Введение СОВРЕМЕННОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ КАК ПРЕДМЕТ ИЗУЧЕНИЯ

Языкознание — наука о естественном средстве общения человека, как никакая другая дисциплина, находится в теснейшей связи с философией, психологией, нейрофизиологией, семиотикой и другими науками о человеке, его мышлении и речевой деятельности в целом. В кругу гуманитарных наук лингвистика, изучающая язык как средоточие человеческой сути, занимает особенно значимое место. Характером междисциплинарных связей, взаимным воздействием этих наук и языкознания во многом определялись стратегические направления изучения языка, устанавливался тип соотношения традиции и инновации в истории лингвистических учений. Они и определяли, главным образом, содержание понятия «современное языкознание» для той или иной эпохи развития лингвистической мысли. Современная лингвистика обращена не только в будущее. Она многими своими идейными узами связана с традиционным языкознанием, поскольку в ней сконцентрирована научная энергия лингвистических идей предыдущих эпох, энергия, стимулирующая поиск новых подходов к языку.

Знания о языке, как известно, накапливались на протяжении многих веков. Первые размышления о языке зафиксированы уже в древнеиндийских трактатах V—IV веков до н.э. Они были порождены ведической культурой, в частности необходимостью разъяснить уже ставшие трудно постижимыми для индусов религиозные тексты, созданные на вышедшем из активного речевого обихода языке — санскрите. Он к V веку использовался только как литературный язык. Языками же обыденного общения к тому времени стали пракриты — разговорные языки, на базе которых позже возникли современные языки Индии (хинди, урду, бенгали, панджаби (пенджаби), маратхи, гуджарати, ория, ассами, синдхи и др.). Для сознательного использования санскрита создавались лингвистические комментарии древнеиндийских письменных памятников, древнейшими из которых являются веданги. Наряду с комментариями составлялись описательные грамматики и словари. Наибольшую известность приобрели работы Яска, Панини, Вараручи, Катьяяны, Патанджали. В древнейших грамматиках описывается не только грамматический строй (учение о частях речи, словоизменении, морфемике и синтаксисе санскрита, но и физиологические особенности звуков речи, типы ударения, некоторые звуковые процессы).

Античными мыслителями (Гераклит, Августин, Демокрит, Аристотель и др.) ставились и частично решались философские вопросы языка. Их интересовали проблемы именования (теории фюсей и тесей), связь между мыслью и речью, взаимосвязь между лексической и грамматической семантикой, теории аномалий и аналогий, вопросы происхождения языка. Наряду с философией языка, античные ученые активно изучали грамматическую структуру языка (Александрийская и Пергамская грамматические школы). По образцу греческих создавались римские грамматики (Марк Теренций Варрон, Элий Донат, Присциан и др.). Большое значение придавалось в римском языкознании вопросам риторики.

Значительный вклад в развитие науки о языке внесли арабские ученые. В области грамматики стали всемирно известными Сибавей- хи («Аль-Китаб»), в лексикографии Халиль аль Фарахиди («Книга Айна»), аль Фирузабади (60-томный словарь «Камус» — в переводе «Океан»), Махмуд аль Кашгари («Диван турецких языков» — первый основательный труд по тюркологии) и др. Кроме лексикографии, арабскими языковедами достаточно плодотворно изучался звуковой строй языка. Именно они впервые в истории лингвистических учений стали различать понятия «звук» и «буква».

Средние века в истории лингвистических учений считаются эпохой застоя. Развивались главным образом теории античных мыслителей: в области теории номинации следует назвать реалистов (Ансельм — епископ Кентерберийский и др.) и номиналистов (Абеляр, Иоанн Росцелин и др.). Основным предметом изучения в этот период стал латинский язык. На его основе подготавливалась почва для создания универсальных (идеальных) грамматик.

Сами же универсальные грамматики возникают в эпоху Возрождения («Грамматика Пор-Рояля» Антуана Арно и Клода Лан- сло). Их методологической основой стала картезианская философия (философия Ренэ Декарта — лат. имя Картезий). В это же время укрепляется интерес к сопоставительному исследованию разных языков, бурно развивается историческое языкознание, лексикография, создаются различные теории происхождения языка (Ж.-Ж. Руссо, Г. Лейбниц, И. Гердер и др.).

В начале XIX века складываются предпосылки для возникновения сравнительно-исторического языкознания (Франц Бопп, Расмус Раск, Якоб Гримм, А.Х. Востоков и др.), на базе которого происходит становление общего языкознания (В. фон Гумбольдт, А.А. Потебня, И.А. Бодуэн де Куртенэ и др.).

В XX веке в лингвистике а) утверждается тенденция к использованию «объективных» методов исследования языка, требующих максимально исключить навязывание чуждых ему категорий, заимствованных из других наук (школы лингвистического структурализма); б) внедряются принципы математического мышления (математическая лингвистика, лингвостатистика, компьютерная/ вычислительная лингвистика, машинный перевод и др.); в) приоритетным считается изучение «живых» языков (исследование спонтанной, т.е. неподготовленной разговорной речи; бурное развитие диалектологии); все более заметное место в современной лингвистике занимают такие собственно лингвистические объекты, как языковая деятельность и продукты языковой деятельности; г) стремительно распространяется метод лингвистического эксперимента (основной метод психолингвистики, нейролингвистики, полевой лингвистики и др.); д) завершается становление лексикологии как самостоятельной лингвистической дисциплины (реализуются предсказания И.А. Бодуэна де Куртенэ, сделанные в XIX веке, об основных направлениях развития языкознания в XX веке) и др.

Знания о языке в конечном счете обособляются в отдельную науку. Основанием для этого послужило выделение «своих», специфических для новой дисциплины, объекта, предмета изучения и метода исследования, которые тем не менее в XIX—XX веках продолжают оставаться в центре острых дискуссий. Отношение к ним стало служить принципиальной основой формирования разных школ и направлений (компаративистики, структурализма и современных теорий — психолингвистики, социолингвистики, когнитивной лингвистики, прагмалингвистики и др.). И все же, несмотря на различия, существующие между различными подходами к пониманию природы и сущности языка, можно сформулировать наиболее распространенное понимание объекта и предмета языкознания, поскольку в современной науке проблема предмета и объекта остается достаточно сложной и запутанной (Г.П. Щсдровицкий). Объектом изучения выступают, как правило, разного рода события, явления, процессы, вещи (предметы), которые воспринимаются конкретно как объективно-реальные феномены и требуют научного (абстрагированного) осмысления и истолкования. В зависимости от характера построения научной абстракции в едином объекте исследования разными науками выделяются соответствующие (только им присущие) предметы исследования.

Объектом изучения в языкознании, как вытекает из вышеизложенного, является речевая деятельность [РД] (langage) не в узком (психолингвистическом), а в широком смысле: языковые средства в процессах порождения речи и ее понимания, в дискурсе и тексте. Это положение можно выразить формулой:

В обобщенном виде данную формулу можно объяснить при помощи схемы (см. с. 9).

Язык в таком соотношении компонентов РД представляет собой закрепленное в языковом сознании знание системы средств и правил речемышления (мыслить, говорить и понимать). Перефразируя Э. Косериу, можно сказать, что язык — это идеальная система средств языковых элементов (единиц) и соответствующих классов языковых элементов (единиц), обеспечивающих потенциальную возможность осуществлять речемыслительные акты; норма — то, что и как надо или следует говорить; а речь — реализация, актуализация потенциальных возможностей языковой системы в процессе общения (реальное общение, речевые акты и тексты как продукты речемышления). Поскольку реальное общение может отличаться от того, как принято говорить, как обычно говорят, то между нормой и речевым актом (текстом) выделяют промежуточное звено — узус (своего рода обобщение конкретных речевых актов и текстов, неосознанная и некодифицирован- ная норма). При восприятии речи выделенным звеньям (языкнорма — узус — речь) соответствует схема «идеальная система средств, осуществляющая возможность понимания сообщения — как надо понимать — как принято понимать — реальное восприятие сообщения».

Все компоненты речемышления, по П.М. Алексееву, находятся в определенных взаимоотношениях: система и норма принадлежат языку (langue), узус и собственно речевые акты — речи

Схема /

(parole); норму и узус сближает их «нормированность». Норма состоит из принятых и традиционно употребляемых в соответствующем этноязыковом коллективе речевых моделей (такое определение нормы близко к определению языка у А. Гардинера). Действительно, норма как свод правил реализации языковой системы и система таких правил оказываются связанными и с языком, и с внешними условиями порождения речи. И в этом смысле норма «служит фильтром, распределяющим возможности системы (обеспечивая при этом некоторый выбор в ограниченных пределах) по конкретным речевым актам в зависимости от конкретных (типовых) ситуаций»'. Иными словами, норма регулирует использование элементов, структур, моделей как системы языка, так и системы речи2. В этом плане она выступает как часть системы. Дальнейшее развитие теории нормы связано с понятием вариантности, независимо от того, будем ли мы следовать триаде Э. Косериу «система — норма — речь», где норма как коррелят системы ограничивает присущую последней вариантность, или будем следовать концепции Пражской лингвистической школы, где норма предстает как система обязательных манифестаций языка (идеального инварианта) в речи (в виде реального варианта). Норма, таким образом, с одной стороны, выступает ограничителем вариантности языковой системы, а с другой, сама в определенном смысле подвержена вариантности как необходимому условию своего собственного развития.

Буферным звеном между нормой и речевым актом (РА) выступает узус (некодифицированная норма). Будучи элементами речевой деятельности, язык, норма, узус, речь составляют объект лингвистики. Между компонентами РД существует функциональная взаимосвязь, которую можно представить в виде следующей схемы:

Схема 2

  • 1 Ajiexceee П.М. Квантитативные аспекты речевой деятельности // Языковая норма и статистика. М.: Наука, 1977. С. 46.
  • 2 См.: Сидоров Е.В. Проблемы системности речи. М.: Наука, 1987.

Схема показывает, что порождение высказывания (речи) определяется, с одной стороны, системой языка и накладывающимися на нее нормой и узусом, а с другой стороны, совершенно независимой от языка и не контролируемой им речевой ситуацией. Исследователи РД установили, что практически каждое речевое высказывание содержит в себе такие речевые явления, которые не предусмотрены ни языковой системой, ни нормой языка, ни узусом. Это различного рода сверхфразовые элементы построения предложений, сочетания слов, неологизмы и др. Если подобного рода внесистемные единицы будут появляться в речи регулярно, они могут проникнуть в узус, а оттуда переместиться в норму, что создает реальные предпосылки к отдельным сдвигам в языковой системе или даже к ее перестройке.

Уже этих аргументов вполне достаточно, чтобы в качестве объекта лингвистических исследований определять не речь или язык, а речевую деятельность в широком ее понимании.

К сожалению, разные исследователи вкладывают различное содержание в понятие «речевая деятельность»: то, что Ф. де Сос- сюр называет «речевой деятельностью», А.И. Смирницкий (и многие другие лингвисты) именует «речью». Как правило, такое смешение происходит из-за неадекватного перевода французского термина langage: одни ученые переводят его как «речь», другие — «речевая деятельность», а название книги Ж. Вандриеса «Langage» переведено на русский как «Язык». Отсюда и путаница в интерпретации соотношения «язык — речь». Стало уже привычным обвинять Ф. де Соссюра в том, что его «различие языка и речи было проведено неправильно» (А.И. Смирницкий), хотя Ф. де Соссюр различает «langue» и «langage». В целом различение языка и речи, по Ф. де Соссюру, следует интерпретировать не как противопоставление «langue» и «parole», а как выделение «langue» из «langage».

Со взглядами Ф. де Соссюра можно, конечно, соглашаться или не соглашаться, но стоит при этом учесть суждение Э. Косе- риу, согласно которому «признавать объективность «языка» и изучать его как таковой еще не означает «отрывать» или «изолировать» его от речи... Необходимо настаивать на том, что «познавать» — это прежде всего значит «различать» и что мысленное различение не является и не может являться «калечением» реальности, поскольку оно осуществляется не в плоскости объекта. Не следует никоим образом смешивать то, как даны объекты, и то, как мы их рассматриваем» [Коссриу Э., 1963: 173]. Речевая деятельность, речь — объект наблюдения, а язык — предмет лингвистики.

Язык как бы «извлекается» (абстрагируется) из речевой деятельности. Язык, как следует из подобных рассуждений, — самый ненаблюдаемый непосредственно феномен, его единицы вне акта коммуникации локализуются в мозгу «как следы в памяти человека в нейронах и нейронных связях головного мозга, в которых кодируется их идеальная сторона (образ в гносеологическом смысле) и ее материальная сторона (кинестезические раздражения от артикулирующих органов речи), а также слуховой образ звучащего слова» [Панфилов В.З., 1977: 91].

Процесс абстрагирования, «извлечения» языка из речи осуществляется поэтапно. Первый этап абстрагирования речи — узус, следующий этап — норма — речь, рассматриваемая с более высокого уровня абстракции, и, наконец, — система языка.

Таким образом, речевая деятельность, «если рассматривать ее в целом, составляет законченное сооружение, построенное для сохранения потенции мышления и, кроме этого, для того, чтобы дать возможность общаться человеку с человеком» [Гийом Г., 1992: 166]. О единстве и взаимосвязи компонентов речевой деятельности, по Г. Гийому, дает наглядное предстаатение следующая схема:

Схема 3

В целом деятельностная природа языка выражается в его функциях. С этой точки зрения язык рассматривается в функции регулирования. Поэтому в понятие «речевая деятельность» следует включать и чтение/письмо, и говорение/слушание, которые связаны попарно и определены двумя факторами реализации системы языка — устной (чтение, письмо) и письменной (говорение, слушание).

Язык следует интерпретировать как деятельность по нескольким основаниям, но главным из них является то, что язык органически входит в единое поле психической деятельности человека. Это еще раз подтверждает мысль о том, что язык объективно является условием существования человека и, следовательно, его деятельности. Поскольку же речевая деятельность изучается и другими науками (психологией, философией, логикой, физиологией, филологией, литературоведением и др.), то выделяют еще и предмет исследования, концентрирующий в себе интересы каждой из этих наук.

Предметом изучения лингвистики является язык. Этим и объясняется то, что основной проблемой общего языкознания считается вопрос о сущности языка. Еще сложнее разграничивать объект и предмет исследования в пределах одной и той же науки. Однако и здесь следует использовать в качестве критерия разграничения оппозицию «объективно-реальное — абстрактное». Так, приступая к исследованию языковых процессов в диалектах изолированного типа, диссертант в качестве объекта может избрать ранние переселенческие донские говоры, а предметом изучения определить языковые процессы в лексической, фонетической и грамматической подсистемах социально изолированных говоров. Сформулировав тему «Коммуникативно-прагматические свойства фразеологических единиц в диалогической речи», исследователь, скорее всего, назовет объектом изучения фразеологизмы в художественном диалоге, а предметом — коммуникативно-прагматические свойства фразеологических единиц в диалогической речи.

Поскольку разграничение объекта и предмета исследования — задача достаточно сложная, требующая тонкого и глубокого проникновения в суть изучаемого явления, многие начинающие исследователи и вовсе не утруждают себя решением этой задачи. Между тем это важнейший этап научного поиска: следует отчетливо осознавать, 1) что находится под объективом «лингвистического микроскопа» и 2) что мы хотим увидеть, какие свойства, признаки, механизмы функционирования понять и описать. В наиболее общем виде можно сказать, что объектом любого лингвистического исследования является совокупность объективно-реальных явлений языка и речи, а предметом — система абстрактных, научно достоверных построений, отражающих уровень нашего познания языка. При этом один и тот же предмет может быть представлен разными научными моделями. Пожалуй, наиболее ярким примером тому служат две модели системы фонем русского языка, разработанные «петербургской» и «московской» фонологическими школами. Предмет языкознания в целом или той или иной лингвистической дисциплины как раз и образуется путем обобщения множества возможных моделей представления объективно-реального явления.

Иными словами, предмет исследования представляет собой некий инвариант нескольких научных моделей, поскольку ни одна модель не может претендовать на абсолютную полноту отражения исследуемого объекта. Этому имеется, по крайней мере, два объяснения: во-первых, модель отражает не только объективно-реальные знания об изучаемом явлении, но и точку зрения ученого или школы, к которой он принадлежит. Во-вторых, в соответствии с целями и задачами исследования при моделировании объекта одни его свойства оказываются в поле нашего зрения, другие же, как несущественные для данного исследования, выводятся за его пределы. Однако в любом случае моделирование объекта — важнейший и обязательный момент лингвистического поиска. Без него не может обойтись ни одно лингвистическое исследование, если, разумеется, под моделированием понимать не любое (и тем более не зеркальное) отображение языкового явления в модели. Дело в том, что, моделируя языковое явление, мы с целью его познания конструируем другой (реальный или воображаемый) объект, изоморфный изучаемому явлению в наиболее существенных его признаках и свойствах. Отсюда следуют минимум два принципа лингвистического моделирования: принцип изоморфизма и принцип эвристичности как два смыслообразующих компонента соответствующей дефиниции.

Моделирование в лингвистике — это построение объективнореальных моделей изучаемых языковых явлений, отвечающее принципам изоморфности (адекватности моделируемого изучаемому) и эвристичности (результатом моделирования должно быть получение нового знания). В соответствии с этим, лингвистическая модель — это аналог, образец, тип, схема эвристического представления в нашем сознании структуры изучаемого языкового явления. Значительно шире, но в том же духе определяют модель и философы: любая мысленно представляемая или материально ревизуемая система, которая, отображая и воспроизводя объект исследования, способна замещать его так, что ее изучение дает нам новую информацию об этом объекте. Моделирование, таким образом, как основной способ получения знаний о языке, непосредственно связано с лингвистическими теориями. Однако лингвистическая теория это не всякая совокупность знаний о языке, а строго организованная система знаний, каждый элемент которой связан с другими элементами этой же системы и непосредственно следует из них. Лингвистическая теория возникает лишь на достаточно высокой ступени развития познания языковой действительности и включает в себя такие формы выражения знаний, как принципы (исходные положения исповедуемой концепции), научные понятия, суждения и законы.

Рекомендуемая литература

Основная

  • 1. Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 1974.
  • 2. Вандриес Ж. Язык: Лингвистическое введение в историю. М., 1937.
  • 3. Гийом Г. Принципы теоретической лингвистики. М.: «Прогресс», 1992.
  • 4. Рамишвили Г.В. Языкознание в кругу наук о человеке // Вопр. философии. 1981. № 6. С. 106-110.
  • 5. Степанов Ю.С. Основы общего языкознания. Изд. 2-е. М., 1975. Раздел «Язык как объект теории».

Дополнительная

  • 1. Абаев В.И. Языкознание описательное и объяснительное в классификации наук //Вопр. языкознания. 1986. № 2. С. 27—38.
  • 2. БаллиШ. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М., 1975.
  • 3. Гак В.Г. Языкознание и другие науки. Язык, орудие, товар //Гак В.Г. Языковые преобразования. М.: Школа «Языки русской культуры», 1998. С. 162—178.
  • 4. Лайонз Дж. Введение в теоретическую лингвистику. М., 1978.
  • 5. Панфилов В.3. Философские проблемы языкознания. М.: Наука, 1977.
  • 6. Плунгян В.А. Почему языки такие разные? М.: «Русские словари», 1996.
  • 7. Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. Л., 1974.

Вопросы и задания

У Как связано языкознание с другими науками о человеке и обществе?

У В чем вы видите преемственность истории и теории языкознания?

У Назовите отличительные особенности лингвистики XX века.

У Какое значение для развития современных лингвистических теорий имеет обсуждение вопроса об объекте и предмете языкознания?

У Как связаны между собой объект и предмет языкознания?

У Начертите схему речевой деятельности, отражающую основные этапы и механизмы взаимодействия языка и речи.

У Что представляет собой лингвистическое моделирование? Дайте определение лингвистической модели. Назовите принципы лингвистического моделирования.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >