КУЛЬТУРОЛОГИЯ КАК НАУКА О КУЛЬТУРЕ

В начале 90-х годов XX века, на волне гуманизации системы отечественного образования, произошло серьезное изменение структуры обществоведческих дисциплин. В результате в число обязательных общеобразовательных курсов вводится предмет «Культурология». Его появление весьма удачно заполнило вакуум, возникший после исключения предметов, связанных с формированием личности «строителя коммунистического будущего». «В условиях распада отечественной идеократии и духовного вакуума, - отмечает белорусский исследователь И .Я. Левяш, - роль интегратора знания о человеке и его мире приняла на себя культурология»[1].

Мне также приходилось отмечать, что в те годы отказ от идеологии советского времени и последовавшее разрушение прежних систем ценностей опережали процесс формирования новых ценностных установок, еще находившихся в стадии формирования. Это вело к утрате патриотических понятий, которые, за отсутствием осмысленной государственной идеологии, попытались сохранить, апеллируя к культуре и всему тому, что с ней связано[2]. Менее дипломатично о том же говорил известный российский исследователь философии культуры В.М. Межуев: «чиновники от образования, желая освободить ряд преподававшихся у нас гуманитарных дисциплин - этику, эстетику, религиоведение и тому подобное — от влияния марксистско-ленинской идеологии, решили объединить их в одну общую учебную дисциплину. Ее и назвали культурологией»[3].

При всех восторженных утверждениях сторонников подобной замены («Введение в вузовские программы новой дисциплины, пересмотр программ ранее преподававшихся дисциплин гуманитарного и социально-экономического цикла обусловлены потребностью в такого рода знаниях. Можно сказать также, что эта потребность пришла из будущего: она определена перспективой общемирового экономического и культурного развития»[4]), она фактически сыграла с культурологией злую шутку как за счет директивности нововведения (всем известна любовь россиян к решениям, принимаемым в чиновничьих кабинетах) так и, прежде всего, из-за нехватки профессионально подготовленных педагогических кадров. Начался массовый «исход в культурологи» вчерашних преподавателей кафедр общественных наук. В итоге в основной массе вузов (и прежде всего периферийных) культурология попала в руки бывших марксистских эстетиков и «научных коммунистов», либо заменялась на «Мировую художественную культуру», которая, в свою очередь, была возложена все на те же кадры. В глазах студентов и коллег- преподавателей уважения это предмету не добавляло.

Интенсивный приток в академическую и университетскую культурологию кадров, представлявших некогда «официозные» дисциплины, отнюдь не содействовал преодолению складывающейся расплывчатости ее предметной области и прояснению понятийного аппарата. Следует так же отметить наследие традиционного советского «железного занавеса» в области гуманитарной теории, изолировавшего (особенно на периферии) формирующееся научное знание о культуре от познавательных подходов и концептов, использовавшихся в мировом социальногуманитарном знании XX века. Исключение составляли счастливчики, имеющие возможность регулярно пользоваться фондами специального хранения «Салтыковки», «Ленинки» и ИНИОНа. В основном это были москвичи и ленинградцы, что, в свою очередь, обусловило превращение культурологии в своеобразную «столичную штучку». И по сей день, пролистав титульные листы учебников по данной дисциплине, трудно не заметить, что периферийные исследователи, разрабатывающие культурологическую проблематику, к «сокровенному знанию» допускаются довольно скупо.

Последствия не заставили себя ждать. В то время как в российском фундаментальном знании о культуре происходило интенсивное обновление теоретического, познавательного и понятийного аппарата, отмечает председатель учебно-методической комиссии по культурологии Совета УМО вузов РФ по образованию в области историко-архивоведения Г.И. Зверева, в университетских образовательных программах по культурологии обнаружилась тенденция к самоизоляции от познавательных подходов и концептов, которые используются в мировом социально-гуманитарном знании. «Освоение элементов современного мирового опыта изучения культурных форм и практик не мешает преподавателям сохранять приверженность реифицированным представлениям о культуре»[5].

Отмеченное не прошло бесследно. Как отмечал А.Я. Флиер, в 1998-1999 гг. со сменой руководства Министерства образования, был радикально сокращен набор дисциплин, предписанных для изучения в качестве общеобразовательных. В числе первых в категорию «необязательных» предметов была переведена культурология, которую теперь изучают только по инициативе самих вузов»[6].

Что бывает, когда гуманитарные и общекультурные предметы изучаются по инициативе самих вузов, хорошо известно. В начале 90-х годов в учебные планы педагогических вузов России были введены часы на изучение дисциплин, связанных со спецификой региона (края, республики, области). Имелись в виду его этнография, история, культура и подобные им знания. Конкретный же выбор, чем заполнить эти часы, отводился на усмотрение факультетов. Как заведующий кафедрой теории и истории мировой культуры, я отправился на физико-математический факультет, чтобы узнать, чем, по их мнению, следует заполнить отведенное время, и получил примечательный ответ, выдержанный в классических сциентистских традициях: «Специфика нашей республики состоит в том, что у нас плохо знают алгебру. Поэтому в отведенные часы мы будем проводить дополнительные занятия по алгебре»[7].

Аналогичным образом рассуждали в те годы и убеленные сединами мужи из Ученых советов ряда вузов Урала, проголосовавшие за упразднение жалких остатков гуманитарного образования в своих институтах[8]. И это не удивительно. Современные профессора и деканы сами в прошлом обучались в вузах, в которых многие годы недооценивалось гуманитарное образование. Миллионы студентов покидали (да и сейчас покидают), стены родных институтов, не имея понятия об истории даже отечественной литературы, кино, театра, живописи, музыки, архитектуры. Отсутствие общей культуры, узкая, прикладная специализация пагубно сказывались и на их профессиональной подготовке. Поэтому не мудрено было предвидеть их реакцию: «Нам нужны не интеллигенты, а интеллектуалы - люди, исповедующие прагматику (добавим: универсальную), а не метафизику и поэтику бытия»[9].

На чем зиждется эта сциентистски-технократическая традиция отечественной школы, от начальной до высшей? Каково назначение преподавания дисциплин, изучаемых в системе образования? - спрашивали в те годы М.Б. Туровски и С.В. Туровская, и сами же отвечали. Усвоение естественных наук, особенно математики, создает основу для последующей профессиональной специализации в области промышленной деятельности в самом широком смысле. Что же касается гуманитарных дисциплин, то ответ будет достаточно неопределенным и банальным - их изучение даст возможность учащимся приобщиться к культуре, повысить свой культурный уровень. Такое неотчетливое представление о значении гуманитарного образования порождает в обществе впечатление необязательности как изучения гуманитарных предметов, так и вообще занятий прочей «культурой»[10].

Но если споры вызывал (и по сей день вызывает) учебный предмет, то что же говорить о статусе культурологии как науки?! А.С. Запе- соцкий, человек, который в 1996 г. первым в стране защитил докторскую диссертацию по культурологии, отмечал неприятие культурологии в научной среде, особенно в «смежных» цехах историков, литературоведов, философов[11]. Да что говорить о «смежниках», если среди ведущих отечественных культурологов до сих пор нет единства во взглядах на собственную науку!

Выступая на первом Российском культурологическом конгрессе, Х.Г. Тхагапсоев констатировал: «То, что сегодня именуется культурологией, при внимательном рассмотрении предстает как рядоположенность многих весьма разнородных форм и типов «дискурса о культуре»: философии культуры (от метафизических построений «давно минувших дней» до постмодернистских концепций деконструкции культуры и «универсальной субъектности знака»), археологии и этнографии (с их красочным натурализмом), искусствоведения (с метафоричностью и смысловой размытостью его дефиниций), социальной истории (с ее эмпиризмом и дескриптивными интенциями). Цепь рядоположений, отнесенных к культурологии, может быть продолжена и далее - семиотика и мифология, музееведение и культурная политика, даже городоведение и регионоведение тоже отнесены к ней. Подобная размытость предметных границ влечет за собой и методологическую противоречивость культурологии - здесь странным образом сочленяются реализм и метафизика, рационализм и экзистенциализм, сциентизм и антисциентизм»[12].

На Втором Российском культурологическом конгрессе главный редактор одного из ведущих культурологических журналов Ю.М. Резник заявил: «Культурология есть гуманитарная, т.е. описательноинтерпретативная дисциплина, стремящаяся распознать и реконструировать смыслы культурной деятельности человека во всех сферах его жизни. С этой точки зрения единого культурологического знания нет (выделено мною - В.Б.). Есть только разные проекты культурологии: философские, гуманитарные, социологические, антропологические и т. д.»[13].

На том же форуме, размышляя о месте культурологии в системе современных научных дисциплин, В.М. Розин утверждал: «Практика культурологического образования (точнее её недостатки и проблемы) привели к постановке вопроса о культурологии как единой дисциплине, а не наборе отдельных подходов к изучению культуры (социологическом, антропологическом, этнографическом, философском и т. д.). Но дальше взгляды культурологов разделились. Одни культурологи отстаивают необходимость синтеза культурологических предметов и знаний на основе одного определенного подхода (например, философского, как Вадим Межуев, естественнонаучного, социологического - Эльна Орлова, исторического - Андрей Флиер), другие выступают за соединение в культурологии разных подходов. Анализируются споры по поводу эпистемологического и дисциплинарного статуса культурологии: культурология - наука, не является таковой, представляет собой область философского знания (философии культуры), междисциплинарную область исследований, основания наук и другие»[14].

Я полагаю, что культурология сегодня во многом повторяет судьбу педагогики, по поводу научного статуса которой также продолжаются споры. Еще и сегодня можно услышать вопрос: «А наука ли педагогика, если четко не определен ее предмет исследования?». Аналогичный подход усматривается например, в учебном пособии Б.С. Ерасова, который пишет: «Наука ' требовательный культурный инструмент познания и изымает из своего обращения субъективные и эмоциональные допущения»[15]. В ней неуместны случайные, произвольные, метафорические или чужеродные термины, которые несут информацию скорее о субъективных склонностях автора, чем о самом предмете. Такой характер, например, имеют термины, заимствованные из других наук: «мутация», «генотип», «иммунитет», «код», «алгоритм» и т.д. «Вполне допустимы и эффективны, - продолжает автор, - могут быть экспрессивные духовные термины при описании культурных явлений: «душа», «драма», «трагедия», «загадка», «ирония» и т.д. Однако строгость научного мышления требует преодоления этих экспрессивных соблазнов»[16].

Как правило, отмечает М.М. Дудина, таким вопросом задаются специалисты, имеющие дело с точными науками, возводя требование четкой определенности законов и вытекающих из них следствий в ранг необходимого и достоверного условия точности науки. Однако такой взгляд вряд ли можно считать объективным, если учесть, что педагогика относится к социальным наукам, в которых постоянно возникает ситуация неоднозначного трактования изучаемых процессов и явлений. Тем не менее, ни у кого не возникает мысль поставить под сомнение научность философии, истории, антропологии, психологии и др.[17] К числу социальных наук, безусловно, принадлежит и культурология.

Термин «культурология» впервые появляется в 1913 г. Его вводит в научный оборот В. Оствальд для описания культуры как специфического явления, присущего только человеку. Сорока годами позднее, Л. Уайт в книге «Наука о культуре» использует данное понятие в качестве синонима «науки о культуре»: «Когда ... символизированные предметы и явления рассматриваются и объясняются во взаимосвязи друг с другом, а не с организмом человека, мы называем их культурой, и изучающую их науку - культурологией»[18]. И хотя в западной науке данное понятие не прижилось, со второй половины XX века оно активно вошло в научный оборот отечественных исследователей.

Обстоятельное изучение проблем культуры в отечественной гуманитарной науке началось в конце 50-х — начале 60-х годов. Оно явилось одним из следствий знаменитой хрущевской «оттепели». Среди тех, кто стоял у истоков отечественной культурологии следует назвать А.И. Арнольдова, Э.А. Баллера, Е.В. Богомолову, Г.Н. Волкова, Л.Н. Гумилева, А.Е. Давидовича, Ю.А. Жданова, Н.С. Злобина, С.Н. Иконникову, Г.С. Кнабе, М.С. Кагана, Л.Н. Когана, О.Б. Лармина, М.Ю. Лотмана, А.Ф. Лосева, Э.С. Маркаряна, В.М. Межуева, С.Н. Плотникова, А.Н. Семашко, Э.С. Соколова, В.В. Сильвестрова, П.С. Трофимова, В.П. Тугаринова, Ю.У. Фохт-Бабушкина. «Они создали советскую культурологическую школу, во многом отличавшуюся от существовавших на Западе, - отмечает историк отечественной культурологии Р.П. Трофимова. - В результате их творческой деятельности возникли школы, которые, с одной стороны, были непосредственно связаны с русской дореволюционной наукой о культуре, с другой, с полным основанием могут быть названы отечественной теорией культуры XX века. Она включала в себе учение о сущности культуры, общих закономерностях ее развития и функционирования, описание функций культуры, учение о субъекте культуры, о сохранении и преумножении культурного наследия, об исторических типах культуры, о роли культуры в формировании всесторонне развитой и гармоничной личности и многие другие. Хотя эти проблемы до 90-х годов рассматривались и изучались в единой системе марксистско- ленинской философии, советские ученые-культурологи находили формы изложения собственного понимания и трактовки основных проблем культуры»[19].

Однако, если право на существование названного термина не оспаривалось, то что он реально обозначает — одну науку или комплекс разных наук о культуре — вопрос спорный.

А.А. Оганов и И.Г. Хангельдиева верно отмечают большой интерпретационный интерес, который вызывает само понятие культурологии.

«Само это слово состоит из двух частей: cultura и logos. В нем можно выделить два основных значения: знание о культуре и теория культуры, так как именно таким образом переводится с латинского слово «logos». Если за отправную точку в трактовке термина «культурология» брать первый вариант, то он по логике вещей включает в себя и теорию и историю культуры, если же останавливаться на втором - то только теорию»[20]. Данная специфика термина позволила Ю.Н. Солонину и М.С. Кагану утверждать, что «культурология может рассматриваться в двух смыслах. В первом случае она обозначает всю совокупность частных культурологических наук и теорий. Это, скорее, наименование знания по его предметной отнесенности, подобно тому как естествознанием мы называем всю совокупность знаний о природе, обществознанием - всю совокупность знаний об обществе и т.д. Во втором случае под культурологией понимают конкретную науку - системно организованные знания, предметно и методологически выделенные из других наук о культуре»[21]. Поэтому нередки работы, авторы которых просто уклоняются от четкой формулировки своей позиции.

Показательно, что в учебном пособии для вузов «Введение в культурологию» под редакцией Е.В. Попова предмет культурологии как таковой вообще не упоминается. Его авторы лишь ограничиваются оговоркой, фактически дезавуирующей саму культурологию: «Наиболее продуктивный подход к проблеме осознания культуры как целостного явления дает философия, так как она пытается осмыслить культуру в самой ее сути»[22]. Внятного ответа на вопрос о предмете культурологии не найти в учебном пособии В.И. Полищука, хотя глава «Предмет курса «Культупрология» в нем имеется[23].

Еще более оригинальной представляется позиция Д.А. Силичева. Скороговоркой обмолвившись, что единой и общепринятой науки культурологии «на сегодня еще не создано», он далее упоминает виды культурологии, к которым причисляет философию культуры, историю культуры, социологию культуры, психологию культуры и культурную антропологию[24].

Мы не встретим четкого определения предмета культурологии и в учебнике В.М. Розина. Хотя глава «Культурология как научная дисциплина и предмет» в нем присутствует, но почерпнуть из нее что-то конкретное затруднительно. Судите сами: «Говоря о предмете культурологии, нужно иметь в виду три основные познавательные ориентации - философскую, историческую и теоретическую. Соответственно, в настоящее время в культурологии различают: философию культуры (культурфилософию), историю культуры и науки о культуре»[25]. Но разве куль- турфилософия и история культуры не относятся к наукам о культуре? И что представляет собой это загадочное «науки о культуре»?

Другой крайностью, на мой взгляд, является попытка уложить культурологию в рамки философии культуры, как это делает, например, И.Я. Левяш, утверждая «культурология - далеко не все культуроведе- ние, а лишь его ядро. Это не вообще история и теория, а философия культуры со своим специфическим предметом как наука об общих закономерностях - универсалиях свободной, творческой деятельности человека, созидании и реализации символически обозначаемых и общественно значимых ценностей и смыслов»[26]. Автор забывает, что философия культуры формируется еще в европейской философии Нового времени и давно определилась со своим предметом. Его сущность, на наш взгляд, прекрасно выразил В.М. Межуев: «Для культурологов под понятие «культура» подпадает любая общность людей, для философа — только та, которая образована свободными индивидами. Спорить, кто из них прав, бессмысленно — они просто решают разные задачи»[27].

Создатели одного из первых массовых учебников по культурологии, вышедшего в свет в 1996 году, определили культурологию как научную и учебную дисциплину, отличающуюся от истории художественной культуры, истории искусств и т.д. тем, что она «имеет свой исходный теоретический базис, комплексное концептуально обоснованное понимание культуры. Суть культурологии состоит в том, что это - понимание, самоосмысление культуры, осуществляемое внутри нее самой[28].

Среди многообразия представлений о культурологии, ростовские исследователи выделили три подхода. Первый из них рассматривает культурологию как комплекс дисциплин, изучающих культуру. Для его сторонников показательна позиция, согласно которой «культурология - скорее, некоторое суммарное обозначение целого комплекса наук, изучающих культурное поведение человека и человеческих общностей на разных этапах их исторического существования»[29].

Данную позицию разделяет известный отечественный историк культуры И.В. Кондаков. Для него культурология представляет собой цикл научных и учебных дисциплин, занятых проблемами культуры в теоретическом, историческом и практически-прикладном аспектах[30].

На схожих позициях стоят В.А. Бабохо и С.И. Левикова: «Культурология - интегративная область знания, рожденная потребностями современной эпохи на стыке культурфилософии, культурпсихологии, культурной и социальной антропологии, этнологии, социологии культуры, истории и телеологии культуры. Базисом культурологического знания выступают отдельные науки о культуре, в рамках которых формируется первоначальный аналитический синтез ее разнообразных фактов и феноменов»[31].

Аналогичную позицию разделяет В.В. Викторов. В его трактовке культурология «включает в себя концептуальные проблемы теории и истории культуры, а также специальных наук о различных типах, формах, видах и явлениях культуры и культурной жизнедеятельности человека»[32]. На сходных позициях стоит А.И. Кравченко[33].

В рамках названного подхода следует выделить трактовку культурологии в качестве методологии любых исследований культуры. Одним из первых в 80-е годы прошлого века ее сформулировал Н.С. Злобин, для которого культурология выступает «в качестве интегративной методологической основы, объединяющей все многообразие аспектов изучения культуры в целостную систему»[34] [35]. С ним солидарен А.И. Арнольдов: «Культурология выступает системообразующим фактором всего комплекса наук о культуре, его методологической основой»0. Сторонники названного подхода полагают, что «базисом культурологического знания, его источником выступают отдельные науки о культуре, в рамках которых формируется первоначальный аналитический синтез разнообразных фактов и феноменов культуры»[36].

Как видим, ряд ученых (подчеркну, серьёзных и достойных всяческого уважения), считают, что культурологии как самостоятельной науки не существует, а есть некий комплекс наук, который в силу разных причин не сложился в одну. Не стану с ними спорить. Это уже сделала известный питерский культуролог С.Н. Иконникова: «культурология не просто механически заимствует знания, полученные другими науками, но органично включает их в целостную систему науки о культуре»[37]. Именно науки, а не наук.

Второй подход представляет культурологию как комплекс, состоящий из разделов дисциплин, так или иначе изучающих культуру. Для него предметом культурологии «могут быть различные формы культур, основанием для выделения которых являются время, место распространения или религиозная организация. Кроме этого, предметом культурологии могут быть теории культуры, разработанные в художественной форме (изобразительное искусство, скульптура, музыка), в литературе, в качестве элементов философских систем. Культурологические исследования могут базироваться на анализе текста, отдельных аспектов развития духовной культуры, прежде всего различных форм искусства»[38]. Вряд ли необходимо комментировать подобные эклектичные наборы. Эффективность попыток «объять необъятное» определил еще Козьма Прутков.

Третий подход обнаруживает стремление рассматривать культурологию как самостоятельную научную дисциплину. «Культурология — системная рефлексия о культуре как целостности. Она включает в себя исторические, социологические, антропологические, философские, этнографические, религиозные, художественные и иные аспекты культуры», - вот, пожалуй, одно из наиболее ярких определений подобного рода[39]. Сторонники названной позиции утверждают, что «предметом культурологии является изучение сущности, структуры и основных функций культуры, исторических закономерностей ее развития. Иными словами, культурология изучает наиболее общие закономерности развития культуры, ее базовые характеристики, памятники, явления и события материальной и духовной жизни людей»[40]. Для них «культурология - это наука о культуре и предметом ее являются объективные закономерности общечеловеческого и национальных культурных процессов, памятники, явления и события материальной и духовной жизни людей»[41]. При этом она не дублирует философию. «Культурология изучает культуру как сложнейшую систему во всей полноте ее конкретных форм, - читаем в учебном пособии Л.А. Никитич. - И хотя это наука интегративная, развивающаяся на стыке ряда наук, ее положения имеют менее общий характер, чем положения философии науки»[42].

Аналогичная мысль читается и в следующем утверждении: «Под культурологией понимают науку, которая описывает, классифицирует и объясняет феномен культуры в совокупности его ценностно-смысловых, нормативно-регулятивных и знаково-коммуникативных характеристик»[43].

Данную позицию разделяет А.С. Кармин, определяющий культурологию как комплексную гуманитарную науку. «Формирование ее выражает общую тенденцию интеграции научного знания о культуре. Она возникает на стыке истории, философии, социологии, психологии, антропологии, этнологии, этнографии, искусствоведения, семиотики, лингвистики, информатики, синтезируя и систематизируя под единым углом зрения данные этих наук»[44].

На схожих позициях стоит автор «Большого толкового словаря по культурологии» Б.И. Кононенко. От утверждает, что культурология - «область гуманитарного знания, синтезирующая в себе философское, историческое, антропологическое, этнографическое, социологическое и другие исследования культуры, т.е. охватывает всю духовную сферу жизнедеятельности человека, главным содержанием которой является гуманизация самого человека и окружающей его среды. Культурология - система знаний о сущности, принципах, закономерностях существования и развития, способах постижения культуры»[45].

Сходные мотивы просматриваются в позиции Р.П. Трофимовой, для которой «предметом культурологии является изучение культуры как конкретно-исторической системы создания, сохранения, распределения, обмена и потребления материальных и духовных ценностей»[46]. С аналогичных позиций написано учебное пособие А.Б. Есина, в трактовке которого культурология - это наука о наиболее общих закономерностях культуры. Она изучает «не отдельные культурные системы, которых в истории человечества существовало очень много, а универсальные свойства, присущие всем культурам, независимо от их исторического места, объема, национальной принадлежности и т.п. Как теоретическая наука, в изучении своего предмета культурология многое абстрагирует, обобщает, намечает лишь общие тенденции и закономерности. Поэтому следует иметь в виду, что реальное развитие той или иной конкретной культуры может не совсем совпадать с общетеоретическими закономерностями, что, впрочем, не ставит под сомнение саму теорию»[47].

Сходную позицию занимает П.С. Гуревич. Для него также задача культурологии не исчерпывается анализом различных культурных эпох. «Она пытается осмыслить закономерности культурного процесса и в этом смысле является систематизированным знанием о культуре как специфическом и уникальном феномене»[48].

Аналогичный (почти дословно) взгляд представляют фундаментальные культурологические словари. В одном из них читаем: «Культурология — наука, формирующаяся на стыке социального и гуманитарного знания о человеке и обществе и изучающая культуру как целостность, как специфическую функцию и модальность человеческого бытия»[49]. Ему вторит другой: «Культурология — наука, формирующаяся на стыке социального и гуманитарного знания о человеческой культуре как целостном феномене»[50].

Было бы ошибкой полагать, что между тремя названными подходами воздвигнута непроходимая стена. Имеют место их различные комбинации. Так, попыткой объединить первый и второй подходы представляется позиция А.Н. Марковой, гласящая: «Предметом изучения культурологии является культура как явление. Явление это многогранное, поэтому в предмет культурологии входит изучение разных сторон (граней) культуры: её структуры, формы, типов, функций и задач, закономерностей развития, особенностей, а также взаимодействия различных культур во времени и пространстве. А это значит, что важной составной частью предмета «Культурология» является изучение истории культуры»[51].

Признаки первого и третьего подходов усматривается в утверждении З.Р. Жукоцкой о том, что культурология представляет собой интегративное направление, предметом которого являются определенные стадии рождения, оформления, развития и возможной гибели культуры[52]. Почти дословно его повторяет Н.А. Моисеева[53].

Во взглядах на предмет культурологии встречаются и явно оригинальные позиции. Например, В.М. Жаринов в основу определения предмета культурологии закладывает предлагаемую им новую концепцию культуры. Суть ее сводится к следующему[54]:

  • 1) С ценностями люди связывают все то, что способно удовлетворять их духовные и материальные потребности. В отличие от просто полезного ценность - это существенное удовлетворение потребностей. Все отличие ценностного отношения к миру заключается в том, что оно преломляется через призму потребностей.
  • 2) В отличие от цивилизации, отражающей уровень общего освоения мира человеком как равнодействующей прогресса и регресса, культура представляет уровень прогресса, положительный потенциал развития общества.
  • 3) В системе отсчета ценности противостоит антиценность.

На этом основании названный автор дефинирует культурологию следующим образом: «культурологию следует определить как науку о противоречиях сущности и развития человеческой цивилизации, о природе потребностей и ценностей, культуре и антикультуре»[55].

Е.Е. Кузьмина предлагает подход к культурологии как виду общего обществоведческого знания и делит знания об обществе на экономику, политологию и культурологию - по типу действия, и на историю и социологию - по исследовательскому методу[56].

Так следует или не следует признавать за культурологией статус самостоятельного научного направления?

Один из широко распространенных доводов противников культурологии как науки можно назвать территориальным. «Не будет большой ошибки, - пишет Ю. Асоян, — если мы прямо назовем культурологию отечественным нововведением. Такой науки, как культурология, нет более нигде»[57]. Обстоятельство существования науки «в одной отдельно взятой стране», на первый взгляд, производит впечатление сильного довода. В самом деле, не может же астрономия либо филология быть локализована рамками одной страны!

Если это наука, давно сформировавшая своё предметное поле и свой понятийный аппарат, то, разумеется, не может. Но в таком случае следует полагать, что ко второй половине XX века предметная дифференциация научного поля (дисциплинарные онтологии) окончательно установилась и впредь может существовать лишь в данном неизменном виде. Думается, что подобное утверждение чрезмерно категорично, свидетельством чего выступает сама история науки.

Процесс развития и дифференциации некогда единой метанауки привел к тому, что в области познания ныне насчитывается более 15 тысяч научных дисциплин[58]. На каком основании мы должны полагать данный процесс завершенным? Таковым основанием является исключительно признание того, что в лице современной науки человечество познало всё сущее, получило абсолютную истину, и процесс познания завершился. Однако данный тезис противоречит самой сути науки. К. Поппер подчеркивал, что «в науке нет знания в том смысле, в котором понимали это слово Платон и Аристотель, т.е. в том смысле, в котором оно влечет за собой окончательность. В науке мы никогда не имеем достаточных оснований для уверенности в том, что мы уже достигли истины»[59].

Перейдем далее к вопросу о том, как появляется новая отрасль научного знания и, прежде всего, обратимся к примеру старейшей из них

- философии. Философия с её современной предметной областью возникает в VI—V веках до н.э. в Древней Греции. Тезис о возникновении философии в Древней Греции, подчеркивает В.Ф. Шаповалов, означает, что придется отказать в принадлежности к философии тем учениям, которые существовали в иных регионах мира одновременно или даже раньше первых философских произведений античной Греции. Речь, прежде всего, идет о Древнем Египте, Древнем Вавилоне, Древнем Китае, Древнем Индии и даже самой Древней Греции в предшествующие эпохи[60].

Подобный взгляд на рождение философии отстаивают многие современные авторы. Так, в работе Дж. Реале и Д. Антисери читаем: «Философия... признается учеными порождением эллинского гения. Действительно, если остальным компонентам греческой культуры можно найти аналоги у других народов Востока, достигших высокого уровня цивилизации раньше греков (верования и религиозные культы, ремесла различной природы, технические возможности разнообразного применения, политические институты, военные организации и т.п.), то, касаясь философии, мы не находим ничего подобного или даже просто похожего»[61]. Сходной точки зрения придерживается известный отечественный исследователь древней философии А.Н. Чанышев, утверждающий, что на Древнем Востоке до VI в. до н.э. существовала предфилософия, но не философия в собственном смысле. Философия как таковая возникает начиная с VI в. до н.э., притом именно в Древней Греции[62].

Аналогично, та же античная Греция, трудами Геродота, вошла в историю как родина истории, благодаря Страбону - как родина географии, а благодаря пифагорейской школе - как родина математики.

Может возникнуть вопрос: почему, исследуя, когда и как возникла математика как наука, мы обращаемся к древнегреческим мыслителям, в то время как уже до греков, в Вавилоне и Египте, существовала математика и, стало быть, здесь и следует искать ее истоки? Действительно, задолго до греков математика возникла на Древнем Востоке. Но особенностью древнеегипетской и вавилонской математики было отсутствие в ней единой системы доказательств, которая впервые появляется именно у греков. «Большое различие между греческой и древневосточной наукой, — пишет венгерский историк науки Арпад Сабо, — состоит именно в том, что греческая математика представляет собой систему знаний, искусно построенную с помощью дедуктивного метода, в то время как древневосточные тексты математического содержания содержат только интересные инструкции, так сказать, рецепты и зачастую примеры того, как надо решать определенную задачу»[63]. Древневосточная математика представляет собой совокупность определенных правил вычисления; то обстоятельство, что древние египтяне и вавилоняне могли осуществлять весьма сложные вычислительные операции, ничего не меняет в общем характере их математики.

Физика как самостоятельный раздел науки, берет начало от Г. Галилея. История современной химии начинается с книги Роберта Бойля «Химик-скептик» (1661 г.), публикация монаха из Моравии Грегора Менделя (1866 г.) является точкой отсчета сначала классической, а затем и молекулярной генетики. В 1838 г. французский мыслитель Огюст Конт впервые вводит в научный оборот термин «социология». Сегодня большинство исследователей считают О. Конта основателем этой науки. Но если и существуют мнения о целесообразности поиска «доконтовского» основателя социологии, то они связаны с именами двух других великих французов - Шарля Луи Монтескье и Клода Анри де Сен-Симона. «Намечается своеобразный, но очень заметный глубокий французский «след» в основании социологической науки (Монтескье, Сен-Симон, Конт)»[64]. Примеры подобного рода можно продолжать.

Из очевидного факта (и наука имеет свою родину) вытекает вполне логичный вопрос: почему мы должны отказывать России в праве быть родиной нового направления научного знания? Уже упоминавшийся А.С. Запесоцкий утверждает, что «культурологии пока нет на Западе по одной простой причине: там нет такой культуры, как в России. В том числе — такой культуры и опыта осмысления культуры»[65]. Не стану комментировать пафос данного заявления, но соглашусь с модальностью автора - «пока нет» не означает «и не будет». Поэтому более серьезным, чем территориальный, нам представляется второй довод противников признания за культурологией статуса самостоятельного научного направления - содержательный.

Против признания культурологии в качестве науки активно возражают философы. Культурология, утверждает В.М. Межуев, - это не особая наука со своим предметом, методом, целью, а просто суммарное обозначение самых разных областей научного знания о культуре. «Можно провести аналогию: естествознание - это одна наука или общее название для разных естественных наук - физики, химии, биологии и пр.? Или обществознание? То же можно сказать и о культурологии»[66]. Автор утверждает, что все знают, чем занимается этнограф, историк, филолог, социолог, изучающий культуру, но чем занимается культуролог? Все эти науки можно назвать науками о культуре, но ни одна не является культурологией по преимуществу. На вопрос о том, чем культурология отличается от перечисленных выше наук, ни у кого пока нет четко сформулированного ответа. Из сказанного можно сделать два вывода: во-первых, культура в настоящее время, несомненно, стала одним из преимущественных объектов современного научного знания; во- вторых, существование особой науки о культуре остается пока под вопросом[67]. В итоге философ приходит к следующему выводу: «Что касается понимания культуры как целостности, или, как я говорю, в ее идее, то оно дается только философией культуры. Только философская идея культуры содержит основу для культурной систематизации и типоло- гизации»[68].

Возражения подобного рода можно множить, но я не вижу в этом смысла. В.М. Межуев делает это лучше и последовательнее других. В любом случае, суть противников научного статуса культурологии сводится к утверждению, что границы культурологического знания остаются довольно размытыми как в предметном, так и в методическом отношении, да и с точки зрения внутренней структуры тоже[69].

Но правильно ли сводить культурологию к философии культуры? Я разделяю позицию тех коллег, которые отрицательно отвечают на этот вопрос. Философия культуры представляет собой часть философии как отдельной отрасли научного знания, причем знаний особого рода. Если наука главной своей задачей видит определение общих закономерностей описания процесса становления и развития различных культурных миров, то для философии безразличен мир сам по себе, для нее чрезвычайно важно знать какое значение имеет данный мир для человека, что в этом мире является благом, а что является злом. «Если с этой точки зрения посмотреть на философию культуры, — отмечает А.И. Шендрик, - то главной задачей последней является поиск ответов на вопросы: «Кто я в культуре? В чем смысл моего существования как действующего субъекта, подлинного демиурга истории?». При подобном подходе становится ясно, что поставить знак равенства между культурологией и философией культуры невозможно»[70].

Если в философии культуры получает свое рациональное выражение самосознание человека в культуре, развивает данную точку зрения В.И. Сороковникова, то культурология предстает как знание об отдельных культурах и культуре как системе[71]. Да и сам В.М. Межуев подчеркивает, что «философ решает проблему не знания о культуре, а культурного самосознания»[72].

Но если так, то прав А.С. Запесоцкий: «Любая из известных нам гуманитарных наук в отдельности не способна охватить культуру в ее целостности. И если мы все же хотим получить объективное научное знание о культуре и думаем, что это возможно, то должна существовать наука - культурология, так же как и философия культуры. И если философия культуры погружает нас в мир идей, в мир, где правит бал субъективное начало, то сфера культурологии - научная объективность, существующая вне зависимости от личностной оценки»[73].

В таком случае, мы подходим к главному вопросу дискуссии - что есть объективные знания о культуре? Достаточно ли для такого знания конгломерата различных научных результатов (X = данные истории + данные социологии + данные антропологии + данные этнографии + данные искусствоведения и т.д.) или необходима самостоятельная предметная область? И отнюдь не из чинопочитания, ответ на данный вопрос мы начнем с цитирования директора Института философии РАН, академика Российской академии наук А.А. Гусейнова, так обозначившего свою позицию: «Ее (культурологии - В.Б.) предметной областью является сама культура, и вся проблема заключается в том, чтобы зафиксировать, схватить эту реальность культуры. Оказывается, это трудно сделать. Сотни определений, десятки разных подходов. Отсюда - вывод о надуманности, научной несостоятельности культурологии как особой области знания. Я не думаю, что этот вывод является правомерным. Возьмите для сравнения философию. Она существует по крайней мере 2600 лет, если брать за начальную точку отсчета время, когда она обрела свое имя. ... Кажется, никто не сомневается в ее интеллектуальной легитимности и универсалистском статусе. А если поинтересоваться у философов, в чем они видят свой предмет и его место в системе научного знания, то легко можно убедиться: разнобой мнений будет вполне сопоставим с тем, что мы имеем в случае культуры и культурологии»[74].

Директор института философии вернул своим коллегам «камень, брошенный в огород» культурологов. Достаточно ли этого для признания культурологии сформировавшейся наукой? Разумеется, нет, поскольку мы еще не ответили на вопрос о специфике ее предмета. В чем же он состоит?

На Втором Российском культурологическом конгрессе на этот вопрос отвечали:

А.И. Шендрик: «Сегодня все большее число культурологов рассматривает культурологическую науку как новую область знания, где происходит переосмысление и новый синтез гуманитарных и социальных наук»[13];

Л.Н. Голубева: «Специфика культурологического подхода состоит в том, что это метауровень исследования культурных артефактов, позволяющий уйти от простой каталогизации культурных явлений в прикладные исследования, а также от искуса построения глобальных субстранциональных схем культурно-исторического процесса»[76];

И .Я. Левяш: «В пределах культурологического знания назрело его предметное самоопределение... Культурология - не «всеведение» о культуре, а наука об общих закономерностях и смысле культурноцивилизационного процесса, его становления, структуры, функционирования и развития, их интерпретации с позиций современной ситуации»[77].

Почему культурология начала осознавать себя «новой областью знания», «наукой об общих закономерностях», «метауровнем исследования»? Причину этого, на наш взгляд, лучше всех определил В.М. Межуев - тот самый В.М. Межуев, который доказывал её (культурологии) несостоятельность, а доказал свою научную честность и принципиальность: «А теперь я скажу несколько слов в защиту культурологии. Я думаю, культурология рано или поздно придет на смену экономическим и политическим наукам, может быть, даже и самой философии. Но это произойдет не раньше, чем главным фактором общественной стабильности станет не экономика или власть, а культура. Это, конечно, дело будущего — такого общества я пока не вижу. Но уже сейчас, по констатации многих социальных мыслителей, основные изменения в современном обществе происходят не в сфере техники и экономики, а в сфере культуры. Когда общество будет жить и развиваться по законам культуры, культурология, несомненно, станет ведущей отраслью научного знания»[78].

Изменились не взгляды на культуру. Изменилось понимание роли культуры в жизни общества. И для доказательства этого мы вновь вынуждены обратиться к старому спору о том, что есть культура; к трем основным концепциям ее понимания.

Духовная концепция ограничивает культуру исключительно сферой духовной жизни общества, а порой и еще уже - сферой художественной культуры и искусства. С этих позиций вполне логично общую теорию культуры видеть в сумме искусствоведения и ряда близких гуманитарных наук. Но, как отмечалось выше, деление культуры на материальную и духовную относительно и возможно лишь абстрактнотеоретически.

Аксиологическая концепция рассматривает культуру как совокупность материальных и духовных ценностей, накопленных людьми. Но понятие «ценность» характеризует не объект сам по себе, а отношение субъекта к объекту. Отношение субъекта к объекту - это традиционная философская проблематика. Таким образом, с позиций аксиологической концепции, роль культурологии по праву должна принадлежать философской аксиологии, а в конечном итоге - философии культуры.

Этносоциологическая концепция рассматривает культуру как накопленный человечеством опыт социальной жизнедеятельности, дающий возможность каждому индивиду усвоить этот опыт и участвовать в его приумножении. И если подходить к культуре с позиций этносоцио- логической концепции (а мы этот подход разделяем), то для понимания сущности культуры нужна именно культурология как полноценная самостоятельная наука. И в таком утверждении у нас есть весьма авторитетный единомышленник.

Ведущий российский специалист в области философии науки академик В.С.Степин отметил, что общенаучная картина мира наряду с представлениями о природе включает представления об обществе и человеке. Последние в качестве своих составляющих включают три основных подсистемы — экономику, социально-политическую подсистему и культуру. Все три подсистемы связаны между собой и внутренне структурированы. Каждую из них можно сделать особым предметом исследования. «Подсистема представлений о культуре, включаемая в картину социальной реальности, является обобщающей моделью (картиной) структуры и динамики культуры. С ней соотносятся наиболее значимые достижения конкретных наук, изучающих различные аспекты функционирования и развития культуры в жизни общества»[79].

Непопулярный ныне основоположник теории марксизма утверждал, что если у общества появляется объективная потребность, «то это продвигает науку вперед больше, чем десяток университетов»[80]. Не секрет, что те или иные предметные области возникают в науке тогда, когда в них появляется объективная потребность. И в этом случае междисциплинарный характер подхода не мешает формированию новой области знания, что прекрасно иллюстрируют дополнения, которыми обогатил «научный реестр» ушедший двадцатый век - глобалистика и экология.

Сегодня очевиден междисциплинарный характер глобальных проблем современности. Аналитики отмечают, что они непосредственно связаны с обострением противоречий глобального масштаба, таких как экологический и этнонациональный кризисы, противоречия между развитыми индустриальными государствами и экономически отсталыми странами и др. В их исследовании принимают участие представители самых разнообразных отраслей гуманитарных, естественных и технических наук. С осознанием необходимости синтеза различных подходов для объединения и осмысливания полученных результатов, сформировалась новая область знания — теория глобальных проблем, или глобалистика.

Аналогична судьба экологии. С середины XX в. она приобрела особое значение как научная основа рационального природопользования и охраны живых организмов, а сам термин получил более широкий смысл и стал предметом изучения уже отнюдь не только биологов. С 70- х гг. XX в. складывается экология человека, или социальная экология, изучающая закономерности взаимодействия общества и окружающей среды, а также практические проблемы ее охраны. Она включает различные философские, социологические, экономические, географические и другие аспекты (например, экология города, техническая экология, экологическая этика и др.). Но, перестав быть монопольной собственностью биологов, экология и не утратила свой предмет, и не стала менее научной.

На мой взгляд, нечто аналогичное происходит ныне с культурологией.

Ушедшее двадцатое столетие, кроме всего прочего, унесло с собой и веру во всеспасительную силу естествознания. Если античность видела путь ко всеобщему благоденствию и процветанию в философии, а средневековье - в постижении Святого писания, Новое время апеллировало к естествознанию. В науке (и прежде всего естественной) мыслители нового времени усматривали реальный путь к улучшению не только природной среды, но и самого человека. Однако века, прошедшие со времён Декарта и Спинозы показали наивность таких представлений. Колоссально нарастив свои естественные и технические знания, люди не стали ни добрее, ни лучше, ни счастливее. Более того, они вплотную подошли к той черте, у которой со всей полнотой встал вопрос глобального выживания. С крушением сциентизма как панацеи от вселенской катастрофы пришло и новое осознание значения культурны.

Для понимания места культурологии в системе научного знания нам кажется уместным сослаться на позицию Э.С. Маркаряна, утверждающего, что «повысить должным образом статус культурологии станет возможным лишь в том случае, если удастся убедительно доказать, что данная наука о культуре имеет подлинно глобальную значимость и незаменима в решении ключевых стратегических проблем выживания и развития человечества»[81]. С ним солидарен И.Г. Кефели: «Современная культура, в отличие от прометеевской культуры модерна, пафосом которой является покорение человеком природного и социального мира, все более явно выражает в различных проявлениях свою суть как способ выживания человека в мире. Тем самым, она предстает как социокультурное основание геоциви- лизационной безопасности»[82]. Безопасности человека как вида.

В эпоху начала космического этапа жизни человечества, - подчеркивал на Третьем Российском культурологическом конгрессе С.И. Рес- нянский, - в эру глобализма и глобализации, многочисленных угроз человечеству и «вызовов времени» необходимо подчеркнуть, что культура сама по себе имеет ярко выраженный не энтропийный характер, сохраняя «тепло», энергию человеческой жизни, спасая землю от гибели. В культуроведческой литературе при перечислении функций культуры и культурологической науке (гносеологическая, праксеологическая, прогностическое и др.) никогда не называют самую важную — спасительную, перед которой меркнут, бледнеют, превращаются в «частности», «детали» другие функции. В этой своей функции она тождественна религии (религия означает прежде всего — объединение). Она не дает различным культурам закоснеть в изоляции, единообразии, однообразии[83].

Исходя из того (практически всеми признанного) факта, что культура является надбиологическим способом (технологией) деятельности людей, т.е. тем, что отличает человека от животного, можно предположить, что культуросообразность некой деятельности (подхода, системы и т.п.) есть её сообразность человеческой сущности. И, наоборот, отсутствие культуросообразности некой деятельности (подхода, системы и т.п.) есть её несоответствие человеческой сущности, следовательно, путь к самоуничтожению человека как вида.

На уровне оценки конкретных конфликтов это уже очевидно. «В наше время целостность культуры становится необходимым условием существования социума, - подчеркивает доктор физико-математических (!) наук Р.Г. Баранцев. - Чтобы не допускать социальных взрывов, вроде недавнего «карикатурного скандала»[84], рациональный Запад должен уважать образы и символы, интуитивный Восток - считаться с понятиями и образами, эмоциональная Россия - принимать символы и понятия»[85].

Однако, на наш взгляд, уровня культурологической оценки конкретных конфликтов уже недостаточно. Диалог культур стремительно выходит на ведущее место в практике современных международных и внутригосударственных отношений. Развитие средств массовой информации и формирование глобальной культуры, этнические конфликты на территориях бывших Советского Союза и Югославии, столкновение США с арабским миром, внутреннее перерождение США и Западной Европы под напором миграции наглядно высвечивают важность специального изучения культуры — значимость культурологии.

Частные науки о культуре (этнография, археология, история искусств, искусствоведение, эстетика и др.) способны хорошо анализировать каждую конкретную культуру в отдельности. Они способны также сопоставлять культуры, находя в них моменты сходства и различия. Но они не в состоянии дать ответ на вопрос о том, каким образом мир может сохранить культурное многообразие и избежать глобальной межкультурной «войны всех против всех». Ответ на этот вопрос дает иной (общий) взгляд на культуру - взгляд с позиции культурологической науки. «Одна из главных задач этой науки, - подчеркивает А.А. Горелов, - выявление закономерностей развития культуры, отличающихся от законов природы и от законов материальной жизни человека и определяющих специфику культуры как самоценной сферы бытия»[86].

Смысл такого поиска для культурологического знания в том, - подчеркивал на Втором Российском культурологическом конгрессе И .Я. Ле- вяш, - что, если одни науки отвечают на вопросы «почему», другие - «как» развертывается человеческая деятельность, то это знание, опираясь на достижения сопредельных дисциплин, отвечает на смысложизенные вопросы. В этом - апология системно-синергийной парадигмы культурологии как постдисциплинарного знания о человеке и его мире[87].

Таким образом, как подчеркивает А.П. Марков, говорить о культурологии следует в том случае, «если мы откажемся от попыток встраивать культурологию в «прокрустово ложе» существующих наук (она по определению не может быть наукой «в ряду других» уже в силу того, что изучает культуру как целое) и попробуем представить весь «куст» культуроориентированных исследований в качестве научной парадигмы»[88]. Исходя из сказанного, мы полагаем, что культурология представляет собой комплексную научную отрасль, изучающую наиболее общие закономерности функционирования и развития культуры как целого. За границами собственно культурологического исследования она выступает в качестве универсального методологического подхода в познании социальной реальности, позволяющего оценивать возможности и перспективы глобального выживания человека как вида.

Контрольные вопросы и задания

Почему в отечественной науке нет единства по вопросу о том, что представляет собой культурология как область знания?

Каковы три основные подхода к определению содержания предмета культурологии? Какой из них разделяете вы? Обоснуйте свою позицию.

Каковы аргументы против признания культурологии самостоятельной областью знания? В какой мере они вас убеждают?

Каковы аргументы за признание культурологии самостоятельной областью знания? В какой мере они вас убеждают?

- Каково ваше отношение к утверждению «культурология позволяет оценивать возможности и перспективы глобального выживания человека как вида». Обоснуйте свою позицию.

  • [1] Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурноемногообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. -СПб.:Эйдос:Астсрион, 2008, с. 105.
  • [2] Бенин В.Л. Педагогическая культурология: Курс лекций. -Уфа, 2004, с.21.
  • [3] Культурология как наука: за и против: круглый стол, Москва, 13 февраля 2008 г. -СПб.: Изд-во СПбГУП, 2008, с. 9-10.
  • [4] Немировская Л.3. Культурология: Учебное пособие. -М.,1996, с. 5.
  • [5] Зверева Г.И. Российская культурология как академическая проблема // Первый Российский культуро логический конгресс. -СПб.: Эйдос, 2006, с. 88.
  • [6] Флиер А.Я. Культурологи для культурологов. -М.: Академический Проект, 2000, с. 10.
  • [7] Бенин В.Л. Педагогическая культура: ее содержание и специфика. -Уфа, 1994, с. 148-149.
  • [8] Коган Л.Н. Зло. -Екатеринбург, 1992, с.96.
  • [9] Гречко П. Гуманитаризация: проблемы без перспективы //Alma mater. -1998. -№ 8, с. 31-32.
  • [10] Туровский М.Б., Туровская С.В. Культурная сущность образования // Культура - традиции - образование: Ежегодник. -М.,1990, с. 105.
  • [11] Культурология как наука.., с. 5.
  • [12] Тхагапсоев Х.Г. К проблеме предметного пространства и научного статуса культурологии // Первый Российский культурологический конгресс, -С. 82.
  • [13] Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурноемногообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений, с. 100.
  • [14] Розин В.М. Культурология в системе современных научных дисциплин // Там же, с. 101.
  • [15] Ерасов Б. С. Социальная культурология: нос. для студентов высших учебных заведений: в 2 ч . -4.1. - М.: Аспект-Пресс», 1994, с. 11.
  • [16] Ерасов Б. С. Социальная культурология.
  • [17] Дудина М.М. К вопросу о понятии «профессиональная педагогика» // Профессиональная педагогика: категории, понятия, дефиниции. Вып. 1. -Екатеринбург: Изд-во Рос. гос. проф.-пед. ун-та, 2003, с.100-101.
  • [18] Антология исследования культуры. -Т.1. -СПб., 1997, с. 22.
  • [19] Трофимова Р.П. История русской культурологии: Учебное пособие для высшей школы. -М.: Академический проект :Трикста, 2003, с.406-407.
  • [20] Оганов А.А., Хангсльдисва И.Г. Теория культуры: Учеб, пособие для вузов. -M.: Фаир-Пресс, 2003, с.21.
  • [21] Культурология: Учебник / Под ред. Ю.Н. Солонина, М.С. Кагана. -М.: Высшее образование, 2005, с.27.
  • [22] Введение в культурологию: Учеб, пособие для вузов / Под ред. Е.В.Попова. -М.: Владос,1996, с. 6.
  • [23] Полищук В.И. Культурология: Учеб, пособие для вузов. -М.: Гардарика,1998.
  • [24] Силичев Д.А. Культурология: Учеб, пособие для вузов. -М.: Приор,1998, с. 6.
  • [25] Розин В.М. Культурология: Учебник -М„ 2002, с. 45.
  • [26] Левяш И.Я. Культурология: Учеб, пособие для студентов вузов. -Минек: Тетра систем, 2001, с. 26.
  • [27] Культурология как наука, с. 43.
  • [28] Учебный курс но культурологии / Под рсд. Г.В.Драча. -Ростов-на Дону.: Феникс, 1996, с.4.
  • [29] Культура: теории и проблемы. Учеб, пособие для студентов и аспирантов гуманитарныхспециальностей. -М.: Наука, 1995, с. 38.
  • [30] Кондаков И.В. Культурология: история культуры России: Курс лекций. -М.: ИФК Омега-Л:Высш. шк., 2003. с.6.
  • [31] Бобахо В.А., Левикова С.И. Культурология: Профамма базового курса, хрестоматия, словарь терминов. -М.,2000, с. 352.
  • [32] Викторов В.В. Культурология: Учеб, иособ. -М.: Экзамен, 2002, с. 14.
  • [33] Кравченко А.И. Культурология: Учебное пособие для вузов. -М.: Академический Проект: Трикста, 2003, с. 10.
  • [34] Злобин Н.С. Культура и общественный прогресс. -М.,1980, с. 10.
  • [35] Арнольдов А.И. Введение в культурологию. -М., 1993, с. 3.
  • [36] Культурология: Учеб, для студ. тсхн. вузов / Под рсд. П.Г.Багдасарьян. -М.,1999, с. 16.
  • [37] Иконникова С.Н. История культурологии: идеи и судьбы: учеб, пособие. -СПб.: СПбГАК, 1996, с. 9.
  • [38] Белик А.А. Культурология. Антропологические теории культур. -М.: Изд-во Рос. гос. Гуманит унта, 1998, с.11.
  • [39] Теория культуры: Учебное пособие / под ред. С.II. Иконниковой, В.П. Большакова. -СПб.: Питер, 2008, с. 16.
  • [40] Ермишина П.Д. Культурология: Учебное пособие для вузов. -М.: Академический проект: Трикста, 2006, с. 8.
  • [41] ! Культурология: Учеб, пособие для вузов / Под ред. А.II.Марковой. -М., 2000, с. 6.
  • [42] Никитич Л.А. Культурология: учеб, пособие для студентов вузов. -М.:Юнити-Дана, 2009, с. 5.
  • [43] Сголяренко Л.Д., Столяренок В.Е., Самыгин С.И. Культурология: Учеб, пособие. -М.: МарТ, 2004, с. 6.
  • [44] Кармин А.С. Культурология. -СПб.: Лань, 2001, с. 3.
  • [45] Кононенко Б.И. Большой толковый словарь по культурологи. -М.:Вече 2000:АСТ, 2003, с. 227.
  • [46] Трофимова Р.П. Культурология: Теория и история: Учебник-дискурс. -4.1. -М.,1997, с. 85.
  • [47] Есин А.Б. Введение в культурологию: Основные понятия культурологии в систематическом изложении: Учеб, пособ. для студ. высш. учеб, заведений. -М.: Академия, 1999, с. 6.
  • [48] Гуревич П.С. Культурология: Учебник. -М.,1999, с. 25.
  • [49] Культурология: XX век. Энциклопедия в 2-х т. -Т.1. -СПб.: Университетская книга:Алетейя, 199В, с. 371.
  • [50] Культура и культурология: Словарь / Сост. и рсд. А.И.Кравченко М.-Екатеринбург.: Академический проект: Деловая книга, 2003, с. 527.
  • [51] Маркова А.Н. Культурология: История мировой культуры: учеб, пособ. -М.: Волтере Клувер, 2009, с. 4.Жукоцкая З.Р. Культурология: Курс лекций: Учеб, нособ. Изд. 2-е, иенр. и доп. -М.: КомКнига, 2006, с.
  • [52] 7.
  • [53] Моисеева Н.А. Культурология: История мировой культуры, учеб, пособие для вузов. -СПб.: Питер, 2007.
  • [54] Жаринов В.М. Культурология: Учеб, пособ. -М.: Книга сервис, 2003, с.4-5.
  • [55] Жаринов В.М. Культурология ... с.7.
  • [56] Кузьмина Е.Е. О некоторых основаниях культурологии как науки и ее месте среди иных дисциплин // Первый Российский культурологический конгресс, с. 89.
  • [57] Асоян Ю. Открытие идеи культуры: Опыт русской культурологии середины XIX и начала XX веков / Ю. Асоян, А. Малафеев. -М.: Объсд. гуманитар, изд-во, 2001, с. 9.
  • [58] Горелов А.А. Концепции современного естествознания: Учеб, пособие. -М.: Астрсль:АСТ, 2003, с. 22.
  • [59] Поппер К. Открытое общество и его враги. В 2 т. -Т. 2.- М.: Международный фонд Культурная инициа тива, 1992, с. 20.
  • [60] Шаповалов В.Ф. Основы философии. От классики к современности. -М.: Фаир-Прссс, 1998, с. 6.
  • [61] Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. -4.1: Античность. -Спб., 1994, с. 3.
  • [62] Чанышев А.Н. Курс лекций но древней философии. -М..1981, с. 16-122.
  • [63] Сабо А. Возникновение теоретической математики URL: http: // physics38.3dn.ru/publ/4-l-0-154.(дата обращения: 04.09.2011)
  • [64] Зборовский Г.Е. История социологии: классический и современный этапы. Учебник для вузов. -Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного университета, 2003, с. 32.
  • [65] Культурология как наука, с. 102.
  • [66] Там же, с. 12.
  • [67] Культурология как наука... с. 76.
  • [68] Там же, с. 24.
  • [69] Асоян Ю. Открытие идеи культуры: Опыт русской культурологии середины XIX и начала XX веков, с. 12.
  • [70] Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурноемногообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений, с. 99.
  • [71] Второй Российский культурологический конгресс, с. 103.
  • [72] Культурология как наука... с. 16.
  • [73] Там же, с. 8.
  • [74] Там же, с. 46.
  • [75] Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурноемногообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений, с. 100.
  • [76] Второй Российский культурологический конгресс, с. 101.
  • [77] Там же, с. 105.
  • [78] Культурология как наука, с. 30.
  • [79] Культурология как наука, с. 89.
  • [80] Энгельс Ф. Письмо В. Боргиусу 25 января 1984 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. -Т. 39, с. 174.
  • [81] Первый Российский культурологический конгресс. -СПб.: Эйдос, 2006, с. 84-85.
  • [82] Первый Российский культурологический конгресс, с.412.
  • [83] Реснянский С.И. Культурология в высшей школе: Сегодняшняя классика и инновации // Третий Российский культурологический конгресс с международным участием «Креативность в пространстветрадиции и инновации»: Тезисы докладов и сообщений. -СПб.: Эйдос, 2010, с. 304.
  • [84] Автор имеет в виду резкую негативную реакцию, которую в исламском мире повлекла за собой публикация скандинавской прессой карикатур на пророка Мухаммада.
  • [85] 1 Реснянский С.И. Культурология в высшей школе, с. 94.
  • [86] Горелов А.А. Культурология: Учеб, пособ. -М.: Юрайт-М, 2002. -С.6.
  • [87] Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многооб разие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений, с. 106.
  • [88] Культурология как наука.., с. 83.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >