«ПОЛОЖАТ НА НЕЕ ЛЕТНИК БЕЛ...» («Вторая» одежда)

ЖЕНСКАЯ ОДЕЖДА САРАФАННОГО ТИПА

Наш очерк о «вторых» одеждах, то есть о таких одеждах, которые могли одеваться непосредственно на рубаху, начинается с описания тех видов, которые надевали знатные, сословно привилегированные москвички. На картине художника В.М. Васнецова «Три царевны подземного царства» изображена красавица в золотисто-зеленом платье свободного покроя, с большими прорезями для рук. Такая одежда называлась шубка. Прошу не путать с общеизвестным названием шуба. Речь идет о совершенно другом виде одежды. Женская одежда под названием шубка была широко распространена как в столице, так и в других регионах России. О том, что этот вид одежды был так популярен, свидетельствуют многочисленные примеры из старорусских текстов, в которых встречается шубка. Приведем некоторые из них: «Роспись приданому — шубка накладная, бархат турской золотной по червнатой земле, по нем развода серебряные, промеж разводов опахала золоты, подкладка тафта желта» (1665 г.); «А жены его Кондрашкиной платья — шубка киндячная на зайцах, другая холодная киндячная ж» (1673 г.); «Моего платья я велела роздати по церквам по своей душе... в Симановский монастырь шубка белоголуба, к Спасу нову шубку светлозелену» (1565); «А живота нашего взяли... четыре шубки теплых женских, исподы белые, поволоки тафтяные, пуговицы серебряные» (1630 г.). Встречались и особенно теплые шубки: «Вынесено из сундуков... шубка женская соболья пупчатая, паволока тафта двоеличная, пуговицы серебряные клинчатые золочены, цена шубки двадцать пять рублев двадцать пять алтын» (1636 г.).

Шубка, по свидетельству И. Забелина, покроем была похожа на сарафан, шилась «покроем сорочки, без разреза на полы и надевалась как сорочка с головы (накладная), длиною была до пят, рукава до пола имели проймы, в которые продевались руки, одетые в сорочку» (Забелин, 623). Известна была также столовая шубка. Она надевалась к трапезе. Понятно, что шубки были у особо знатных женщин, преимущественно княжеского и царского рода.

29

Удалось обнаружить описание шубки царицы Евдокии Лукьяновны Стрешневой, второй жены Михаила Федоровича Романова: «Шубка бархат червчат, на нем кружево серебряно золочено, обнизано жемчугом, подкладка тафта желта, на ней 15 пуговиц золоты с чернью».

Этот вид одежды сближался с шубой не случайно, так как на его изготовление шли плотные или тяжелые ткани (бархат, изарбаф, атлас). Очевидно, что наименование шубка хоть и обозначает самостоятельный вид одежды, однако само является производным от слова шуба.

Первоначально две реалии, внешне сходные друг с другом (особенно теплые шубки) объединялись одним названием — шуба, пока для удобства обозначения не появилось наименование шубка. В какое время это случилось, сказать трудно, однако ясно, что с течением времени названия шуба (меховая одежда) и шубка (одежда сарафанного типа) начинают расходиться. Уже в XVII веке, как можно убедиться на примерах памятников письменности, шубка является только женской одеждой определенного покроя, шубу же носили как женщины, так и мужчины, и была она преимущественно меховой одеждой, часто с воротником. При описании шубы в памятниках письменности мы встречаемся с такими определениями к данному виду одежды: баранья, бобровая, лисья, белья, лапчатая и т.д., то есть по названию меха и материала, из которых она изготовлялась.

Например: «Шуба дорогильная жаркая, мех белий черевий (то есть мех беличий, взят с брюшной части), пуговицы с серебряным, шуба киндяшная осиновый цвет, мех заечий»

(1695 г.). Для шубок же использовались бархат, сукно, атлас, шелк и т.д., а мех чаще всего — только в качестве отделки. Также в памятниках встречается сочетание «шубка крашенинная» (то есть из крашеного материала, как и сарафан), тогда как сочетание «шуба крашенинная» абсолютно исключено. Эго еще раз подтверждает, что в XVII веке данные наименования по смыслу не сливались, и слово шубка имело абсолютно самостоятельное значение.

Это мнение подтверждается и высказыванием историка прошлого века П. Савваитова:

«Шубка — женская одежда в роде сарафана, круглого и бористого (частые складки сзади — боры, сборы). Шубки шились из бархата, сукна, атласа и других тканей на подкладке, с подпушком. Украшались кружевом, для застегивания пришивались пуговицы». Свое описание Савваитов иллюстрирует ярким примером: «Скроена царице накладная шубка в камке кизылбашской по серебряной земле травки шелки разные, лист золото» (Савваитов, 179)

Наверное, читатель обратил внимание на то, что в памятниках письменности фигурировали сочетания: шубки теплые и шубки холодные. Не трудно догадаться, что эти два вида шубок были предназначены для ношения в холодную и теплую погоду соответственно. Теплые имели меховую и пуховую отделку, а холодные шубки шились только из камки, тафты, крашенины и других тканей, без меховой отделки.

В заключение хотелось бы отметить, что в современном русском литературном языке слово шубка больше не имеет самостоятельного значения и является уменьшительной формой от слова шуба, да и сама реалия исчезла.

Читая памятники письменности допетровской эпохи, рассматривая миниатюры той поры, приходишь к выводу, что в то время не было недостатка в ярких, насыщенных красками и узорами, богатых и изысканных одеждах. Примером тому может, безусловно, служить летник. Это был очень распространенный вид одежды, который носили и знатные женщины, и самые простые, даже крестьянки. Замечательное описание летника представляет И. Забелин. «Это очень колоритный вид одежды со всеми подробностями узора: «древа шиты золотом, а орлы и индроги шиты серебром; летник по бархату червленому круги золоты, в кругах травы серебряны, шиты птицы серебром, меж птиц травы шиты золотом, процвечиваны травы шелки зеленым да лазоревым» (Забелин, 787). Обратимся к примерам из памятников деловой письменности, которые изобиловали описанием этого старинного вида одежды: «Жена моя носила... летник тафта ала бурская» (1543—1544 гг.); «Летник в атласе белом с полольником атласа червчатого» (1643 г.); «На девке платье... летник комчат от шва оксамитна» (1509 г.). Летник мог выступать даже в качестве дорогого подарка от царственных особ: «По Государеву Цареву приказу... повивальной бабке Ирины Михайловны сделан летник, тафта виницийская Сизова, бабке Марфе летник в камке багровой, летник адамашковый» (1616 г.). Практически во всех словарях, где есть толкование слова летник, основное его значение сводится к тому, что это «легкая женская одежда, которую часто носили под верхним платьем». Летники шили из камки, атласа, объяри, тафты, дорогов. Необходимыми деталями его были вошвы, накапки и подольник. О накапках и вошвах читаем у Забелина: «Накапки — рукава особого покроя. Длина их равна длине всего платья, сшивались они только до половины своей длины, нижняя половина — несшитая — украшалась вошвами. Они висели, как перекинутое полотнище. Таким образом, летник, открытый в рукавах, был прохладный». (Забелин, с. 626).

Что касается вошвы, то она считалась «особым нарядом летника» и представляла собой небольшие полотнища, скроенные по косой. Нижний конец выкруглялся и срезывался на нет. Делалась из более тяжелой, плотной, дорогой ткани (парча, атлас, бархат). Украшалась шитьем, жемчужным низаньем. Вошва подклеивалась к подкладке рыбьим клеем» (Забелин, 627). Интересно, что слово вошва попало даже в «Словарь русских народных говоров», правда, со значением «вышитая цветными нитками полоска холста для украшения ворота женской рубашки» (СРНГ. I, 118). Однако сходство, несомненно, есть: и в том и в другом случае вошва — кусок ткани, вшитый в другую основу как украшение.

Остановимся теперь на описании полольника. Этот элемент представляет собой «особую от платья кайму, которая пришивалась к подолу, но не по вверху, а как прибавка к длине подола. Была атласная или из другой блестящей ткани и всегда другого цвета по сравнению с платьем».

Можете себе представить, насколько эффектно выглядела женщина в таком сложном по конструкции наряде, как блестела на солнце дорогая ткань, переливалась узорами и разными цветами! Для создания более совершенной картины вчитаемся в памятники: «Приказщики из моего живота дадут к Спасу в собор летник, камка гирейская, вошва мисюрская на синей земле бел шелк...» (1542 г.); «Роспись приданому: летник атлас, на земле серебреные и золотые, вошвы немецкое дело, шиты золотом и серебром по червчатому бархату, подолникатлас, червчат...» (1665 г.); «Скроено из паволоки атласной золотной по червчатой земле разводы большие к летнику перед да накапки. Да к тому летнику скроено зад да клинья» (1625 г.).

В известном кодексе правил по организации быта русского человека — «Домострое» (XVII в.) — находим трогательное описание церемонии бракосочетания, где новобрачная после венчания идет, закрывая лицо, согласно традиции, большими рукавами летника: «Положат на нее летник бел... и идет накапками закрывся в хоромы» (Домострой, 186)

Интересным аксессуаром женской одежды того времени, часто украшающим летник, были передцы. Вот как о них говорится в старорусских текстах: «Пожаловал дочери своей ожерелье пристежное с передцы низанное (1486 г.); «летник багрова тафта да передцы жемчугом сажены» (1565 г.).

Чтобы узнать точное толкование названия передцы, мы обратились к «Словарю русского языка XI—XVII веков» и обнаружили такое определение: «передцы — это украшенные вышивкой и низаньем куски ткани, которые нашивались или вшивались в передней части женской одежды (к вороту, рукавам)».

Теперь, после описания стольких красочных деталей летника, трудно представить себе одежду более колоритную и нарядную, чем он.

Что касается происхождения самого названия, то здесь нет единого мнения. С одной стороны, слово летник считают производным от слова летчина, которое обозначало «вид сукна». С другой стороны, известный лингвист С.И. Котков считает, что название этого вида одежды связано с тем, что его носили преимущественно летом, в теплую погоду.

В заключение следует отметить, что этот дорогой и красивый вид одежды, отличавшийся изысканной отделкой, был характерен только для XVI—XVII вв. С введением в XVIII веке нового европейского платья ношение летника сходит на нет. Что касается названия, то В. И. Даль в XIX веке помещает его в свой словарь уже с пометой «старинное» и со значением «женская верхняя легкая одежда с долгими широкими рукавами».

Одним из самых распространенных, так называемых народных видов одежды был сарафан. Его носили практически повсеместно. Сарафан был распространен не только в Москве, но и на севере, и на юге России. Его носили и старообрядки, семьи которых, начиная со второй половины XVII века, скрывались от преследования в различных областях России, переселяясь туда из центральных районов. Даже на юге мы встречаем свидетельство о ношении сарафанов: «Когда невеста придет от венца, немедленно начинается обряд «повиванья». После него молодая надевает на голову сороку, высокий головной убор в виде колпака. С этим убором, а также сарафаном черного цвета из шерстяной материи домашнего изготовления молодая женщина не расстается никогда, даже во время тяжелых полевых работ в жаркую пору».

Считается, что слово сарафан вошло в русский язык не позднее XIV века. Оно упоминается в Никоновской Летописи (1376): «Русские воеводы начаша ходите и ездите в охабнех и сарафанех». Слово сарафан здесь употребляется в значении «длинного мужского кафтана особого покроя», и это не случайно. Кажется невероятным, но в течение длительного времени (до XVII в.) этот тип одежды встречается преимущественно среди мужчин. Он был известен и в числе одежд царя Михаила Федоровича. В выходных книгах эта одежда обозначена как сарафанец. Видимо, это был своего рода зипун, так как он имел обнизь (пристежной воротник). Царь Михаил Федорович надевал его летом 1633 г. кстоловому кушанью под столовый опашень: «сарафанец... объярь червчата, тафта лазорева». Историки отмечают: «Трудно сказать, какое отличие от других одежд присвоило этой одежде имя сарафан».

В XVI—XVII веках слово сарафан фигурирует как в указанном выше значении «мужские сарафаны и сарафанцы», так и в значении «длинная женская одежда с рукавами или без рукавов с проймами; перед ее сверху донизу застегивался пуговицами, края и середина обшивались гасами и позументом» (Савваитов, с. 124).

Со второй половины XVIII века слово сарафан уже означает преимущественно женскую одежду, а в XVIII в. со значением «мужской кафтан» воспринимается уже как старинное. Если мы обратимся к словарю В. И. Даля, то обнаружим такое определение сарафана: «женская одежда, безрукавная с проймами для рук и с поясом. К сарафану всегда идет поясок, в праздничные дни иногда еще вшиваются тонкие, рубашечные рукава». Относительно происхождения этого наименования можно сразу сказать, что оно заимствованное, причем заимствовано это слово с Востока, через тюркское sarapa(i) из персидского serapa «почетная одежда», или «одетый с головы до ног».

Что касается названия сарафанец, то ряд исследователей считает, что оно было не просто уменьшительным от сарафана, а обозначало какую-то конкретную мужскую одежду, которая впоследствии передала фрагменты кроя женскому сарафану. Сарафанец не был широко распространен. Весь период своего существования с XlVflo середины XVII веков он встречался только среди московской знати. Так, например, известно, что у князя Оболенского был желтый шелковый сарафанец, застегивающийся на 23 золотые и серебряные пуговицы.

Следует принять во внимание, что сарафан в дальнейшем являлся в основном одеждой девушек. Сарафаны шились из ярких, красивых тканей, некоторые были с пуговицами. Этот вид одежды даже входил в приданое. Так например, некий князь в XVI веке, отдавая свою дочь Аграфену замуж, отписывал: «Дочери моей княжне Огрофене платья в приданое: на зелене земли сарафан, шелк двоеличен, а на нем двадцать три пуговицы обыграны золотом да серебром» (1547 г.). Переведя на современный язык, мы бы сказали что у Аграфены имеется шелковый зеленый сарафан с 23 пуговицами, отделанными серебром и позолотой. А вот еще: «Дочери Матроне на приданое... сарафан киндяшный лазоревый съ пухом». То есть речь идет о сарафане из бумажной ткани, но с меховой отделкой.

Сарафан был весьма распространен вплоть до середины XIX века, а на периферии он сохранялся в ряде мест и в XX веке.

Наиболее поздним вариантом, появившимся в первой половине XIX века, был прямой на лямках сарафан, или, как его называли, «московский» (по месту его первоначального распространения). Был он в основном праздничной одеждой молодых женщин и девушек, и шили его уже из богатого ассортимента покупных тканей. Наверное, именно такой «московский» сарафан представлен в описании известного русского драматурга А.Н. Островского, который любовался живописным нарядом девушек г. Торжка: «На них были шубки, или сарафаны, кисейные рукава и душегреи. У душегреи одна пола бывает вышита золотом».

Сарафаны на протяжении всего периода своего существования отличались яркими, сочными расцветками: очень распространены были синего цвета (лазоревый), также красные, зеленые, белые. Сарафаны изготавливались из самых разнообразных тканей, которые часто и определяли их название; например: кумачник. Это значит, что сарафан был сшит из кумача (красной бумажной ткани). Известен также в памятниках письменности крашенинник — то есть сарафан, сшитый из крашенины, грубого крашеного холста. Вот пример из описи приданого: «Взяла Агафья... шапку красную атласную, крашенинник, да коробья зъ бельем» (1638).

Чуть позже появились такие названия, как каразейник (сделанный из каразеи, грубой шерстяной цветной ткани) и китаечник— сарафан, изготовленный из китайки, то есть хлопчатобумажной ткани, привозимой из Китая.

Есть сведения, что сарафаны из дубленого холста получили название дубленники.

Некоторыми учеными выдвигается версия о допустимости существования женской одежды типа сарафана в более ранний период, но под другими названиями. Возможно это были костыч и сукман.

Давайте остановимся подробнее на этих видах одежды и их названиях. Слово костыч относится еще к XVI веку. Мы находим тому подтверждение в письменных источниках: «Внуке моей Офимье, замужней, серьги, каменье хрустальное, да костыч крашенинной»... (1595 г.) или «У жены евосарафан-костыч, шуба...» (1691). Как видно из примеров, название костыч представляет собой терминологический синоним по отношению к названию сарафан. «Словарь русского языка XI— XVII вв.» также подает слово костыч в значении «крашенинный сарафан». Этот термин распространился даже до поморских регионов. Так, у жительниц Поморья в XVII—XVIII вв. была известна одежда под названием костыч. Она представляла собой глухой до шеи или глухой на лямках сарафан с серединным швом спереди из домотканины, набойки, темной шерсти или шелка. Носили его в основном старухи-старообрядки.

Что касается такого вида одежды, как сукман, то здесь следует обратить внимание на то, что под одним названием скрывались две разновидности одежды. Первая — верхняя женская одежда (о ней мы расскажем ниже), вторая — вариант сарафана. Вот что рассказывают источники: «Взяли насилством сукман синей» (1661

г.); «Снял с меня вдовы Агафьи, сукман белой» (1605 г.).

Этимология слова сукман до конца не выяснена, однако существует предположение, что оно пришло из группы тюркских слов — cikman, cekmen, обозначавших «просторную зимнюю одежду».

Одним из наиболее древних терминов, относящихся к одежде, по своему типу приближающейся к сарафану, является саян. Это была одежда для простонародья. Слово в этом значении было зафиксировано еще в самом начале XVI века: «саян поношеной, подложен крашениной» (1514 г.). Один из памятников свидетельствует, что саян потребовался даже для театрального представления в Москве: «Надобно к камиденой потехе 10 саянов тафтяных, пополам красных и зеленых, дав тем же саянам по двое рукава, одни узкие, а другие на них широкие» (1675 г.). Иногда для обозначения данной одежды употребляли слово с уменьшительным суффиксом — саянец, например: «Да сестры нашей Марфы взял саянец небольшой атласный, зеленый...» (1660 г.). Саян представлял собой одежду, самым тесным образом связанную покроем с юбкой. Подтверждение тому находим у П. Савваитова: «саян — женская одежда вроде высокой юбки с проймами или помочами, которыми она придерживалась под плечами, распашной женский сарафан».

Этнографы выделяют два региона наибольшего распространения саяна-сарафана: на юго-востоке Тверской и прилегающей к ней северной части Московской губернии и в Курской. Учитывая столь близкое соседство с Москвой в первом случае, не приходится удивляться и появлению саяна в самой столице. Его носили жены торговых людей и переселенки. Для полноты картины следует вспомнить, что слово саян пришло к нам из польского. Поляки же в свою очередь заимствовали его из итальянского языка, saione где обозначало «грубую широкую фуфайку», OTsaio «простая фуфайка, солдатская куртка». Как видим, ничего общего с сарафаном.

Таким образом, мы обнаружили, что наряду с названием сарафан (до XVII века обозначавшим мужскую длинную распашную одежду) существовали костыч, сукман, атакже саян, обозначавшие одежду, по покрою приближенную к сарафану. Вероятно, впоследствии эти термины сосуществовали с термином сарафан и, по мнению исследователей, служили названиями женской комнатной одежды, которую носили поверх рубашки. Когда слово сарафан перестали употреблять для обозначения мужской одежды, то им стали называть женскую одежду, существовавшую ранее и, как считает известный этнограф Б. А. Куфтин, какие-то новые виды ее, созданные в городах под влиянием одежды зажиточных классов и служилых людей и оттуда распространившиеся в деревню.

Еще одним представителем одежды так называемого сарафанного типа, распространенного среди простолюдинов, был шушун. В Москве мог встречаться среди приезжих крестьян и городской бедноты. В памятниках деловой письменности название это фигурирует нечасто и сведения об этом виде одежды скудные: «Приданого мне моего не отдала... шушуна, сукно английское, настрафиль (вид сукна) лазорев, с нашивкою шелковую и с пуговицами оловянными в три рубли» (1638 г.); «В коробье было два шушуна, зеленое сукно нашивка красный шелк, цена шесть Рублев» (1633 г.); «Выдаю свою дочерь... даю с ней приданное — шушун крашенинный, цена десять алтын» (1637г,). Как видно из материалов памятников, шушуны были ярких расцветок и шили их преимущественно из сукна.

Это название, так же как и сукман, имеет два значения: «крестьянское женское верхнее платье вроде короткого кафтана» и «сарафан из синего холста». Шушуны были предназначены как для теплой, так и для прохладной погоды. В зависимости от этого они делились на теплые и холодные: «Жене моей Дарье отписываю... шушун теплый да другой шушун холодный» (1606 г.).

Происхождение термина шушун не ясно. Этимологи сравнивают его с финским susa — «рукав». Интересно, что в словаре В.И. Даля шушун определяется как «женская одежда с висящими сзади рукавами». Вероятно, в разных местностях шушуны различались по крою и материалу.

На Рязанщине шушун был известен и в начале XX века, однако воспринимался уже как старомодная одежда. Свидетельством тому являются строки замечательного русского поэта Сергея Есенина из «Письма матери»:

«Пишут мне, что ты, тая тревогу Загрустила шибко обо мне.

Что гы часто ходишь на дорогу В старомодном ветхом шушуне...» (1924 г.).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >