2.2.3. Что такое вербальный знак?

Рассмотрение условий и этапов знакообразования невозможно без предварительного определения сущности самого языкового знака и его основных свойств. Хотя им и уделялось достаточно много внимания, всё же знаковая теория языка остается чрезвычайно запутанной и потому дискуссионной. Так, в практическом применении оказывается малопродуктивным ставшее популярным определение знака Л. Ельмслевым: «Знак характеризуется прежде всего тем, что он является знаком чего-то» (1960: 302). В основе данного определения лежит указательная функция знака и только, при этом даже не упоминается о его структуре и об отношении к человеку и сознанию. Рассмотрение механизмов семиозиса на фоне данного определения заранее обречено. Однако это можно списать па счет структуральной концепции языка, под гипнозом которой находился датский ученый.

Обратимся поэтому к наиболее авторитетному в отечественной лингвистике изданию — «Лингвистическому энциклопедическому словарю» (ЛЭС, 1990). Читаем: «Знак языковой — материально- идеальное образование (двусторонняя единица языка), репрезентирующее предмет, свойство, отношение действительности» (с. 167). Здесь имеется указание на структурное своеобразие языкового знака: его материально-идеальную билатеральность и репрезентативность (свойство представлять разные внеязыковые объекты). Далее автор (А.А. Уфимцева) отмечает взаимосвязь двух сторон знака: «Две стороны языкового знака, будучи поставлены в отношение постоянной опосредованной сознанием связи, составляют устойчивое единство, которое посредством чувственно воспринимаемой формы знака, то есть его материального носителя, репрезентирует социально приданное ему значение» (с. 167).

Из данного рассуждения выделяем еще несколько свойств языкового знака: материальность формы, социальность, опосредованность сознанием, способность выражать значение. В монографии А.А. Уфимцева объясняет свою приверженность билатеральной теории знака тем, что понимание знака односторонней физической сущностью приводит к отождествлению его со знаками механических семиотических систем (коды, дорожные знаки и т.п.), лишая тем самым естественный язык функции общения, репрезентации и идентификации предметов объективного мира.

Разделяя эту точку зрения, все же нельзя не остановиться на достаточно спорном утверждении: «Материальность словесного знака — свойство, почти никогда не подвергается дискуссии, вполне очевидное» (Уфимцева А.А., 1986: 52). Бесспорно, здесь то и привычно, что о нем говорит преимущественное большинство авторов. Однако если знак языковой, а язык — идеальное образование, то вполне закономерно возникает сомнение: как материальный объект локализуется в нашем сознании. А.А. Уфимцева делает по этому поводу следующее заключение: «Форма знака (означающее) существует в двух его ипостасях, как все материальное: материальной и идеальной, так как звуковой состав слова обретает форму идеального образа материальной стороны знака» (1986: 52). Следовательно, согласно этой теории означающее языкового знака функционирует то как материальный (чувственно воспринимаемый), то как идеальный, недоступный наблюдению феномен. Для теории словесного знака это очень важное наблюдение. Однако оно нуждается в ког- нитивно-семиологическом обосновании. Выход из столь застойного положения видится в разграничении знаков языка и знаков речи, поскольку именно оно показывает, как сопряжены в них свойства материальности и идеальности.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >