1.1. 1990-2000 годы. Революционное десятилетие.

Телевидение «переходного» периода

Децентрализация телевизионной системы (1990—1994). Эта тенденция обозначилась еще в конце 1980-х и завершилась в 1994 г. с ликвидацией «Останкино» (так после перестройки назывался первый канал ЦТ). В эти годы государство практически утратило функции идеологического и финансового контроля.

Событиями общенационального масштаба этого переходного периода стали:

  • ? создание в 1990 г. российского телевидения на базе второй программы ЦТ. по сути оппозиционного союзному вешанию; возникновение канала «2x2», на котором появилась первая примитивная реклама; распад Гостелерадио в 1991 г.; рождение в том же году ТВ 6;
  • ? рождение НТВ (1993). Этот период — лучшие годы талантливой и амбициозной команды НТВ;
  • ? развитие негосударственного регионального телевидения, появление местных частных телерадиокомпаний[1].

После митингового прорыва «перестройки и гласности» именно в эти годы, совпавшие с периодом «первой приватизации», были заложены основы журналистики, ориентированной на «западные модели». Тогда же обозначилось и основное противоречие в развитии индустрии следующего десятилетия — государственные телерадиокомпании были не готовы конкурировать с мобильными и динамично развивающимися коммерческими станциями. Ситуация усугублялась «феодализацией эфира на местах». В 1990—1993 гг. госканалы — и в центре, и в регионах — накрыла рыночная стихия: движение денежных рекламных потоков, по сути, никем не контролировалось. Рекламный бартер, когда за программы и фильмы расплачивались рекламным временем, которым каждый независимый производитель торговал по своему усмотрению, демпинговые схемы, пренебрежение лицензионными правами и таможенными правилами ввоза западной продукции — все это заложило основы будущего благосостояния многих независимых производителей и крупных рекламных агентств. Главные состояния делались в Москве.

К концу периода «децентрализации системы ТВ» (1994) начинается первоначальный раздел рынка СМИ теми представителями бизнеса, которые раньше других смогли оценить преимущества контроля над СМИ. На слуху — независимые телевизионные производители, сделавшие на государственном телевидении капиталы, — ВИД, АТВ, Ren TV, крупные рекламные агентства «Видео Интернешнл» и «Премьер СВ», группы Березовского и Гусинского, которые, кстати, в этот момент находились в жесткой конкуренции друг с другом.

Передел государственной собственности и формирование новой пропагандистской системы (1994-1996). Этот этап начинается в январе 1994 г. с предоставления частному канату НТВ шести часов для вещания на четвертой кнопке прежнего ЦТ и с акционирования в декабре 1994 г. первого канала бывшего ЦТ — телекомпании «Останкино». Создание телевизионного кентавра под названием «общественное российское телевидение», которое форматьно контролировалось государством, а фактически — бизнесменом Березовским, лично никогда не являвшимся собственником ОРТ, — символ этого этапа.

За эти три года в результате политических интриг и лоббистских усилий новых владельцев СМИ несколько раз менялся статус основных общенациональных телеканалов (1995, 1996), указами президента телерадиовещание постоянно «совершенствовали» — государственные телерадиокомпании то акционировали, то превращали в унитарные государственные предприятия, то приравнивали к учреждениям культуры. На авансцену выдвинулись организаторы-бизнесмены, обеспечивающие вещание в условиях полуразрушенной экономики огромными инвестициями, полученными за счет кредитов и бартерных сделок с государственной правящей элитой. Телевидение в прямом смысле слова вводило новых медиавладельцев во власть.

1996 год стал поворотным для развития российской медиасреды. Фронт «за Ельцина» не только оказался успешным с точки зрения сохранения власти правящей элиты, но и принес его идеологическим бойцам вполне ощутимые экономические результаты. После выборов НТВ Гусинского получило весь четвертый канал, бизнесмены Березовский и Лесин — должности в Совете безопасности и Администрации Президента.

Казалось, что к концу 1996 г. новые «правила игры» на телевизионном рынке выработаны. После многочисленных телевизионных склок и громких убийств национальный эфир практически поделили, закончилась варварская битва за рекламу. Дикий и вороватый, этот рынок после принятия в 1995 г. закона «О рекламе» стал приобретать цивилизованные формы. С ужесточением в 1995-1996 гг. контроля над правовой стороной регионального вешания большинство телеканалов регионального ТВ было вынуждено перейти к наполнению эфира исключительнолицензионной продукцией. Эти затраты, во-первых, способствовали возникновению и развитию телевизионных сетей, во-вторых, позволили региональным вещателям предлагать столичным дистрибьюторам свои рекламные возможности в обмен на программы. Началось осваивание регионального рекламного рынка.

В эти годы сложилась система вещающих и телепроизводящих организаций, определились контуры основных телевизионных сетей, рекламный рынок поделили два рекламных агентства — «Видеоинтер- нешнл» и «Премьер СВ». Гибридная, полугосударственная-получастная, телевизионная система ощутила себя новой политической силой с собственной телевизионной элитой и стратегическими задачами.

Президентская кампания 1996 г., безусловно, ускорила процесс «политизации» рынка СМИ. Далекие от медиабизнеса предприниматели именно после выборов осознали, что владение СМИ, особенно в разгар политических кампаний, приносит деньги, позволяет сохранить свой статус-кво, а главное — сулит серьезные политические дивиденды, вроде личных связей и влияния на высших чиновников, т.е. играет роль важного политического ресурса. После 1996 г. бизнес-элита все настойчивее стала брать на себя роль новых российских идеологов.

Активизация политических капиталов и информационные войны (1997-1999). За годы реформ государственное телевидение России так и не нашло своей ниши в разделении труда с частными компаниями и не приблизилось к модели общественно-правового вещания. Более того, в России в эти годы стал утверждаться совершенно особый вид концентрации — «политической», или «бюрократической», когда «партия власти» — государственные чиновники, руководители администраций, губернаторы, мэры — независимо от политических пристрастий на деньги налогоплательщиков или подконтрольных им местных коммерческих структур учреждают, поддерживают, дотируют региональные СМИ. За минувшие с начала 1990-х годы так и не удалось разработать открытую государственную политику в области информации, когда любому важному изменению в вещании предшествуют дискуссии, исследование альтернатив, публикация планов реорганизации и их обсуждение в печати и парламенте. Не удалось создать ни сильных общественных органов для надзора за порядком в эфире, ни влиятельных профессиональных ассоциаций.

Банкиры и бизнесмены, объединившиеся в 1996 г. для переизбрания Ельцина против угрозы коммунистического реванша, грозившего им потерей власти и капитала, разбились после выборов на враждующие лагери в борьбе за остатки неприватизированной государственной собственности и за влияние на власть. Все это привело к тому, что неизбежная конкуренция между СМИ и стоящими за ними силами приняла в России уродливую форму информационных войн.

В 1996 г. в российских СМИ появляются понятия «семибанкир- щина», «экономическое Политбюро», утверждается термин «олигархи». На головы миллионов зрителей обрушивается поток компроматов, связанных с противостоянием «банкиров-олигархов» (ОРТ, НТВ) и защищающихся «реформаторов» (ВГТРК). Информационно-пропагандистские кампании имеют общий сценарий: начинаются с утечки компромата, его раскрутки в СМИ и завершаются кадровыми перестановками в правительстве и президентском окружении. Информационные войны сопровождали отставку правительств Черномырдина, Кириенко, Примакова.

В сентябре 1997 г., после вызвавшей публичный скандал продажи части государственного холдинга «Связьинвест», президент Ельцин пригласил в Кремль шестерых крупных бизнесменов и потребовал от них прекратить «поливать грязью» друг друга и министров правительства. Таким образом, в 1997 г. впервые Ельцин косвенно, но публично признал, что редакционная политика центральных российских СМИ отражает финансовые интересы ряда групп.

В итоге под разрушительным ударом оказались не столько банкиры и политики, сколько само российское государство. Наработанный в начале перестройки престиж журналистской профессии начат стремительно падать. Возникли «персонифицированная пропаганда» и понятие «политический заказ». Влиятельные телевизионные обозреватели, отбросив элементарные нормы профессиональной этики, не скрывали, что выполняют роль рупора конкретного олигарха или политика.

Политическая целесообразность выборов 1996 г., похоронившая романтическую идею 1990-х о «независимой прессе», приватизационные войны 1997-го, кризис 1998 г. и, как следствие, обвал рекламного рынка чрезвычайно усилили политизацию телевидения, которая в свою очередь медиатизировала политику. По сегодняшним оценкам аналитиков, 50% бюджетов СМИ 1995—1998 гг. имели политическое происхождение.

К периоду 1994-1999 гг. вполне можно применить формулу полито- логов-бихевиористов — сторонников поведенческой концепции власти. Звучит она так: «Политическая арена есть рынок власти». Это означает, что «те, кто контролирует собственность, обязательно будут стремиться превратить доллары в голоса избирателей, свою собственность — в политическую власть. Бизнес — диктатор в семье власти». Эти слова написаны американцем, написаны давно и не про Россию. Но первые пять лет новейшей российской истории — с 1994 по 1999 г. — наглядная иллюстрация того, как при активном участии власти ростки политической демократии перерастали в олигархию, а сама власть становилась главным экономическим ресурсом.

Активизация государства (1999—2000). Этот новый этап наметился еще в 1998 г. — с образования единого производственно-технологического комплекса ВГТРК, а затем и министерства СМИ. Созданием махины ВГТРК государство вроде бы намекало, что намерено постепенно превращаться в эффективного собственника разрозненного телевизионного хозяйства, упорядочить отношения вещателей и связистов, ак- 296

тивнее действовать в области лицензирования. Проводником новых инициатив выступал тоже недавний «олигарх» — Михаил Лесин, поэтому во всех этих начинаниях усматривали только очередной передел рынка и недобросовестную конкуренцию.

С одной стороны, министр Лесин рассуждал как рыночник, говоря, что «за 10 лет мы не сформировали рынка СМИ: у нас не продаются акции, у нас не продаются предприятия. У нас они не погибают. Ни одно СМИ не обанкротилось». С другой стороны, к началу 1999 г. стала вырисовываться иная, чем прежде, политическая линия — государственную телевизионную систему усиливали организационно и финансово для укрепления идей государственности. Приближались парламентские и президентские выборы. Причем группы Березовского и Гусинского, сплотившиеся в 1996 г., на этот раз оказалась по разные стороны баррикад: Березовский ставил на Путина, Гусинский — против «преемника». В результате — очередной виток разрушительной информационной войны. События конца 1999 — начала 2000 г. (взрывы домов, «вторая чеченская война», «дело Бабицкого») возвращают в информационное поле понятия «государственная пропаганда», «национальная идея», «наши — не наши».

После победы Путина на президентских выборах конфигурация на телевизионном рынке серьезно изменилась.

Закат эры «олигархов» (2000-2001). Драму НТВ. которая завершилась весной 2001 г. сменой основных владельцев и менеджмента телекомпании, можно считать финалом бурного, революционного десятилетия в развитии телеиндустрии России.

По масштабности, количеству и разнообразию операций давления история борьбы с «Медиа-Мостом» Гусинского уникальна. Длилась эта борьба два года, с весны 1999 по весну 2001 г. Кремль и исполнители «оздоровительных» процедур — прокуратура, ФСБ, суды — говорили исключительно об экономической подоплеке происходящего с «Медиа- Мостом», а Гусинский и его защитники настаивали на политической версии преследования. Истина, как всегда, была посередине. Между прочим, неизвестно, как бы развивалась эта история, если бы Гусинский договорился с властью, как это уже случилось в 1996 г. Гусинский этого не сделал, и ему стати напоминать, как много он занял у полуго- сударственного «Газпрома».

Накануне решающей битвы за медиаимперию Гусинского, осенью 2000 г., консультант президента Владимира Путина Стеб Павловский провозгласил «крушение СМИ демократической республики и закат эры олигархов». В этой фразе политического технолога в утрированной форме выражена сущность изменений, которые произошли в сфере массовой информации после Ельцина. К весне 2001 г. двух главных медиаолигархов прежней эпохи уже не было в стране, в следующие два года их постепенно, но настойчиво выдавливали на политическую и медийную периферию.

Изматывающая двухлетняя война вокруг «Медиа-Моста» и «крушение олигархов» имели несколько последствий. С разгромом «партии НТВ», каким бы ни было отношение к Гусинскому, идеи «действующей демократической оппозиции» и «свободы слова» окончательно потеряли свою актуальность для многих граждан.

В результате акции против НТВ снизилась «сопротивляемость» региональных телекомпаний административному давлению на местах. Некоторые из частных владельцев, например, поддержали идею создания «окружного телевидения», создаваемого под патронажем представителей президента в семи федеральных округах.

С идеологической точки зрения идея нового, сильного, корпоративного государства (определения в СМИ разнятся) воплощалась в деятельности телевидения под лозунгом конструктивного диалога и сотрудничества с властью. Диалог, сотрудничество, лояльность — новые характеристики информационного поля этого периода. Они принципиально отличаются от минувшего анархического, агрессивного информационного десятилетия.

В стране снова поменялась правящая элита: амбициозных олигархов сменили профессиональные бюрократы, сделавшие карьеру в минувшее десятилетие. «Усмирение» слишком самостоятельного бизнеса происходило по одной схеме: в государственных интересах менеджеров или владельцев с помощью судов, проверок и обысков устраняли от управления. Новая правящая элита постепенно приучила страну к необходимости вмешиваться в информационный процесс на основании недоверия к коммерческим «нелояльным» СМИ.

  • [1] Различные аспекты трансформации системы масс-медиа в России рассмотрены вработах Р. А. Борецкого, Е. Л. Вартановой, Я. Н. Засурского, В. Л. Цвика, И. И. Засурского.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >