Технический оптимизм и технический пессимизм

В оценке роли техники в современном обществе и перспектив ее развития в философии можно условно выделить две противоборствующие установки: техницизм и антитехницизм, основывающиеся на одном теоретическом фундаменте — технологическом детерминизме. Технологический детерминизм - совокупность представлений, объединенных постулатом об определяющей роли техники в общественном развитии. Согласно технологическому детерминизму созданная и создаваемая человеческим разумом и руками техническая цивилизация обладает независимостью от человека и общества. При этом техника искусственно обособляется от социальных отношений, становится в один ряд с явлениями природы и рассматривается как надсоциальная и надчеловеческая «данность», обладающая своими собственными законами и подчиняющаяся имманентной логике развития. В качестве сущностного проявления автономии техники постулируется ее способность к саморазвитию, понимаемая как возможность безграничного совершенствования всех ее параметров.

Предполагается, что техническое развитие разворачивается по единой прогрессирующей линии от худшего к лучшему, где сегодняшнее состояние техники и появляющиеся сегодня инновации целиком определены вчерашним состоянием, а завтрашнее столь же однозначно определяется сегодняшним. С точки зрения технологического детерминизма независимость от воли человека технического прогресса предполагает опережающее и доминирующее воздействие техники на индустрию и, следовательно, на все индустриальное общество, так что научно-технические достижения неизбежно влекут за собой модификации социальной и культурной жизни. Таким образом, технологический детерминизм предполагает не только то, что техника - особый, независимый от человека мир, что она беспредельно развивается по своим законам, по и то, что она господствует над человеком и обществом, диктуя им свою волю и определяя их перспективы. Человеку остается выбор: или приспосабливаться к миру техники, или протестовать против него, бежать от него, в ожидании неизбежной гибели всего живого под гнетом машинной цивилизации.

В соответствии с этой альтернативой в философии и социологии па протяжении уже более 100 лет прослеживается два глобальных направления — техницизм и антитехницизм, которые, по сути, разделяют общую предпосылку технологического детерминизма — мифологизацию техники, и различаются лишь оценкой — оптимистической или пессимистической. Эти два основных подхода к оценке техники в западной литературе еще называют технологическим алармизмом (от фр. отвращение, страх, тревога) и технологическим эвдемонизмом (от греч. восторг, наслаждение). Они также связаны с такими мировоззренческими установками, как сциентизм и антисциентизм,. Первый (от лат. scientia — наука) обосновывает способность науки самостоятельно решать все социальные проблемы. Второй, не отрицая силы воздействия науки на общественную жизнь и человека, подчеркивает ее разрушительный характер, требует ограничить социальную экспансию науки, уравнять ее с другими формами общественного сознания, взять под контроль ее открытия.

Техницизм — выражение некритической веры в безусловную благотворность развития техники для человечества. Его представители считают, что каждое новое поколение технических устройств расширяет сферу влияния техники в социальной жизни, а значит, увеличивает общую сумму благ. В силу ограниченности индивидуального разума мы не можем предвидеть пути развития техники, по именно своей непредсказуемостью, равной самозаконности, она внушает веру в то, что ее развитие ведет человеческое общество к всеобщему гармоническому счастью.

В середине XX в., когда стало невозможно не замечать вреда, приносимого людям техникой, появляется новый техницизм, который утверждает, что социальное зло, порожденное техникой, можно объяснить ее исторически обусловленным несовершенством, слабостями ее конкретных форм. Для наступления гармонического общества нужно время, поскольку техника развивается через определенные этапы, связанные с такими технико-технологическими изменениями, которые все глубже революционизируют социальную сферу.

Антитехницистская система — выражение технофобии, недоверия, боязни и страха перед очевидными и непредсказуемыми опасностями новых технологий, появление и распространение которых рассматривается как идущее по возрастающей. В машинизированном, технизированном мире (в трудовой, а позже и бытовой, досуговой деятельности) над человеком властвует рациональность окружающих его устройств: технологическая логика их работы определяет поведение человека. Механизация природы превращается в механизацию человека. Наиболее распространенный вариант антитехницизма характеризуется «героическим пессимизмом» (термин Ф. Ницше) с его представлением о том, что нашествие техники и зла, ею порождаемого, неизбежно, как и правление техников и технократов. Человечеству остается только одно — подчиняться, стоически претерпевая свою судьбу. Другой вариант антитехницизма — позиция радикальной враждебности к технике, суть которой усматривается в неукротимой «воле и власти», в изначальной агрессивности рационального знания, которую человек не в состоянии преодолеть (неомарксизм, франкфуртская школа, Г. Маркузе, Т. Адорно, М. Хоркхаймер). Отсюда утопические проекты создания «нерепрессивной» техники, сопровождающиеся идеей бунта против ее состояния. В конце 1960-х годов эти воззрения были систематизированы в идеологии контркультуры (Т. Роззак), согласно которой все современные политические силы («левые», «правые», «центр») ведут борьбу за власть, основанную на одних и тех же ценностях технократического общества, на религиозной вере в техническую рациональность.

Технократия как земное воплощение злой воли к власти рассматривается идеологами контркультуры не как порождение позднего капитализма, но как судьба цивилизации: не капитализм породил технократию, но технократия (а еще раньше — наукократия) — индустриализм, а значит, и капитализм.

Технократия (от греч. techne и kratos — буквально власть ремесла, мастеров) — власть определенного типа, для которой характерно господство реально существующей прослойки технических специалистов из числа высших функционеров управления. Центральной в концепции технократии является идея о возможности власти, основанной на знании, компетентности; о возможности замены политического решения рациональным техническим решением, идея, выдвинутая еще Анри Сен-Симоном и развитая Торстейном Вебленом в книге «Инженеры и система цен» (1919). Современное общество не может существовать без индустрии, а индустрия, в свою очередь, не может работать без технических специалистов. Поэтому стоит им только, объединившись, поставить государство под угрозу всеобщего саботажа, как произойдет мирная революция — отказ от частного капитала, т.е. промышленников, от своей власти и передачи ее совету техников. В послевоенное время технократы стали пониматься и изучаться как своего рода новый класс, вошедший в традиционные структуры управления на правах кооптации и занявший в них ведущие позиции.

В 1980-е годы, обсуждая проблемы и перспективы формирующегося постиндустриального общества, многие философы приходят к неутешительному выводу, что человечество вовсе не идет к царству свободы, равенства, братства; новое постиндустриальное общество ведет ко все более резкой социальной дифференциации как на уровне отдельного общества, так и мирового сообщества в целом.

Главная опасность техники, которую подчеркивает ряд исследователей, придерживающихся антитехницистских позиций, заключается в воздействии ее на саму сущность человека. Вот что пишет об этом М. Хайдеггер: «Угроза человеку идет даже не от возможного гибельного действия машин и всевозможных устройств. Подлинная угроза уже подступила к человеку в самой его сущности». По М. Хайдеггеру, человек использует технику как способ потребления мира, понимаемого как материал для удовлетворения своих притязаний, в результате же сам человек вместо «господина земли» становится рабом своих собственных орудий, вещыо в мире вещей. Техника овладевает человеком, не просто подчиняя его себе, но превращая в свой собственный элемент [5, с. 270].

Созвучно ему и мнение Освальда Шпенглера: «Утратив человеческую духовность, человечество превращается в разрушителя, ибо чем колоссальнее здание технической цивилизации, возводимое бездуховным человеком, тем меньше в нем места самому человеку... Чем рациональнее и интенсивнее усилия людей, тем более иррациональны и разрушительны их последствия» 112, с. 123].

Пласт антитехницистских философских воззрений достаточно обширен. В числе «технофобов» такие известные философы современности, как Ж. Эллюль, Э. Фромм, Г. Маркузе, Л. Мэмфорд, X. Маллер, В. Феркисс и др. Ж. Эллюль утверждал, что технический прогресс вызывает деградацию человека, калечит его физически и психически [13].

Альтернативой, по мнению Г. Рополя, С. Карпентера и др., должны стать комплексные программы, опирающиеся на результаты экономики, социологии, философской теории ценностей, социальной психологии и прочих гуманитарных дисциплин. В конечном итоге прогресс техники имеет смысл только в связи с прогрессивным изменением условий человеческого бытия, повышением уровня материальной и духовной жизни.

Однако теоретическая разработка и практическая реализация таких программ встречаются со значительными трудностями. Например, оптимальный по своим техническим и экономическим параметрам проект может быть неприемлем из-за несоответствия экологическим требованиям или определенным культурным традициям; современные технические системы (например, в области вооружений) не согласуются с моральными или религиозными принципами и т.д. Кроме того, содержание и направленность научно-технических программ находятся в очевидной зависимости от интересов отдельных социальных групп, соображений национальной безопасности, престижа, экономической конкуренции. Это связывает процесс развития технологии с политическими процессами в обществе.

Интересны с этой точки зрения выводы бывшего председателя Римского клуба Аурелио Печчеи, к которым он приходит в своих книгах «Человеческие качества», «Сто страниц для будущего», «Будущее в настоящем». Согласно его представлениям, в прошлом для ориентации человека в социальном мире помощь оказывал автоматизм саморегуляции, теперь же он перестал действовать надежно. Человек в своем преобразовательном рвении нарушил многое в механизме самоконтроля и саморегуляции биосферы, она уже не в состоянии перерабатывать промышленные отходы цивилизации. В общественных системах происходит аналогичный процесс, так как политические механизмы современной демократии в виде периодической консультации избирателей и в чередовании партий у власти уже действуют неэффективно или не действуют вообще. Современное общество настолько является сложным и интегрированным, порождает такие проблемы, что ни партии, ни избиратели, ни эксперты не могут их даже попять. Поэтому еще предстоит выработать новые механизмы управления общественными процессами. Потерял свою эффективность механизм спроса и предложения в силу нехватки некоторых ресурсов, анархии валютных систем, растущей инфляции, политики монополий и т.д. Больше нет доверия «невидимой руке» рынка, устанавливающей некий коллективный оптимизм. Всегда считалось, что из прошлого можно извлекать уроки для будущего, ибо в основе эволюции обществ лежит вполне определенная ритмичность. Эта ритмичность оказывала помощь в предвидении тенденций развития общественной системы или ее подсистемы. Однако мы живем в эпоху, не имеющую исторического прецедента, в эпоху невиданных раньше изменений и открытий. Поэтому весьма опасно экстраполировать тенденции прошлого на будущее, ибо механизмы саморегуляции общественной системы оказались неэффективными.

Все это, вместе взятое, и приводит А. Печчеи к выводу, что «в конечном результате будущее представляется как никогда неопределенным и смутным». Он считает, что выход состоит в реализации трех фундаментальных императивов человеческой деятельности:

  • 1) осуществлять политику и стратегию в глобальных масштабах;
  • 2) сделать мир управляемым;
  • 3) научиться управлять миром, что подразумевает умение управлять собой.

Чтобы осуществить эти требования, человечество должно психологически преодолеть себя, отказаться от принципов и предрассудков прошлого опыта, пересмотреть укоренившиеся представления о прогрессе, перетряхнуть свой концептуальный багаж. Это требует нового гуманизма: «Он должен быть настоящей человеческой революцией. Его успех является самим условием выживания человечества в трудных эпохах будущего. И преуспеть в осуществлении этого нового гуманизма и есть тот вызов, который современный человек должен бросить самому себе» 111, с. 43].

Таким образом, за сравнительно небольшой период своего существования философия техники перешла от разрозненных рассуждений о технике к систематизированному изучению этого сложного и многоаспектного феномена. Системный подход к исследованию техники неизбежно ведет к тому, что философия техники все более сближается с философией науки, а также испытывает на себе влияние социальной философии и философской антропологии. Поскольку сциентистские мотивы весьма сильны в современной теоретической литературе, есть необходимость рассмотреть, как взаимосвязаны между собой философия науки и философия техники.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >