Понятие лингвокультурной ситуации

Все наблюдаемые в языке явления находятся в непосредственной зависимости от процессов, происходящих в культуре и окружающей действительности, поэтому любые изменения в историческом развитии, в социальном облике человека и общества находят мгновенное отражение в языке. Эта диалектика взаимоотношений языка и общества, языка и культуры, языка и истории, языка и времени не может не присутствовать в исследованиях лингвокультурологического характера. Закономерно, среди актуальных направлений современной лингво- культурологии стали изучение конкретной языковой ситуации, сложившейся в обществе в тот или иной период, на определенном этапе культурного развития страны, а также исследование языка этноса или отдельной социальной группы в какой-то важный для нации историко-культурный отрезок времени. Неслучайно Ю.С. Степанов относительно «культурного концепта» писал, что его ценность безотносительна, заключена в нем самом, но в определенные общественные периоды, в зависимости от общественной конъюнктуры, она может «высвечиваться» или оставаться в тени. Это суждение имеет отношение к любому явлению языка или культуры.

Разработку теории лингвокультурной ситуации первым предпринял В.М. Шаклеин и еще в начальный период формирования отечественной лингвокультурологии как науки ввел это понятие в научный обиход. В монографии «Лингвокультурная ситуация и исследование текста» ученый разработал основные теоретические принципы феномена лингвокультурной ситуации, обосновал идею лингвокультурного универсума — реальности, в пределах которой человек создает различные картины мира (этническую, речевую, текстовую), и создал уникальную и перспективную методологию лингвокультурологического исследования текста — такого анализа, на основании которого можно было бы давать адекватные характеристики породившей текст лингвокультурной ситуации. А сегодня понятие ЛКС является одним из базовых в отечественной лингвокультурологии.

Следует сказать, что хотя в наши дни та или иная конкретная языковая ситуация порой становится объектом лингвокультурологического анализа, дальше исследования В.М. Шаклеина ученые не продвинулись, и теория лингвокультурной ситуации по сей день остается недостаточно разработанной. Она могла бы опираться на материал изучения конкретных лингвокультурных ситуаций, но таких работ, во-первых, не так немного, а во-вторых, они носят достаточно разрозненный характер, не образуя собой единое учение о лингвокультурной ситуации. Кроме того, имеющиеся на данную тему исследования имеют свои прикладные, узконаправленные задачи, или аспекты исследования, и потому не выходят на уровень широких, теоретических обобщений.

Другая проблема: несмотря на то что лингвокультурная ситуация является одним из важных и актуальных объектов изучения в российской лингвокультурологии, больший интерес современных исследователей вызывают культурно-исторические периоды, далекие от сегодняшнего дня. В.М. Шаклеин в своей работе также представил нам исторический срез, продемонстрировав изучение ЛКС в диахроническом аспекте, через анализ отдельных историко-культурных периодов. Однако особенности этно- и социокультурной жизни современной России, находя непосредственное отражение в языке, обуславливают острую необходимость изучения лингвокультурной ситуации, сформировавшейся в нашей стране сегодня. Поэтому именно современная лингвокультурная ситуация стала объектом нашего исследования, хотя ее, как еще не устоявшуюся, изучать значительно сложнее, но и не менее важно.

Итак, В.М. Шаклеин дает следующее определение лингвокультурной ситуации: «ЛКС — это динамичный и волнообразный процесс взаимодействия языков и культур в исторически сложившихся культурных регионах и социальных средах» | Шаклеин 1997: 191. Как видим, понятие ЛКС В.М. Шаклеин характеризует двумя основными факторами. Во-первых, временным (конечно, категория времени является ведущей при анализе ЛКС). «Временной аспект ЛКС, — пишет В.М. Шаклеин, — представляется, с одной стороны, как перманентно и волнообразно меняющийся процесс, а с другой — как подготовленный данным процессом статический временной «срез», служащий подготовительным этапом для следующего формирующегося среза» | Шаклеин 1997: 17]. Это означает, что лингвокультурную ситуацию ученый предлагает рассматривать все-таки в диахронии и синхронии, представляя ее в динамике и статике, как линию и как точку на пути движения, т.е. в процессе лингвокультурного развития нации. Временнуй аспект в такой интерпретации стал ключевым и в нашем исследовании конкретной лингвокультурной ситуации.

Вторым фактором этого динамичного процесса В.М. Шаклеин считает «вхождение в его состав, как правило, не одного, а нескольких общественных формирований, нескольких языков и культур, которые сами по себе уже являются сложными системами, поскольку один язык обычно обслуживает несколько культур и субкультур, имеющих, в свою очередь, и свои (национальные, субэтнические) языки, которыми зачастую не владеют представители других культур и субкультур» | Шаклеин 1997: 17]. Содержательная сторона ЛКС, по мнению ученого, характеризуется объединением этих общественных формирований, языков и культур, в сложные системы, где язык приобретет региональные и субэтнические особенности в фонетике, морфологии, лексике и синтаксисе. Такая неоднородность состава и сложность самих его составляющих обуславливает дифференцированный подход к изучению отдельных языковых групп, субкультур, в том числе молодежных — от себя добавим мы. Вследствие этого язык молодежной субкультуры как самой мобильной и отзывчивой на историко-культурные новации времени стал в центре нашего исследовательского внимания. Таким образом, при характеристике современной лингвокультурной ситуации в качестве основных параметров для нас также будут выступать конкретный исторический момент и определенная социальная среда, или группа.

Поскольку Л КС — конкретный реализатор всей лингвокультурной системы, то В.М. Шаклеин понимает конкретную ЛКС как статический временной срез лингвокультуры. Это определяет необходимость изучения как социально-экономических, национально-исторических и культурологических факторов, влияющих на языковую ситуацию определенного периода, так и исследование языка и речевого материала в его системном развитии (историческое прошлое, современное настоящее и тенденции будущего), т.е. в единстве внешних факторов и внутриязыковых процессов.

Разработка отдельных составляющих ЛКС, отмечает ученый, ведется главным образом в этнолингвистике, коммуникативной лингвистике и социолингвистике [Шаклеин 1997: 35|. Лингвокультурологическая проблематика так или иначе возникает в работах, посвященных взаимодействию региональных культур — речь идет о культурах западной, русской, восточной. Так, В.А. Маслова рассматривает конструктивную роль языка в формировании духовной культуры народа на примере небольшого региона — белорусского Поозерья (ее Витебской части) | Маслова 2004|. В частности, она замечает, что стилистическое расслоение в русском, например, значительно сильнее, чем в белорусском, и это должно учитываться при описании лингвокультурной ситуации, так как предметом исследования в лингвокультурологии, по ее мнению, служит также стилистический уклад разных языков, то, в каких формах существования представлен тот или иной язык. Есть языки, стилистическая дифференциация в которых только начинается, и, напротив, языки, где эта дифференциация глубока и многоаспектна | Маслова 2004: 741. Это также один из интересных аспектов изучения той или иной лингвокультурной ситуации.

Называя составляющие ЛКС (языковая ситуация, культурная ситуация, социальная ситуация, этническая ситуация),

В.М. Шаклеин замечает, что это далеко не полный охват Л КС, так как данное понятие сжато вбирает в себя практически всю жизнь того или иного общества. Беря на себя сложнейшую задачу, в своих работах ученый развивает «идею о моделировании действительности в языке путем структурирования в речевых моделях лингвокультурных соответствий». Фрагмент подобной лингвокультурной картины общества мы пытаемся представить в нашей работе, опираясь на результаты исследования языковых особенностей и речевой культуры современного ивановского студенчества. В такой картине находят отражение упомянутые языковая, культурная, социальная, этническая ситуация определенного этапа, периода культурно-исторического развития страны.

Итак, фактор временной. Л КС — это отрезок времени на линии историко-культурного развития («временной срез»), где в одной точке встречаются и взаимодействуют прошлое, настоящее и будущее. Если обратиться к словарям и толкованию самого слова «время», то можно увидеть, что это понятие связывается прежде всего с хронологией, измерительными процедурами (длительности, отрезка времени, момента), историей. Но время как метрическая категория имеет также топологические, или качественные, свойства, которые универсальны и составляют основу структуры времени. Они более фундаментальны, так как не зависят от способов измерения времени и при изменении этих способов остаются неизменными. Если количественная сторона категории связана с временной последовательностью (однонаправленностью и необратимостью времени) и может быть выражена специфически, временным отношением позже / раньше или больше / меньше, то качественная учитывает различие моментов с точки зрения их отношения к процессу становления и выражается в видах времени: прошлое — настоящее — будущее[1]. От проблемы измерения (метрические свойства физического времени) к топологическим свойствам — такова эволюция в изучении свойств времени.

В целом в науке сложилось обобщенное представление о времени как длительности (можно делить время, измерять); о понятиях временной последовательности, общего временного порядка (последовательности событий) и одновременности; о направленности движения (течения) времени от прошлого к будущему, связанного с линейным восприятием времени; о его необратимости, отсюда деление на прошлое, настоящее, будущее относительно точки отсчета (раньше / позже; тогда, сейчас, потом). Непрерывность времени, его бесконечная делимость получили свое отражение в понятии континуума, прерывность времени, его бесконечная разделенность в понятии точки. При этом время едино и все его антиномичные характеристики пребывают в теснейшей взаимосвязи, что говорит о целостности временнуй структуры. Представления русского человека о времени как мере бытия (время как цикл, период, отрезок, точка на линии, интервал, длительность, промежуток, момент) представляют в динамике эволюцию языковых единиц времени как лингвокультуросодержащих (более подробно см. об этом в работах Михеевой Л.Н.: в монографии «Время в русской языковой картине мира» [Михеева, 20031, а также в статьях на эту тему [Михеева 2004, 2005, 2007, 2009, 2010, 2012]).

Мы полностью согласны с В.М. Шаклеиным в том, что понимание термина «язык времени» является исходным при рассмотрении вопроса о комплексности подхода к определению лингвокультурной ситуации, к определению эстетической значимости того или иного этапа развития языка, а также при решении проблемы о способах возможной интерпретации текстов изучаемого времени[2]. Причем в данном случае мы бы расширили понятие текста как речевого произведения до дискурса — свода текстов разных жанров и форматов, как, например, в молодежном дискурсе, где в роли собственных, креативных текстов выступают слоганы, анекдоты, поговорки и фразеологизмы.

При исследовании лингвокультур обычно опираются на определение «языка времени», данное В. В. Виноградовым, — это совокупность языковых единиц, отбираемых авторами текстов из общенационального, постоянно развивающегося языка для выражения мыслей и чувств, свойственных конкретной эпохе | Виноградов 1980: 18]. В.М. Шаклеин считает, что это сочетание общенационального, группового, индивидуального в языке определенного времени и составляет сущность Л КС, т.е. комплекс текстов, созданных в одно и то же время и на одном географическом пространстве | Шаклеин 1997: 421, т.е. в одном и том же месте — то самое единство времени и пространства в языковой картине мира. А Л КС в таком случае выступает дифференцированным по видам текстов комплексом, при этом целостность остается важнейшим принципом лингвокультурологического анализа.

Второй фактор, фактор места, в свою очередь, тесно связан с понятием этнолингвистика, которая, по Н.И. Толстому, как направление в языкознании, ориентирует исследователя на рассмотрение соотношения и связи языка и духовной культуры (народного менталитета, народного творчества), их взаимозависимости и разных видов их корреспонденции, где язык находится в доминантной позиции. С.М. Толстая, развивая эту мысль, подчеркивает, что объектом изучения в этнолингвистике является не только язык, но и другие формы и субстанции, в которых выражает себя коллективное сознание, народный менталитет, сложившаяся в том или ином этносе «картина мира», т.е. — вся народная культура, все ее виды, жанры и формы — вербальные (лексика и фразеология, паремиология, фольклорные тексты), акциональные (обряды), ментальные (верования). Предметом этнолингвистики является содержательный план культуры, ее семантический (символический) язык, ее категории и механизмы [Толстая URL: http//www.ruthenia.ru].

По мнению другого ученого, этнолингвистика показывает, как язык в разных формах его существования, на разных этапах его истории влиял и влияет на историю народа, на положение того или иного этноса в современном обществе [Герд 1995].

А.Д. Шмелев, рассматривающий лингвистический анализ как основу изучения различных культурных моделей, считает перспективным сопоставление «русской языковой картины мира», вырисовывающейся в результате семантического анализа русских лексем, с данными этнопсихологии.

Размышляя о задачах этнолингвистики, Н.И. Толстой писал, что они направлены на анализ пользования языком в различных языковых ситуациях, в разных этносоциальных слоях и группах |Толстой 1995: 271. А изучение особенностей развития и функционирования этноса, по мнению ученого, может идти только в региональном аспекте, так как именно по языковой картине региона можно изучать национальную. Сегодня уже говорят о регионолингвистике как направлении в этнолингвистике. Сказанное еще раз подтверждает неразрывность факторов времени и места при анализе Л КС.

Как уже было отмечено, каждая культурно-историческая эпоха обладает собственным языком, полностью понятным только людям, жившим в эту эпоху. Нельзя не согласиться с В.Н. Телия, что моделей, отражающих современный менталитет той или иной лингвокультурной общности, пока не существует, а единственным стабильным источником для таких моделей служит общенародный обиходный язык, являющийся хранилищем, транслятором и знаковым воплощением культуры [Телия 1996: 235|. Народная культура — народный язык и элитарная культура — литературный язык — это две мирно сосуществующие лингвокультуры, влияю- щие друг на друга и подпитывающие друг друга. Естественно, что исследователей проблемы «язык и культура», говорит С.М. Толстая, в первую очередь привлекает так называемая культурная лексика, т.е. имена культурных реалий (это могут быть обрядовые термины, имена мифологических персонажей, культурные концепты — «святость», «судьба», «грех» и т.п.). Понятно также внимание к специальной обрядовой терминологии, например, свадебной, погребальной, календарной. Другое и гораздо более трудное дело — изучение культурной семантики и функции «обычных» слов, слов общеупотребительных. Ее труднее вскрыть, и она далеко не всегда фиксируется словарями [Толстая URL: http//www.ruthenia.ru|. С другой стороны, оттого и интересней исследовать эту общеупотребительную лексику с позиций лингвокультурологии.

Для обиходного языка характерна, с одной стороны, относительная стабильность в смысле поддержания незыблемости грамматических законов построения языка, и, с этой точки зрения, язык сохраняет традицию данной культуры, а с другой стороны, способность быстро реагировать на происходящие в обществе изменения появлением новых слов, или смыслов старых, а также забвением не соответствующих времени, потерявших актуальность слов. И со второй точки зрения, язык открыт для инноваций и модернизаций. Однако скорости инновационных процессов, а также уровни этих процессов, пишет С.И. Левикова, в различных культурно-исторических эпохах зависят в первую очередь от того, с какими обществами мы имеем дело (статичными или динамичными), а во вторую — какова структура конкретного общества (какие слои-страты, субкультуры наличествуют в данном обществе) [Левикова 2004|. Современные индустриально-развитые общества относятся к динамичным, быстро изменяющимся и представляют собой подвижную систему, включающую множества субкультурных образований, и язык, используемый той или иной социальной группой, отражает ее представление о мире.

Для нас важность и актуальность описания современной лингвокультурной ситуации в отдельном регионе (в одном из регионов центральной России) обусловлена стратегическими исследовательскими задачами лингвокультурного характера, которые охватывают и область чистой лингвистики, и сферу языковой политики, и этно-, социокультурный планы. Их решение призвано помочь в продвижении изучения современного русского языкового сознания, современной русской языковой личности, современной русской лингвокультурной картины мира.

  • [1] А. Бергсон в известной работе «Длительность и одновременность»писал: «Если мы отрешимся от процедуры измерения времени и сконцентрируем внимание на самом времени, то оно неизменно предстанет перед нами в виде последовательности, состоящей из “перед”,“после” и моста между ними» [Бергсон 1923: 42].
  • [2] С этой точки зрения примером комплексного анализа художественного текста может служить наше пособие для иностранцев (Михеева Л.Н.Русское искусство XIX века в контексте эпохи: учеб, пособие. Иваново:Изд-во ИГХТУ, 2010), где произведения искусства представлены на широком историческом фоне и в культурном контексте своего времени, т.е.рассматриваются в лингвокультурологическом аспекте. Более того, в пособии как раз ведется анализ серии Л КС (в количестве 4) конкретногопериода (XIX века) на материале циклов разножанровых «текстов» —словесных, музыкальных, живописных.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >