандируя культ воинской силы, завоеванию чужих земель и созданию на них многочисленных колоний. Саги утверждали простую заповедь эпохи завоевательных походов. «Конунг должен воевать, а не пахать землю».[6] В силу такого исторического соседства - конкуренции оседлых народов, почитавших медведя и кочевников, культивировавших почитание волка, сформировались исторические архетипы, которые на бессознательном уровне влияют на отношения англосаксонских и германо-скандинавских этносов с русскими.

Волк - сильное и опасное животное вызывало у славян противоречивые чувства. Темная сущность волка, странным образом связанного с луной и морозными ясными ночами, пугала Славян. Считалось, что волк принадлежит к миру мертвых и ведает его секреты. Унылый волчий вой заставлял содрогаться наших предков и считался дурным знаком. Услышавший его готовился к голоду, войне или жестокой зиме. Вера в оборотней-волкодлаков есть у многих европейских народов. В мифах, фольклоре и волшебных сказках волк олицетворяет свирепость, коварство, жестокость, зло, но также храбрость и победу. В гоже время славяне признавали, что волк хоть и хищник, но без нужды не убивает, в сытое лето практически не опасен. В мифах и сказках русского народа волк выступает в разной роли или в качестве большого могущественного друга, или опасного хищника для домашнего стада и овечьих отар.

На браслетах древнерусских мастеров XII - XV вв. был изображен волк из хвоста, которого растет зеленый побег. В чем же причина видеть в волке источник плодородия, растительной силы? По мнению Б.А. Рыбакова волки были полезны весной, когда всходили яровые хлеба и лен, а в лесных чащах было много рогатой мелкой живности (косули, дикие козы), которые причиняли вред молодой зелени. Волки, охотясь на открытом пространстве засеянных нив, оберегали поле от потравы». В облике волка восточные славяне иногда представляли себе духа нивы, хлеба. Детей, собирающих в поле рвать колоски, предостерегали: «В хлебе сидит волк, - он разорвет вас на кусочки», «Смотрите, придет ржаной волк и вас съест» и т.п. В некоторых местах считалось даже, что волк прячется в последнем снопе хлеба, сам такой сноп изредка называли «Ржаным волком». В давние времена волков считали посланниками бога.

Однако зимой наши пращуры зимой сталкивались с серьезной опасностью для своего скота. В русских мифах и сказках волк стал изображаться глупый и недалекий зверь. Русская народная сказка «Лиса и волк» рассказывает о хигрой лисе, сумевшей украсть у старенького деда рыбу, а когда волк пытался заставить лису поделиться, она обманула и его. Лиса посоветовала волку опустить в прорубь хвост и дожидаться пока рыбка сама наловится. Волк долго сидел возле воды, замерз весь, люди его заметили и побили. Такое двойственное отношение к тотемному символу и племенам, которые скрывались за ним, приводило к созданию новых социальных связей, подчиненных одной задаче расширить союз племен, сделать его устойчивым. В народном сознании существует образ волчьего пастыря - правителем волков, а также владыкой бурных гроз. Волчий пастырь управляет жизнью волков, защищая их от людей, или людей от них. Он назначает волкам задания и жертву, сам нередко принимает участие в охоте или сражении. Мифический персонаж Волчьего пастыря тесно связан с образом Перуна, тотемными животными, которого были кони, волки и вепри. Древний покровитель волков - Перун одновременно был покровителем воинов-дружинников, которые, в свою очередь, чтили животных своего бога и старались им подражать. Появление славянских воинских дружин и военной аристократии стало предпосылкой корректировки образа волка в мировосприятии русского человека.

С необходимостью обрести независимость от внешних вторжений формируется система новых социальных связей. В русской сказке «Иван царевич и серый волк» рассказывается о том, как волк, который сначала съел коня Ивана царевича, впоследствии догоняет его и предлагает ему себя вместо коня. При этом обращается к Ивану царевичу со словами: «Ой, ты гой еси, добрый молодец!». Слово «гой» было древнейшим обозначением связей «своих», между которыми действовали неоспариваемые принципы сотрудничества и взаимной поддержки. Для наших пращуров данная фраза буквально означала: «Ты есть наш, наших кровей».1 Такое обращение волка к Ивану царевичу свидетельствует о присоединении некоторых племен, чьим тотемом был волк к славянскому союзу племен на рубеже государственной самоорганизации. Вместо старых народных героев типа: Покати-Горошка, Ивана-Быковича, Сосны-богатыря, Ивана-Суковича появляется Иван царевич. Создавая воинские дружины из союзных племен славяне следовали индоевропейским традициям. Воины, отражая представление о волчьей стае как символе единой дружины, именовались волками, одеваясь в волчьи шкуры. Стенное прошлое люгичей подтверждается сохранением этого обычая. Празднуя зимнее солнцестояние, мужчины племени лютичей надевали волчьи шкуры, изображая из себя волков. Необходимость создания постоянных боевых дружин способствовала признанию волка как спутника громовержца Перуна. Образ волка как спутника войны и набегов сохранялся в фольклоре русского народа очень долго. Передавая тревожную атмосферу перед роковым сражением русов с половцами, автор «Слова о полку Игореве» записал: «Волки по оврагам грозу накликают». Необходимость создания систем обороны привела к изменению к этому тотемному символу. Способностью превращаться в волка, наделялись эпические герои - сербский змей Огненный Волк, былинный князь Волх Всеславьевич.

Как представитель фауны волк наиболее соответствовал идеальному образу воина. Среди поведенческих черт этого животного наиболее важными в данном случае представляются следующие: охотничьи повадки, выражающиеся в способности волков во время охоты преодолевать большие расстояния - до 40 километров в день - и затем уносить на себе овец, закинув их на спину. Кроме того, важной характерисгикой волков, как охотников было умение волчьей стаи ходить след в след так, что сложно определить количество прошедших особей. Другой чертой поведения волков стало наличие у них сложной системы передачи информации: движение головы, ушей, хвоста, взгляд и пр., напоминающей жесты и знаки воинов-разведчиков. волчья стая, как аналог воинской дружины отличается иерархичностью отношений, наличием многоуровневых элитных ipyini, которые обеспечивают гибкость управления стаей. В древнерусской литературе не раз встречается сравнение воина с серым волком. Молодые воины называли себя волками. Эго сравнение дожило и до XIX в. В.И. Даль записал такую пословицу: «Солдат, как волк; где попало там и рвёт».

Тотем медведя - всеядного зверя определил основные черты архетипических моделей поведения. Такой чертой является готовность к обороне. Для этносов, чьим тотемом изначально был волк, характерна архетипическая модель агрессивного поведения, войны и захвата чужих территорий. Это различие отражается в мифах и сказках. Историки, как правило, не рассматривают фольклорные сюжеты и тотемные символы, в качестве исторического свидетельства, считая их проявлением фантазии древнего человека. Однако, если исходить из общенаучного принципа «ничто не возникает из ничего и ничто не исчезает бесследно», то следует рассмотреть свидетельства фольклорных сюжетов и тотемных символов, сохранившихся в архаике русских сказок как отражение природно-климатических условий жизни наших пращуров и их отношений со своими конкурентами. В этом контексте стоит поставить вопрос могли ли наши пращуры, изначально почитавшие культ медведя, пригласить на княжение - передать власть скандинавам тем, кто всегда почитал культ волка и войны?

  • [1] См.: Зубов А. Б. История религии. - С. 83-84.
  • [2] Там же. - С. 75.
  • [3] См.: Зубов А. Б. История религии. - С. 84.
  • [4] Там же. - С. 83-84.
  • [5] См.: Альбедиль М. Ф. В магическом круге мифов. - СПб., 2002. - С. 64; Кельтскаямифология: Энциклопедия. - М. 2005. - С. 574.
  • [6] См.: Славяне и скандинавы. - М., 1986. - С 37. 67
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >