Эволюция ядерной доктрины НАТО

Хотя Вашингтонский договор был подписан 4 апреля 1949 г., общая ядерная политика НАТО возникла только в середине 1950-х годов. Ее истоки связаны с формированием американо-британских «особых отношений». Второй кабинет У. Черчилля (1951-1955) добился превращения Великобритании в ядерную державу. Но британские эксперты осознавали: у Лондона нет ресурсов для создания ядерного потенциала, сопоставимого с американским. Возможность взаимодействия вядерной сфере обсуждалась в ходе встреч У. Черчилля с президентами США Г. Трумэном (январь 1952 г.) и Д. Эйзенхауэром (январь 1953 г.). В ходе Бермудской встречи 4 декабря 1953 г. лидеры США, Франции и Британии обсудили проект предоставления Вашингтоном ядерных гарантий безопасности европейским странам НАТО.

Реализация «Бермудской стратегии» началась в середине 1950-х годов. В 1954 г. Штаб Верховного главнокомандующего ОВС НАТО в Европе разработал трехлетний план реорганизации вооруженных сил стран—участниц блока. Этот план был основан на допустимости неограниченного применения ЯО в случае возникновения вооруженного конфликта. В 1955 г. США и НАТО достигли соглашения об обмене информацией по поводу американского ядерного оружия на территории Европы. Такой подход положил начало участию неядерных членов НАТО в подготовке к осуществлению ядерных операций блока1.

В декабре 1956 г. Совет НАТО принял американскую стратегию «массированного возмездия» за основу ядерной политики альянса. Ядерная стратегия Альянса отличалась при этом от стратегии США. В решениях Совета НАТО говорилось о необходимости создать в Европе крупные сухопутные формирования, способные сдерживать советскую военную мощь на доядерном уровне. В документах особо оговаривалось: ядерное оружие не должно применяться в небольших по масштабу, локальных конфликтах. Решение Совета НАТО предвосхищало то, что в 1960-х годах стали называть концепцией гибкого реагирования.

Следующий концептуальный сдвиг в понимании ядерной политики Альянса произошел в середине 1960-х годов. Основные направления обновленной американской политики в НАТО были изложены в секретной речи Р. Макнамары на сессии совета Сльянса в Афинах (5 мая 1962 г.). В июне того же года содержание этой речи было опубликовано в печати2. Суть выступления Р. Макнамары сводилась к четырем тезисам. Во-первых, ядерная война провозглашалась «управляемой». Во-вторых, США подтверждали свою готовность при любых чрезвычайных обстоятельствах прийти на помощь западноевропейским союзникам. В-третьих, основной задачей вооруженных сил США в случае войны с СССР называлось разрушение потенциала ответного удара со стороны Советского Союза. В-четвертых, американская сторона заявляла, что не будет наносить ударов по гражданским объектам СССР — городам и убежищам для мирного населения. Это положение было вскоре развито в «стратегию контрсилы» (counterforce-no-cities strategy). В-пятых, уточнялось, что главным объектом американских ударов будут советские военные объекты, прежде всего ядерные силы СССР.

На официальном уровне стратегия гибкого реагирования была принята Североатлантическим альянсом только через пять лет. В 1964 г. все союзники по НАТО (кроме Франции) заключили соглашения по сотрудничеству, касающемуся информации в ядерной области, и были вовлечены в процесс формирования ядерной политики НАТО и планирования ядерных операций. Это была компенсация европейским союзникам по НАТО за отказ от идеи создания Многосторонних ядерных сил. Шесть неядерных членов Альянса — Бельгия, Германия, Греция, Италия, Нидерланды и Турция — заключили с США двусторонние соглашения о сотрудничестве в целях взаимной обороны (Agreement for Cooperation for Mutual Defense Purposes), в соответствии с которыми осуществляется обмен секретной информацией для:

  • ? разработки оборонительных планов;
  • ? подготовки личного состава для применения ЯО и обороны против ядерного оружия противника, а также для применения других разработок военного назначения на основе атомной энергии;
  • ? оценки возможностей потенциального противника в использовании ЯО и других разработок на основе ядерной энергии военного назначения;
  • ? разработки систем доставки, совместимых с ядерным оружием, которое они несут3.

Государства НАТО, разместившие ядерное оружие США на своей территории, стали обеспечивать системы доставки, безопасность в процессе транспортировки и хранение, территорию для размещения хранилищ, инфраструктуру для американского персонала, предназначенного для эксплуатации ядерного оружия. Соединенные Штаты обеспечивают персонал всем необходимым оборудованием. Союзники по НАТО участвуют в ядерном планировании, но решение об использовании ЯО, которое размещено на территории Европы, является прерогативой Вашингтона4.

Для реализации доктрины гибкого реагирования НАТО создала органы, ответственные за систему ядерного планирования. В 1965— 1966 гг. Совет НАТО учредил Комитет по вопросам обороны (Defence Planning Committee) и Группу ядерного планирования (Nuclear Planning GroupNPG). Последняя имеет статус совещательного органа, в котором участвуют министры обороны как ядерных, так и неядерных государств Альянса. Группа рассматривает широкий круг вопросов, в том числе вопросы обеспечения безопасности, охраны и выживаемости ЯО, систем связи и информации, развертывания ядерных сил. В ее компетенцию входят и такие вопросы, как контроль над ядерным оружием и проблемы его распространения. Работа Группы ядерного планирования осуществляется штабной группой, в которую входят представители стран-участнип. Штабная группа выполняет практическую работу по поручению постоянных представителей Группы ядерного планирования5.

Группа высокого уровня (ГВУ) (Senior Officials Group) ГЯП была создана в качестве консультативного органа при Группе ядерного планирования. Группа высокого уровня, работающая под председательством США, состоит из лиц, определяющих национальную политику, и экспертов, направляемых из столиц стран НАТО. Заседания Группы высокого уровня проводятся несколько раз в год. Основная их повестка — ядерные аспекты политики НАТО, а также вопросы обеспечения безопасности, охраны и степени выживаемости ЯО.

В декабре 1967 г. сессия Совета НАТО в Брюсселе одобрила доклад «Будущие задачи Альянса», подготовленный под руководством министра иностранных дел Бельгии Пьера Армеля. Основными его целями была выработка стратегии по: 1) преодолению кризиса, вызванного выходом Франции из военной организации НАТО в 1966 г.; 2) определению общей позиции Альянса относительно инициатив ОВД по «общеевропейскому процессу». «Доклад Армеля» рекомендован продолжить усилия для укрепления оборонного потенциала стран Альянса и одновременно содействовать расширению политического диалога между Востоком и Западом. Особую роль играл тезис о важности участия США в переговорах по проблемам «европейской безопасности».

15 декабря 1967 г. сессия Совета НАТО приняла доктрину гибкого реагирования за основу военной политики Альянса. Североатлантический альянс санкционировал возможность «дозированного» применения ЯО в конфликтах различной степени интенсивности. Задачей НАТО было создание военного потенциала, способного продемонстрировать СССР невозможность достижения победы. Если политика сдерживания Советского Союза не срабатывала, Альянс должен был стремиться удержать конфликт на доядерном уровне или с помощью ограниченного применения ЯО добиться его прекращения на выгодных для себя условиях. Ключевой задачей считалось сохранение на всех стадиях конфликта «эскалационного контроля» (escalation control) и «эскалационного доминирования» (escalation dominance).

В 1970-х и 1980-х годах НАТО приняла несколько стратегически важных решений по ядерной проблеме. Наиболее известными из них были «двойное решение» относительно развертывания советских ракет средней дальности

РС-10 «Пионер» (декабрь 1979 г.) и декларация Совета НАТО о необходимости предотвращения войны и утверждении новой модели отношений между Востоком и Западом (май 1989 г.). Но эти решения при всей своей значимости не меняли основы ядерной политики НАТО.

Ситуация изменилась в конце 1980-хгодов. В то время НАТОстолк- нулась с долгосрочными политическими процессами, которые требовали реформы ядерной доктрины Альянса. В странах континентальной Европы (прежде всего — во Франции и Италии) начались дискуссии о целесообразности сохранения НАТО и американского военного присутствия в Европе. Запущенный в 1990 г. «Парижский процесс» предполагал усиление роли СБСЕ и в перспективе построение «безблоко- вой Европы». Возникла потребность приспособить ядерную доктрину НАТО к новым военно-политическим тенденциям. Необходимость адаптации ядерной политики к новым условиям была зафиксирована в Лондонской декларации 6 июля 1990 г. Римский саммит НАТО принял 8 ноября 1991 г. новую Стратегическую концепцию Альянса, основанную на четырех принципах:

  • ? сохранение НАТО для поддержания стабильности в Европе;
  • ? укрепление принципа коллективной обороны стран—участниц Альянса;
  • ? взаимодействие НАТО с другими странами на основе диалога и сотрудничества;
  • ? расширение политической составляющей НАТО.

Вторая волна дискуссий о реформе ядерной стратегии Североатлантического альянса была связана с проблемой его расширения. На Московском саммите 9 мая 1995 г. президенты Б. Н. Ельцин и У. Клинтон договорились, что процесс расширения НАТО будет проходить с учетом трех принципов: постепенность расширения, учет интересов России, усиление политического компонента Альянса. Реализация московских договоренностей требовала введения ограничений на ядерную политику НАТО6. Но 20 сентября 1995 г. Совет НАТО опубликовал «Исследование по проблемам расширения НАТО». В документе указывалось, что принятие решений по расширению НАТО остается его собственной прерогативой, а основы ядерной стратегии НАТО являются неизменными7. Альянс сохранил за собой право на нанесение первого ядерного удара и по умолчанию мог размещать ЯО на территории любых своих членов. В Основополагающем акте Россия—НАТО 1997 г. было только зафиксировано, что у Альянса нет стимулов для размещения ЯО на территории новых участников Вашингтонского договора при отсутствии угрозы со стороны России.

(В случае появления такой угрозы Брюссель имеет право пересмотреть свою ядерную стратегию8.)

Более гибкими были формулировки Мадридского коммюнике Совета НАТО, опубликованного 3 декабря 1995 г.9 Документ фиксировал необходимость усиления трансатлантического единства, укрепления новой роли НАТО как организации—гаранта трансатлантического единства, совместной деятельности по адаптации Альянса. При реализации Мадридского коммюнике американское ядерное присутствие в Европе могло быть объявлено основой трансатлантического единства стран НАТО. Положение о «совместной деятельности по адаптации Альянса» можно трактовать как начало трансформации ядерной доктрины НАТО. Однако после 1995 г. реальных шагов (за исключением сокращения количества американского ТЯО в Европе на 85%) в этом направлении сделано не было.

Стратегическая концепция НАТО, принятая на Вашингтонском саммите 23-24 апреля 1999 г.10, носила двойственный характер. Она повторяла постулат о том, что «главная цель остающихся ядерных сил имеет политический характер: сохранение мира и предотвращение принуждения силой».

Документ подчеркивал, что «убедительная ядерная политика, демонстрация солидарности Альянса и общее обязательство предотвратить войну продолжают требовать широкого участия европейских союзников в коллективном оборонном планировании ядерных ролей, в базировании ядерных сил на их территории в мирное время и в координации управления, контроля и консультаций». Высшие гарантии безопасности предоставлялись в рамках НАТО ядерными силами США; ядерные силы Британии и Франции дополняли их на региональном уровне.

Но в Стратегической концепции НАТО 1999 г. подчеркивалась необходимость расширения участия европейских членов НАТО в системе ядерного планирования. «Убедительная ядерная политика, демонстрация солидарности Альянса и общее обязательство предотвратить войну продолжают требовать широкого участия европейских союзников в коллективном оборонном планировании ядерных ролей, в базировании ядерных сил на их территории в мирное время и в координации управления, контроля и консультаций», — указывалось в документе. Такой подход напоминал «мягкий» вариант разработанной администрацией Д. Эйзенхауэра концепции «ядерного участия» (пискаг$каг- /77#), в рамках которой неядерные страны НАТО должны были допускаться к управлению «общим ядерным пулом». Разница с политикой конца 1950-х годов заключалась в том, что теперь речь шла о сокращении, а не увеличении количества американского ЯО в Европе".

В декабре 2000 г. Совет НАТО опубликовал «Доклад о возможных вариантах по укреплению мер доверия и безопасности, нераспространения, контроля над вооружениями и разоружения»12. Документ развивал основные положения Стратегической концепции НАТО 1999 г. В докладе указывалось, что размещение американского ТЯО в Европе согласуется с фундаментальным принципом Альянса об общих обязательствах, сотрудничестве и коллективной безопасности. «Тяжесть и риски обеспечения ядерного элемента системы сдерживания НАТО не должны ложиться на плечи одних только ядерных держав», — отмечали авторы. Такой подход конкретизировал решение Мадридского коммюнике 1995 г. о необходимости проведения союзниками совместных мероприятий по усилению трансатлантического единства.

Третий всплеск дискуссий о реформе ядерной стратегии НАТО пришелся на начато 2010-х годов. Возрождение этой проблемы было вызвано тремя причинами:

  • ? вступлением в силу Лиссабонского договора ЕС (2007), согласно которому Европейский союз обретал правосубъектность, в том числе в военно-политической сфере;
  • ? усилением попыток США начать переговоры с Россией о сокращении ТЯО;
  • ? активизацией позиции ряда европейских стран (прежде всего Германии) в вопросе вывода американского ЯО с их территории.

Характер перемен был обозначен на Таллинском саммите НАТО 21-22 апреля 2010 г. Его решения предусматривали, что вывод американского ЯО с территории каждого члена НАТО возможен только в том случае, если его инициативу одобрят все участники Альянса. Такая новация имела двойное значение. Она предельно затрудняла возможность европейских стран НАТО отказаться от американского ядерного присутствия. Одновременно эта инициатива означала косвенное признание американского ТЯО общим «ядерным пулом» НАТО, который, хотя и находится в подчинении США, нацелен на решение общих задач. «Таллинская формула» была развита в экспертном докладе «НАТО-2020: гарантии безопасности, многостороннее вовлечение» (май 2010 г.) и Стратегической концепции НАТО, принятой на саммите альянса в Лиссабоне 20-21 ноября 2010 г.

Документы сохранили в силе базовые функции НАТО. Основы новой стратегической концепции НАТО «заключаются, как и прежде, в 1) сдерживании любой потенциальной агрессии и 2) обеспечении политической независимости и территориальной неприкосновенности всех членов Альянса. Отсюда — стремление усилить пятую статью Вашингтонского договора 1949 г., согласно которой нападение на одного члена Альянса равносильно нападению на всех остальных.

Борьба с «новыми угрозами» осмысливалась в категории традиционной оборонной политики. Борьбу с транснациональным терроризмом и распространением ОМП Альянс ведет уже более 10 лет. Но в документах 2010 г. говорилось, что для зашиты от этих угроз страны Альянса могут вводить в действие пятую статью Вашингтонского договора. Отсюда следовало требование повысить координацию при планировании военных операций за пределами территории стран НАТО.

Изменился подход НАТО к проблеме ПРО. Приоритетом предполагалось сделать выбор в пользу более гибких систем ПРО ТВД. Но в новой стратегической концепции указывалось также, что обновленная система ПРО должна прикрыть территорию всех членов НАТО. Развертывание противоракетных комплексов становится новой формой американских гарантий безопасности союзникам в Европе.

В документах отмечена незыблемость сохранения американского ЯО в Европе. Альянс подтвердил намерение продолжать консультации с Россией о сокращении нестратегических арсеналов. Но параллельно «Лиссабонская формула» указывала на необходимость сохранения общей ядерной политики НАТО. Это по определению требует сохранения американского ТЯО в европейских странах Альянса.

В 1967 г. министр иностранных дел Бельгии Пьер Армель видел задачи НАТО в укреплении атлантической солидарности и поддержке «разрядки» с СССР. Документы 2010 г. прямо заявили о возвращении к идеям П. Армеля. Афганистан, Ирак, борьба с терроризмом и распространением ОМП остаются в числе приоритетов. Но НАТО, как и в конце 1960-х годов, должна прежде всего укреплять общий потенциал отражения агрессии и содействовать стабилизации обстановки в Европе.

Для реализации этих задач НАТО предполагает сохранить систему американского ядерного присутствия в Европе (пусть и при меньших количественных потолках, чем в годы «холодной войн») как основу трансатлантического единства. Однако повышение роли неядерных государств в системе ядерного планирования НАТО может обострить дискуссию о целесообразности сохранения ядерной зависимости европейских членов Альянса от жестких ядерных гарантий Вашингтона.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >