Современная отрасль СМИ России как метафирма массмедиа

Отрасль в общепринятой трактовке — это совокупность предприятий, производящих однородную продукцию на базе однородных технологий. Сюда можно добавить и реализацию ее участниками однородной бизнес-концепции. Кроме этого, отрасль — это всегда мощный регулятивный комплекс, определяющий права и обязанности ее атомов — фирм, предприятий, как по отношению друг к другу, так и по отношению к обществу и государству.

Основным продуктом нашей отрасли испокон веку были средства массовой информации, которые и в новое время продолжали производиться на основе общепринятых технологий, подразумевающих их доставку потребителям на бумаге (газеты, журналы) и при помощи электронных платформ (радио, ТВ. Интернет).

В этом смысле фирма ничего радикально нового не добавила системе СМИ. Ее «новаторство» стало реализовываться в коммерциализации контента, торговля характеристиками которого и явилась основой для возникновения однополюсной отрасли, которая сплошь состоит из коммерческих СМИ, торгующих всем, что приносит выгоду.

Пиком подобной «однополюсной» отраслевой организации стало появление системы информационно-финансовых олигархических групп, наделившей в сжатые сроки российскую систему СМИ функцией денег[1]. На базе ее реализации стали возникать коммерческие альянсы с чиновничеством, предпринимательским классом, криминалитетом, маргинальными группами, группами влияния.

Окончательно однополюсная отрасль СМИ сформировалась в России к 2000 г. Другой полюс — некоммерческий, на базе которого и должен был реализовываться нормативный функциональный комплекс журналистики, — к этому времени практически уже не работал.

Нельзя сказать, что общество и государство не были обеспокоены происходящим. Но эта обеспокоенность не носила системного характера, не была реализована на фундаментальном уровне. Столкновение вновь избранного президента РФ В. В. Путина с олигархами, если освободить его смысл от многочисленных конспирологических трактовок, как раз было интуитивной попыткой новой политической элиты встать на пути полной приватизации социального института журналистики капиталом. Но отторжение медиаактивов у олигархов и передача их лояльным власти коммерсантам проблемы в целом не решило, а скорее загнало вглубь.

Однополюсность вылилась в то, что на месте полноценной отрасли возникла метафирма СМИ как совокупность фирм массмедиа, унаследовавшая от журналистики социальные права и освободившая себя от ее традиционных социальных обязанностей, закрепленных в функциональном комплексе.

Подобное привело к реализации оппортунистической отраслевой экономической модели, послужило спусковым механизмом «эффекта блокировки» института журналистики, реализации его дисфункции.

Вместо организации общественного диалога, обслуживания института прошений и правдоискательства, осуществления функций общественного контроля метафирма сосредоточилась на организации взаимовыгодного контракта между предпринимателем — хозяином фирмы и чиновником — представителем государства.

Подобный контракт, конечно, во многом был подготовлен прошлой историей отношений журналистики и власти, основанных на принципах патернализма. Фирма, будучи гиперчувствительным образованием, быстро уловила: государственный патернализм как составная часть института российской журналистики не снят с повестки дня, невзирая на всю риторику демократического времени. Государство, хоть и обновленное, но по-прежнему российское, оказалось готово к «перезагрузке» в качестве патера по отношению к новой российской журналистике.

Но эта готовность в итоге вылилась в протекционизм, сначала, в начале 90-х, по отношению к системе СМИ в целом, а затем все более уточняясь — по отношению к крупным фирмам массмедиа.

Собственники фирм массмедиа быстро уловили все экономические преимущества от представления себя перед обществом и государством в качестве и в обличье журналистов. Это тот самый тонкий и во многом неловкий момент, о котором не принято говорить вслух: в короткое время в России образовалось целое сообщество предпринима- телей-журналистов, некое деловое сословие, которое стало радеть за журналистику перед государством, не имея к ней никакого отношения, не понимая и не принимая ее реальной природы.

Окончательная подмена института журналистики фирмой масс- медиа в общественных процессах стала проявляться в том числе в языке. В частности, рассуждения о журналистике стали все больше вестись с применением предпринимательской лексики[2] и в какой-то момент термины «СМИ», «массмедиа», «медиа», «индустрия СМИ», «журналистика» слились в единый синонимический ряд не только в общественном восприятии, но и в восприятии политическом, профессиональном, научном.

Симптоматичной в этом смысле по повестке, процедуре проведения, составу участников и достигнутым результатам стала так называемая индустриальная конференция СМИ, состоявшаяся в Москве в 2002 г. В историческом плане она ценна демонстрацией состояния умов тогдашних лидеров отрасли СМИ. Созданный на конференции

Индустриальный комитет с первых шагов продемонстрировал низкую эффективность с точки зрения возможного восстановления функций института журналистики. Зато в рамках «фирменной» логики организаторы в сжатые сроки подготовили новый закон, который создавал легитимную основу для монополизации системы СМИ «узким кругом» фирм. На его «продавливание» и была направлена деятельность Индустриального комитета, который, не получив ни общественной поддержки, ни поддержки власти, к 2004 г. практически прекратил свою деятельность. По сути, вместо предложенной на конференции В. В. Путиным[3] патерналистской системы отношений журналистики и власти группа лидеров отрасли продемонстрировала желание работать исключительно в парадигме протекционистском — на базе контракта метафирмы и бюрократии.

В рамках такого контракта уже действовала многолетняя схема предоставления СМИ России многочисленных льгот и преференций, которая лукава была и лукава остается прежде всего по отношению к реальной журналистике. Многомиллиардные средства прошли транзитом мимо журналистов-профессионалов на счета журналистов-пред- принимателей и их фирм.

Льготы СМИ были отменены введением в действие Налогового кодекса РФ, но даже он не смог поколебать основ сложившихся между метафирмой и бюрократией теплых отношений. В контракте, где сторонами вместо государства и института журналистики стали чиновники и журналисты-предприниматели, целью обозначено не здоровье общества, нации, а взаимное обогащение и взаимная поддержка перед лицом власти (президента РФ). Общество, как ничтожный фактор, в нем практически не учитывается. Предприниматель как хозяин фирмы в условиях неограниченной свободы цензурирования контента «своего» СМИ блестяще справляется с выполнением своей части контракта — усмиряет попытки общественного служения, а чиновничество — со своей, направляя деньги наиболее лояльным фирмам всеми доступными ему способами.

Нельзя сказать, что этот процесс остается незамеченным для общества и власти. Последняя явно рефлексирует по этому поводу, пытаясь хоть как-то сохранить журналистику. Отсюда появление кластера государственных СМИ, отсюда же попытка создания Общественного телевидения России, разговоры о создании полноценной отрасли СМИ.

Но все это не решает проблему на системном уровне. При сегодняшнем реальном отсутствии общественных СМИ, обслуживающих интересы национальной аудитории, институт журналистики практически полностью утратил свои социально значимые функции. Отраслевые доклады, подготовленные Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям РФ, фактом своего появления, содержанием и особенно тональностью ряда разделов (в частности, разделов, посвященных печатным СМИ) свидетельствуют: однополюсная отрасль СМИ все настойчивее в отношениях с государством проявляет свои интересы как метафирма, пытаясь оформить контракт с ним на основе исключительно коммерческих, «фирменных» интересов, оставляя за бортом тему журналистики, ее общественного служения.

Симптоматичным в этом смысле было выступление 9 февраля 2013 г. заместителя министра связи и массовых коммуникаций РФ Алексея Волина перед преподавателями факультетов журналистики, собравшимися на ежегодную научную конференцию в стенах МГУ. Чиновник поведал буквально следующее: «Учить сегодняшних журналистов нужно слушаться дядю, который платит деньги»; «Никакой миссии у журналистики нет, журналистика — это бизнес»; «Молодые журналисты должны знать, что они будут писать о том, что им скажет владелец, т.е. хозяин»; «Если вы этому не учите — вы совершаете преступление»[4]. Практически Алексей Волин предал гласности манифест метафирмы массмедиа.

До сегодняшнего дня отрасль СМИ, не обретшая легитимности, без регуляторов, ясного места в системе экономики страны существует и крепнет именно как метафирма, обретая все новых и новых сторонников среди представителей госбюрократии. Одновременно с этим истончается слой людей и институтов, которые все еще имеют представление о том, какой должна быть реальная журналистика, та, которая во всем мире зовется общественными медиа.

Метафирма не обременена никак общественными задачами, традиционным набором обязательств, которые всегда есть у отраслей, имеющих легитимный статус, демонстративно строит свои отношения с обществом и государством с потребительских позиций, требуя для себя все больше внимания, преференций, денег, возможностей. Торг, который сегодня метафирма в лице крупнейших игроков отрасли ведет с властью, не имеет к институту журналистики, к восстановлению его общественной роли никакого отношения.

Контракт между метафирмой массмедиа и чиновничеством — главный тормоз на пути восстановления и развития общественного диалога. Фирма никогда не будет заинтересована в восстановлении института журналистики, чиновник предпочтет не бороться за превращение толпы потребителей в думающее общество — здесь цели участников контракта совпадают.

Ни тем ни другим объективно не нужна реальная журналистика в стране, нацеленная на воссоздание и развитие диалога власти и общества, на восстановление работающих институтов прошений и правдоискательства, общественного контроля и в итоге — на создание перспективы построения реального демократического общества.

  • [1] Норкин А. «Ничего положительного, что могло происходить в стране, в эфир непопадало» // [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://slon.ru/articles/475571/.
  • [2] Гусинский В. Я не фанат телевидения, я фанат зарабатывания денег // [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://kadry.viperson.ru/wind.р11р?Ю=213451&50сЬ=1.
  • [3] Выступление В. В. Путина на встрече с делегатами Общероссийской конференции«Индустрия СМИ: направления реформ» // [Электронный ресурс]. — Режим доступа:http://2002.kremlin.ru/events/582.html.
  • [4] Распопова С. Выступление замминистра связи и массовых коммуникаций преподаватели журфаков встретили топаньем. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.echo.msk.ru/blog/miass/1008732-echo/
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >