ОБЩАЯ ОДЕЖДА ДЛЯ МУЖЧИН И ЖЕНЩИН

Одежду, которой мы посвящаем этот очерк, можно смело назвать самой популярной не только среди москвичей, но и среди жителей других городов и деревень. Речь пойдет о кафтане. Кафтан считался одним из самых необходимых и обязательных видов верхней одежды. В основном его носили мужчины. Недаром известный поэт Н.А. Клюев, воспроизводя манеру народной песни, рисует образ удалого парня и в качестве главного элемента его щегольского костюма называет кафтан:

«Как бы молодцу узорчатый кафтан,

На сапожки с красной опушью сафьян,

На порты бы мухояровый камлот,

Любовался бы на молодца народ».

Памятники русской письменности XVI—XVII веков изобилуют всевозможными примерами, в которых фигурирует название этого вида одежды. Например: «Покрали у меня в ночи кафтан темно-зеленый с отметным воротником с нашивками шелковыми, пуговицы ошиты золотом» (1675 г); «Кафтан по червчатой земле круги золотые, в разводе шелки разные, цена 12 рублей, приняла боярыня Татьяна Степановна Долгорукая» (1698 г.); «Два кафтана турские суконные с нашивкою золотною вишневые, да кафтан дорогильной с пуговицами серебряными» (1660 г.); «В лавках кафтан робячей желт, дорогилен».

(1662 г.).

Кафтаны были предназначены для разных погодных условий и делились соответственно на теплые ихолодные. Теплые шилисьс мехом:

«Филипп Сергеев явил (для продажи.

— Е.П.) кафтан пупчатый, кафтан недопесчагый, кафтан черевий песцовый» (1663 г.). Холодные изготавливались из легких бумажных тканей: «Четыре кафтана из бумазеи, холодные, бумажных два, да кафтаны киндячные, лазоревые, цена сорок восемь рублев» (1632 г.).

По покрою и по назначению кафтаны, вероятно, могли быть приближены к таким одеждам как шуба, однорядка, зипун, речь о которых пойдет ниже. Кафтан иногда одевался поверх зипуна и ферези.

Трудно сказать, когда именно появился и как распространился на Руси кафтан. Арабский путешественник называет хафтаном роскошную парчовую верхнюю одежду, в которой погребли знатного руса в Волгаре в X веке. Однако русские письменные источники до XV века не знают названия кафтан.

Он был, как правило, очень длинный, доходил почти до пят, длинные рукава собирались в складки или брыжжи, ладони при этом иногда закрывались. Концы рукавов таким образом заменяли перчатки. Посредством таких рукавов можно было безбоязненно брать и горячую посуду. Кафтаны были повседневные и праздничные, и шили их соответственно из простых и дорогих тканей. В нарядном кафтане часть рукава в конце называлась запястье. Эта деталь вышивалась золотом, украшалась жемчугом и обычно пристегивалась к кафтану отдельно. К праздничному кафтану также пришивался или пристегивался высокий стоячий воротник, закрывающий весь затылок. У кафтана имелся также разрез, но только спереди, который оторачивался тесьмой. К этой тесьме прикрепляли металлическое кружево (золотое или серебряное) самой изысканной формы. Вдоль по кафтану могли вставляться клинья или делаться нашивки из другой материи и другого цвета. Существовала даже пословица: «Без клиньев кафтана не сошьешь». Нашивки часто делались в виде прямоугольников или кругов. На них пришивались завязки с кистями и шнурки для застегивания. Изнанка у кафтана была более низкого качества, чем лицевая сторона. Следует отметить, что в XVI веке кафтаны чаще были с завязками, как у татар. Но русские отличались от татарских тем, что застегивались не на левую, а на правую сторону, Впоследствии стали употреблять пуговицы, которые практически вытеснили завязки. Пуговиц насчитывалось от 12 и до 30 штук. Они располагались на груди.

Замечательное описание одежды Бориса Годунова содержится в дневнике итальянского путешественника Николая Баркоча, и хотя данный раздел посвящен кафтану, мы приведем описание полностью, чтобы дать возможность читателю представить величественный вид русского царя, одетого в соответствии со вкусом и придворным этикетом того времени: «На голове (Бориса Годунова.

— Е.П.) высокая московская шапка с малиновым околышем из самых лучших бобров, спереди у ней вшит прекрасный большой алмаз, а сверху его полоска из жемчуга шириной в два пальца. Под ней — маленькая московская шапочка, вышита прекрасными крупными жемчужинами, а между ними вставлены драгоценные камни. Одет он был в длинный кафтан из зеленой парчи с красными и зелеными бархатными цветами. Сверх этого, другой— покороче, из красного с цветами бархата и белое атласное исподнее платье. У этого кафтана внизу и спереди, и сверху около рукавов было прекрасное жемчужное шитье, шириной в руку, на шею надето нарядное ожерелье и повешена крест на крест превосходная золотая цепь». По всему видно, что посол римского императора испытывал трепетное чувство по отношению к московскому царю.

Кафтан мог иметь также уменьшительные формы: кафтанец и кафтанишко: «Кафтанец атласный, зеленый, холодный» (1642 г.); «Там был Юрка Иванов, а платья на нем... кафтанишко шубный, покрыт крашениною» (1662 г.). Как полагает Н. И. Костомаров, так назывались короткие кафтаны.

Слово кафтан фигурирует в «Словаре русского языка XI— XVII вв.» в значении «верхняя мужская одежда разного покроя и назначения, преимущественно большой длины, с длинными рукавами, застегивающаяся спереди на пуговицы». Интересно то, что словарь различает кафтаны по способу ношения: исподнии и верхний: «А на великом государе было платье белое— кафтан верхней, камчатый китайский мелкотравный, испод пупчетый соболей, исподней кафтан, камчатый же китайский холодный» (1681 г.).

Заимствованное из тюркских языков не позже XV века (встречается в «Хождениях Афанасия Никитина»), название кафтан вплоть до XIX века продолжало быть широко распространенным. Это говорит о том, что кафтан был весьма популярен среди населения не только Москвы, но и других городов и селений. Так, например, в конце XVII века И. Георги писал, что в Петербурге все служащие, кроме военных и почтовых, имевших особые мундиры, и «знатные мещане» носят мундир Санктпетербургской губернии — синий кафтан с блестящими пуговицами».

Кафтан имел богатую цветовую гамму. Его шили из тканей алого, голубого, макового, вишневого и других цветов. Как мы с вами можем убедиться, кафтаны носили все слои населения: богатые и бедные, горожане и деревенские жители. Подтверждением тому являются такие контрастные описания: «Кафтанишко суконный худой» и «Кафтан бархат червчат с золотом да серебром, подложен тафтою, подпушен атласом цветным». (1547 г.).

Кафтан и сходные с ним по покрою виды одежды были известны и за пределами России — на территории Украины и Белоруссии.

В конце XVII века в московских торговых рядах появился предприимчивый купец ярославец Роман Сергеев и «явил товару продавать: 5 полукафтанов крашенинных, восьмеры подошвы дубленых» и много чего другого. Это событие, попавшее в исторические акты, наряду с другими примерами из памятников письменности дает возможность узнать о том, то в Москве, кроме кафтана, была также известна одежда под названием полукафтан, или полукафтанье. Одежда эта, по-видимому, высоко ценилась, поскольку она фигурирует в числе различных подарков монгольскому царю от царя московского: «Алтын-царю поднесли полукафтанье червчатое да 5 аршин сукна зеленого настрофильного» (1634 г.). Ею также не погнушались воры, забравшиеся ночью на чужое подворье: «Покрали у меня в ночи... полукафтанье кумашное с пуговицами серебряными» (1675 г.).

Покрой этой одежды, вероятно, напоминал кафтан. В «Русско- латино-немецком лексиконе 1731 г.» слово полукафтанье выступает со значением «камзол, исподней кафтан». Таким образом, в XVII1 веке полукафтан был еще популярен. В XIX веке полукафтаном скорее всего называлась одежда, которую носило духовенство под рясою и некоторые сословия под верхним кафтаном. В допетровское же время полукафтан представлял собой короткий кафтан, украшенный пуговицами и нашивками, например: «В сундуке два полукафтанья камчатые красные, у одного нашивка коротенькая, а у другого пуговицы канительные, полукафтанье тафтяное сахарного цвета, пуговицы обшивные золотные» (1676 г.).

Судя по всему, полукафтан (полукафтанье) был одеждой как знатных людей и даже царей, так и простолюдинов, соответственно изготавливался он из дорогого настрофильного сукна и из дешевой крашенины.

Не уступал кафтану по частоте распространения другой вид одежды, который носили и мужчины, и женщины. Назывался он зипун, или в уменьшительной форме — зипунок, зипунец. Вот как описывали его памятники письменности: «Взяли живота... четыре зипуна лазоревых, цена двенадцать рублей с полтиною» (1632 г.); «Сняли с меня зипун новый белый, с пуговицами, цена зипуну 20 алтын» (1621 г.). Зипун носили и дети, например: «А живота моего, Марьи Толстоуховой, снес... зипун дитячий вишневый, цена 3 рубли» (1602 г.). Как видно, не так уж дешево стоил красивый детский зипун, три рубля по тем временам была цена немалая. А зипунец мы находим в описании имущества именитого человека Никиты Романова: «Зипунец атласный золотный по серебряной земле без нашивки, подложен доргами, подпушен камкою червчатою» (1655 г.).

Зипун в качестве верхней одежды, по крою напоминающей кафтан, был распространен не только в Москве, но и в других регионах. Столь же распространенным было и само слово зипун. Известно, что в народной речи, особенно на юге России, оно часто служило обобщенным обозначением одежды и даже добычи или достатка. Донские казаки, собираясь в поход, обыкновенно говорили: «Идем зипуны добывать» (Котков, 1970, 158). Это название, безусловно, является заимствованным. Одни ученые связывают его происхождение с тюркскими языками — зебун, где оно обозначало первоначально «нижний камзол», другие с новогреческим [ксипонуи] в значении «кофта, куртка» или с итальянским diubbone в аналогичном значении.

«Словарь русского языка XI—XVII веков» представляет название зипун сразу с тремя значениями: «Одежда в виде кафтана; Верхняя теплая одежда (полушубок, телогрея); В переносном значении — достаток, добыча, военные трофеи».

Зипуны носилилюди разных сословий и достатка. Представители знати использовали зипун в качестве комнатной одежды и надевали его прямо на сорочку, а уже сверху — кафтан или ферезь. Такие зипуны шились из достаточно легких тканей: атласа, камки, тафты, объяри и т.д. По свидетельству П. Савваитова, эго была узкая одежда в роде кафтана, длиной чуть ниже поясницы, иногда до колен, реже до икр. На подкладку шла тафта или дороги. К зипуну пришивалось до 16 пуговиц и до 20 кляпышей. Иногда к нему пристегивали стоячее ожерелье (воротник),

Украшали зипун жемчугом и камнями, рукава также украшались жемчугом. Были также зипуны и на меху.

Последние, конечно, носили только в качестве верхней одежды. Простонародные зипуны обычно шились из сермяги, и выглядели они гораздо скромнее.

Сохранилось еще одно описание зипуна, сделанное историком XIX века А. Терещенко. В нем сообщается, что «в кроильной книге царского двора длина зипуна означена в один аршин, тогда как платье, сделанное на то же лицо во весь рост, имело длину два аршина три вершка». Это еще раз подтверждает сведения о том, что зипун был относительно короткой одеждой. Далее А. Терещенко упоминает обнизи. Так назывались большие, широкие пристежные воротники. Как правило, они украшались жемчугом и самоцветами. Такие обнизи нередко были неотъемлемой деталью зипуна. Богатые люди имели много обнизей и часто их меняли. Рукава, пришиваемые к зипуну, в некоторых случаях делались из другого материала, нежели сама одежда. Так, например, известен распространенный вид парадного зипуна: сама одежда из белого атласа, а рукава из объяри серебряного цвета. Однако встречались зипуны и совсем без рукавов. Памятники письменности позволяют нам судить, насколько разнообразна была цветовая гамма у этого вида одежды. Только из одной челобитной мы узнаем о том, что воры, поживившись чужим добром, взяли «два зипуна сермяжных, зипун белый простого сукна, зипун суконный коричневого цвета, зипун синего цвета, зипун песочного цвета, зипун красного сукна» (1680 г.).

С течением времени зипун перестал быть нижней одеждой и стал делаться только на плотной подкладке или на меху, тем самым перейдя окончательно в разряд верхней одежды.

Что касается ношения зипуна женщинами, то прямых указаний на это практически нет, однако известно, что верхняя одежда у простолюдинов была практически общая, различаясь только некоторыми особенностями кроя. Тем более что у В.И. Даля мы находим мнение, подтверждающее предположение о ношении зипуна женщинами: «Зипун— старинный русский кафтан без козыря (стоячего воротника), у зипуна спинка короткая, почему его носят и бабы».

Следует отметить, что в XIX веке слово зипун считалось уже старинным. Это обусловлено тем, что зипуны с течением времени выходили из моды у высшего сословия и постепенно становились принадлежностью одежды простонародья, большей частью крестьянского. Так, например, в словарях народных говоров конца XIX века название зипун толкуется уже как «длинный кафтан из сермяжного, самотканого сукна». Обращает на себя внимание то, что материал, из которого изготавливается данный вид одежды, довольно грубый (сермяга), а настрофиль, камка и атлас, зипуны из которых мы могли встретить в Москве два-три столетия назад, больше не употребляются.

Довольно часто встречалась в гардеробе именитых людей и даже особ царского рода ныне забытая одежда, которая называлась кабат. В материалах П. Савваитова находим такие сведения о слове кабат и об одежде с таким названием: «наименование кабат происходит от греческого слова [кабадион] — «царская одежда в роде святительского саккоса, с нарамниками или бармами на раменах» (плечах. — Е.П). В такой одежде, по мнению П. Савваитова, был представлен царь Алексей Михайлович на изображении Креста Господня с предстоящими, находящемся в алтаре Распятской церкви Кремлевского дворца. На том же изображении представлена царица Марья Ильинична в кабате с меховым воротом и пристежным ожерельем. Упоминает о кабате также И. Забелин, сообщая нам о том, что кабат кроили и для царя Михаила Федоровича, причем называли его новой одеждой немецкого происхождения. Эта одежда была известна и полякам. Она считалась священной, и носили ее с древних времен. По-польски кабат означает «кафтан и одежду без рукавов с прорезями по бокам». У сербов есть слово ковад (ср. с кабат) в значении «верхняя женская одеж да». Обратимся теперь к нашим памятникам. В исторических актах запечатлен такой, казалось бы, незначительный факт, как перешивание кабата на шубку. Видимо, они были сходны в покрое: «9 пуговиц с сего опашня в прошлом году, 24 сняты государыни Ирины Михайловны на шубку, что сделана из государева кабата» (1629 г.). Чудесный кабат находим среди имущества Никиты Романова: «Кабат — атлас зелен, нашивка золотная, опушен атласом червчатым, подложен зенденью дымчатою». А вот еще неопровержимое свидетельство того, что кабат носили и женщины: «Роспись взятых вещей и товаров наших родных — 2 кабата женских немецких; один камчатый черный, а другой атласный кармазинный со всею приправою, цена полтораста золотых» (1672 г.). Как видно, нарядные кабаты заграничной работы стоили больших денег.

И. Забелин сравнивает кабат с кафтаном и подчеркивает, что кабат, как и кафтан, был короче длинных одежд, имел подкладку, опушку и ожерелье. Кабат имел также короткую нашивку с завязками, кроился из шелковых тканей, атласа, объяри, и мог быть на собольем или лисьем меху.

Известная исследовательница М.Н. Левинсон-Нечаева считает, что функционально кабат был близок к кафтану и представлял собой длинную теплую одежду с длинными рукавами. Далее она отмечает, что носили кабат только дома и шили поэтому из скромных материй. Однако мы не находим сведений о том, что кабат представлял собой только комнатную одежду. Напротив, мы читаем, что этот вид одежды изготавливался из атласа, объяри, а такие ткани скромными не назовешь.

По-видимому, сперва появившись в русской столице, в дальнейшем кабат получил распространение на севере России и в Сибири. Этнографические исследования показали, что в XVIII веке народам Сибири был известен вид одежды под названием кабат. Он представлял собой балахон или длинную рубаху во весь рост человека. Шился он из парусинного холста с прямым воротом, надевался через голову, застегивался кожаным ремнем. Кабат использовался, когда предстояла мокрая, пыльная или грязная работа. Сообразно погоде его надевали либо на рубашку, либо на кафтан, шубу. Таким образом, кабат в данном случае мало чем схож с красивой одеждой кафтанного типа, бытовавшей в центре России. В Сибири он скорее относился к роду навершников (рабочая рубаха, надевающаяся поверх основных одежд).

По данным словарей, наименование кабат имело следующие значения: «1) Царская одежда рубашечного покроя с разрезами по бокам и с широкими рукавами; 2) Род верхней одежды у иностранцев («немцев»)». Кроме того, в разных регионах России: «Употребляемая в рабочую пору крестьянами и крестьянками не разрезная, такого как малица (толстая грубая рубаха) покроя, одежда вроде длинной рубахи. Она стягивается поверх ремнем и надевается, смотря по времени года, или прямо на белье, или на кафтан, или на полушубок. Такого же покроя, только короче, вроде фуфайки, рубаха называется кабатейка, кабатуха».

Кабат, по покрою и назначению сходный с одеждой, распространенной среди московской знати в XVII в., был известен еще в XVI веке на территории современной Белоруссии. Там кабат представлял собой «мужскую и женскую одежду, длинную, безрукавную, принадлежавшую шляхте», Вероятно, и реалия, и название кабат на территории России стали функционировать как заимствование из польско-шляхетской среды. Скорее всего, кабат пришелся по душе московской социальной верхушке, а затем из Москвы распространился в другие регионы, в том числе и южные, изменив свое значение и социальную принадлежность.

Следует отметить, что кабат как праздничная верхняя одежда сохранялся на территории Белоруссии вплоть до XX века. Выглядел он как «однобортная, плотно прилегающая к спине одежда с оборками в складочку на талии. Были, как правило, черные кабаты бархатные, украшенные красной тесьмой. У суконных — грудь сплошь зашита цветной тесьмой, лентами и блестящими пуговицами».

Еще один вид одежды, заимствованный московской дворянской средой у польской знати, назывался кунтыш, или кунтуш. Судя по примерам из памятников письменности, это была нарядная и богато отделанная одежда: «А всего платья — кунтыш камчатой, кружево золото с серебром» (конец XVI в.). Имеются сведения, что кунтыши носили не только представители высшего сословия, но и мещане: «Дано из казны мещанину две деньги, сшил он за те деньги кунтыш теплый под вишневым сукном» (1663—1664 гг.).

Этимологический путь слова кунтыш начинается из персидского, где оно обозначало «верхнее платье». Далее это название перекочевало в турецкий — kontos в том же значении, затем его заимствовали поляки: kuntusz — «кафтан с откидными рукавами». Надо сказать, что само слово кунтыш могло попасть в русский язык как непосредственно из польского языка (kuntusz), так и через украинский, где оно означало «верхнюю мужскую и женскую распашную одежду зажиточного украинского и польского населения XVI—XVII вв.». Есть также сведения о том, что в этот и более поздний период на Украине кунтыш представлял собой верхнюю женскую одежду, которую шили из цветного сукна; низ и полы украшались позументом, воротник серебряной бахромой. В плечах узкий, к низу расширенный. Вспомните, как Гоголь в рассказе «Вечер накануне Ивана Купала» («Вечера на хуторе близ Диканьки»), воспроизводя картину старинной малороссийской свадьбы, описывал одежду молодиц: «молодицы, с корабликами (старинный женский головной убор. — Е.П.), небольшим вырезом на затылке, в синих, из лучшего полутабанеку, с красными клапанами кунтушах». Очевидно, кунтыш всегда считался праздничной одеждой.

В России, по свидетельству ученых, этот вид одежды выглядел следующим образом: «верхняя одежда из штофа, камки: цвета жаркого, красного, зеленого, вишневого, коричневого. Отделка кунтыша: золотое кружево, позумент золотой, сетка серебряная» (Матвеева, 1923 г., 47). Необходимо добавить, что в Москве и в центральной части России этот вид одежды и его название имели недолгую жизнь. Войдя в начале XVII и выйдя в начале XVI11 века из употребления в русской дворянской среде, слово и одежда продолжили свою жизнь в других условиях. Название сохранилось в говорах, не потеряв определенной связи со своим первичным значением лишь в южных и западных диалектах, в северно-русских говорах слово кунтыш обозначало женский сарафан.

Показательным является то, что «Словарь современного русского литературного языка» помещает данное название со значением: «старинная польская и украинская верхняя одежда вроде кафтана с широкими откидными рукавами». Следовательно, ни название, ни сама одежда за все время бытования на нашей территории так и не обрусели, оставаясь иноземными новшествами.

Английский посланник Д. Флетчер, описывая Москву конца XVI века, отмечал, что благородные женщины, называющиеся «жены боярские», носят «верхнюю одежду широкую, называемую опашень, обыкновенно красную, с пышными и полными рукавами, висящими до земли. «Застегивался опашень спереди большими золотыми пуговицами, величиной с грецкий орех. Под верхним воротником был пришит еще другой, широкий воротник из дорогого меха, спускающийся почти до половины спины». Под опашнем, как правило, носили летники. Опашень был широко распространен в Москве и в других регионах в период XVI—XVII вв. По описанию П. Савваитова, он считался верхней одеждой, покроем похожей на полотно, от которого отличался тем, что имел рукава несколько длиннее и уже к запястью. Опашни шились из атласа, бархата, объяри, камки. Подкладка делалась из тафты. Опашни имели яркие пуговицы и петли с кистями. Опашни носили не только женщины, но и мужчины. Последние надевали его на зипун и на кафтан. По версии П. Савваитова, данный вид одежды получил название от манеры его ношения — «на опаш», то есть без пояса, иногда внакидку (с висячими рукавами). В материалах этого исследователя мы находим пример на самое раннее употребление в письменности наименования опашень — 1503 г.: «Княгиня Иулиана завещала дочери своей женского платья... опашень скорлат, червчат, без пуговиц». Кроме того, нами обнаружены другие яркие примеры, в которых фигурирует название этого вида одежды, в памятниках, датированных более поздним временем: «А живота нашего взяли... два опашня багрецовых, пуговицы серебряные золоченые, цена двадцать пять рублев» (1632 г.); «Нашево борошнишка: опашень белой под тафтою, под лазоревую, под венецейной» (1662 г).; «Опашень вдовской черной, сукно английское, телогрея киндячная» (конец XVII в.). Опашень носили и старицы: «В коробе стариц... платья и низанья, опашень багрецовый, пуговицы серебряные» (1690 г.). Этой одежде отдавали особое предпочтение при подготовке приданого: «Дочери моей княжне Огрофене платье в приданое... опашень бархат зелен с золотом, одиннадцать на нем пуговиц серебрены грушчаты с чернью, золочены... опашень, зуфь (вид сукна. — Е. П.) ценинна ангурская, тринадцать на нем пуговиц серебрены, грушчаты с чернью» (1547 г.).

М.Г. Рабинович приводит интересный факт: опашень, подобный тем, что мы описывали, был найден при строительстве московского метрополитена в трещине стены Китай-города.

Останавливаясь на более детальном рассмотрении этого вида одежды, следует отметить, что опашень иногда называли охабнем. Он представлял собой верхнюю распашную одежду из шелковой или золотой ткани, большей частью из червчатого сукна. Кроился с прямым станом и клиньями. К вороту пришивалось ожерелье и воротник изткани более богатой, обычно парчовой, рукава длинные. Опашни украшались кружевом, полы застегивались пуговицами, украшенными финифтью. Подчеркнем еще раз, что носили его в основном люди, принадлежащие к высшему сословию и царскому роду. В царском быту существовали даже богато украшенные свадебные опашни. И. Забелин утверждает, что опашни на меху — это и были шубы.

С течением времени функцио- нальный диапазон опашня сужается. Он вытесняется из женского туалета и в XVIII веке становится элементом в основном мужской одежды. В XIX веке название опашень воспринимается уже как старинное в значении «мужская верхняя одежда, которую носили летом». Трансформация значения слова к этому времени говорит о трансформации самой реалии. Слово опашень фигурирует и в «Словаре современного русского литературного языка» со значением: «Древнерусская одежда, широкий долгополый кафтан с широкими и короткими рукавами». Значение, видимо, не совсем точное, поскольку практически во всех исторических источниках того времени опашень описывается как одежда с длинными рукавами.

В приданом уже известной нам княжны Аграфены, в числе различных и красивых одежд значатся однорядки: «Княжне Огрофене платья в приданное... однорядка аспидна багрова, пуговицы резаны золочены, однорядка бела, фрязская, пуговицы на ней каралковы, грушчаты» (1547 г.). Однорядка также являлась обшей одеждой как дтя мужчин, так и для женщин. Этот факт находит подтверждение в памятниках письменности, где слово однорядка упоминается с определением женская, что наводит на мысль о существовании и мужских однорядок. Вот, например, один из фрагментов челобитной о краже имущества: «Вынесено из сундука: однорядка женская вишневая, кругом плетень золотой, пуговицы серебреные, подпушка камка желтая, по подолу тафта рудо желтая, цена однорядке шестнадцать рублев с полтиною» (1636 г.). Однорядки подносили в качестве царского подарка иноземным послам: «Поднесли они государева жалованья... однорядку багрецовую червчату с завясками шелковыми с золотом, однорядку лундышную рудо желтую, 5 однорядок лятчинных» (1617 г.). Есть также пример, где фигурирует сочетание «однорядка английская». Его можно истолковать двояко: либо речь идет об однорядке, сшитой из английского сукна, либо эта однорядка какого-то особого, заграничного покроя: «Дарили... однорядку английскую зеленую с кружевом золотным» (1636 г).

Само название однорядка получило широкое распространение в русской письменности со второй половины XV века и обозначало оно «верхнюю широкую, долгополую одежду, без воротника с длинными рукавами, под которыми делались прорехи для рук. Сзади она делалась несколько выше, чем спереди. Однорядки застегивались пуговицами или завязками. Надевалась однорядка на зипун или кафтан, носили ее осенью в ненастную погоду, в рукава и в накидку». Д. Флетчер отмечал, что однорядка набрасывается сверх всей одежды и похожа на охабень с тою разницей, что шьется без воротника, бывает обыкновенно из тонкого сукна или камлота» (Флетчер, 1906, 48).

Если бы путешественник в то далекое время отправился бы из Москвы в Рязань, то увидел бы, что там однорядку носят все церковники по предписанию тамошнего архиерея.

Относительно происхождения названия однорядка у М.Г. Рабиновича есть версия, что появилось оно вследствие особенностей покроя этого вида одежды: однорядка шилась из сукна или шерсти без подкладки, то есть в один ряд.

В «Словаре русского языка XI —

XVII» веков данное наименование представлено с таким значением: «верхняя одежда из шерстяной ткани без подкладки». С середины XVII века мы наблюдаем в текстахявную синонимию таких названий, как кафтан и однорядка. Это зафиксировано даже в словаре: «однорядка — однобортный долгополый кафтан без ворота с длинными рукавами» (русско-монг. отнош., термин, словарь). Кроме того, наблюдалась синонимия слов однорядка и охабень. Это свидетельствует о том, что все три вида одежды — однорядка, кафтан и охабень функционально были очень схожи и покроем несколько напоминали друг друга.

Время активного употребления однорядки как вида одежды и как наименования в Москве и в других регионах насчитывает около четырех столетий — XV—XVIII вв. С XVIII столетия и реалия, и слово постепенно вытесняются из сферы активного употребления и переходят в разряд старинных. Так, у В. И. Даля слово однорядка фигурирует уже как «старинное» в значении «долгополый кафтан без ворота, с прямым запахом и пуговками, однобортный» (Даль, 483). Недалеко от Москвы, в Калужской губернии в XIX веке, по свидетельству этнографов, пожилые женщины носили некий старинный, совершенно не похожий на другие вид одежды, который называется однорядка.

В заключение хотелось бы отметить, что однорядки шились и для богатых и для простонародья. Богатые имели яркие цвета, украшались колоритной отделкой (золоченые пуговицы, золотой плетень). Однорядки подносились в дар вельможам и были элементом приданого. Существовали однорядки московские, однорядки фряжские (итальянские), названные, вероятно, по месту изготовления.

В «Словаре современного русского литературного языка» слово однорядка толкуется как «старинная верхняя мужская одежда — долгополый однобортный кафтан без воротника».

Вряд ли найдется человек, который в своем гардеробе не имел бы такой удобной и практичной одежды, как куртка. Но мало кто знает, что этот вид одежды был чрезвычайно распространен и три столетия назад. Кроме названия куртка, употреблялось еще слово курта с тем же самым значением. Курта была обшей одеждой, то есть ее с удовольствием носили и женщины, и мужчины. Вот несколько примеров из памятников: «Сняли с меня холопа твоего... грабежом... зипун червчатый да курту черленую, а цена курте шесть Рублев» (1644 г.); «Да живота моего после меня остается: платки золотые, да шуба лисья, да курта золотная, нашивка золотная с кистьми, да однорядка тмосинь» (начало XVII в.). В исторических актах встретилась уменьшительная форма от курты — кургишко: «Роспись рухляди... куртишко суконное зеленое поношено, снурок шелковый золотом».

По свидетельству этнографов и лингвистов, и сам вид одежды, и его название пришло в Москву с запада России, а затем получило распространение и в других регионах. Этот факт обьясняется тем, что слово курта заимствовано через польский (kurta, kurtka) из латинского (curtus — «короткий»). Название вполне соответствует виду одежды: она была короткой и имела красивые застежки. Что касается социальной дифференциации, то, скорее всего, курту носили и зажиточные люди, и люди небогатые. Курты могли быть ярких цветов и сшиты из дорогих материалов.

В современном русском литературном языке наименование курта отсутствует, а производное от него — куртка — известно всем как «короткая, наглухо застегивающаяся верхняя мужская и женская одежда.

Каких только удивительных одежд ни встречалось в Москве! Фасоны Европы и Азии, казалось, сошлись на общий праздник. Русский народ с одинаковой легкостью носил длинные распашные одежды, свободного покроя — и короткие, в талию; с огромными, до полу, широкими и узкими рукавами — или совсем без рукавов. Такой своеобразный синтез был обусловлен особенностями русского менталитета и историческими условиями.

Если мы обратимся к памятнику «Русско-монгольские отношения 1636—1654 гг.», то обнаружим интересное название одежды — чуга: «дарили чугу багрецовую червчатую с кружевом золотным, ожерелье жемчужное, чуга золотная» (1636 г.). П. Савваитов описывает чугу таким образом: «узкий кафтан, с рукавами по локоть, приспособленный к путешествию и верховой езде. Этот вид одежды подпоясывался кушаком, поясом или тесьмою. За пояс клали нож, ложку. Бывала чуга и с длинными рукавами». И. Забелин отмечает одну из важных функций чуги, определяя, что это «платье ездовое и воинское, с ожерельем, нашивками и пуговицами. Подкладка из тафты, подпушка из атласа». По имеющимся историческим сведениям можно заключить, что у царицы Евдокии Лукьяновны была «чуга турская с долгими рукавами, атлас золотный, по лазоревой земле, обвода около золота серебрена». Вероятно, такую красивую чугу она получила в подарок от послов какого-нибудь восточного государства. Чуги шились из бархата, атласа, обьяри. Различались в соответствии с погодными условиями — теплые и холодные. Холодные делались на подкладке, теплые на соболях, куницах и т.д.

Как полагают ученые-историки, данная одежда появилась не ранее XVI века. Ее можно сравнить с кавказской чухой — городской одеждой, распространившейся, как думают исследователи, из городов Северного Кавказа и Закавказья. Проникновение ее на территорию Московского государства объясняется оживлением политических и культурных связей с Северным Кавказом, связанным с женитьбой Ивана Грозного на княжне Марии Темрюковне. Однако этот вид одежды, как и его название, широкого распространения не получил, сосредоточившись в основном в Москве и в центральных районах. Это объясняется в первую очередь тем, что данная одежда принадлежала в основном представителям знати и в народе популярна не была. Интересным является тот факт, что в эго же время наименование чуга было распространено и в украинском языке, где оно обозначало «плащевидную одежду из домотканого сукна, с очень длинным четырехугольным воротником, который свисал до спины. Рукава, зашитые внизу («слепые») заменяли карманы». Этот тип одежды имел аналоги у словаков, болгар, угорцев.

Что касается происхождения слова чуга, то, по мнению известного ученого этимолога М. Фасмера, оно восходит к турецкому cohe, где обозначает «сукно». (Фасмер, IV, 377).

Завершая рассказ об одежде под названием чуга, стоит еще раз подчеркнуть, что в XVI веке она только начинает входить в обиход знати, представляя собой узкий кафтан, как правило, приспособленный для верховой езды.

В «Словаре современного русского литературного языка» слово чуга не зафиксировано.

Среди небогатых людей, особенно среди крестьянства, достаточно широко была распространена одежда, называемая кожан. Это название нашло яркое отражение в памятниках письменности рассматриваемого периода: «Усолец Гришка Сурнагиев явил товару... двои рукавицы, кожан да штаны ровдужные» (1635 г.). А вот перед нами опись крестьянских пожитков: «Две шубы бараньих да кожан козлиный белый». (1703 г.). Вряд ли оставит кого-нибудь равнодушным такой крик души: «Муж мой, взломавши коробку, и кожан и шапку унесши, бежал» (1703 г.).

В материалах П. Савваитова находим, что кожаном назывался «кожаный кафтан». Само название имеет значение «сделанный из шкуры, кожи, шуба» и рассматривается как производное от общеславянского слова koza, которое в свою очередь происходит, по всей вероятности, от прилагательного kozja (skora) — «козья шкура».

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в конце XVII—XVIII веков существовал вид одежды, по функции и покрою примыкавший к кафтану, — «кафтан из кожи». Назывался он кожан, и встретить его можно было в Москве, центральной и южной части России. Носили его преимущественно люди небольшого достатка, гак как он был очень удобен в работе.

В «Словаре современного русского литературного языка» слово кожан имеет значение: «верхняя непромокаемая одежда из кожи и клеенки».

Одной из самых древних одежд на Руси считается свита, или свитка. Об этой одежде часто говорилось в письменных источниках, что свидетельствует о ее большой популярности в народной среде. Название это употребляется даже в берестяных грамотах, датированных XII веком: «У Сидора кожух, свита, сороцица». В XVI—XVII вв. свитка также могла составлять часть приданого: «Выдаю дочь да с нею приданое: свитка настрофильная с нарядом, цена два рубля две гривны, да свитка летчинная, цена рубль с гривною» (1637 г.).

Как уже было сказано выше, свита была известна еще в XII веке как «верхняя грубая суконная одежда, которую носили представители всех слоев населения». Кроме того, в этот же период существовало слово свитка, производное от свита, в том же значении, что и свита, а также в значении «обрывок, отрезок ткани». Относительно распространенности наименования свита можно сказать, что оно употреблялось не только в деловой письменности, но и в произведениях духовного жанра, Например: «И пролился с главы на все тело его благоухание, и свита его благоуханье испушаху» (ок. XII в.).

Происхождение слова свита не является до конца установленным. На этот счет есть несколько версий. Одни ученые считают, что пришло оно к нам из старославянского, где передавало греческое понятие [гиматион], обозначающее «ткань, полотно» и «верхнюю одежду, плащ». А.А. Потебня, известный ученый прошлого века, выводит происхождение рассматриваемого названия от общеславянского глагола вить (вить нить). Интересную гипотезу выдвигает Н.С. Бондарчук: в древнерусском языке существовало два термина свита. Один — церковнославянизм, который был принесен на Русь с переводной, богослужебной литературой. Другой — местный, восточнославянский, нашедший свое отражение как диалектизм, в частности, в тех говорах, которые легли в основу белорусских и украинских языков (Бондарчук 1954 г., 48).

Вполне вероятно, что название свита пришло к нам через белорусское посредство из польского языка, где существовал вид одежды, по покрою и фасону вполне сходный с тем, который встречался в Москве и других регионах России. Свита представляла собой длинную, свободную суконную одежду, весьма обычного, ничем не примечательного вида. В северных областях России она вообще считалась рабочей одеждой. В Поволжье ее первоначальный вариант несколько видоизменился: сначала свита шилась, как и в центральных регионах, с прямой спиной без воротника, с двумя расширяющими спину клиньями из белого, серого и коричневого домашнего сукна. С течением времени в этом районе к свите добавили большее число клиньев и сделали отрезную и зауженную спину.

Таким образом, эта древняя одежда, распространенная практически во всех регионах России, являлась чрезвычайно удобной и свободной, поэтому ее часто использовали небогатые люди как рабочую одежду. Само слово свита является не только общерусским, но и общеславянским. Оно встречается и в украинском (свыта), где известна как верхняя одежда для мужчин и женщин, украшенная шнурком, вышивкой; причем самой древней считается свита белого цвета.

Одежда с таким названием давно уже перестала быть известной, войдя своими составными частями в другие современные ее виды, но слово свита осталось жить, возможно, в говорах и попало в состав «Словаря современного русского литературного языка» в значении «род верхней одежды мужской и женской у русских, украинцев, белорусов».

Пожалуй, еще более сниженной в плане социальной отнесенности и функциональной значимости была верхняя одежда, сшитая из сермяги (шерстяной некрашеной ткани домашнего производства). Эта одежда так и называлась — сермяга. Она представляла собой подобие грубого кафтана и встречалась преимущественно в крестьянской среде. В Москве сермяга была распространена среди городских низов. Памятники письменности также не обошли ее своим вниманием: «Похватали у нас в избе платья: сермягу белую, покромь мужскую голубую, да сняли сермягу черную» (1602 г.). В небогатых семьях сермяга составляла часть приданого, которое по смерти мужа и в случае выхода замуж его вдовы вторично переходит в новую семью. Этот факт находил отражение и в завещании: «А жена моя Олена, если подет замуж, ейдати приданное, с ним пришла... сермягу белую новую» (1645 г.).

Следовательно, в описываемый период в Москве среди городских низов и крестьянского населения, а также в других регионах существовала одежда под названием сермяга. Название это определила ткань, из которой она была сшита. Цвету этой одежды был неброский: черный, серый. Особо выделялись праздничные сермяги — белого цвета.

С некоторой осторожностью относим мы следующий вид одежды к встречающимся в Москве в XVI—XVII вв. Речь пойдет о шабуре. Что и говорить, и название, и сам вид одежды не имели особого распространения в центре России. В основном это была одежда северного региона и Сибири. Так, например, в списке тобольских слов и выражений слово шабур зафиксировано со значением «армяк из шабурины, то есть материи одной шерстяной, и другой льняной нитки». Тем не менее наши предположения о том, что этот вид одежды мог встречаться и в Москве не лишены основания, поскольку Москва всегда имела тесные торговые контакты с северными регионами, а кроме того, ученые-этнографы относят костюмный комплекс московской народной одежды к северно-русскому. Шабур, вероятно, был добротной, неброской одеждой, предназначенной в основном для простонародья. В ней было удобно работать, поэтому не исключено, что торговцы, приезжавшие с севера на московские рынки, имели спрос на шабуры. Вот как отразили памятники письменности такие торговые отношения: «Устюжанин ДанилоСафоновявил... Юрубах холщовых, да два шабура» (1655 г.) и «Купил... 10 концов сукна сермяжного, 10 шабуров толстых» (1679 г.).

Исследовательница А.С. Кривощекова-Гантман считает, что языком-источником для наименования шабур являлся древнечувашский, а в русские говоры оно могло войти через язык коми.

Как ни покажется это странным, но редкое слово шабур вошло даже в «Словарь современного русского литературного языка», где оно толкуется как «верхняя крестьянская одежда в виде легкого кафтана из домотканой материи».

«Завершают наш раздел описания верхней одежды, принадлежащей мужчинам и женщинам, сукня и сукман. Их объединяет материал, из которого они изготавливались — сукно. И тот и другой вид одежды не так часто встречались в центральной части России, а значит, и в Москве. Поговорим о каждом из них в отдельности.

Название сукня, как и сама реалия, было более распространенным на территории России, чем сукман. Любопытно то, что в некоторых местах сукней называют верхнюю одежду типа кафтана, а в других, в частности в западной Сибири, — женский сарафан. По свидетельству историков, название сукня, наряду с названиями жупан, кожух, существовало еще в глубокой древности — в праславянский период, обозначая верхнюю одежду. Обратимся к памятникам письменности: «Взяли воровски... сукню темно-зеленую анбурского сукна, три рубашки женских, кокошник золотой» (XVII в.), «Взяли... двое лошадей, два быка, сукню зеленую» (1680 г.). В XVII веке, как считает П. Савваитов, слова сукня и сукман совпадали в значении, то есть называли верхнюю одежду, сходную в покрое. М.Г. Рабинович также считает, что названия сукня и сукман синонимичны и обозначают «не очень теплую широкую одежду из сукна на подкладке». Исследователь добавляет, что были и довольно богатые сукни из привозных материалов на шелковой подкладке. Однако, как отмечается далее, этот вид одежды был более характерен для простолюдинов. Что касается этимологии слова сукня, то ученые возводят его к общеславянскому сукно.

Относительно одежды сукман можно сказать следующее: скорее всего это был суконный кафтан, а иногда в ряде мест женщины так называли суконный сарафан. Сукман имел распространение достаточно широкое. Даже в XX веке в Поморье была известна одежда под названием сукман. Представляла она собой различные по крою кафтаны. Женские — отрезные по талии со сборками, запахивающимися под пояс или застегивающиеся сверху до низу. Мужские — прямые без сборок. Материал, из которого они изготавливались, представлял собой сукно из льняных или шерстяных ниток.

Что касается происхождения данного наименования, то существует предположение, что слово сукман относится к распространенной тюркской группе слов: Cikman — «просторная зимняя одежда». Существует мнение, что иногда суконный кафтан, то есть сукман, называли суконником.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >