Развитие российского гражданского права некоторые аспекты

Россия не участвовала изначально в рецепции римского права1. Тем не менее римское право и в целом европейская юридическая мысль повлияли на досоветское гражданское право. Воздействие западноевропейской правовой традиции может быть замечено с середины XVII в., когда Соборное уложение 1649 г. заимствовало ряд положений Литовских статутов[1] [2]. После реформ Петра I российский законодатель стал более открыт для влияния с Запада. Несмотря на это, гражданско-правовое законодательство не обновлялось. До 30-х гг. XIX в. было сделано несколько попыток разработать и ввести в действие гражданский кодекс, но ни одна не увенчалась успехом[3]. Наконец, 1 января 1835 г. вступил в силу Свод законов гражданских[4]. СЗГ был частью (т. 10, ч. 1) более обширного собрания Свода законов Российской Империи, состоящего из 15 томов[5]. Свод законов включил все действующие законы'; он изменялся и дополнялся (не в законодательном, а в административном порядке[6] [7] [8]) по мере появления новых законов. То обстоятельство, что Свод законов являлся постоянно обновляемым сборником всего действующего законодательства, было его своеобразной чертой[9]. Этим Свод отличался от привычных кодексов, а также от Corpus Iuris Civilis, который служил примером для составителей Свода[10]. Система Свода законов и способ его обновления были неудовлетворительными', тем не менее Свод законов оставался действующим вплоть до социалистической революции 1917 г.

Перед составителями Свода законов была поставлена задача не улучшать имеющиеся гражданско-правовые нормы, а свести эти (часто несправедливые и архаичные) нормы в один закон без существенных изменений или дополнений. Глава редакционной комиссии М.М. Сперанский сказал о цели этой работы следующее: «Все указы и постановления, на пространстве 176 лет рассеянные, привести по каждому их разряду в один состав, дать им систематическую связь, так чтоб они представляли одно целое, одну книгу, как бы одним приемом и в одно время сочиненную, без повторений и противоречий, в сем состоит дело Свода»[9].

6

Таким образом, Свод основывался на архивных документах1. Жалобы составителей, что им не удалось собрать все существующие законоположения и тем самым создать более прочную основу для юриспруденции, вызвали насмешку Р. Иеринга с той точки зрения, что поставленная цель была бы лучше достигнута, если бы весь собранный материал был сожжен2.

СЗГ не содержал адекватного правового регулирования'. Закон имел недостатки в каждой из следующих трех областей: действие в простран- [12] [13] [14]

стве и по кругу лиц, содержание нормативного регулирования, система и законодательная техника. Критике СЗГ посвящена обширная литература1; в рамках настоящей работы представляется необходимым остановиться только на самых существенных моментах.

СЗГ не распространял свое действие на всю территорию Российской Империи. Привислянский край (часть Царства Польского), Остзейский край (Прибалтийские губернии), Финляндия, Бессарабия — каждая из этих областей имела свое собственное законодательство; последнее применялось даже в случае его противоречия СЗГ[15] [16] [17] [18] [19]. Помимо этого отдельные статьи СЗГ, согласно специальным указаниям в законе, не распространялись на определенные территории (например, Сибирь, Западные губернии, Черниговскую и Полтавскую губернии, Кавказ и Закавказье); такие статьи относились главным образом к семейному и наследственному праву'. Правовая обособленность Царства Польского, Остзейского края и Финляндии не была преодолена в проекте Гражданского уложения'.

Несмотря на отмену крепостного права в 1861 г., гражданское законодательство не регулировало многие отношения между крестьянами. Так, наследование, опекунство и попечительство, а также общинное землевладение регламентировались обычным правом; кроме того, крестьянские обычаи во всяком случае подлежали применению при рассмотрении споров между крестьянами в волостном суде[20]. Редакционная комиссия по составлению Гражданского уложения, насколько это представлялось возможным, подчинила крестьян действию общего законодательства, в том числе посредством введения в проект специальных норм, к примеру, норм об общинном землевладении1. Изъятие большинства населения России из-под действия общих гражданских законов хорошо демонстрирует отсталость СЗГ, но в то же время при несправедливости многих отдельных правил закона такое изъятие могло оказаться благом для крестьян’.

Недостатки содержания нормативных предписаний можно систематизировать следующим образом: 1) устарелость многих законодательных правил; 2) противоречия в принципах, положенных в основу гражданских законов; 3) противоречия отдельных законодательных положений; 4) существенные пробелы в регулировании; 5) невнимание законодателя к защите общественного интереса в гражданско-правовых отношениях’. Хорошей иллюстрацией служат следующие примеры. СЗГ, подчиняя семейные отношения каноническому праву, постановлял различные правила для лиц разных вероисповеданий. Это относится, в частности, к форме совершения брака по обрядам веры, к которой принадлежат брачующиеся', к степени родства и свойства как препятствию к браку’, к основаниям расторжения брака[21] [22] [23] [24] [25] [26] [27]. Кроме того, усвоенный СЗГ религиозный взгляд на брак стал источником многих норм, вызывавших критику, как, например, очень бедный перечень оснований расторжения брака (ст. 45 СЗГ) и связанный с этим более общий вопрос, а именно запрет на развод по взаимному согласию супругов (ст. 46 СЗГ)[28] [29]. В то же время в области семейного права мы находим правило для того времени удивительно прогрессивное’, но происхождение которого в русском праве не ясно, а именно о раздельности имущества супругов'. Каноническое регулирование брачных отношений сохранилось и в проекте Уложения’.

Неудовлетворительность наследственных прав женщин является ярким примером устарелости СЗГ. Женщины в нисходящей линии, при наличии наследников мужского пола, могли претендовать только на /14 часть недвижимого имущества и У8 часть движимого имущества (так называемая указная часть); в боковой же линии женщины вообще устранялись от наследства в пользу мужчин и их наследников обоего пола. Так, в боковой линии сестра при наличии родного брата не могла претендовать на наследство; этот принцип нашел выражение в поговорке «сестра при брате не наследница»3. Наследственные права мужчин и женщин в нисходящей и боковой линиях были урав- неньГ только Законом от 3 июня 1912 г.

В 1902 г. с изданием Закона, проект которого был подготовлен Редакционной комиссией', был смягчен другой крупный дефект СЗГ, а именно бесправность незаконнорожденных (внебрачных) детей. Более раннее законодательство не признавало никакой связи между внебрачными детьми и их родителями; это касалось как наследственных прав, так и права на фамилию отца и даже вело к устранению роди- [30] [31] [32] [33] [34]

тельской власти (ст. 164—170 СЗГ) над такими детьми'. Необходимость изменения этих положений ощущалась в обществе очень остро[35] [36]; чрезмерная строгость закона по отношению к «детям ни в чем не повинным» была очевидной[37]. Реформа 1902 г. позволила установить юридическую связь между внебрачным ребенком и матерью, одновременно возложив определенные обязанности по содержанию ребенка на отца (ст. 132.1-132.15 СЗГ)[38] [39].

Сохранение архаичного деления недвижимых имуществ на родовые и благоприобретенные ограничивало оборот и свободу завещания недвижимости. Родовое недвижимое имущество считалось принадлежащим роду в целом’; недвижимость становилась родовой, если она 1) перешла к собственнику по праву законного наследования; 2) перешла по завещанию, но к лицу, которое имело право на наследование по закону; 3) приобретена у родственников, к которым ранее перешла в порядке наследования из того же рода, а также 4) родовым имуществом считались все строения на земле, перешедшей в порядке наследования (ст. 399 СЗГ)[40] [41]. В отличие от заповедных и (в Западных губерниях) майоратных имений родовой характер недвижимости не зависел от сословия собственника, будь то дворянин, купец или крестьянин . Любая иная недвижимость, кроме родовой, а также любое движимое имущество считались благоприобретенными[42]. Родовое имущество, проданное в чужой род, обременялось правом родственников продавца выкупить его в течение трех лет (ст. 1363 СЗГ), что влекло шаткость юридического положения приобретателя такого имущества. Свобода завещания была ограничена запретом завещать родовую недвижимость, кроме как лицам, имеющим право на наследование по закону (ст. 1068, 1068.1—1068.2 СЗГ). Аналогичный запрет существовал и в отношении дарения родовых имений (ст. 967 СЗГ)[43]. В Гражданском уложении деление на родовые и благоприобретенные имения было устранено: Редакционная комиссия прислушалась к голосам многочисленных противников этого разделения'.

Значительные пробелы СЗГ признавал еще М.М. Сперанский[44] [45]. Так, удручающей была недостаточность регулирования в обязательственном праве. Общим положениям обязательственного права в СЗГ было посвящено только 22 статьи (ст. 1528 и сл.), в 10 раз меньше, чем в Гражданском кодексе Франции[46] (ст. 1101 и сл.). В СЗГ нельзя найти, например, норм о солидарном и долевом обязательстве, о перемене лиц в обязательстве, о сделках, в том числе об условиях и сроках, о договорах между отсутствующими и договорах в пользу третьих лиц, детальных норм об ошибке, насилии или обмане при заключении договора (при наличии общих положений в ст. 700—703 СЗГ), правил о недействительности (ст. 1529 СЗГ нельзя признать достаточной) и пр.[47] [48] Ввиду пробелов и противоречий СЗГ в законе нельзя было обнаружить ясного указания о приобретении добросовестным приобретателем права собственности от несобственника или о невозможности такого приобретения", а также указания на момент возникновения права собственности — в момент заключения договора (система соглашения) или в момент передачи вещи (система передачи) — у приобретателя по договору[49].

С точки зрения законодательной техники СЗГ были присущи следующие недостатки: 1) казуистический характер закона («законодательство частных случаев»1); 2) отсутствие системы в расположении законодательных положений; 3) плохая редакция отдельных статей и несогласованность юридической терминологии; 4) присутствие статей, не имеющих законодательного характера[50] [51] [52]. Плохое расположение законодательного материала проявилось в том, что нормы, посвященные одному и тому же гражданско-правовому институту, были распределены по разным частям СЗГ и даже по разным томам Свода законов[53]. Кроме того, одни и те же правила повторялись по несколько раз'.

Любопытно, что по меньшей мере в одном месте в самом законе признавалось отсутствие терминологического единства. Примечание к ст. 213 СЗГ (которая устанавливала разные возрасты несовершеннолетних: до 14лет, от 14до 17лет, от 17до21 года) гласило: «Втечение первых двух возрастов лица обоего пола иногда в законах именуются малолетними, в третьем — несовершеннолетними; но сие различие в именованиях не всегда наблюдается» (курсив мой. — В. С.).

СЗГ содержал нравственные правила, административные распоряжения и иные статьи, не относящиеся к гражданскому законодательству или лишенные юридического смысла вообще. Например, ст. 106, в частности, устанавливала: «Муж обязан любить свою жену как собственное свое тело, жить с ней в согласии, уважать, защищать, извинять ее недостатки и облегчать ее немощи...»

К вышесказанному следует добавить неопределенность юридической силы СЗГ (и Свода законов в целом). Хотя СЗГ, в том числе все его издания, применялся как закон, способ его составления и особенность редакции статей, в которых сохранялись ссылки на оригинальные законы и постановления, послужили источником так окончательно и не разрешенного спора о том, является ли СЗГ законом в полном смысле либо представляет собой лишь новое изложение старых законов. Принятие второй точки зрения предполагает допустимость применения законов в первоначальной редакции, т.е. до внесения в СЗГ, иными словами, обязательная сила статей Свода зависит от их тождества с первоначальными нормативными актами1.

Судебная реформа 1864 г. дала толчок развитию судебной практики по гражданским делам[54] [55] [56], при этом бедность законодательного материала СЗГ и недостаток хорошо образованных юристов для новых условий и задач юридической практики[57] имели результатом огромное влияние высшего суда того времени, Правительствующего Сената, на нижестоящие суды. Правительствующий Сенат стал квазизаконода- тельным органом для судей[58]. Г.Ф. Шершеневич комментировал создавшуюся ситуацию следующим образом: «Судебная практика рабски ловит каждое замечание кассационного департамента, старается согласовать свою деятельность со взглядом сената. Эта масса решений, нарастающая с каждым годом все крепче и крепче, опутывает наш суд, который, как лев, запутавшийся в сетях, бессильно подчиняется своей участи, отказывается от борьбы и живет разумом высшей судебной инстанции. В настоящее время вся задача практики заключается в том, чтобы подыскать кассационное решение на данный случай»1. При этом решение Правительствующего Сената не являлось обязательным для нижестоящих судов за рамками того дела, к которому оно относилось, хотя Сенат и пытался придать своим (опубликованным) решениям обязательный для всех судов характер[59] [60] [61] [62] [63]. Кроме того, министру юстиции было предоставлено право запрашивать Сенат о разрешении отдельных сложных вопросов: соответствующие решения публиковались без указания на конкретное дело, в связи с которым возник вопрос[63]. Сенатская практика не отличалась последовательностью и устойчивостью, что сильно затрудняло выполнение его функции по обеспечению единообразного применения закона в России1.

В целом, несомненно, деятельность Сената имела огромное положительное значение. Фактического присвоения им себе прерогатив законодателя, вероятно, трудно было избежать в условиях несовершенства позитивного гражданского права: «Гражданский Кассационный Департамент Правительствующего Сената, призванный быть истолкователем смысла законов, не в состоянии, опираясь на ныне действующий Свод Законов Гражданских, удовлетворительно исполнять свою задачу: ему весьма часто приходится не истолковывать закон, а создавать новые определения правовых отношений»[63].

Творческой деятельности этого судебного органа обязаны своим появлением или официальным признанием целые институты, общие нормы и юридические понятия, среди которых: определение границ между гражданским и публичным правом1; понятие обычая[66] [67]; правила толкования норм права[68] [69]; некоторые аспекты учения о юридических лицах[68], включая признание качества юридического лица за крестьянским двором[71] [72]; различие между правоспособностью и дееспособностью1’; мнимая и притворная сделка[73]; понятие условия исрока[74] [75]; юридическое значение и понятие ошибки, обмана и принуждения'; правила о расчетах чеком и о бумагах на предъявителя[76] [77] [78]; институт неосновательного обогащения"; правила о договоре контокоррента[79]; институт исполнителя завещания (душеприказчика)[79]; ряд положений, относящихся к страхованию1-1; положения о задатке и его отличии от аванса1’; институт договора в пользу третьего лица[81] [82] [83].

В одном из решений Сенат высказался категорически против ссылок в судебных постановлениях на научные труды по гражданскому праву1. Тем не менее на деле благодаря Сенату в судебную практику проникали юридические конструкции и определения, выработанные римским правом и развитые в Западной Европе. Это относится, в частности, к границе между гражданским и публичным правом'; определению обычая[84] [85] [86]; различению грамматического толкования и логического толкования, ограничительного и расширительного толкования[87]; основам коллизионного права[88] [89]; определению юридического лица"; понятию ошибки и заблуждения[90]; различию между дееспособностью и правоспособностью[91]; различию между притворными и мнимыми сделками[92]; различению отлагательных и отменительных условий[93].

Западноевропейская юридическая мысль повлияла не только на судебную практику, но и на российскую науку гражданского права[94].

Неудивительно, что когда в 1882 г. наконец началось составление полноценного гражданского кодекса', западные кодификации того времени, включая проект ГГУ, стали важным материалом, к которому обращалась Редакционная комиссия’. Проект Уложения был окончательно готов к концу 1905 г.3, но только в 1913 г. одна часть Кодекса, книга пятая «Обязательственное право», была внесена в Государ- [95] [96] [97]

4

ственную Думу1. Законопроект никогда не обсуждался там и соответственно никогда не был принят[98]. Тем не менее, как представляется, Проект является лучшим свидетельством состояния российской науки гражданского права и правоприменительной практики того времени.

Уложение было построено по пандектной системе и состояло из пяти книг. Первая книга содержала общую часть, вторая и последующие книги были посвящены соответственно семейному праву, вещному («вотчинному») праву, наследственному праву, обязательственному праву[98]. Составители не последовали за западноевропейскими образцами, включив в один кодекс как гражданское, так и торговое право [100] [101] [102]. Самостоятельность Редакционной комиссии выразилась также в том, что она выделила ряд принципов, на которых должен основываться кодекс: справедливость, устранение формализма, широкое судебное усмотрение, облегчение доступа к правосудию[103]. Проект сделал большой шаг в сторону регулирования общественной жизни согласно принципу формального равенства. Так, крестьянство было подчинено действию общих норм Уложения, за исключением вопросов наследования, землевладения и ряда других моментов, для регулирования которых Уложение либо содержало особые, действующие только в отношении крестьян правила, либо отсылало к обычаям[104]. В то же время некоторые дискриминационные постановления сохранились: ст. 2 Проекта декларировала принадтежность всех гражданских прав любому лицу независимо от «пола, исповедания, происхождения и состояния», но также устанавливала, что законом могут быть предусмотрены исключения из действия этого принципа; ст. 3 гласила, что «каждый имеет право селиться и жить, приобретать имущества всякого рода и заниматься торговлей, ремеслами и промыслами, где пожелает», указывая далее, что исключения могут быть установлены законом. Возможные изъятия из действия общеправовых принципов имели в виду, в частности, евреев, которые по действующему законодательству были ограничены в том числе в свободе выбора места жительства'.

Комиссия сопровождала статьи Проекта ссылками на источники; из этих ссылок ясно, что опорой Проекта стали многочисленные иностранные кодификации. Множество правил было заимствовано из зарубежных кодексов. Вывод, что при составлении Уложения Редакционная комиссия последовала за западноевропейскими правопорядками, подтверждается анализом принятых Комиссией подходов к решению основных проблем гражданского права того времени’.

Принцип справедливости, понимаемый Комиссией главным образом как средство защиты экономически слабых участников гражданского оборота3, вызвал появление среди прочих нормы ст. 64 Проекта: «К обману приравниваются те случаи, когда кто-либо, злоупотребляя принадлежащей ему властью или оказываемым ему доверием, либо пользуясь слабостью воли, нуждой или несчастием другого, заключит с ним чрезмерно невыгодную для него сделку». Сделка, совершенная под влиянием указанных обстоятельств, может быть признана недействительной (ст. 60 Проекта). Приведенная норма реципирует положение § 138 ГГУ. Интересы слабых участников гражданского оборота защищает ст. 1944 Проекта, устанавливающая обязанность нанимателя в договоре «личного найма» в случае болезни работника, проживающего совместно с нанимателем, предоставить работнику медицин- [105] [106] [107] [108]

скую помощь, — эта статья заимствует правило ст. 617 ГГУ'. В том же смысле составлен и ряд других статей Проекта'.

Редакционная комиссия объясняла требованием справедливости и правило ст. 66 Проекта о возмещении «отрицательного договорного интереса», т.е. убытков, понесенных стороной, полагавшей сделку действительной, в результате признания ее недействительной. Эта норма повторяет § 122 ГГУ5.

Применительно к проблеме договорной свободы Проект также находится в русле западноевропейского подхода того времени. Часть 1 ст. 94 Проекта устанавливает: «Недействительны сделки, противные закону, добрым нравам или общественному порядку». Неопределенное понятие «общественный порядок», от которого зависит действительность договора в каждом конкретном случае, перекочевало в Проект из ст. 1528 СЗГ, куда попало из ст. 1133 ГКФ Понятие «добрые нравы» также имеет источником указанную статью ГКФ: кроме того, оно связано с понятием «добрая совесть», выраженным в ст. 86 (о толковании договоров «по доброй совести») и ст. 1609 (об обязанности должника исполнить обязательство «добросовестно») Проекта. Главным источником этих статей были § 157 и 242 ГГУ, ст. 1134 ГКФ5.

Проект последовал за западноевропейскими образцами и в решении вопроса о границах судебного усмотрения, которые Редакционная комиссия стремилась расширить*. Свобода усмотрения суда в представлении Комиссии необходима для осуществления принципа спра- [109]

ведливости'. Примером является ст. 1657 Проекта о предоставлении суду права определять размер убытков за нарушение обязательства «по справедливому усмотрению»; это положение исправило недостаток действовавшего закона, не позволявшего присуждать убытки вообще при недоказанности их точного размера, несмотря на явное наличие факта убытков'.

Составители отказались от включения в Проект обшей нормы о запрете злоупотребления правом (шиканы), не последовав примеру ГГУ (§ 226) и обосновав отказ теми же аргументами, которые использовались такими противниками этой нормы, как Р. Иеринг5. Но в проекте книги «Обязательственное право», внесенной в Государственную Думу, общее правило о запрете шиканы все же появилось (ст. 1174).

Проект в ст. 1570, по образцу ст. 1107 ГКФ, признал юридическую силу за непоименованными договорами (contractus innomitati), т.е. договорами, которые прямо не упомянуты в гражданском кодексе[110] [111] [112] [113] [114] [115].

Ставшая актуальной защита неимущественных интересов личности вызвала (ранее незнакомое русскому праву) положение об охране имени лица в широком смысле, не только фирменного наименования. В этой части норма ст. 4 Проекта основана на примере § 12 ГГУ5.

Также в рамках защиты неимущественных интересов личности Проект признает (защищаемое в западноевропейской литературе и санкционированное новейшими кодексами) возмещение морального («нравственного») вреда. Моральный вред подлежит компенсации при отдельных деликтах (ст. 2266, 2267), а также (что представляет собой отклонение от позиции, принятой западными кодексами) при неисполнении любого обязательства умышленно или по грубой неосторожности (ст. 1655)“.

Проблема приобретения от неуправомоченного отчуждателя была решена с помощью рецепции принципа Hand muss Hand wahren: Проект санкционировал приобретение добросовестным приобретателем права собственности от неуправомоченного отчуждателя в отношении как движимого, так и недвижимого имущества (ст. 751, 745)‘.

В области оборота прав на недвижимое имущество Редакционная комиссия заимствует систему регистрации прав, появившуюся и разработанную в Западной Европе (ст. 742 и сл., ст. 837, 838 Проекта; проект Вотчинного устава’). Эта система («вотчинные книги») призвана обеспечить два важнейших начала оборота недвижимости: принцип публичности (право считается возникшим лишь с момента регистрации) и принцип достоверности (зарегистрированное право, пока не оспорено, считается соответствующим действительности). В случае вступления в силу Вотчинного устава вотчинные книги заменили бы несовершенную нотариальную систему (последняя пришла на смену «крепостному порядку»), действовавшую в России[116].

В области владельческой (поссесорной) зашиты' Проект воспринял известное еще в римском праве разделение на волевой (animus possidendi) и материальный (corpuspossidendi) элементы владельческого отношения к вещи (ст. 878 Проекта)[116]; при этом Проект, по образцу ГГУ (§ 868), признал лиц, владеющих по соглашению с собственником (например, арендаторов), владельцами (ст. 879) а следовательно, предоставил им владельческую защиту (ст. 882) [118] [119] [120] [121] [122] [123].

В области наследования Проект реципировал институт/;»/-//» legit- ima — обязательной доли (ст. 1460), уравнял права наследников мужского и женского пола (ст. 1356), права родственников по материнской и отцовской линиям и включил родителей в число наследников по закону (ст. 1357). Проект декларировал свободу завещания (ст. 1352, 1406), чему в немалой степени способствовала ликвидация института родовых имуществ'.

В части законодательной техники Редакционная комиссия стремилась к простоте языка и доступности кодекса для понимания даже не юриста"’. Соответственно Комиссия старалась не использовать теоретических понятий, указывать основные случаи применения установленных в кодексе принципов3, уменьшить количество ссылок в статьях Проекта на другие статьи, в связи с чем пришлось прибегать к повторениям. Кроме того, Комиссия по возможности старалась воздержаться от использования иностранных терминов'. Ясность и простота языка делают Проект более похожим на Швейцарский Гражданский кодекс, чем на Г ГУ'.

В целом представляется, что проект Гражданского уложения стал продуктом обширной рецепции западноевропейского гражданско-пра- [124] [125]

вового регулирования. Однако следует отметить, что вопрос о наличии в Проекте оригинальных, национальных черт российского гражданского права1 пока не является достаточно изученным.

Хотя вопрос о заимствованиях из иностранных правовых систем иногда приобретает публицистическое звучание[126] [127], необходимо признать, что проблема соотношения универсального и национального элементов в гражданском праве имеет научный характер[128] [129]. Ш.Л. Монтескье отмечал, что законы не могут произвольно переноситься от одного народа к другому'. Взаимосвязь законов с другими аспектами жизни данного народа, характерное сравнение права с языком (Г. Гуго) стали затем основной идеей исторической школы права, в том числе К. Савиньи как ее главного представителя[130]. Под влиянием последнего в России ряд юристов требовали получения результатов научной разработки русского гражданского права (в том числе крестьянских обычаев) прежде составления гражданского кодекса[131]. На необходимость поиска национальных корней гражданского кодекса указывал в том числе такой сторонник кодификации, как И.М. Тютрюмов. Но, несмотря на нехватку исследований обычного права, достигнутая степень изучения «народных начал», по мнению ученого, достаточна для создания кодекса: «Устранить эти народные начала из уложения — это значит остановиться на полпути к созданию истинно русского уложения, так как всякий кодекс, чтобы вполне заслуживать этого названия, должен заключать в себе такие постановления, которые стояли бы в уровень с насущными потребностями действительной жизни и служили бы ответом на нужды страны»1.

Помимо указанных доктринальных возражений против составления кодекса неудача с проектом Уложения была связана с нестабильной социально-экономической ситуацией и отсутствием общественного согласия в отношении дальнейших социальных, правовых и экономических реформ[132] [133]. Даже Ф.А. Вальтер, участвовавший в Редакционной комиссии с 1889 г.!, в 1908 г. уже не уверен в своевременности появления Проекта[134]. После революции 1905 г. стало ясно, что социалистические идеи находят все больше и больше сторонников. Г.Ф. Шерше- невич прямо заявил, что революция 1905 г. имела одной из своих целей социальную справедливость. Соответственно не ясно, на каких принципах должен основываться будущий российский гражданский кодекс; составление уложения в данный момент — это «потерянный труд и напрасное разочарование»'.

Переход к социализму в 1917 г. принес с собой радикальные законодательные нововведения во всех сферах, включая частное право. Должно быть отмечено прежде всего, что с 1917 г. российские суды прекратили применение в полном объеме досоветского законодательства: «Местные суды решают дела именем Российской Республики и руководятся в своих решениях и приговорах законами свергнутых правительств лишь постольку, поскольку таковые не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию»[135] [136] [137].

Первый советский гражданский кодекс был принят 31 октября 1922 г. (вступил в силу 1 января 1923 г.)[138] [139]. Вскоре гражданские кодексы появились в других республиках Советского Союза.

Проект Гражданского уложения и ГК 1922 г. принадлежат к разным эпохам: первый — к капитализму, второй — к эпохе социализма. По этой причине невозможно говорить о преемственности ГК 1922 г. по отношению к Проекту. Тем не менее весьма вероятно, что составители ГК 1922 г. (не демонстрируя это явно) использовали Проект1.

ГК 1922 г. обеспечил правовое регулирование в условиях новой экономической политики (НЭП). Основополагающий правовой принцип этой политики был отражен в ст. 5 ГК 1922 г.: «...каждый гражданин РСФСР и союзных советских республик имеет право свободно передвигаться и селиться на территории РСФСР, избирать не воспрещенные законом занятия и профессии, приобретать и отчуждать имущества с ограничениями, указанными в законе, совершать сделки и вступать в обязательства, организовывать промышленные и торговые предприятия с соблюдением всех постановлений, регулирующих промышленную и торговую деятельность и охраняющих применение труда». НЭП характеризовался элементами свободного рынка, допущением частой собственности и частных предприятий, но в ограниченном объеме. Хотя экономические результаты НЭПа были впечатляющими1, тем не менее в конце 20-х гг. под влиянием Сталина от этой политики отказались’. НЭП представлял собой чуждый элемент в социалистическом обществе, как и частное право в целом. В этом отношении характерно следующее высказывание В.И. Ленина: «[При подготовке нового гражданского законодательства следует] не перенимать (вернее, не дать себя надувать тупоумным и буржуазным старым юристам, кои перенимают) старое, буржуазное понятие о гражданском праве, а создавать новое... вырабатывать новое (здесь и далее — курсив Ленина. — В.С.) гражданское право, новое отношение к «частным» договорам и т.п. Мы ничего «частного» не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное. Мы допускаем капитализм только государственный, а государство — это мы... Отсюда — расширить применение государственного вмешательства в «частноправовые» отношения; расширить право государства отменять «частные» договоры; применять не corpus juris romani к «гражданским правоотношениям», а наше революционное правосознание...»

Отрицание частноправовых ценностей и институтов нашло свое выражение в ряде положений ГК 1922 г.[140] Следующие нормы в этой связи заслуживают внимания: гражданские права защищаются, «за исключением тех случаев, когда они осуществляются в противоречии с их со- [141] [142] [143]

циально-хозяйственным назначением» (ст. 1); земля и значительный объем средств производства изымались из оборота (ст. 21,22, 53, 54). Закон ввел монополию внешней торговли (ст. 17), и согласно ст. 30 «сделка, направленная к явному ущербу для государства» объявлялась недействительной. Очевидно, эти положения были вдохновлены социалистическими идеями. Важнейшей чертой возникающего советского гражданского права стало подчинение с конца 20-х гг. экономических отношений народнохозяйственному плану. В этот же период появился ряд других основополагающих элементов будущей плановой экономики, а именно распределение промышленной продукции согласно плану, государственное регулирование цен, запрещение наемного труда на частных предприятиях, передача розничной торговли от частных к государственным магазинам и пр.[144]

Указанное выше означает, что в советское время значение соглашения между лицами как основы их прав и обязанностей постепенно уменьшалось. Часто поставка товаров и выполнение работ, а также платежи происходили на основании планов, без заключения договоров’. Эта тенденция усиливалась по мере укрепления социалистической системы хозяйствования. Конституция СССР 1936 г. устанавливала в ст. 11: «Хозяйственная жизнь СССР определяется и направляется государственным народнохозяйственным планом в интересах увеличения общественного богатства, неуклонного подъема материального и культурного уровня трудящихся, укрепления независимости СССР и усиления его обороноспособности». Такой же подход был выражен в ст. 16 Конституции СССР 1977 г.

Договоры между предприятиями стали средством выполнения плана'. Если ГК 1922 г. не знал понятий «план», «плановое задание» и пр., то второй советский гражданский кодекс, Гражданский кодекс РСФСР 1964 г. [145] [146] [147], широко использовал эти и аналогичные термины. Часть 2 ст. 1 устанавливала: «Основой имущественных отношений в советском обществе являются социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на средства производства. Хозяйственная жизнь РСФСР определяется и направляется государственными планами экономического и социального развития». Соответственно гражданские права и обязанности организаций могут возникать непосредственно из актов планирования (ст. 4); обязательства должны быть выполнены согласно акту планирования (ст. 168); изменение плана является основанием для прекращения или изменения договора, который основан на данном акте планирования, между «социалистическими организациями» (ст. 234) и социалистические организации могут прекращать обязательство между ними лишь постольку, поскольку такое прекращение не противоречит народнохозяйственному плану (ст. 233).

Зависимость экономической жизни от государственного планирования снизила роль частноправового регулирования. Все советские гражданские кодексы были сравнительно небольшими, хотя они и содержали все обычные части гражданской кодификации (кроме семейного права). Так, ГК 1922 г. состоял только из 435 статей, ГК 1964 г. насчитывал 569 статей. Сокращение коснулось и положений о купле-продаже. Тогда как в ГГУ купля-продажа регулируется почти 50 параграфами, ГК 1922 г. потребовалось для этого 26 статей, а ГК 1964 —18 статей. В советское время ряд понятий и институтов гражданского права не были упомянуты в законодательстве вовсе; другие понятия и институты, хотя и признаны законом, не получили детального развития'. [148]

В конце советской эпохи появился законодательный акт, который имел целью обеспечить надлежащее регулирование рыночной экономики: Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. Этот акт должен был служить базой для будущих гражданских кодексов советских республик. Основы не содержали ссылок на социалистическую систему и народнохозяйственные планы. Напротив, ч. 1 ст. 1 устанавливала, что гражданское законодательство «регулирует товарно-денежные и иные основанные на равенстве участников имущественные отношения, а также связанные с имущественными личные неимущественные отношения».

Ныне действующий Гражданский кодекс Российской Федерации[149] был назван «конституцией экономики» [150] [151] [152]. Как основополагающий закон в сфере имущественного оборота ГК, вероятно, фактически играет роль конституции в этой области, но с формально-юридической точки зрения его главенствующее положение не бесспорно. Любые федеральные законы, кодифицированные, подобно ГК, или нет, имеют одинаковую юридическую силу, поэтому положение п. 2 ст. 3 ГК о том, что «нормы гражданского права, содержащиеся в других законах» должны соответствовать ГК, не связывает законодателя[153]. А.Л. Маковский следующим образом комментирует эту статью: «Не следует преувеличивать обязательность этой нормы для законодателя, но, по меньшей мере, Кодекс привлекает внимание законодателя к необходимости единства и стабильности правового регулирования»[153]. Единство современного российского гражданского права обеспечено не только на законодательном уровне, но и на уровне правоприменения благодаря разъяснениям Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда по вопросам судебной практики (ст. 126, 127 Конституции). Российское гражданское право в настоящее время находится, как представляется, в периоде становления и роста, конкретизации и адаптации положений ГК к условиям общественной жизни; роль высших судов в этом процессе вряд ли возможно переоценить.

Итак, в досоветской России неудовлетворительность действовавших гражданских законов и плохое состояние науки гражданского права вынуждали как законодателя, так и суды прибегать к правовым заимствованиям из Западной Европы, главным образом из Франции и Германии. Процесс заимствования иностранных норм, институтов и доктрин — следует подчеркнуть, продуманного заимствования — нашел свое наиболее полное выражение в проекте Гражданского уложения.

В советское время, напротив, западные образцы в области гражданско-правового регулирования не служили ориентиром для законодателя и юристов. Неудивительно, что с падением советской системы потребовались радикальные правовые реформы, осуществленные с принятием двух частей ГК в середине 90-х гг., для приведения законодательства в большее соответствие с потребностями рыночной экономики.

Роль теории гражданского права, надлежащего понимания принципов гражданского права, способов и пределов их практического применения представляется особенно важной в настоящий переходный период. Среди теоретических конструкций, которые сохраняют ценность для российских юристов, находится различие между обязательственным и вещным аспектами купли-продажи. Важность этого различия в контексте правового регулирования и правоприменительной практики показана исследованием правовых проблем купли-продажи ниже.

  • [1] См.: Гуляев А.М. Об отношении русского гражданского права к римскому (вступительная лекция, читанная 16 сентября 1894 г.). Киев, 1894. С. 6; см. также: Летяев В.А.Необходимость и достаточность рецепции римского права в России XIX — начала XX в. //Древнее право. 2000. № 1 (6). С. 194—202; Суханов Е.А., Кофанов Л.Л. О роли изученияи преподавания римского права в России //Древнее право. 1996. № 1. С. 9—14; обзорсм.: Авенариус М. Римское право в России. М., 2008.
  • [2] См. там же. С. 6—9; см. также: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 55.
  • [3] См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 55; см. также: Обозрение исторических сведений о Своде законов. Составлено из актов, хранящихся во II отделении Собственной Его Императорского величества Канцелярии. СПб., 1837. С. 12-41 (говоритсяо 10 комиссиях).
  • [4] Далее — СЗГ.
  • [5] Составлен на основе опубликованного в 1830 г. Полного собрания законов Российской Империи, включавшего все когда-либо изданные законы (от Соборного уложения 1649 г. до 12 декабря 1825 г.), как действующие, так и недействующие (под статьямиСвода были приведены ссылки на источники в Полном собрании) (см.: Законы гражданские (Св. Зак., т. X, ч. I). Практический и теоретический комментарий / Под ред.А.Э. Вормса, В.Б. Ельяшевича. Вып. 1. М., 1913. С. 4. См. также: Сперанский М.М. Объяснительная записка содержания и расположения Свода законов гражданских // Архив исторических и практических сведений, относящихся до России. Н. Калачов, изд.Кн. II. СПб., 1858. С. 2—3). В 1892 г. Свод был дополнен XVI томом (см.: Коркунов Н.М.Лекции по общей теории права. СПб., 1914. С. 331).
  • [6] ' За некоторыми исключениями, в частности, правил о деятельности церквей, военного и морского ведомств, законов отдельных местностей Империи (см.: Майков П.М.О Своде законов Российской Империи. СПб., 1905. С. 65—66, 73—101).
  • [7] Обновлением Свода законов, в том числе СЗГ, занималось II отделение Императорской Канцелярии (учреждено в 1826 г.), а затем, после ликвидации II отделенияв 1882 г., Кодификационный отдел при Государственном Совете (с 1894 г. — Отделение Свода Законов, с 1906 г. — Государственная Канцелярия). Обновление осуществлялось посредством новых изданий Свода законов (так появились второе (1844 г.) и третье(1860 г.) издания, в 1887 г. — четвертое отдельное издание, в 1900 г. — пятое издание, ав 1914 г. — шестое издание СЗГ), а также посредством опубликования так называемыхпродолжений к Своду законов. В работе по обновлению Свода законов II отделение(и заменившие его государственные органы) руководствовалось установленными правилами, предписывавшими, например, вносить в Свод все «Высочайшие повеления»,но не вносить министерских предписаний, не утвержденных царем. См.: Законы гражданские (Св. Зак.,т. X, ч. I). Практический и теоретический комментарий. С. 4—5,9—11.
  • [8] См.: КоркуновН.М. Указ. соч. С. 320.
  • [9] Майков П.М. Указ. соч. С. 46-72, 129—144.
  • [10] См.: Обозрение исторических сведений о Своде законов. С. 104.
  • [11] Майков П.М. Указ. соч. С. 46-72, 129—144.
  • [12] Несмотря на декларирование самобытности СЗГ, нельзя отрицать, что римскоеправо повлияло на М.М. Сперанского как в вопросе системы СЗГ, так и применительно к содержанию отдельных норм. Составленные Сперанским планы отдельных книгСЗГ пестрят классификациями и понятиями, взятыми из римского права и теории гражданского права вообще: имущества наличные и долговые (bona corporalia et incorpora На),имущества движимые и недвижимые, различение первоначального и производного приобретения, понятия dominium, res extra commercium, res nuiiius и usus, передача (traditio),отличие usucapio отpraescriptio и пр. См.: Сперанский М.М. Указ. соч. С. 7 и сл. См. также: Гуляев А. М. Об отношении русского гражданского права к римскому. С. 13—14; Ви-наеер М.М. К вопросу об источниках X тома Свода законов // Журнал Министерстваюстиции. 1895. № 8; Он же. Из области цивилистики. СПб., 1908. С. 1 и сл. Л.А. Кассо,соглашаясь с фактом отдельных заимствований (Указ. соч. С. 67), видит настоящие основания СЗГ в действовавшем российском праве (С. 75 и сл.).
  • [13] См.: Ihering R. Geist des romischen Reclits auf den verschiedenen Stufen seiner Entwick-lung. Bd. 1. Leipzig, 1907. S. 41, fn. 14.
  • [14] Редакционная комиссия следующим образом высказывается о состоянии действовавшего законодательства: «Освобождение крестьян, введение местных общественных учреждений, а также устройство железных дорог и возникновение множестваиных торговых и промышленных предприятий на акционерных началах создали новыеусловия гражданского быта и вызвали столь быстрое развитие экономической жизни,что прежне нормы права оказываются устаревшими и недостаточными для разрешениявозникающих в судебной практике вопросов об имущественных правах казны, сословий, обществ и частных лиц. Крайняя недостаточность постановлений обнаруживаетсяпо всем отделам гражданских законов: о правах семейственных, о правах на имущества,о наследовании и в особенности в разделе об обязательствах. Но самым существеннымнедостатком этих постановлений является отсутствие общих руководящих начал, которые служили бы основанием к разрешению разнообразных случаев, возникающих напрактике и не подходящих прямо под казуистические определения закона» (Прибавление к проекту Гражданского уложения. Введение к составленному Высочайше учрежденной Редакционной Комиссией проекту Гражданского Уложения и краткие объяс-
  • [15] нения изменений, последовавших в тексте статей при сводке пяти книг проекта Гражданского Уложения. СПб., 1906. С. 2).
  • [16] См., например: Замечания о недостатках действующих гражданских законов: Издание Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения. СПб., 1891:Змирлов К.П. О недостатках наших гражданских законов // Журнал гражданского и уголовного права. 1882. № 8, 9; 1883. № 1-3, 5-9, 10; 1884. №1,5, 6; 1885. № 4; П. С. Характеристика действующих законов по гражданскому и торговому праву и существующие предложения об их изменении //Журнал гражданского и уголовного права. 1876.№ 4; Тютрюмов И.М. По поводу пересмотра и кодификации гражданских законов //Русское богатство. 1884. № 1—9; 1885. № 5—6.
  • [17] См.: Шершеневыч Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М„ 1995. С. 43; Прибавление к проекту' Гражданского Уложения. С. 41-43. При недостаточности местных норм в указанных областях, кроме Финляндии, СЗГ мог применяться субсидиарно (см.: Законы гражданские (Св. Зак., т. X, ч. I). Практический и теоретический комментарий. С. 36).
  • [18] 5 См.: Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 43-44.
  • [19] Там же. С. 41-43.
  • [20] См.: Шершеневыч Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 38—39; Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 38-41.
  • [21] ' См.: Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 40.
  • [22] Филиппов А. О пересмотре наших гражданских законов // Юридический вестник.1882. № 3-4. С. 580: «Ни для кого не тайна, что наше законодательство вовсе неприложимо к жизни нашего крестьянства, следующего, к счастью, своим собственным правовым нормам».
  • [23] ’ См.: Замечания о недостатках действующих гражданских законов. С. 1—6 (замечание Тютрюмова).
  • [24] См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 416, 418.
  • [25] ’ См. там же. С. 414-415.
  • [26] См. там же. С. 423-426.
  • [27] О предложениях по дополнению перечня оснований для развода см.: Замечанияо недостатках действующих гражданских законов. С. 48 и сл.
  • [28] См.: Покровский И.Л. Указ. соч. С. 171 — 178.
  • [29] См. там же. С. 188.
  • [30] Статья 109 СЗГ: «Браком не составляется общего владения в имуществе супругов; каждый из них может иметь и вновь приобретать отдельную свою собственность».И.М. Тютрюмов видит неустранимое противоречие между этим правилом и нормойо неограниченном повиновении жены мужу (ст. 107 СЗГ) (см.: Замечания о недостатках действующих гражданских законов. С. 2—3).
  • [31] Комиссия оправдала в этом отношении скепсис ряда юристов. Так, А. Загоров-ский (По поводу предстоящей кодификации гражданских законов // Наблюдатель. 1883.№ 2. С. 72) пишет: «Существующие условия нашей жизни таковы, что мало надежды насоставление общего светского брачного права».
  • [32] См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 502—505; Замечания о недостатках действующих гражданских законов. С. 411 и сл., 422 и сл. Так, касаясь вопроса о неравенстве наследственных прав женщин в нисходящей линии. Калужский окружной суд отмечает; «Постановления наши о наследовании сестер при братьях [в нисходящей линии | противны чувству справедливости; они обрекают женщину,существо более слабое, нежели мужчина, на сравнительную бедность, тогда как мужчина гораздо легче может приобретать себе средства к жизни и обеспечить свое существование...» (Там же. С. 411).
  • [33] Но не применительно к «земельному (внегородскому) имуществу», при наследовании которого сохранилось преимущество лиц мужского пола (ст. 1128, 1135 СЗГ).
  • [34] См.: Прибавление к проект)' Гражданского уложения. С. 52. Об истории рассмотрения и сопутствующих принятию законопроекта дискуссиях см.: Валыпер Ф.Л. О положении работ по составлению гражданского уложения // Журнал Министерства юстиции. 1908. № 5. С. 297-299.
  • [35] См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 452.
  • [36] См.: Замечания о недостатках действующих гражданских законов. С. 94: «...едвали какой-либо отдел нашего гражданского законодательства так настоятельно требуетреформ, как отдел о положении незаконнорожденных по нашему праву» (Тютрюмов).
  • [37] См. там же. С. 98 (замечание Черниговского окружного суда).
  • [38] См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 453.
  • [39] ’ Там же. С. 98.
  • [40] См. там же. С. 99—100.
  • [41] См. там же. С. 99, 102-103.
  • [42] См. там же. С. 99, 101.
  • [43] См. там же. С. 101.
  • [44] См.: Замечания о недостатках действующих гражданских законов. С. 206 и сл.
  • [45] Он пишет: «При подробном рассмотрении статей его (Свода. — В.С.) легко можнозаметить множество случаев, законами нашими необъятых и неопределенных, и замечания сии еше усиливаются сравнением статей Свода со статьями, им соответствующимв иностранных уложениях. Так, например, у нас. как и везде, есть глава о духовных завещаниях; но у нас она вся заключается в 90 статьях, а во Французском Уложении онасоставляет 161, в Австрийском — 175, в Прусском — 616, и все сии статьи не суть мелкиекакие-либо подробности, но правила важные, необходимые. Другой пример: глава обопеке и попечительстве у нас составляет 35 статей, а во Французском Уложении — 126,в Австрийском — 97, в Прусском — 1007. Подобные сему примеры можно указать если не в каждой главе, то почти в каждом разделе. Следовательно, сколько объем Своданашего обширен и полон, столько составные его части недостаточны и скудны» (Сперанский М.М. Указ. соч. С. 6). Далее — ГКФ.
  • [46] См.: Замечания о недостатках действующих гражданских законов. С. 525—526 и сл.
  • [47] s См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 163.
  • [48] 6 См. там же. С. 184—185. М.М. Сперанский, отчасти под влиянием ГКФ (ст. 1583),отчасти в соответствии со своим пониманием природы купчей крепости (которая «ни
  • [49] когда не считалась обязательством: это traditio symbolica») (см.: Сперанский М.М. Указ,соч. С. 21), отнес правила о купле-продаже не в книгу' четвертую, посвященную (обязательственным) договорам, а в книгу третью СЗГ о приобретении прав на имущество.Составители СЗГ рассматривали продажу, очевидно, как акт переноса права собствен-
  • [50] ности (см. также: Трепицын И.Я. Переход права собственности на движимые имуществапосредством передачи и соглашения. Одесса, 1903. С. 368—369). В том числе благодаряэтому обстоятельству мнение, согласно которому СЗГ принял систему соглашения, имело серьезные основания.
  • [51] Мейер Д.И. Русское гражданское право. М., 1997. Ч. 1. С. 50. Например, пять статей (ст. 110, 114-117 СЗГ) посвящены казуистическим следствиям из общего правила,что браком не составляется общего имущества супругов (ст. 109).
  • [52] См.: Замечания о недостатках действующих гражданских законов. С. 6—8 (замечание Тютрюмова).
  • [53] Сборник гражданских законов, составленный Редакционной комиссией в ходе подготовки Гражданского уложения, включат 12 720 статей, извлеченных из всегомассива действовавшего законодательства (см.: Прибавление к проекту Гражданскогоуложения. С. 5—6), тогда как СЗГ насчитывал примерно 2500 статей, не считая приложений и Положения о казенных подрядах и поставках (последнее - более 200 статей). 3 Например, дозволение вступать в брак, не испрашивая разрешения начальства,повторяется три раза: для православных (ст. 1 СЗГ), лиц иных христианских исповеданий (ст. 61), нехристиан (ст. 90).
  • [54] ' См.: Законы гражданские (Св. Зак., т. X, ч. I). Практический и теоретическийкомментарий. С. 5—14.
  • [55] С судебной реформой связано установление в русском гражданском процессе следующих основных начал: состязательности, устности, публичности, непосредственности(непосредственное изучение доказательств судом), свободной оценки доказательств (см.:Мордухай-Болтовской И.Д. Гражданский процесс // Судебные уставы 20 ноября 1864 г.за пятьдесят лет. Т. I. Пг., 1914. С. 526—570). Кроме того, был введен запрет останавливать судопроизводство при наличии пробела в законе. Такой запрет открыл новые возможности для судебного толкования; без него была бы невозможной обширная судебнаяпрактика Правительствующего Сената в последующие годы. По дореформенному регулированию в случае обнаружения пробела закона суд был обязан приостановить делои обратиться к законодателю (см.: Васьковекий Е.В. Правотворческая деятельность новых судов в сфере процесса и права гражданского //Там же. Т. II. С. 375—385). А.Ф. Кони ярко высказался о дореформенном состоянии судов, в которых «власть без образования затопляла маленькие островки образования без власти» (см.: КониЛ.Ф. Труды и задачи Петербургского Юридического общества (речь в юбилейном заседании общества23 февраля 1902 г.) // Право. Еженедельная юридическая газета. 1902. № 11. С. 514; см.также: Блинов И.А. Судебный строй и судебные порядки перед реформой 1864 года //Судебные уставы 20 ноября 1864 г. за пятьдесят лет. Т. 1. С. 27-40).
  • [56] См.: Шершеневич Г.Ф. Наука гражданского права в России. М, 2003. С. 98—99. Касаясьвремени, непосредственно предшествовавшего судебной реформе, Н.В. Рейнгард (Верховный Кассационный Суд во Франции и России. Казань, 1900. С. 15) говорит о «полном отсутствии класса юристов, способных к самостоятельному развитию юридической мысли».
  • [57] са и права гражданского. С. 384-385.
  • [58] См.: Васьковский Е.В. Правотворческая деятельность новых судов в сфере процес
  • [59] Шершеневич Г.Ф. Наука гражданского права в России. С. 241 (сохранена пунктуация оригинала).
  • [60] См.: Законы гражданские (Св. Зак., т. X, ч. I). Практический и теоретическийкомментарий. С. 32.
  • [61] См. там же. С. 31. Ср. право ныне действующих высших судов давать «разъясненияпо вопросам судебной практики» (ст. 126, 127 Конституции Российской Федерации).
  • [62] См. там же. С. 29—30; Рейнгард Н.В. Указ. соч. С. 18—19.
  • [63] Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 3; см. также: Горин А.Г. О роли высшего кассационного суда России в правовом обеспечении гражданского оборота (вторая половина XIX — начало XX в.) // Новое законодательство и его применениев условиях перехода к рыночной экономике. Н. Новгород, 1994. С. 18—26.
  • [64] Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 3; см. также: Горин А.Г. О роли высшего кассационного суда России в правовом обеспечении гражданского оборота (вторая половина XIX — начало XX в.) // Новое законодательство и его применениев условиях перехода к рыночной экономике. Н. Новгород, 1994. С. 18—26.
  • [65] Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 3; см. также: Горин А.Г. О роли высшего кассационного суда России в правовом обеспечении гражданского оборота (вторая половина XIX — начало XX в.) // Новое законодательство и его применениев условиях перехода к рыночной экономике. Н. Новгород, 1994. С. 18—26.
  • [66] См.: Гуляев А.М. Общие учения системы гражданского права в практике Гражданского Кассационного Департамента Правительствующего Сената за пятьдесят лет //Журнал Министерства юстиции. 1914. № 9. С. 343—367. Споры в области публичного
  • [67] права не входили в компетенцию судов (см. там же. С. 343).
  • [68] См. там же. С. 367—372.
  • [69] 3 См. там же. С. 372-380. 3 См. там же. С. 380—386.
  • [70] См. там же. С. 367—372.
  • [71] См. там же. С. 382.
  • [72] II См. там же. С. 391-392.
  • [73] См. там же. С. 393—398.
  • [74] s См. там же. С. 401-404.
  • [75] См. там же. С. 389—391.
  • [76] См.: Васьковский Е. В. Правотворческая деятельность новых судов в сфере процесса и права гражданского. С. 395.
  • [77] " См. там же.
  • [78] См. там же.
  • [79] См. там же. С. 388—390.
  • [80] См. там же. С. 388—390.
  • [81] п В частности, положение, что выплата страхового возмещения не должна служитьисточником обогащения для страхователя, правило о переходе к страховщику права требовать компенсации от лица, причинившего вред, правило, что страхователем можетбыть не только собственник, но и другое лицо, заинтересованное в сохранении имущества (см. там же. С. 390-391).
  • [82] " См. там же. С. 391—392.
  • [83] См. там же. С. 395. 1 Решение № 62, 1891 г.: «Правительствующий Сенат считает нужным обратитьвнимание на допущенные по настоящему делу Виленскою судебной палатой отступления от общепринятого правильного способа изложения судебных решений, заключающиеся как в неуместных ссылках, в самом тексте обжалуемого решения, вопреки ст. 9
  • [84] уст. гражд. суд. на начала «так называемой теории права», на учения римского и французского права, на сочинения иностранных юристов и т.п., так и в неоднократномупотреблении — без всякой в том надобности — совершенно не свойственных русскому языку выражений, как-то: абсолютная и релятивная симулятивность. фиктивностьи т.д.» (цит. по: Шершеневич Г.Ф. Наука гражданского права в России. С. 243 (пометки Шершеневича внутри цитаты опущены)). Г.Ф. Шершеневич видит в этой позициивыражение печального явления взаимного отторжения юридической науки и практики (Там же. С. 243—248; см. также: Васьковский Е.В. Г.Ф. Шершеневич. Наука гражданского права в России. 1893 г. (рецензии на книгу: Шершеневич Г.Ф. Наука гражданского права в России) // Шершеневич Г.Ф. Наука гражданского права в России. М., 2003.С. 12—13). Однако надо сказать, что Сенат, вероятно, все же не был категорически против использования выводов науки гражданского права; к научным трудам Сенат обращался при рассмотрении дел по местным законам Империи: по польскому (пользуясьздесь также французской судебной практикой), по прибалтийскому и по бессарабскому праву, а также, хотя и реже, при разбирательствах по СЗГ. Кроме того. Сенат реципировал и некоторые положения проекта Гражданского уложения (см.: Законы гражданские (Св. Зак., т. X, ч. I). Практический и теоретический комментарий. С. 28-29).
  • [85] См.: Гуляев А.М. Указ. соч. С. 366—267.
  • [86] 3 См. там же. С. 368.
  • [87] См. там же. С. 372, 375-376, 379-380.
  • [88] См. там же. С. 377—379.
  • [89] См. там же. С. 381, 383.
  • [90] См. там же. С. 390—391.
  • [91] См. там же. С. 392.
  • [92] См. там же. С. 393.
  • [93] См. там же. С. 401.
  • [94] Шершеневич Г.Ф. (Наука гражданского права в России. С. 26) отмечает влияниена российских ученых общих правовых доктрин, появлявшихся на Западе: естественного права, исторической школы, историко-философской школы (т.е. учения Р. Иеринга)(см. там же. С. 210), а также невнимание русских цивилистов кдействующему российскому праву отказом от его систематического толкования и разработки, предпочтениеримского права (см. там же. С. 246-248; критику см.: Баранов И.А. Г.Ф. Шершеневич.Наука гражданского права в России (рецензии на книгу: Шершеневич Г.Ф. Наука граж-
  • [95] данского права в России) // Шершеневич Г.Ф. Наука гражданского права в России. С. 17).И.А. Покровский, сочувствующий тенденции универсализации частного права (Указ,соч. С. 59: «История гражданского права по преимуществу свидетельствует о единствевсемирно-исторического развития и о неустранимой тенденции народов к взаимномуобщению на почве одинаковых правовых норм»), очевидно, отождествляет «самобытность» российского права с его отсталостью (см. там же. С. 55).
  • [96] Доклад министра юстиции Д.Н. Набокова, состоявшийся 12 и 26 мая 1882 г., привел к изданию высочайшего повеления «Об общем пересмотре действующих гражданскихзаконов и о составлении проекта гражданского уложения» (обозначаемого как повеление от 12/26 мая 1882 г.) (текст см.: Собрание узаконений и распоряжений Правительства. 1882. № 55 (под № 361). Отзыв (краткий и сдержанный) см.: Приступ к составлению гражданского уложения // Вестник Европы. 1882. № 8. С. 726). Состав Редакционной комиссии включал по большей части чиновников и представителей судейскогосообщества, а не представителей науки гражданского права (см.: Проект Гражданского уложения Российской Империи (предисловие от составителя) // Кодификация российского гражданского права: Свод законов гражданских Российской Империи, ПроектГражданского уложения Российской Империи, Гражданский кодекс РСФСР 1922 года,Гражданский кодекс РСФСР 1964 года. С. 25; о персональном составе Комиссии и лицах, участвовавших в кодификационных работах, см.: Прибавление к проекту Гражданского Уложения. С. 57—61). Вдохновителем работ Комиссии, ее фактическим руководителем (а с 1900 по 1904 г. - официальным председателем Комиссии) был А.А. Книрим;благодаря его энтузиазму и энергии работа над Проектом была завершена (см.: Лыко-шин А.И. Памяти А.А. Книрима (к истории составления проекта гражданского уложения) // Журнал Министерства юстиции. 1905. № 10. С. 4—8, 12, 21—28).
  • [97] См.: Прибавление к проекту' Гражданского уложения. С. 47—49. Редакционнаякомиссия осуществила переводы ряда иностранных гражданских кодексов (см.: Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 8). Отечественная наука не могла статьточкой опоры: «Юридическая литература наша по многим важнейшим вопросам представляла собой сплошную пу'стыню с редкими, небольшими оазисами» (Лыкошин А.И.Указ. соч. С. 9). В том же смысле высказывается М.Я. Пергамент: «Неопытные еще законодатели на трудной ниве гражданского права, бедные силами, знанием и опытом, мы,естественно, устремили свой взор в сторону Запада...», к проекту пятой части «в общемотнеслись отрицательно, осуждали и даже бранили, — это верно, однако не столько за«перевод» (ГГУ], за факт «перевода», сколько за то, что перевод вышел крайне слабыйи плохой» (К предстоящему внесению в Государственную Думу проекта ГражданскогоУложения. Речь в годовом собрании Юридического общества при С.-Петербургскомуниверситете. СПб., 1913. С. 11 — 12; см. также: Seeler W. von. Der Entwurf des RussischenZivilgesetzbuches. Berlin, 1911. S. 10-12, 15).
  • [98] 2 Текст и объяснения см.: Обязательственное право. Проект Министра юстиции,внесенный 14 окт. 1913 г. в Гос. Думу. Объяснительная записка к проекту Министра юстиции. Вып. 1—3 / Под ред. Н.В. Сорина. СПб., 1914. О проекте ред. 1913 г. см.: Гойх-барг А.Г. Последняя переработка проекта обязательственного права // Вестник гражданского права. 1915. № 4. С. 45—80.
  • [99] 2 Текст и объяснения см.: Обязательственное право. Проект Министра юстиции,внесенный 14 окт. 1913 г. в Гос. Думу. Объяснительная записка к проекту Министра юстиции. Вып. 1—3 / Под ред. Н.В. Сорина. СПб., 1914. О проекте ред. 1913 г. см.: Гойх-барг А.Г. Последняя переработка проекта обязательственного права // Вестник гражданского права. 1915. № 4. С. 45—80.
  • [100] 1 См.: Горин А.Г. О кодификации гражданского права (1882—1917 гг.) // Правоведение. 1984. № 4. С. 63.
  • [101] См.: Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 49.
  • [102] О проблеме разделения торгового и гражданского права и позиции, занятой Редакционной комиссией в этом отношении (см. там же. С. 11—38).
  • [103] См.: Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 50-51.
  • [104] См. там же. С. 38—41.
  • [105] См.: Гражданское уложение. Проект... Ст. 3: пояснение. О правилах действовавшего законодательства в отношении дееспособности и правоспособности лиц см.: Шер-шеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 73—74, 80—87.
  • [106] Исследованы, в частности, И.А. Покровским, который выделил такие проблемы,как соотношение национального и универсального элементов в гражданском праве,свобода личности, определенность права и свободное судебное правотворчество, социальная функция субъективного права и злоупотребление правом, субъективное измерение гражданского права в таких вопросах, как охрана права на имя, неприкосновенность частной жизни, в учении об угрозе и ошибке при заключении сделок и пр., далее,проблема зашиты интеллектуачьной собственности и возмещения морального вреда,проблема эмансипации личности в семье, принцип приобретения права собственности от несобственника, проблема владельческой защиты, принцип свободы договораи понятие доброй совести, завещательная свобода и ее ограничения и др. (см.: Покровский И.А. Указ. соч.).
  • [107] См.: Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 50.
  • [108] См.: Гражданское уложение. Проект... Ст. 138: ссылки на источники, пояснение;Покровский И.А. Указ. соч. С. 268—269.
  • [109] См.: Гражданское уложение. Проект... Ст. 1944: ссылки на источники. Перечень см.: Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 50; Гражданское уложение. Кн. V. Обязательства. Т. 1. СПб., 1899. С. LI—L1I. По перечню правил,объясняемых требованиями справедливости, видно, что принцип справедливости понимался Комиссией более широко, чем просто зашита экономически слабых участниковоборота. Он имеет более общее значение соразмерности и эквивалента (см., например.Гражданское уложение. Проект... Ст. 1950: пояснение («Ничего... нет несправедливогопри различном положении лиц, участвующих в договоре, предоставить одному из них,поставленному в более стесненное положение, такое право, которым другой в своихвыгодах может быть и не пользовался бы»)), становясь, возможно, надзаконным критерием оценки позитивного права. См.: Гражданское уложение. Проект... Ст. 66: пояснение; Покровский И.А. Указ,соч. С. 248. 4 См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 251—252. 5 См.: Гражданское уложение. Проект... Ст. 86: ссылки на источники, ст. 1609: ссылки на источники; Покровский И.А. Указ. соч. С. 259. 6 См.: Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 51; Покровский И.А. Указ,соч. С. 95-96.
  • [110] См.: Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 51.
  • [111] ' См.: Гражданское уложение. Проект... Ст. 1657: пояснение.
  • [112] См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 115.
  • [113] См.: Гражданское уложение. Проект... Ст. 1570: ссылки на источники.
  • [114] См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 124; Гражданское уложение. Проект... Ст. 4:ссылки на источники.
  • [115] См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 140-141. Налагая обязанность на неисправного должника компенсировать нравственный вред при умышленном или по грубой неосторожности неисполнении обязательства. Редакционная комиссия опиралась на точку зрения Иеринга и Гирке, а также на французскую судебную практику (см.: Гражданское уложение. Проект... Ст. 1655: пояснение).
  • [116] 2 См. также: Покровский И.А. Указ. соч. С. 198.
  • [117] 2 См. также: Покровский И.А. Указ. соч. С. 198.
  • [118] См.: Проект Вотчинного устава с объяснительной к нему запиской. СПб., 1893.
  • [119] 5 См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 200-201; см. также: Шершеневич Г.Ф. Учебникрусского гражданского права. С. 143—148.
  • [120] I То есть юридическая защита фактического владения независимо от права на него (ст. 882 и сл. Проекта). Приходится с сожалением констатировать, что этот институтнеизвестен действующему российскому законодательству.
  • [121] См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 230—231. Проект не встал на позицию ГГУ(§ 854), который вообще отказался от волевого элемента владения (см. там же. С. 230).
  • [122] элементах владельческого отношения в римском праве см.. Дождев Д.В. Римскоечастное право: Учебник для вузов. М., 1996. С. 326 и сл.; Он же. Основание защиты владения в римском праве. М.. 1996. С. 13—23.
  • [123] II См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 232; Гражданское уложение. Проект... Ст. 879:ссылки на источники. Указанные владельцы именуются в Проекте «производными владельцами», тогда как лица, владеющие имуществом как собственным, называются «самостоятельными владельцами» (ст. 879). Соответствующая терминология ГГУ (§ 868): непосредственное владение (unmitteibarer Besitz) и опосредованное владение (millelbarer Besilz).Непосредственные владельцы (за редким исключением, например, залогодержательпо реальному залогу) не защищались в римском праве; они именовались держателями,а фактическое обладание ими вещами - не владением (possessio), а держанием (detentio)
  • [124] (см..ДождевД.В. Римское частное право. С. 333, 330—331). Отказ от защиты держанияобозначает важную научную проблему — проблему основания защиты владения (зачемзащищать владение?); поиск удовлетворительного объяснения и решения этого вопросаявляется предметом многочисленных исследований в этой области романистики (см.:ДождевД.В. Основание защиты владения в римском праве. С. 3—10). ' О влиянии западноевропейских законодательств и доктрины на некоторые из этихположений см.: Покровский И.Л. Указ. соч. С. 300-301, 306. См.: Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 49—50. Например, в ст. 756—758 перечисляются правомочия собственника (владение,пользование и распоряжение), что объясняется стремлением Комиссии показать типичные варианты хозяйственной эксплуатации имущества, а вовсе не намерением определить суть собственности, которую нельзя свести к совокупности отдельных правомочий (см.: Гражданское уложение. Проект... Ст. 755: пояснение, ст. 756: пояснение).С.А. Муромцев замечает: «Авторы проекта, очевидно, не надеются, чтобы жизнь пошлаохотно навстречу хотя бы и выразительной, но краткой и отвлеченной формуле... еслине суду... то обывателю надо предложить не только общее правило, но и выводы, которые из него следуют, и показать «способ применения общих начал»» (Гражданский закон и жизнь // Вестник права. 1904. № 2. С. 9).
  • [125] Например, Проект использует термин «веритель» вместо «кредитор», термин «вотчинный» вместо «вещный». В. Зелер отмечает: «Если сравнить Проект с новейшими кодификациями в части, относящейся к манере изложения и формулировкам нормативных предписаний,то обнаружится большее сходство Проекта со Швейцарским Гражданским кодексом,чем с ГГУ...»; «помимо ясности, слог проекта можно похвалить за простоту и естественность, правда, не везде одинаковую...» (Seeler von W. Op. cit. S. 11, 13).
  • [126] Например, объединение в Проекте гражданского и торгового права; присутствиетаких оригинальных институтов, как трудовая артель (ст. 2439 и сл.) - юридическое лицо, основанное на трудовых вкладах его участников.
  • [127] Так, Н.М. Карамзин отозвался о представленном М.М. Сперанским проекте гражданского кодекса следующим образом: «Что же мы находим? Перевод Наполеоновского кодекса! Какое изумление для россиян, какая пища для злословия! Благодаря Всевышнему, мы еще не подпали железному скипетру сего завоевателя; у нас еще не Вестфалия, не Итальянское королевство, не Варшавское герцогство, где кодекс Наполеона,со слезами переведенный, служит уставом гражданским. Для того ли существует Россиякак сильное государство около тысячи лет, для того ли около ста лет трудятся над сочинением своего полного уложения, чтобы торжественно, перед лицом Европы, признаться глупцами и подсунуть седую нашу голову под книжку, слепленную шестью илисемью экс-адвокатами и экс-якобинцами?» (цит. по: Корф М.Л. Жизнь графа Сперанского. Т. I. СПб., 1861. С. 161).
  • [128] См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 49-59.
  • [129] См.: История политических и правовых учений. С. 284—285.
  • [130] См. там же. С. 412-415.
  • [131] " И.А. Покровский замечает, что Проект показался «слишком реформаторскими мало национальным» (см.: Покровский И.Л. Указ. соч. С. 73). На Съезде русских юристов, состоявшемся в 1875 г., А.В. Соколов заметил, что создание гражданского кодексав России преждевременно: нет еще сборника обычного права, СЗГ не изучен еще в тоймере, «чтобы представилась возможность возвыситься до основных начал нашего частного права» (Заседание Съезда русских юристов в Москве 6 июня 1875 г. // Юридический вестник. 1876. № 2. С. 20-21). На том же Съезде русских юристов указанные соображения выдвигались против распространения общего гражданского закона на всетерритории, включая окраины, Российской Империи (там же. С. 15—16, 19 (К.А. Рихтер, В.Н. Лешков». Съезд принял (единогласно) предложение А.А. Книрима о необходимости кодификации гражданского права, но отверг другое предложение об общемдля всей Российской Империи гражданском уложении (там же. С. 21).
  • [132] ' Замечания о недостатках действующих гражданских законов. С. 15.
  • [133] Как представляется, ошибочной является точка зрения, будто принятию уложения помешали исключительно разразившаяся Первая мировая война и последовавшаясоциалистическая революция (см.: Гражданское уложение. Кн. 1. Положения общие:проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения (с объяснениями, извлеченными из трудов Редакционной комиссии). М,2007. С. IV). При наличии политической воли Проект мог бы быть принят и до началавойны: с технической точки зрения для законодательного обсуждения девяти лет былодостаточно. Между тем замечания от надлежащих ведомств на представленный Проект «поступали крайне туго» (Вальтер Ф.А. Указ. соч. С. 302). Проекту Гражданскогоуложения не хватило ни общественной, ни политической поддержки, работе над ниммешали бюрократические препоны и недостаток финансирования (см.: Лыкошин А.И.Указ. соч. С. 10). Даже среди юристов не было большого интереса к работе Комиссии,хотя в последние годы перед завершением Проекта это отношение, видимо, изменилось (см. там же. С. 9—10). См.: Прибавление к проекту Гражданского уложения. С. 60.
  • [134] См.: Вальтер Ф.А. Указ. соч. С. 305: «Здесь возникает вопрос: такой период в истории России, период, который в настоящее время еще не может считаться законченным, —является ли благоприятным моментом для обновления частного права, и не сводитсяв действительности задача гражданского уложения к тому, чтобы оно служило цементом, который органически связывал бы результаты известной исторической эпохи с уцелевшими традициями прошлого? Если на этот последний вопрос ответить положительно, то очевидно, что и гражданское уложение должно появиться только по окончанииподобной эпохи, когда вопросы строительства политического и социального не будуттребовать преобладающего внимания, и создадутся спокойные условия для плодотворной работы в области частного права. Таких условий в настоящее время, казалось бы,
  • [135] не существует, а пока их нет, задача законодателя в области гражданского права можетзаключаться лишь в устранении вполне выяснившихся частичных (курсив Вальтера. —В.С.) недостатков действующих гражданских законов посредством отдельных новелл».
  • [136] Шершеневич Г.Ф. Революция и гражданское уложение // Право. Еженедельнаяюридическая газета. 1906. № 1. С. 12. Там же. С. 10—11: «Если в действительности мыне в состоянии определить, к чему мы ближе, к оставленному ли нами позади индивидуализму или к виднеющемуся впереди социализму, как же установить исходную точкузрения гражданского уложения, каким началам дать характер основных, а каким характер временно необходимых отступлений. Соответствует ли общественному сознанию,чтобы в основе уложения лежали священная собственность и свобода договора с исключениями в пользу интересов трудящихся классов или же, наоборот, фундаментом длявсего гражданского уложения должны служить эти интересы с некоторым сохранением собственности (на предметы потребления? на землю? на дома в городе?) и свободыдоговора (для экономически равносильных?)».
  • [137] Декрете суде от 22 ноября (5 декабря) 1917г., ст. 5.
  • [138] Гражданский кодекс РСФСР, далее — ГК 1922 г. Ранее, 16сентября 1918г.,былиприняты Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве, а также ряд декретов в области частного права.
  • [139] См.: Новицкая Т.Е. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года. М., 2002. С. 83—85.
  • [140] 2 См.: Барсенков Л.С., Вдовин А.И. История России. 1917—2004: Учебное пособиедля студентов вузов. М., 2005. С. 156—159.
  • [141] См. там же. С. 203—211.
  • [142] См.: Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44. М., 1982. С. 398 (О задачах Наркомюстав условиях новой экономической политики. Письмо Д.И. Курскому).
  • [143] См. также: Авенариус М. Указ. соч. С. 113—115.
  • [144] 2 См.: Гражданское право / Под ред. М.М. Агаркова, Д.М. Генкина. Т. 1. М., 1944.С. 54-58.
  • [145] См. там же. С. 59—60.
  • [146] См. там же. С. 19.
  • [147] Далее - ГК 1964 г.
  • [148] Б. Рудден отметил отсутствие оригинальности действующего (в 1993 г.) в Россиигражданского законодательства: «В структуре, общих принципах и во многих легальных положениях оно (российское гражданское право. — В.С.) с 1922 г. было главнымобразом упрощенной копией того, что можно найти в Западной Европе, особенно в не-мецкоговорящих странах. В советских законах, как представляется, мало что выражалоособенную идеологию и еще меньше — что можно полагать зависящим от особеннойэкономической инфраструктуры. Таким образом, «пандектистская» система, предназначенная для работы в несоциалистических обществах, в фундаментальном отношении вполне способна работать при постсоциализме. Банальность может быть благом»(Rudden В. Civil Law, Civil Society and the Russian Constitution // The Law Quarterly Review. 1994. № 110. P. 61). В той части, в какой речь идет о советских законодательныхактах, эта оценка нуждается в уточнении. Советские гражданские законы повторялизападные образцы в аспекте отдельных норм и институтов гражданского права и в этойчасти были даже «банальными», но при этом существовали оригинальные положения,обеспечивающие функционирование социалистической экономики, например нормыо государственном планировании. Поэтому можно говорить об особом советском гражданском законодательстве (которое, строго говоря, не следует называть «правом», по-стольку-поскольку это законодательство открыто отрицало сущностные черты правового способа регулирования, а именно индивидуальную свободу и формальное равенство,см.: Нерсесянц В.С. Указ. соч. С. 163 и сл.), представлявшем собой не что иное, как просто упрощенную копию ГГУ или других западноевропейских кодексов. См. также: Иоффе О.С. Советское право и римское право // Цивилистические исследования: Ежегодникгражданского права. Вып. 3 / Под ред. Б.Л. Хаскельберга, Д.О. Тузова. М., 2007. С. 261.
  • [149] 2 ' Далее — ГК.
  • [150] См.: Makovsky A.L., Khokhlov S.A. Introductory Comments to the Civil Code // TheCivil Code of the Russian Federation. Parts 1 and 2 / Ed. by P.B. Maggs, A.N. Zhiltsov. M.,
  • [151] 1997. P. 71.
  • [152] См. положение федеральных конституционных законов в иерархии законодательных актов Российской Федерации: согласно п. 3 ст. 76 Конституции федеральные законы не могут противоречить федеральным конституционным законам.
  • [153] Makovsky A.L., Khokhlov S.A. Op. cit. Р. 72.
  • [154] Makovsky A.L., Khokhlov S.A. Op. cit. Р. 72.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >