Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow Когнитивно-прагматические векторы современного языкознания

Раздел III. ПРОБЛЕМЫ СЕМАНТИЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ «ЖИВОГО» СЛОВА

ВИДЫ ЗНАЧЕНИЙ «ЖИВОГО» СЛОВА

В своей обобщающей работе 2009 г. («Живое» слово: Проблемы функциональной лексикологии») профессор Николай Фёдорович Алефиренко рассматривает проблемы становления когнитивно-семи- ологической теории «живого» слова в рамках взаимодействия языка, познания и культуры (Алефиренко Н.Ф., 2009). Метафорический термин «живое» слово, как отмечает Н.Ф. Алефиренко, «принадлежит Г.Г. Шпету и М.М. Бахтину», а «к идее его создания причастны лучшие представители разных наук: лингвисты (В. Гумбольдт, А.А. По- тебня, Б.М. Гаспаров, А.А. Уфимцева), философы (П.А. Флоренский, М.К. Мамардашвили, Ю.М. Лотман, Дж. Остин, X. Ортега-и-Гас- сет), психологи (Л.С. Выготский, А.Н. Леонтьев, Н.А. Бернштейн, Н.Н. Волков, А.В. Запорожец, В.П. Зинченко, Ф.Е. Василюк) и художники слова (О. Мандельштам, А. Белый, Н. Гумилёв и др.)» (Алефиренко Н.Ф., 2009: 11). Номинация «живое» слово «возникла но аналогии с такими метафорическими терминами, как «живое» знание (заинтересованное, пристрастное), «живое» действие (немеханическое - одухотворённое)» (Там же). [1]

Следует отметить, что значение «живого» слова является синкретичным, отличающимся от «обычных» значений связью одновременно с двумя/несколькими денотатами и/или сигнификатами.

Рассмотрим основные виды значений «живого» слова.

1) Метафорическое значение. В.В. Виноградов говорит о том, что неотъемлемой принадлежностью метафоры является «двуплановость», Н.Д. Арутюнова - «семантическая диффузность», «туманность», «неоднозначность», Г.Н. Скляревская - «удвоение денотата» (Виноградов В.В., 1976: 411; Арутюнова Н.Д., 1990: 9; Скляревская Г.Н., 2004: 21, 47). По мнению М.В. Никитина, при метафорической связи значений общей частью являются семы импликационала и (реже) ин- тенсионала (содержания понятия), которые в производном значении играют роль дифференциальных сем (гипосем); например: медведь1 - ‘определенный вид животного’ (интенсионал), ‘неуклюжий, увалень’, ‘большой, громоздкий’ и под. (импликационал) (Никитин М.В., 1988: 70). П.В. Чесноков рассматривает метафорические значения как «синкретичные построения», «...в которых прямое значение выступает в качестве фона для переносного значения» (медведь - ‘неуклюжий человек’, берёзка - ‘изящная, стройная девушка’) (Чесноков П.В., 2001: 18). Е.В. Падучева отмечает, что для того, «чтобы понять живую метафору, слушающий должен мыслить объект ... сразу в двух категориях. Одна - это его собственная... Другая - та, которая предсказывается категориальной предпосылкой главного предиката в его исходном, неметафорическом употреблении...» (Падучева Е.В., 2004: 171). Н.Ф. Але- фиренко указывает на «двуликий статус» объективированной в языке когнитивной метафоры, являющейся «средством языкового сознания, средством создания нового смыслового содержания языкового знака» (Алефиренко Н.Ф., 2009: 171).

Синтезируя наблюдения исследователей, следует отметить, что значение «живой» языковой метафоры связано с двумя денотатами (номинальным/названным и уподобляемым ему реальным/имею- щимся в виду (Савицкий В.М., 2006: 67) и двумя указывающими на конкретные/абстрактные объекты и/или их свойства сигнификатами. Например: кремень - (перен.) ‘о человеке с твердым характером’, орёл - (перен.) ‘о гордом, смелом, сильном человеке’, змеиная (улыбка) - (перен.) ‘коварная’, типа - (перен.) ‘о том, что засасывает, затягивает, лишает возможности развития’, мутный - (перен.) ‘о сознании: помраченный, смутный’, горький - (перен.) ‘горестный, тяжелый’,

аромат - (перен. чего) ‘неуловимый отпечаток, признак чего-нЛ Данные синкретичные значения противопоставлены прямым «симметричным» значениям, связанным с одним сигнификатом и одним денотатом: кремень - ‘очень твёрдый камень’, орёл - ‘хищная сильная птица’, змеиный - ‘принадлежащий змее’, тина - ‘водоросли, плавающие густой массой в стоячей или малопроточной воде’, мутный - ‘(о жидкостях) непрозрачный, нечистый (от засорения, смешения с чем-либо)’, горький - ‘имеющий своеобразный едкий вкус’, аромат - ‘душистый, приятный запах’.

Кроме того, значения «живой» языковой метафоры противопоставлены значениям номинативной (Арутюнова Н.Д., 1997), или стершейся (Падучева Е.В., 2004), или генетической (Скляревская Г.Н., 2004) метафоры с «потухшей» языковой образностью, образующей имена обычно непоименованных предметов/объектов, в которой номинальный денотат совпадает с реальным, а значение уже не воспринимается (и не фиксируется в словарях) как «двуплановое» (переносное). Например: белок глаза, журавль колодца, лапка станины, носик чайника, ручка двери, червивое изображение.

2) Метонимическое значение. М.В. Никитин указывает, что при метонимической связи содержание понятия (интенсионал) исходного значения становится дифференциальной семой (гипосемой) производного; например: вечер - ‘определенная часть суток’, вечер - ‘вечернее увеселительное мероприятие’ (Никитин М.В., 1988: 69). Е.В. Падучева отмечает, что понимание предложения с «живым» метонимическим переносом «требует восстановления другого участника ситуации, связанного с данным отношением смежности. Классический пример такой метонимии - когда вместилище заменяет собой содержимое: ... стаканы пенились и шипели беспрестанно (Пушкин. Выстрел)» (Падучева Е.В., 2004: 160).

Значение «живой» метонимии, как правило, не фиксирующейся в словарях, связано с двумя денотатами («номинальный денотат указывает на реальный, служит его приметой, признаком» [Савицкий В.М., 2006: 113]) и двумя сигнификатами, отражающими тот или иной продуктивный семантический перенос. Например: часть - целое (Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам. А. Пушкин. Медный всадник); вместилище и вмещаемое («Еще тарелочку; послушай: Ушица, ей-же-ей, на славу сварена!» - «Я три тарелки съел». И. Крылов. Демьянова уха); материал и изделие из него (Учились бы на старших глядя: Мы например, или покойник дядя, Максим Петрович: он не то на серебре, На золоте едал. А. Грибоедов. Горе от ума) и под.

Данные синкретичные значения, как и метафорические, выявляются на фоне, во-первых, прямых («симметричных») значений, обладающих одним конкретным денотатом и сигнификатом, во-вторых, на фоне отраженной в словарях «стершейся» метонимии, при которой «двойной концептуализации быть не должно» (Падучева Е.В., 2004: 162). Приведем примеры «стершейся» метонимии: известный тенор - ‘певец с высоким мужским голосом; стоянка такси - ‘место, где располагаются на время остановки’; радостное событие - ‘вызывающее радость’ и под.

3) Символическое значение. Символ, рожденный «поисками тайных соответствий мира материального и духовного» (Лихачев Д.С., 1979: 162), отличается элементом иконичности, «определенным подобием между планами выражения и содержания» (Лотман Ю.М., 2001: 249), а также устойчивостью формы (а не значения), которая «может быть не только названа, но и изображена» (Арутюнова Н.Д., 1997: 236). По образному определению Н.Ф. Алефиренко, «символ, как и Луна, имеет свою видимую и невидимую сторону. Его внешняя форма элементарна, а внутренняя - бесконечна. Символ - это и вещь, инструмент, и идея, смысл. Крест, например, - это и орудие казни, и идея Воскресения, Возрождения, вечной жизни» (Алефи- ренко Н.Ф., 2009: 22).

Как отмечает В.В. Колесов, в Древней Руси символ выступал в функции понятия, он был «посредствующим между «вещыо» и «словом» (знаком вещи) элементом» (Колесов В.В., 1995: 287), например: весна - христианство, жемчугъ - душа, меч - символ княжеской власти и чести и др.

Символические значения связаны с двумя денотатами и двумя сигнификатами, один из которых (названный) является конкретным/ материальным, а другой (подразумеваемый/символизируемый) - аб- страктным/духовным. Как известно, данные значения конституируются, чаще всего не завися от наличия или отсутствия какого-либо сходства/смежности с прямым значением (в отличие от метафоры/ метонимии), в связи с чем символические значения фиксируются, как правило, в энциклопедических (а не лингвистических) словарях. Например: весы - ‘справедливость’; роза - ‘любовь’, голубь - ‘мир’, якорь - ‘надежда’, троица - ‘триединое божество’ (церк.-слав.), лилия, ласточка - ‘Богородица’ (церк.-слав., нар.-слав.), пояс - ‘дорога, путь через мифические и реальные преграды’ (нар.-слав.), солнце - ‘свет, тепло, жизнь’ (нар.-слав.), луна - ‘загробный мир’ (нар.-слав.).

4) Когнитивно-прагматическое значение. Е.М. Вольф отмечает, что прагматический аспект высказывания тесно связан «с семантикой оценочной структуры и образует с ней амальгамированные конструкции, где прагматический и семантический факторы не всегда легко разделить... Дорога оказалась ухабистой и каменистой. Здесь речь идёт о свойствах дороги, но, кроме того, ей даётся оценка “плохо”» (Вольф Е.М., 1985: 13). В.Н. Телия пишет, что «модальность, входящая в содержание коннотации, создает двуплановость высказываний, включающих слова, за которыми данная модальность закреплена» (Телия В.Н., 1986: 28).

Коннотативные значения называют также «созначениями»/«до- бавлениями»/«добавочными» значениями и т.п. (чем имплицитно указывают на их синкретичность), отмечая среди видов/комионентов коннотативного значения оценочность, экспрессивность, эмоциональность, образность, стилистическое значение и др. (Телия В.Н., 1986; Лукьянова Н.А., 1986; Шаховский В.И., 1987; Алефиреико Н.Ф., 2005: 161-173). Мы понимаем коннотацию (прагматическое значение) в узком смысле, включая в это понятие выражение эмоционального/ра- ционального мелиоративного/пейоративного отношения говорящего к предмету сообщения, исключая из него экспрессивность/интенсив- ность (как выражение значения ‘очень’, т.е. как проявление не качественного, а количественного отношения, входящего, на наш взгляд, в когнитивное значение), а также функционально-стилистическую характеристику, относящуюся не к семасиологической, а к социолингвистической сфере, хотя функционально-стилистическая характеристика, безусловно, в большинстве случаев сопровождает прагматическое значение.

Синкретичные «амальгамы» представлены в выделяющихся по характеру коммуникативной функции нерасчлененных когнитивнопрагматических значениях (в другой терминологии - информативно-прагматических, денотативно-коннотативных, дескриптйвно-кон- нотативных значениях и под. (Киселева Л.А., 1978: 90), связанных с одним денотатом, но двумя «разноплановыми» сигнификатами: когнитивным (предметно-логическим) и прагматическим (выражающим эмоциональное/рационалыюе и/или мелиоративиое/пейоративное отношение говорящего к предмету сообщения). Приведем примеры: лик - когнитивный сигнификат - ‘лицо человека’ + (устар. и высок.) - мелиоративная оценка, верховодить - ‘руководить’ + ‘пейоративная оценка’, очи - ‘глаза’ + ‘мелиоративная оценка’, писака - ‘писатель’ + ‘пейоративная оценка’, плестись - ‘медленно идти’ + ‘пейоративная оценка’, голодранец - ‘бедняк’ + ‘пейоративная оценка’ и др.

Данные (и подобные) синкретичные лексические значения противопоставлены, с одной стороны, чисто дескриптивным значениям (один когнитивный сигнификат), которыми обладают слова-термины (<аббревиатура, лингвистика, семантика, синкретизм) и общеупотребительные нейтральные лексические единицы (баланс, бедняк, всегда, глаза, двузначный, лицо, идти, три, обогатиться, писатель, перрон, сейчас и т.п.), с другой стороны - чисто прагматическим значениям (один прагматический сигнификат), которыми обладают междометия (фи, фу, ах, ох, ой, увы) и эмоционально-оценочные слова (великолепный, красота, прелесть, чудесный и т.д.).

Литература

Алефиренко Н.Ф. «Живое» слово: Проблемы функциональной лексикологии. М.: Флинта: Наука, 2009.

Алефиренко Н.Ф. Спорные проблемы семантики. М.: Гнозис, 2005. Арутюнова Н.Д. Метафора и дискурс // Теория метафоры. М.: Прогресс, 1990. С. 3-32.

Арутюнова Н.Д. Метафора // Русский язык: энциклопедия. 2-е изд., пе- рераб. и доп. М.: Русский язык, 1997. С. 233-236.

Виноградов В. В. Поэтика русской литературы: избр. труды. М.: Наука,

1976.

Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки. М.: Наука, 1985. Киселева Л.А. Вопросы теории речевого воздействия. Л.: ЛГУ, 1978. Колесов В.В. Символы в «Слове о полку Игореве» // Энциклопедия «Слова о полку Игореве». СПб.: Дмитрий Буланин, 1995. Т. 4. С. 287-291.

Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. 3-е изд., доп. М.: Художественная литература, 1979.

Лотман Ю.М. Символ в системе культуры // Семиосфера: Статьи, Исследования. Заметки. СПб.: Искусство-СП Б, 2001. С. 240 -249.

Лукьянова Н.А. Экспрессивная лексика разговорного употребления: Проблемы семантики. Новосибирск: Наука, 1986.

Никитин М.В. Основы лингвистической теории значения. М.: Высшая школа, 1988.

Падучева Е.В. Динамические модели в семантике лексики. М.: Языки славянской культуры, 2004.

Савицкий В.М. Основы общей теории идиоматики. М.: Гнозис, 2006.

Скляревская Г.Н. Метафора в системе языка. 2-е изд. СПб.: СП6ГУ, 2004.

Телия В.Н. Коннотативный аспект семантики номинативных единиц. М.: Наука, 1986.

Чесноков П.В. Явление синкретизма в русском языке // Проблемы лингвистической семантики. Череповец, 2001. Вып. 2. С. 15-21.

Шаховский В.И. Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка. Воронеж: ВГУ, 1987.

  • [1] Статья подготовлена в рамках осуществления научного проекта «Языковая экзистенциальность XXI века в условиях модернизации современнойРоссии: лингвофилософский дискурс» по ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной Росси» на 2009-2013 гг.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы