Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Журналистика arrow Средства массовой информации России

Неформальная национализация.

Итак, столкнувшись с задачей контроля медиасистемы, администрация встала перед выбором методики. Национализация ее могла быть формальной или неформальной. В первом случае необходимо было вернуть ОРТ в госсобственность и начать госфинансирование канала. Так, возможно, сделал бы Примаков. Но Путин выбрал путь преемственности по отношению к администрации Ельцина, используя уже опробованный набор приемов неформальной национализации, происходящей через обмен услугами между властью и бизнесом. В 1990-е годы расходы на контроль масс-медиа компенсировались за счет предоставления владельцам медиахолдингов доступа к приватизации. Эта эпоха, как мы все помним, кончилась Связьинвестом, когда победили Потанин и Сорос — ценой отставки правительства. В результате убедительного поражения правительства в информационной войне Березовский потерял ОРТ, а НТВ перешло за долги «Газпрому».

Помимо очевидных удобств (не болит голова о том, где взять деньги) такая схема хороша также с точки зрения международных финансовых институтов, которые оценивают уровень «свободы» медиасистемы по формальным признакам. В докладе Всемирного банка (2001 г.), в частности, использован именно этот критерий, что вызвало немало ироничных замечаний участников обсуждения этой главы доклада, сделанного в Вашингтоне в апреле. Ведь в этом случае латиноамериканская модель олигархического контроля за медиасистемой исчезает за изящным прикрытием частной «семейной собственности».

Канал РТР, например, когда-то был самым свободным и «демократическим», но после столкновения государственных СМИ с властью по поводу первой войны в Чечне, когда «медовый месяц» масс-медиа и власти подошел к концу, ведущих заменили на дикторов и редакторов — и проблема контроля была решена. Между тем любому, кто следил за развитием российских масс-медиа в 1990-х годах, понятно, что реалии контроля за общественным мнением через СМИ несколько иные и требуют использования более сложного иструментария вроде теории архетипов Юнга и изысканий Мирча Элиаде, и мы сделаем это чуть позже.

Три удара

Но довольно о девяностых. Вопрос, на который надлежит здесь ответить, можно сформулировать следующим образом: как закон и порядок новой, путинской эпохи устанавливались в российской медиасистеме?

Первой ласточкой перемен стало вынесение на конкурс частот вещания ТВЦ и ОРТ. Предупреждения были сделаны во время выборов (по принципу «всем сестрам по серьгам» и «равноудаленное™»), а конкурсы на ОРТ (24 мая) и ТВЦ (6 июля) прошли без особых сюрпризов: телеканалы сохранили частоты. Тем не менее эти жесты министра Лесина не остались незамеченными. Всем телевизионщикам стало ясно, что любой канал может оказаться в такой же ситуации, а поводом для предупреждения — послужить некое нарушение законодательства. Причем отмена этого предупреждения судом (как это произошло в случае с ТВЦ) значения не имеет — конкурс все равно состоится, а на нем все может сложиться по-разному. Голосование по ТВЦ было хорошим примером: победа досталась Лужкову с перевесом всего в один голос, и голос этот принадлежал лично Лесину.

Вторым этапом трансформации медиаполитической системы стало лишение Бориса Березовского способности влиять на содержание передач первого канала. Как и прежде, помимо интересов президентской администрации канал служил бронежилетом государственной политики. Сегодня по всей эстетике очевидно: Первый канал — это, конечно, государственное, не частное и не общественное телевидение.

Ситуация с НТВ — завершающий этап трансформации, после которого политическое поле должно было еще в большей степени перейти под контроль администрации. Захват НТВ действительно стал событием эпохальным. Гусинский был последним игроком на медийном поле, который мог создавать политические кризисы по своему желанию. Он хотел стать Мердоком, но ему удалось меньше, чем даже Херсту.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы