Глава 2. Доминантные концепты туристского дискурса в пространстве межкультурной коммуникации

2.1. Концепт «идентичность» и его концептуальные ряды в туристской концептосистеме

Туризм как социокультурный феномен обусловлен, как уже отмечалось, поиском «Другого» и опыта познания «Другого». «Самопознание через сложный, а иногда напряженный поиск “Абсолютного Другого” - это основополагающая тема нашей цивилизации» [184, с. 5J, получившая отражение и в истории, и в литературе. Инаковость и особость «Другого» определяются как его уникальная идентичность, отличная от нашей собственной.

В условиях культурной и демографической глобализации отмечен феномен кризиса идентичности, что заставляет специалистов всего мира заострять вопросы деформирующего влияния глобализации на процессы идентификации и самоидентификации индивидов, групп, этносов и целых народов, сохранения, возрождения и воспроизводства идентичности, поиска утраченной идентичности, формирования новой идентичности. Расширение единого туристского коммуникативного пространства активно влияет на обострение проблем культурной идентичности, поглощения местных идентичностей глобальной, сохранения плюрализма культур и языков в целях устойчивого развития стран и регионов. В условиях глобализирующегося мира вопросы идентичности приобретают особую значимость не только в политическом, социальном, культурном, но и в экономическом аспектах. В системе международного туризма утрата культурной идентичности ведет к тому, что турпродукт теряет своеобразный национальный колорит, утрачивает признаки уникального торгового предложения, перестает удовлетворять спрос.

Эффекты глобализации туризма таковы, что межкультурные туристские контакты, осознание членами принимающего туристов сообщества своей «особости» и генерированные ею туристские мотивации не только способствуют социально-экономическому здоровью местного культурного сообщества за счет притока финансово-валютных средств, развития инфраструктуры, создания рабочих мест и т. п., но и актуализируют в самом сообществе потребность сохранения его культурной идентичности, стимулируют ее развитие и укрепление. Отмечая неразрывную связь феномена туризма с концептом «идентичность», исследователи С. МакКейб и Д. Марсон подчеркивают, что «туризм окутан идентичностью» [188, с. 91J.

Идентичность (от лат. identificare - отождествлять) - «соотнесенность чего-либо (“имеющего бытие”) с самим собой в связности и непрерывности собственной изменчивости и мыслимая в этом качестве (“наблюдателем, рассказывающим о ней себе и другим с целью подтверждения ее саморавносги”)» [9, с. 382J. Идентичность являет собой принадлежность к гой или иной социальной, культурной, этнической, религиозной, сословной, классовой, корпоративной, профессиональной группе, из которой индивид черпает ощущение «кто он есть», формируемое также через сопоставление себя с теми, кто не принадлежит к данной группе, а входит в состав других групп. Идентичности рождают и закрепляют чувство принадлежности и определяют место индивида в обществе.

Идентичность формируется внешними обстоятельствами и осознается в сравнении с другими идентичностями в результате сложных процессов идентификации.

Идентификация (самоидентификация) как отождествление индивида (себя) с такими категориями, как социальный статус, пол, возраст, роль, образец, норма, группа, культура [32, с. 150J, может рассматриваться через призму культурной, социальной, национальной, расовой, этнической, образовательной, профессиональной идентификации индивида.

Социальная и культурная идентичности привязаны к контексту, т. е. определяются местом и временем, при этом, находясь под влиянием пространственно-временных факторов, идентичность как категория динамическая меняется при изменении социокультурного контекста. В современном глобальном контексте идентичность как ощущение принадлежности меняется и в связи с признанным феноменом пространственно-временного сжатия: мир становится меньше и плотнее благодаря распространению высокоскоростного транспорта, телекоммуникаций и ингернег-технологий. Заслуживает внимания и противоположная распространенному взгляду о сжатии - представлению мира как «глобальной деревни» - точка зрения о расширении времени и пространства в видении путешественников. Мир глазами туриста одновременно и очень маленький, и очень большой. Скоростные перелеты на сверхзвуковых самолетах, Интернет, мгновенно связывающий туристов с родственниками, друзьями и коллегами из любой точки земного шара, денежные переводы и платежи, мгновенно доходящие до адресата - это и многое другое дает ощущения и сжатия, и одновременно расширения пространства и времени. Непродолжительное по времени яркое, зрелищное, насыщенное событиями путешествие в памяти воспринимается длиннее, чем долгие монотонные повседневные рабочие будни. Следует согласиться с исследователями, которые утверждают, что туристы воспринимают мир через множественность масштабов - одновременно и как сжимающийся и расширяющийся, и как маленький, и как большой [195, с. 41]. Другими словами, мы имеем дело с амбивалентностью восприятия пространства и времени через призму международного туризма.

Современный международный туризм, как уже отмечалось, мотивирован стремлением к приобретению нового туристского опыта через поиск новых культурных контактов и, в широком смысле, через поиск идентичностей. Исходя из этого межкультурная коммуникация в туризме может рассматриваться как взаимодействие идентичностей, так как индивид или группа индивидов несут в себе культурные коды, идентифицирующие их принадлежность к гой или иной этнокультуре, конфессии, социокультурной среде, профессиональному сообществу, например туристскому, со свойственной ему отраслевой и корпоративной культурой. Таким образом, в мировом туристском пространстве как пространстве межкультурной коммуникации речь идет о межкультурном взаимодействии национально-культурной, этнокультурной, социокультурной, профессиональной, туристской идентичностей в условиях глобализирующегося мира. Через коммуникацию осуществляется идентификация: как индивидуальная, гак и групповая. Ю. Хабермас подчеркивает: «В функциональном аспекте взаимопонимания коммуникативное действие служит традиции и обновлению культурного знания; в аспекте координации действий оно служит социальной интеграции и установлению солидарности; и, наконец, в аспекте социализации коммуникативное действие служит формированию личностной идентичности» [143, с. 208J.

В межкультурной коммуникации коммуникативные интенции участников подчинены не только смыслообразованию и обмену информацией, но и самопрезенгации своих идентичностей. В межкультурном взаимодействии коммуникантов их идентичность раскрывается и детерминируется. Через межкультурную коммуникацию в сравнении с другими культурами происходит понимание своей культурной идентичности.

Другими словами, определяющим конструктом идентичности является эксклюзивность: мы являем из себя что-то, потому что мы не такие, как другие. Межкультурная коммуникация в туризме как встреча и взаимодействие «своего» и «чужого» с целью обмена культурными смыслами предполагает, что и «свой», и «чужой» должны сохранить собственное своеобразие, свои культурные ценности, свое культурно-сообразное восприятие мира. В этом - условие их выживания и сохранения культур, и в этом же - культурные смыслы туристской мотивации, базовые цели и ценности туристских обменов.

Таким образом, идентичность (identity) как концепт определяет условия существования и устойчивого развития культурных сообществ, обозначает системообразующий фактор системы международного туризма, отражает культурные смыслы и ценности межкультурной коммуникации. Идентичность является туристской аттракцией, порождающей мотивы и стимулы туристского путешествия, а самоидентификация как отождествление себя со «своими» и противопоставление себя «чужим» по характерным признакам позволяет индивиду определить свое место в системе межкультурной туристской коммуникации.

Концепт идентичность в концептуальном пространстве межкультурной туристской коммуникации является одним из базовых в слое универсально-культурных, аксиологических (ценностно-значимых) системообразующих концептов, отражающих и декларирующих универсальные общекулыурные и общегуманитарные ценности туризма, ценностные мотивы путешественников и принимающих их сообществ, наряду с такими, как аутентичность, этика туризма, этический туризм, устойчивый туризм, культурное наследие, культурный туризм, наследный туризм, волонтерский туризм, примиренческий туризм и другими. Подобные концепты и эксплицитно (внешне, открыто), и имплицитно (внутренне, неявно) ценностно заряжены и несут в себе мощный гуманитарный императив, формируют ценностную картину мира через призму туризма. Кроме того, концепт «идентичность» отражает критерий качества современного туристского продукта.

Идентичность - комплексный и широкий гермин-концепт. Д. Маклеод приводит несколько подходов к пониманию концепта «идентичность» в туризме [ 185, с. 111-115]: 1) идентичность как «идентификация себя с определенной социальной позицией, культурной традицией или этнической группой; концепция себя, разделяемая группой людей» (221, с. 99]; 2) идентичность как стратегическая и позиционная единица (148, с. 1-3]; 3) идентичность как тест, которому непрерывно подвергаются все люди (178, с. 24]; 4) идентичность как представительство с точки зрения народного костюма и таких практик, как музыка, ганец, кухня и т. д., а также способ, которым люди отстаивают авторитетность своих знаний, заявляя о своем статусе в терминах идентичности (81, с. 1-2].

Концепт идентичность в пространстве межкультурной туристской коммуникации образует концептуальные ряды: субъективная, объективная и межсубъектная идентичности; местная (локальная, региональная) и глобальная идентичности; аутентичная, постановочная, сконструированная, утраченная идентичности; внутренняя и внешняя; культурная, этническая, социальная, туристская (социальная) идентичности и некоторые другие.

По мнению ученого А. Вайгерта, субъективная, объективная, межсубъектная идентичности являются базовыми видами идентичности. Субъективная идентичность представляет собой результат процессов самоощущения, самосознания, самоидентификации индивида, когда он сам выступает и субъектом, и объектом знаний и представлений о себе. Объективная идентичность - есть результат идентификации индивида как объекта идентификации сообществом, культурной средой, социумом, окружением. Межсубъектная идентичность являет собой результат взаимной коллективной внутригрупповой идентификации индивидов как себе подобных, позволяющей найти общее и особенное в «своих» по сравнению с «чужими», отличающей «своих» от «чужих» и позволяющей дифференцировать концепты мы и они (262, с. 165J.

Приведет ли глобализация к разрушению местной идентичности принимающего туристов сообщества зависит от того, как оно воспринимает себя с точки зрения устоев и ценностей, насколько представители местного сообщества способны сознательно и подсознательно определить контуры и черты своей местной идентичности в сравнении с привносимой извне тури- сгами-«аутсайдерами» глобальной идентичностью и сопротивляться ей 1208, с. 79J.

В этой связи следует упомянуть тренд локализации, действующий в противовес тенденциям глобализации, ведущим к гомогенизации культур, нивелирующим национальное, самобытное, культурно-специфическое, деформирующим и уничтожающим мульгикультурное мировое пространство, и содержательно направленный на сохранение осознания и «ощущения идентичности, дома и сообщества» 1208, с. 80J.

Поиск аутентичных идентичностей вызван, как уже отмечалось, процессами глобализации, утратой идентичности индивидами и социальными группами, трансформацией идентичностей целых этносов и народов. Как подчеркивают исследователи, именно международный туризм является мощнейшим фактором и стимулом сохранения местной идентичности, и зачастую весьма затруднительно определить, смогло бы сообщество сохранить свою аутентичную идентичность в условиях глобализирующегося мира, если бы не въездные туристские потоки, мотивированные посещением подлинной «живой» культуры сообщества. Однако вопрос о степени аутентичности культурной идентичности является неоднозначным. Аутентичность идентичности различна и но-разному оценивается как местным населением, гак и посетителями-турисгами. Непрерывность местной аутентичной идентичности может как поддерживаться внутри сообщества, так и изменяться в угоду рыночным силам. Артефакты локальной культуры, выступающие маркерами культурного пространства, производятся для потребления туристами и оказывают воздействие как на гостей, так и на хозяев, усиливая чувство местной идентичности. Интересен и факт того, что аутентичная идентичность может доминировагься не только местной культурой и ее носителями, но и туристской культурой и туристами, без присутствия которых идентичность не признается аутентичной.

В условиях единого когнитивно-коммуникативного пространства межкультурной туристской коммуникации взаимовлияние туризма и культур имеет место как на уровне многофакторного воздействия туризма как массового феномена на местные сообщества, гак и на уровне туристов как носителей индивидуальных психотипов и концептосфер. Индивидуальные и групповые идентичности инокультурных туристов влияют на идентичности местного населения: видоизменяются их традиционные социальные и культурные идентичности, создаются новые идентичности, старые могут реконструироваться и потребляются как достопримечательности. Учитывая существующее культурное разнообразие принимающих туристов сообществ, устойчивость их развития, характер и результаты их взаимодействия с гурин- дустрией, с одной стороны, и туристами, с другой, можно утверждать, что и степень деформации их исконных идентичностей в результате туристского развития может быть различной.

Важным фактором современного развития является то, что сами коренные жители также становятся потребителями своей же утраченной и воесозданной или новой сконструированной и постановочной культурной идентичности, которую они «потребляют» в виде артефактов материальной культуры, а также событий, представлений и шоу как явлений духовной культуры, включая их в свою повседневную «живую» культуру.

С другой стороны, именно природа туризма как индустрии и сферы бизнеса, коммерциализация культуры в целях привлечения туристов в дестинацию привели к созданию искусственно сконструированных и постановочных идентичностей как товара, удовлетворяющего спрос иностранного посетителя. В современном массовом туризме фактически происходит производство и потребление идентичностей. Постановочные маркеры местной идентичности могут создавать эффект усиления чувства идентичности у жителей принимающего сообщества.

Ряд исследователей применяют термины моделируемая идентичность (simulated identity) и исполнительская идентичность (performed identity), подчеркивая идею целевого многовариагив- ного создания образа продукта «идентичность» в соответствии с запросами гостей. Сообщества, реструктурирующие свою культуру для обслуживания массового и чартерного туризма и продвижения на международный рынок своего гурпродукта вырабатывают и поддерживают исполнительскую идентичность Ц88, с. 98]. «Исполнение» идентичности социализируется (реализуется в межкультурном общении) и модифицируется для соответствия различным ожиданиям потребителя.

Исследователи утверждают: то, что мы потребляем, связано с нашей социальной идентичностью, с тем, кто мы есть. Пространства и места нашей повседневной жизни влияют на то, какие типы мест мы выбираем для отдыха, и на виды деятельности, которыми мы предпочитаем заниматься во время туристского путешествия. В условиях постмодерна, когда пространство становится фрагментированным, границы расплывчатыми, идентичность связана с местом лишь эфемерно. В этой связи следует заметить, что туризм признан одним из основных маркеров постмодерна, распространенной социокультурной практикой человечества, а «коллективная способность называть посещаемые места туристскими дестинациями и описывать получаемый в них опыт - фундаментальная черта современной жизни людей как потребителей, которая помогает формировать идентичности» [ 188, с. 91J.

Заслуживает внимания термин региональная идентичность, который в сочетании с термином туристская культура, введенным Р. Кемпером в 1980-х годах 1169, с. 90J, передает смысл еще одного современного туристского феномена в глобальном туристском пространстве: популярные дестинации приобрели свою идентичность благодаря массовым потокам туристов, и без присутствия туристов как неотъемлемого компонента региональной идентичности дестинация потеряет свою целостность, утратит свой знаковый туристский образ. Большие массы туристов стали частью регионального пейзажа, культуры, социальной жизни сообщества, его идентичности.

В концептуальном пространстве туризма, как уже отмечалось, отчетливо сохраняются и сосуществуют концепты фасад (frontstage) и тыл (backstage) в отношении к туристским дести- нациям, что отражается в дихотомии идентичности сообщества: в туристском пространстве сосуществуют, отгеняя и дополняя друг друга, внешняя и внутренняя идентичности (истинная - для своих и посгановочная/сконструированная - для чужих).

Туризм и туристская деятельность могут разнонаправленно воздействовать на состояние культурной, этнической и социальной идентичностей, а также и на сами процессы идентификации в принимающем туристов сообществе. Одни специалисты отмечают «взрыв этничносги» как пробуждение эгнонационального самосознания, стремление подчеркивать и отстаивать самобытность своей культуры, свою культурную идентичность [30, с. 365-366; 53, с. 135-136; 101, с. 13-21J. «Туризм может усиливать и развивать локальные культуры и чувства идентичности через открытие и оценку ранее неоцененных местных аспектов» [84, с. 82J. Другие настаивают, что туризм враждебен для целостности и сохранности культурной идентичности [246, с. 197; 196, с. 37-52; 85, с. 100J. Третьи показывают, что туризм, не разрушая культуру, модифицирует ее, меняет групповую идентичность сообщества и даже приводит к ложному толкованию местным населением своих культурных прав [137; 135; 136; 85, с. 100J. Таким образом, воздействие туризма на местные идентичности представляется в трех направлениях: 1) укрепление местных идентичностей и повышение статуса национальной культуры, 2) их деформирование и разрушение, 3) видоизменение смыслов, образов и статуса.

Как уже отмечалось, международный туризм привносит новые для рецептивного сообщества ценностные ориентиры, стереотипы поведения, модели потребления, в том числе потребления пространства (места, образов, культурных смыслов), влияя на процессы идентификации и самоидентификации «хозяев». С другой стороны, культурная, этническая и социальная идентичности в современном туризме стали товаром. Консьюмеризм и коммодитизация создают ту идентичность, на которую возникает спрос на туристском рынке, т. е. туристская десгинация и жители местного сообщества откликаются экономически и психологически на запросы потребителей и поставляющих их компаний или, как образно отметил Д. МакКэннелл, рецептивное сообщество принимает правила игры «быть самим для чужих» [182, с. 100].

Исследователи обращают внимание на необходимость более глубокого и детального изучения проблем идентичности в контексте межкультурной коммуникации в туризме, так как потребление турпродукга происходит в условиях сложного социального пространства, где конкурирующие акторы втягивают в турпродукт человеческую историю, культуру и стили жизни [101, с. 7].

В связи с многоаспектным влиянием современного международного туризма на местные культурные идентичности многие исследователи рассматривают феномен появления «новых идентичностей» глобализирующегося мира. П. М. Бернс, исследуя особенности социальных идентичностей как восприятия принадлежности к определенной расе, нации и этничности, отмечает, что они «могут порождать упрощенное восприятие “Другого”, создавая глобальную проблему новых форм дискриминации, расизма и изгнания при наложении на а) коммерчески сконструированные идентичности, используемые в индустрии путешествий, и б) социальную реальность местного населения в десгинации». В контексте своего исследования П. М. Бернс вводит концепты отверженная культура и промежуточная культура. Раскрывая концепт отверженная культура, исследователь поясняет, что носители коренной культуры сообщества, с одной стороны, испытывают самодеятельное вторжение туристов в свое частное пространство в поисках аутентичной идентичности, а с другой стороны, «отверженной» культура воспринимается ими в том смысле, что местное население чувствует себя исключенным из гой идентичности, которую туриндустрия демонстрирует туристам. «Государство в союзе с гуриндус грией может создавать социальные идентичности, которые исключают национальные меньшинства, рассматриваемые как несоответствующие имиджу туризма в конкретной дестинации». Концепт промежуточная культура П. М. Бернс раскрывает в контексте изменений, которые претерпевают культуры под влиянием глобализации. Изменения культуры не обязательно приводят к гомогенизации, скорее они ведут к гибридизации (когда культуры заимствуют черты друг друга и адаптируются друг под друга). Туризм как феномен может быть «прочитан» как исторически продуцируемый дискурс, он меняется вместе с культурно-историческими и геополитическими условиями, при этом сам трансформирует культуры в постмодернистские и постколониальные [101, с. 14; 100, с. 401].

Как уже отмечалось, многие исследователи обращают внимание на состояние идентичностей в период постмодерна (постмодернизма). Дестинации туризма Нового века предлагают разнообразие видов деятельности по саморазвитию и самосовершенствованию, начиная от альтернативной терапии до семинаров и от интеллектуальных курсов, проводимых приглашенными учеными, до художественного и ремесленного производства и курсов альтернативных стилей жизни, каждый из которых становится турпродукгом. Утверждается, что постмодернистский культурный плюрализм угрожает чувству собственной «онтологической безопасности» людей и стимулирует занятие собственной идентичностью. Так как люди более не находят идентичности, основанные на нации, этничности, роде или классе, заслуживающими доверия, эго недоверие способствует развитию нарциссизма, в котором гиперреальное становится референтными рамками всех видов деятельности и опыта [101, с. 6].

Формы потребления турпродукга также становятся все более разнообразными, отражая тенденции диверсификации туристского спроса. Современные туристы не являются гомогенной трупной потребителей, а принадлежат к разным туристским (социальным) идентичностям (от «консьюмеристов» до «зеленых») или могут кочевать из одной туристской социальной идентичности [101, с. 3J в другую в зависимости от вида деятельности или выбора «блюда в туристском меню»: быть вдумчивыми экскурсантами, бережными посетителями музея или парка, активными участниками культурного события, расточительными потребителями развлекательных услуг или пляжного отдыха даже в течение одного тура. В связи с процессами дифференциации туристских мотиваций и диверсификации спроса на международном туристском рынке растет типологическая профилизация туристских идентичностей: организованные («пакетированные») и самодеятельные, массовые и элитные, стационарные и маршрутные, консьюмеристы и «зеленые» и т. д.

Туристские идентичности как стереотипные стили поведения «путешествующего Другого» оказывают разнообразное, комплексное и неоднозначное воздействие на культурные и социальные идентичности «хозяев», как индивидуальные, так и групповые (в рамках семьи, малого бизнеса, предоставляющего услуги туристам, туриндустрии дестинации или всего принимающего туристов сообщества).

Можно утверждать, что концеггг турист уже более не является достаточным для полного описания всех модусов экзистенции, моделей туристского опыта, мотиваций и интенций, паттернов коммуникативного поведения путешествующего субъекта. С ростом диверсификации и многообразия туристской практики концепт турист постоянно расширяет семейство конструктов, а также формирует новые, связанные с разнообразием туристской практики, мотиваций и опыта концептуальные ряды.

Коммуникативное пространство туристской дестинации формируется не только геополитическими, экономическими, социокультурными особенностями принимающего туристов сообщества, но и привнесенными извне, из генерирующих туристские потоки культурных сообществ ценностями, стереотипами, моделями поведения и коммуникации. Э. Коэн указывает, что феноменологически четкие модусы туристского опыта соотносятся с различными типами отношений, формирующимися между индивидом и разнообразием «центров» его туристского паломничества [115, с. 91J. Таким образом, типология туристов определяется, с одной стороны, традициями их собственной культуры и поведенческими паттернами их социума, а с другой - чужой социокультурной средой посещаемой туристской дестинации.

Многие исследователи предлагают различные классификации профилей туристов или социальных туристских идентичностей. Э. Коэн представляет типологию 4-х туристских образов, идентифицирующих туристов в соответствии с их ролями:

  • 1) организованный массовый турист (organized mass tourist);
  • 2) индивидуальный массовый турист (individual mass tourist);
  • 3) турист-исследователь (explorer); 4) турист-бродяга (drifter) [116]. Первые два типа Э. Коэн называет институциональными туристскими ролями, или идентичностями (их поведение в чужой культуре полностью организовано туриндустрией), а два последних - неинституциональными (они свободны в проявлении своих социальной, культурной и туристской идентичностей, не будучи ограниченными условиями, правилами и нормами индустрии).

Организованный массовый турист пользуется пакетированным туром, заранее приобретенным как турпродукт, следует по заранее определенному маршруту в туристско-экскурсионном кондиционированном автобусе в сопровождении гида и с заранее запланированными остановками. «Привычность - максимальная, а новизна - минимальная». Такие туристы сохраняют привычные им стереотипы поведения, какие им присущи в родной культуре. Будучи ограниченным определенным кругом коммуникации, такой турист меньше всего вступает в аутентичные межкультурные отношения с носителями принимающей культуры и имеет дело с постановочными идентичностями «хозяев». Влияние таких туристов на принимающее сообщество определяется строго коммерческими отношениями.

В отличие от первого тина у индивидуального массового туриста тур, будучи заказанным через турагентство, тем не менее не полностью запланирован заранее: турист может больше располагать своим временем и пользоваться свободой передвижения по маршруту, не будучи привязанным к тургруппе. Он сохраняет стиль поведения, характерный для его собственной культуры и изредка позволяет себе выход за пределы знакомой ему среды обитания. Его круг межкультурного общения шире и носит межличностный характер. «Привычность по-прежнему доминирует, но и опыт новизны больше, хотя и рутинного типа».

Турист-исследователь организует свое путешествие самостоятельно, пытаясь уехать подальше от традиционных мест туристского посещения и маршрутов, при этом стремясь к комфортному размещению и надежному транспорту. Он вступает в активную коммуникацию с местными жителями, стараясь общаться с ними на их родном языке. Он уходит из своего привычного круга поведения и общения, но в любой момент готов в него вернуться, если жизнь в чужой культуре окажется для него слишком сложной. «Новизна доминирует, но погружение в принимающую культуру неполное».

Турист-бродяга отправляется в отдаленные места, культурную «глубинку» и опытным путем изучает стили жизни, отличные от его собственной культуры. Он избегает любых связей с туриндустрией и считает предлагаемый ею туристский опыт обманом. Он самостоятельно определяет свой маршрут и места временного бытования в посещаемой культуре, проживая вместе с местными жителями, перенимая их повседневные практики и стили поведения, сохраняя лишь базовые из своих привычек. Он может даже заниматься какой-либо временной работой в сообществе, обеспечивая свои потребности. Как подчеркивает Э. Коэн, этот тин туриста «почти полностью погружается в культуру хозяев». «Новизна присутствует в высшей степени, привычность исчезает почти полностью».

Очевидно, что коммуникация идентичностей (культурной, социальной, этнической, религиозной, туристской) инокультур- ного туриста и принимающего сообщества в первых двух случаях носит ограниченный и организованный характер, при этом активно влияя на формирование и развитие постановочной идентичности сообщества, маркеры которой продвигаются на туристский рынок в качестве туристских аттракций. Среди негативных социальных эффектов исследователи отмечают привнесение разрушающих идентичность этнокульгуры видов поведения и привычек: проституция, алкоголизм, наркомания, азартные игры; «демонстрационный эффект» влияния на местных жителей праздного образа жизни туристов, комфорта и роскоши, дорогих товаров и услуг, которыми они пользуются; развитие подобос трастного «раболепного» стиля поведения со стороны работников туризма но отношению к гостям; превращение ремесел и искусств в производство сувенирных «безделушек» низкого качества с утратой этнокультурной идентичности; стандартизация ролей обслуживающего туристов персонала (например, «международный бортпроводник», «международный официант», «международный гид», лишенные национально-культурной идентичности); утрата гордости за свою культуру и принадлежность к ней, если культура рассматривается туристами только как обычай или развлечение; стремительное изменение местных стилей жизни под влиянием массового туризма и др. 1133, с. 307J.

В двух последних случаях (турист-исследователь и турист-бродяга) можно говорить о беспосреднических контактах и беспрепятственных проявлениях аутентичных идентичностей с обеих сторон: как туриста, так и хозяев. Высокая степень взаимопроникновения контактирующих культур способствует аутентичности межкультурной коммуникации и благоприятному влиянию инокультурного гостя на сохранение идентичности культурного сообщества.

В. Смит рассматривает 7 типов туристов как туристские идентичности с позиции благоприятности их восприятия принимающим сообществом, а также с точки зрения масштабов и качества их влияния на рецептивную культуру сообщества: 1) исследователь (explorer); 2) элитный (elite); 3) нетрадиционный (off-beat); 4) необычный (unusual); 5) зарождающийся массовый (incipient mass); 6) массовый (mass); 1) чартерный (charter) [227, с. 15]. Автор показывает закономерность восири- ятия/влияния как обратно пропорциональную: порядок расположения туристских идентичностей с 1-го но 7-й тип именно отражает снижение благоприятности восприятия их местными жителями при росте их влияния на культурную среду дестина- ции. В. Смит также приводит соответствия между количеством туристов и их туристскими идентичностями, а также уровнем адаптации туристов к местной культуре в зависимости от их типа [227, с. 12J:

Т ип туриста

Количество

туристов

Адаптация к местным нормам

Исследователь

Очень ограниченное

Принимает полностью

Элитный

Редко видимое

Адаптируется полностью

Нетрадиционный

Непривычное, но видимое

Адаптируется хорошо

Необычный

Окказиональное

Адаптируется частично

Зарождающийся

массовый

Постоянный ноток

Стремится к западным удобствам

Массовый

Непрерывный

приток

Ожидает западные удобства

Чартерный

Массовые прибытия

Требует западные удобства

Необходимо подчеркнуть, что если туристы-исследователи и элитные туристы, стремясь к познанию культурных идентичностей посещаемых территорий, менее всего влияют на сообщества своими инокультурными обычаями и стилем жизни, то массовый, и особенно чартерный туризм, являясь серьезным бизнесом, кардинально меняет стиль жизни принимающего сообщества, превращая его в туристскую десгинацию с гомогенным стандартизованным турпродуктом, нарушая социокультурную целостность сообщества, при этом чартерных туристов, как отмечает В. Смит, могут совсем не интересовать социальные (культурные) идентичности местного населения [227, с. 14J.

Изменения глобального контекста ведут к дальнейшим изменениям в туристских идентичностях. В современных исследованиях авторы все чаще обращаются к гермину-концеиту посттурист, сравнивая его с термином-концептом турист. Термин-концепт посттурист (post-tourist), впервые введенный У. Файфером [126J в 1985 г. (в период, когда постмодернизм уже стал рассматриваться как парадигма развития социокультурной сферы) также отражает современный тип туристской идентичности. Посттурист - эго турист эпохи постмодерна. В отличие от туриста посттурист не стремится к поиску аутентичности посещаемой им культуры, скорее наоборот - он заинтересован в неаутентичных инновациях, многообразие которых предлагает ему постмодерн. Дж. Ригцер видит в посттуристе играющего субъекта, который принимает коммерциализацию туризма и полностью осознает отсутствие возможности получения аутентичного опыта [212J. Опираясь на идеи Ж. Бод- рийяра, Дж. Ритцер доказывает, что посттурист играет в постоянно расширяющемся моделируемом туристском пространстве, где не осталось ничего аутентичного - только копии копий (симулякры) и игра со знаками, лишенными контекста [87J.

Межкультурная коммуникация как контакт и взаимодействие идентичностей, а также как базовый мотив туристского путешествия в полном объеме видов и форм реализуется в культурном туризме и семействе его подвидов. Это положение позволяет нам утверждать, что концепты идентичность и культурный туризм (cultural tourism) находятся в одном концептуальном поле, и при предметном рассмотрении одного из них в качестве концепта в пространстве межкультурной туристской коммуникации второй окажется его консгруктом.

Культурный туризм является одним из ключевых концептов современного международного туризма. Несмотря на существующий подход, состоящий в том, что в современных условиях глобализирующегося мультикультурного мира любой вид международного туризма может быть назван культурным, так как связан с пересечением национальных границ, временным проживанием в иных культурных сообществах, межкультурным взаимодействием и общением гостей и хозяев, а также гостей из разных культур на территории хозяев, культурный туризм выделяют в самостоятельный вид по ряду концептуальных признаков.

Всемирная туристская организация (ЮНВТО) и Международный Совет по памятникам и объектам (ИКОМОС) определяют культурный туризм как вид нишевого туризма небольшого но объему рынка, тщательно организованного, познавательного или образовательного, зачастую элитарного характера, отвечающего изысканным интересам путешественников, посвященного представлению и разъяснению культурной идеи. В описании профиля современных культурных туристов как особой категории путешественников ЮНВТО и ИКОМОС отмечают, что они экологически грамотны, обеспокоены проблемами сохранения окружающей среды, придерживаются широких политических взглядов, восприимчивы к культурным различиям и умеют их ценить. «Они часто путешествуют, высоко образованы и привносят в свои контакты с иностранцами тонкую энергетику интеллекта и дружелюбия» 1243, с. 11]. Культурные туристы ожидают турпродукт особого качества: они приемлют скромные средства транспорта и размещения при условии, что те создают атмосферу места и времени и обеспечивают искомый культурный опыт; вместо сувениров («туристского арта») они предпочитают приобретать предметы народных промыслов и ремесел, стремятся изучить историю их происхождения и увидеть, как их изготавливают настоящие носители «живых культур»; они настроены на аутентичность кулыуры и не терпят посредственности и заурядности. С точки зрения принимающей десгинации с «хрупким контекстом культурного наследия» культурные туристы - чрезвычайно желательные посетители. Как и все нишевые путешественники, они прибывают в десгинацию небольшими группами, расходуют значительные суммы валютных средств, аккуратны и этичны но отношению к природному и культурному окружению. В этой связи необходимо особо подчеркнуть, что современный культурный туризм закрепил за собой статус социально, экологически и этически ответственного и устойчивого туризма.

По оценкам ЮНВТО, культурные туристы составляют в настоящее время 37 % всех видов международных путешественников L210, с. 3J. Эксперты полагают, что в 1970-е годы культурный туризм выделился в самостоятельный вид, а в 1990-е стал четким, массовым направлением [190, с. 1J. Однако следует оговориться, что в начале XXI века культурный туризм стал зонтичным термином для широкого перечня близких по природе и характеру видов туризма: исторического, религиозного, паломнического, этнического, этнографического, фольклорного, антропологического, археологического, событийного, художественного, музейного, архитектурного, замкового, дворцового, литературного, музыкального и многих других вследствие того, что все они объединены общими мотивационными устремлениями путешественников (поиском нового культурного опыта и межкультурных контактов) и общими культурно-историческими ресурсами.

Специалисты отмечают тенденцию профилизации культурных туристов по типам мотивов и глубине искомого культурного опыта.

Б. МакКерчер и X. дю Кроз предлагают различать 5 типов культурных туристов: 1) целевые; 2) экскурсионные; 3) «счастливо случайные»; 4) казуальные; 5) инцидентные [190, с. 39, 144J.

Целевыми культурными туристами исследователи называют тех, кто путешествует исключительно с культурными мотивами и целенаправленно выбирает культурные туры в поисках глубокого культурного опыта. Экскурсионные культурные туристы - это те, кто руководствуется культурными мотивами, но не ищет глубины и удовлетворен поверхностным культурным опытом. К «счастливо случайным» причисляют тех культурных туристов, для кого культурный туризм не является запланированной целью посещения десгинации, но кто по завершении тура получает разнообразный культурный опыт. Казуальными являются те культурные туристы, которые определяют для себя культурный туризм в качестве слабого мотива для посещения дестина- ции и не стремятся получить серьезный культурный опыт. Инцидентные - те культурные туристы, для кого культурный туризм совсем не является мотивом, но кто, тем не менее, посещает культурные достопримечательности во время тура.

Контекст, вне которого невозможна интерпретация концептов, для концепта культурный туризм объясняет, каким образом «культуры мобилизуются для туристов и прочитываются туристами в определенном окружении» [226, с. 1J.

Через использование концепта культурный туризм открыто признается культурная природа и роль туризма как процесса и комплекса практик, которые вращаются вокруг поведенческой прагматики обществ, а также освоения и передачи культурных смыслов посредством символов, воплощенных в объектах и явлениях. Культурный туризм через свои многочисленные виды и формы отражает и выражает многообразие культур человеческой цивилизации и, в свою очередь, способствует образованию новых культурных форм, т. е. как концеггг «культурный туризм» является в полной мере культурогенным. Как отмечает Дж. Эри [252, с. 58J, культурный туризм со своими структурами, практиками и событиями, является продолжением нормативных рамок культуры, из которой он образуется. «Культурные продукты» генерируют ассоциации и смыслы, находящиеся под влиянием культуры потенциального туриста [235, с. 134J. В этом плане туристы не сталкиваются с культурой как с какой- то ценностно-нейтральной формой или процессом. Скорее - они декодируют культуры в социальном пространстве и времени но отношению к конкретным режимам формальных и неформальных знаний, накопленных через экспозицию турнакетам и через нормативные процессы социализации 1213, с. 75J.

С точки зрения адекватной интерпретации конценга необходимо понимание смыслов и ролей каждого из образующих его конструктов. Концепт культурный туризм, помимо конс труктов национально-специфического характера, включает универсальные конструкты: культурная мотивация, культурная цель, культурный опыт, участие в культурной деятельности, межкультурная коммуникация. По мнению исследователей Б. Маккерче- ра и X. дю Кроз, конструкт участие в культурной деятельности является ядерным в декодировании концепта культурный туризм [190, с. 5J. Конструкт «межкультурная коммуникация» - деятельностный конструкт международного культурного туризма, наполняющий его экзистенциальными смыслами.

Концепт культурный туризм сфокусирован на базовой цели - культурном опыте, а потому и на «производстве» культурных пространств, которые обеспечивают такой опыт для туристов. Концепт культурный туризм неразрывно связан с концептом культурное пространство, которое ЮНЕСКО определяет как место, в котором сосредоточена распространенная и традиционная культурная деятельность, характеризующаяся определенной периодичностью (циклической, сезонной, календарной) или событийностью [251, с. 32J. Культурное пространство задает экстралингвистический контекст культурного туризма, определяет направленность и специфику его развития, обеспечивает контакт разных культурных идентичностей и аутентичность культурного опыта путешественников. Сохранение целостности культурного пространства является условием устойчивого развития культурного туризма.

Специалисты отмечают, что культурное пространство не обязательно должно быть местом культурного наследия. «Культурным пространством» может быть названо любое место проведения массовых представлений, местонахождение ассоциированного объекта, коллекции или ландшафта, городская улица, культовое сооружение или комплекс.

Прогнозируя стремительное развитие международного туризма и вовлечение в туристские обмены постоянно растущего числа стран и территорий, ЮНВТО подчеркивает усиление мультикультурного характера современного туризма и вводит концепт международная туристская культура 1265, с. 4-5J. Культурные смыслы данного концепта развивают идеи «глобальной деревни» М. Маклюэна (с неотъемлемыми ассоциативными чувствами сопричастности, общности, взаимозависимости всех жителей планеты и пониманием неизбежности взаимопроникновения и взаимовлияния их культур), отражают современные тенденции глобализации культуры и туризма, трансформирующей культурные идентичности народов и стран, генерирующих и принимающих туристские потоки, формирующей глобальную туристскую культуру и туристские идентичности.

Концептуальные ряды концепта культурный туризм образованы также многочисленными видами и формами культурных путешествий, диапазон которых продолжает расширяться и обогащаться новыми культурными смыслами. Это связано с современными тенденциями развития культурного туризма в мире и, в частности, с диверсификацией туристского спроса, включая стремление к большей новизне, поиск более специализированного, уникального туристского опыта, включенность в повседневную жизнь представителей посещаемых культур, живое межкультурное общение, участие в специализированных гуманитарных программах поддержки культурного разнообразия и т. и.

Всплеск интереса к идентичностям в туризме, а также зарождение новых, нетрадиционных видов культурного туризма как социокультурной практики вызваны в том числе уже упоминавшимися постмодернистскими настроениями в обществе, культуре и туризме в конце XX - начале XXI века, проявившимися не только в стремлении к эпатажу и эксцентричности, нетрадиционное™ и маргинальное™, игре и развлекательности, эстетическому наслаждению, глубине и эврисгичности [13, с. 31-33, 40J, гедонизму и экзистенциализму, но и в тяготении к самопознанию как эгоцентричному самоноглощению идентичностью [101, с. 6J.

В результате проявления подобных постмодернистских мотивов отмечен всплеск интереса к энергетически и чувственно заряженным видам культурного туризма, передаваемым терминами-концептами: мрачный, скорбный, могильный, танатуризм (от др.-греч «thanatos»; т. е. по местам, связанным с насильственной смертью), трущобный, мистический, гедонистический, гастрономический, периферийный, исследовательский, волонтерский, космический, этический, виртуальный и др.

Помимо специфического культурного опыта, одни виды культурного туризма несут в себе заряд экзистенциальной значимости, эмоциональности, экспрессивности, эстетической пограничное™, другие - отражают глубокие этические и ценностные мотивы путешественников.

Новый импульс развитию культурного туризма генерирован современными условиями глобализирующегося мира, глобализацией культуры и населения, утратой идентичности индивидами, социальными группами, мигрантами, трансформацией идентичности целых этносов и народов. Проявлением интереса к поиску и возрождению утраченной идентичности, потребности в самоидентификации является формирование таких концептов, как ретротуризм, ностальгический туризм, туризм Нового века, наследный, фотографический, кинотуризм (по местам исторических съемок известных фильмов) и другие, свидетельствующих о зарождении новых нишевых рынков культурного туризма.

Новый вид туризма, напрямую связанный с познанием локальной или региональной идентичное™, получил отражение в терминах-концептах community tourism и community-based tourism (туризм в сообществе и туризм на базе сообщества) [225, с. 50]. Исследователи отмечают диверсификацию видов туризма в сообществе: экологический туризм в сообществе, культурный туризм в сообществе (community-based eco-tourism, community-based cultural tourism) и т. д.

Участие в социокультурной практике, вовлеченность и «переживание» жизни носителей иных культур рождают новый культурный опыт, новые культурные ценности, создают предпосылки к зарождению новых видов культурного туризма.

Как уже отмечалось, культурный туризм напрямую и неразрывно связан с межкультурной коммуникацией, которая является его неотъемлемой частью, фактором и условием развития. Как отмечают исследователи культурного туризма М. Робинсон и М. Смит, культурный туризм - это «гораздо больше, нежели производство и потребление “высокого” искусства и наследия»; он «проникает в глубокие концептуальные территории, имеющие отношение к тому, как мы конструируем и понимаем себя, мир и многослойные взаимоотношения между ними» 1226, с. 1-2J.

Под влиянием культурного туризма происходит трансформация или модификация не только культурных, но и социальных идентичностей жителей принимающих туристов сообществ. С позиции культуры они вынуждены демонстрировать ту идентичность, которую от них ожидают гости, а социально они перенимают стереотипы поведения, модели отдыха, развлечений, одежды, стиля питания как желаемый статус, к которому стремятся. Туризм и материально/физически, и концептуально/сим- волически меняет, «перестраивает» рецептивную территорию (город или регион) как туристскую дестинацию. Отношения (интеракции) между локальным и глобальным, местной реальностью и глобальным контекстом, внутренними и внешними факторами развития, зачастую оказывающимися разнонаправленными, рождают конфликт идентичностей в культурном туризме.

С другой стороны, многообразие культур, разнообразие туристских дестинаций и видов туристского обслуживания, постоянно сокращающиеся ограничения въезда и растущая транспортная доступность все большего количества территорий, развитие технологий и инноваций являются мощными факторами формирования все новых и новых туристских (социальных) идентичностей, возникающих в пространстве межкультурной туристской коммуникации.

Важным конструктом конценга идентичность является концепт наследие (культурное наследие). Под культурным наследием понимается совокупность всех объектов и явлений материальной и нематериальной (духовной) культуры народа, народности, этнической группы, созданных прошлыми поколениями и передающихся следующим поколениям, представляющих универсальную ценность с точки зрения истории, эстетики, эгнологии, антропологии, искусства, науки и являющихся, таким образом, как основой для сохранения культурной самобытности, фактором сплочения нации, так и достоянием всего человечества.

Нередко понимание наследия приравнивают к традициям [2, с. 453J, что поверхностно отражает понятийный аспект концепта наследие, так как традиции - лишь часть наследия. А. А. Федоров выделяет ценностную составляющую концепта наследие и определяет культурное наследие как «совокупность культурных достижений прошлого и настоящего данного общества, обладающих вневременной ценностью и способствующих сохранению самобытности и стабильности определенного типа цивилизации» [74, с. 206].

Образная составляющая концепта наследие рождает ассоциации со следом из прошлого, наследованием из одного поколения в другое, совокупным накопленным веками богатством человечества.

ЮНЕСКО относит к объектам и явлениям культурного наследия памятники архитектуры, монументальной скульптуры, живописи, археологии, истории; произведения художественной литературы, устного народного творчества, классической и народной музыки; предметы народного быта и костюма; исконные народные промыслы; фольклор, обычаи, традиции, праздники, религиозные обряды и ритуалы; национальные языки; достижения науки [31].

Культурное наследие определенного народа всегда связывают с определенным географическим ареалом проживания и историческим периодом развития. Ценность культурного наследия возрастает с течением времени. В первую очередь это вызвано его физическим старением, изменением, разрушением и утратой.

Таким образом, видение культурных смыслов наследия через призму международного туризма состоит в «современном использовании прошлого» [84, с. 80]. На включении культурного наследия в туриродукт строится культурный туризм во всем разнообразии его видов и форм. С экономической точки зрения наследие - это ресурс, с социокультурной - ценность. Ученый И. В. Зорин утверждает, что выбранный подход определяет отношение к наследию: ресурс расходуется, а наследие приумножается [80, с. 212-220]. Схожую мысль разделяют и западные исследователи. Б. МакКерчер и X. дю Кроз подчеркивают, что ресурсы означают экономическую ценность культуры, которая может эксплуатироваться в коммерческих интересах, а наследие

признает неэкономическую ценность культурных артефактов и предполагает обязанности и ответственность [190, с. 44].

С точки зрения культурных смыслов наследие - это связующее звено между людьми и местом. Дж. Эшворт подчеркивает, что наследие - это «средство создания и трансляции идентичности мест» [84, с. 80].

Конценг наследие, но мнению специалистов, полисемичен но своей природе и включает различные значения идентичностей места либо в последовательной, либо в синхронной перспективе [134, с. 3; 84, с. 80]. Туризм, превращающий места в туристские дестинации, добавляет концепту идентичность дополнительные смысловые значения, усиливает его образ и заряжает новыми ценностями. Помимо того, что наследие - это ресурс, необходимый для формирования культурно-специфического турпродук- та, это и основной детерминант уникальности самого культурного сообщества как туристской дестинации, наследие также связано с идеей «сообщества», где объекты, деятельность и люди трансформируются в концепты местный диалект, местное ремесло, народность. Именно таким образом туризм становится дополнительным пользователем и создателем идентичностей места, сформированных многоаспектным наследием.

Относительно взаимодействия концептов сообщество и идентичность важными представляются наблюдения о том, что если сообщества множественны и многомерны но структуре и составу, а не одномерны и гомогенны, то туризм становится еще одним компонентом этого сложного комплекса, а не просто внешним фактором воздействия. Другими словами, речь может идти о множественных культурных идентичностях в рамках одного сообщества как дестинации. Кроме того, отношения между сообществом и местом, социальной группой и физическим окружением, с которым она себя идентифицирует, не могут быть неизменными, что неизбежно приводит к динамическим изменениям: внутри сообщества, в физическом и культурном образе дестинации, во внутренней и внешней идентичности сообщества. Дж. Эшворт также отмечает, что мобильность людей и значительной части наследия часто приводит к их взаимному разобщению, что способствует появлению «не не-места, а не того места». К этому приводят изменения или в физическом окружении сообщества, или в характере места, в результате чего сообщество перестает идентифицировать себя с ним. Автор также полагает, что туризм является активным компонентом в отношениях с местными сообществами, в то время как сообщества пассивно реагируют на вызванные туризмом изменения. «Туризм может выступать как зеркало местных сообществ, отражающее их локальную идентичность, которую они могут принять в какой-либо форме» [84, с. 80-81].

Влияние туризма на все виды идентичностей (и их манифестации в обществе): культурную, гендерную, возрастную, профессиональную, конфессиональную, политическую, сословную, классовую, групповую - доказанный факт нашего времени. Групповая идентичность как образ общности носителей одной культуры стимулирует сообщества к борьбе против «общего врага»: или разрушающего местный уклад и культурно-природную среду обитания въездного массового туризма, или напротив - государства и местных администраций, препятствующих или ограничивающих участие сообществ в туристском бизнесе и предпринимательстве. Осознание сообществом их коллективной, групповой идентичности толкает его членов к объединению для отстаивания своих нрав, общей борьбы с угрозами развитию их бизнеса, ведет к сплочению сообщества как коллектива под эгидой общей идентичности. Этому способствуют их пространственная близость, участие в совместной деятельности, общность проблем и единство идей и целей. Пространство межкультурной туристской коммуникации - это то коммуникативное пространство, которое создает условия и мотивацию для роста чувства гордости за свою культуру и идентичности, формирует осознание собственной культурной «инаковосги» и уникальности.

Концепт идентичность и его концептуальные ряды в концептуальном пространстве межкулыурной туристской коммуникации определяют важные аспекты культурной и туристской политики, планирования и регулирования туристской деятельности, прогнозирования и регулируемого развития межкультурной коммуникации в сфере туризма. Межкультурная коммуникация как парадигма развития системы международного туризма одновременно представляет собой мощный ресурс возрождения утраченных культурных идентичностей и конструирования новых.

Идентичность как концеггг охватывает выразительный инструментарий межкультурного туристского дискурса, проявляющийся в качестве маркера в культурных артефактах, субъектах и объектах принимающих туристов сообществ, стандартизованный и фиксированный в туристской дестинации и ее тур- продукте.

С идентичностью и культурным туризмом напрямую связан концепт аутентичность и его концептуальные ряды, отражающие специфические виды аутентичностей в культурном туризме. Аутентичность - один из ядерных концептов в понимании культурных смыслов современного туризма, влияющий на характер межкультурных контактов в туристском пространстве.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >