РОССИЙСКОЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ОБ ОБЕСПЕЧЕНИИ ПРАВА НА КВАЛИФИЦИРОВАННУЮ ЮРИДИЧЕСКУЮ ПОМОЩЬ

Производство по уголовному делу, характеризующееся вторжением в сферу прав и свобод личности и их ограничением, требует, чтобы лицу, вовлекаемому в эту область правоотношений, была обеспечена квалифицированная юридическая помощь в соответствии с Конституцией РФ (ст. 48).

Квалифицированная юридическая помощь может оказываться потерпевшему, частному обвинителю, гражданскому истцу, гражданскому ответчику посредством участия в уголовном судопроизводстве представителей данных участников процесса; свидетелю — при его допросе с участием адвоката, а также подозреваемому (обвиняемому) — участием защитника.

Основанием для допуска лица в качестве представителя является ходатайство потерпевшего, частного обвинителя, гражданского истца, гражданского ответчика. Согласно ст. 45 и 55 УПК РФ представителями могут быть адвокаты, а представителями гражданского истца, гражданского ответчика, являющегося юридическим лицом, также иные лица, правомочные в соответствии с ГК РФ представлять его интересы.

Буквальное толкование дознавателями, следователями и судами указанных процессуальных положений привело к тому, что по многим уголовным делам было отказано в допуске в качестве представителя потерпевшего, гражданского истца юристов, не являющихся адвокатами (руководителя юридической фирмы; профессиональных юристов межрегионального общественного фонда и т. д.). В связи с этим Конституционный Суд РФ, анализируя положения ст. 48 Конституции РФ, разъяснил, что право потерпевшего на получение юридической помощи не может влечь за собой возникновение у него обязанности обращаться за юридическими услугами только к членам адвокатского сообщества. Данная норма не может быть истолкована таким образом, чтобы исключалось участие лица, не являющегося адвокатом, в уголовном процессе в качестве представителя потерпевшего (гражданского истца, частного обвинителя). Лишение этих лиц права обратиться за юридической помощью к тому, кто, по их мнению, способен оказать квалифицированную юридическую помощь, фактически приводило бы к ограничению свободы выбора, к понуждению использовать вопреки собственной воле только один, определенный способ защиты своих интересов и противоречило бы ст. 52 Конституции РФ, согласно которой права потерпевших от преступлений подлежат охране законом, а государство обеспечивает им доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Таким образом, ч. 1 ст. 45 УПК РФ не исключает, что представителем потерпевшего и гражданского истца могут быть иные, помимо адвокатов, лица, в том числе близкие родственники, о допуске которых ходатайствует потерпевший или гражданский истец[1].

Свидетель, как и любой другой гражданин, пользуется правом на получение квалифицированной юридической помощи, которое выражается в возможности явиться на допрос с адвокатом. Адвокат присутствует при допросе и вправе давать в присутствии следователя краткие консультации свидетелю, задавать ему вопросы с разрешения следователя, при этом следователь может отвести вопросы защитника, но обязан занести отведенные вопросы в протокол. Адвокат вправе делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе данного следственного действия. По окончании допроса адвокат вправе делать заявления о нарушениях прав и законных интересов свидетеля. Указанные заявления также подлежат занесению в протокол допроса.

Участие в уголовном судопроизводстве защитника, т. е. лица, наделенного совокупностью специальных прав и обязанностей по обеспечению защиты прав и интересов подозреваемого (обвиняемого) и оказывающего ему юридическую помощь при производстве по уголовному делу, является одной из важнейших гарантий соблюдения права подозреваемого и обвиняемого на защиту.

Согласно ст. 49 УПК РФ определяет, что в качестве защитника допускается адвокат, а по определению или постановлению суда в качестве защитника могут быть допущены наряду с адвокатом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо (т. е. любое лицо, которому обвиняемый доверяет осуществлять свою защиту), о допуске которого ходатайствует обвиняемый. При производстве у мирового судьи указанное лицо допускается и вместо адвоката.

В соответствии с Федеральным законом от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»[2] адвокатом является лицо, получившее в установленном законом порядке статус адвоката и право осуществлять адвокатскую деятельность. Статус адвоката в Российской Федерации вправе приобрести лицо, которое имеет высшее юридическое образование, полученное в имеющем государственную аккредитацию образовательном учреждении высшего профессионального образования, либо ученую степень по юридической специальности. Указанное лицо должно также иметь стаж работы по юридической специальности не менее двух лет либо пройти стажировку в адвокатском образовании в установленные законом сроки. Решение о присвоении статуса адвоката принимает квалификационная комиссия при адвокатской палате субъекта РФ после сдачи лицом, претендующим на приобретение статуса, квалификационного экзамена. Необходимо также обратить внимание на то, что недопустимо участие в деле в качестве защитника стажера или помощника адвоката, поскольку в соответствии с вышеуказанным Законом они не обладают статусом адвоката.

Из анализа ст. 49 во взаимосвязи с другими статьями УПК РФ следует, что в ходе предварительного расследования (как при производстве предварительного следствия, так и дознания) в качестве защитника может быть допущен только адвокат. Все иные лица, включая родственников подозреваемого (обвиняемого), в качестве защитников на данном этапе судопроизводства не могут быть допущены. К такому же выводу пришел и Конституционный Суд РФ, посчитавший, что закрепленное в ч. 2 ст. 48 Конституции РФ право каждого задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения не означает право подозреваемого или обвиняемого выбирать в качестве защитника любое лицо по своему усмотрению и не предполагает возможность участия в уголовном процессе любого лица в качестве защитника. Гарантируя каждому, в том числе подозреваемому и обвиняемому, право на получение именно квалифицированной юридической помощи, государство вправе устанавливать с этой целью определенные профессиональные и иные квалификационные требования и критерии к лицам, уполномоченным на оказание такой помощи. Участие в качестве защитника в ходе предварительного расследования дела любого лица по выбору подозреваемого или обвиняемого может привести к тому, что защитником окажется лицо, не обладающее необходимыми профессиональными навыками, что несовместимо с задачами правосудия и обязанностью государства гарантировать каждому квалифицированную юридическую помощь[3].

При этом Конституционный Суд РФ неоднократно указывал в своих решениях, что приглашение по ходатайству обвиняемого для участия в судебных стадиях производства по уголовному делу в качестве его защитника — наряду с адвокатом — одного из близких родственников или иного лица предусмотрено ч. 2 ст. 49 УПК РФ в качестве одного из способов защиты от предъявленного обвинения. В силу этого отказ суда в предоставлении обвиняемому возможности воспользоваться таким способом защиты возможен лишь при наличии существенных к тому препятствий, в том числе предусмотренных уголовно-процессуальным законом обстоятельств, исключающих участие защитника в производстве по уголовному делу. Во всяком случае, решение по вопросу о допуске в судебных стадиях производства по уголовному делу в качестве защитника наряду с адвокатом одного из близких родственников обвиняемого или иного лица, об участии которых ходатайствует обвиняемый, не может быть произвольным, не учитывающим требования закона, обстоятельства конкретного дела и особенности личности приглашаемого в качестве защитника лица. При этом, по смыслу уголовно-процессуального закона, допуску к участию в судебном заседании в качестве защитника лица, не являющегося адвокатом, не может препятствовать участие в деле профессионального адвоката, поскольку в силу ч. 2 ст. 49 УПК РФ это обстоятельство как раз и является одним из обязательных условий допуска в качестве защитника наряду с адвокатом иного лица[4].

Уголовно-процессуальный закон предусматривает случаи, когда защитник не может быть допущен к участию в деле, а допущенный подлежит отводу. Так, согласно ст. 72 УПК РФ защитник не вправе участвовать в производстве по уголовному делу, если он:

ранее участвовал в производстве по данному уголовному делу в качестве судьи, прокурора, следователя, дознавателя, секретаря судебного заседания, свидетеля, эксперта, специалиста, переводчика или понятого;

является близким родственником или родственником судьи, прокурора, следователя, дознавателя, секретаря судебного заседания, принимавших либо принимающих участие в производстве по данному уголовному делу, или лица, интересы которого противоречат интересам участника уголовного судопроизводства, заключившего с ним соглашение об оказании защиты;

оказывает или ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им подозреваемого, обвиняемого либо представляемого им потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика.

Причем, по смыслу закона, указанные обстоятельства являются основанием отвода защитника независимо от того, в чем выражалась эта помощь и оказывалась ли она по тому же или иному делу. Законодательство об адвокатуре также требует от адвоката не принимать на себя обязанности по оказанию юридической помощи, если ему известно о наличии обстоятельств, исключающих его участие в деле, что совершенно справедливо и обоснованно с позиций его правозащитной роли.

Аналогичной позиции придерживается и Верховный Суд РФ, отменивший приговор суда с участием присяжных по следующим основаниям: «...Защиту интересов Кустова Е.В. на предварительном следствии осуществляли два адвоката — Буткевич В.В. и Се- лизов А.С. Предварительное слушание было назначено с участием обоих названных адвокатов. Судья в ходе предварительного слушания удовлетворил ходатайство Кустова об отводе адвоката Буткевича и защиту интересов Кустова стал осуществлять один адвокат Селизов, который защищал Кустова и в суде с участием присяжных заседателей.

Как следует из материалов дела, адвокат Селизов вообще не имел правовых оснований принимать на себя защиту интересов Кустова.

Из приобщенной к материалам уголовного дела копии приговора Советского районного суда г. Орска от 29 марта 2006 г. следует, что адвокат Селизов А.С. защищал интересы подсудимого Коваленко, осужденного по указанному приговору к 2 годам 1 месяцу лишения свободы по ст. 158, ч. 2, подп. «а», «б», ст. 158, ч. 3 УК РФ. Согласно приговору, постановленному с участием присяжных заседателей, Кустов признан виновным в убийстве Коваленко. Таким образом, адвокат Селизов вопреки требованиям закона по двум уголовным делам защищал интересы и Коваленко, и Кустова, обвиненного в его убийстве.

При таких обстоятельствах со стадии предварительного слушания Кустов был лишен надлежащей защиты, что повлекло нарушения уголовно-процессуального закона, выразившиеся в лишении участника уголовного судопроизводства возможности осуществления своих прав, гарантированных УПК РФ, что является безусловным основанием отмены приговора»[5].

С учетом того, что обвинение, предъявленное Кустову, тесно связано с обвинением Коваленко, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор отменила в полном объеме в отношении обоих осужденных и направила уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе судей.

Как уже говорилось выше, защитник приглашается подозреваемым (обвиняемым), его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого. По просьбе подозреваемого (обвиняемого) участие защитника обеспечивается дознавателем, следователем или судом, при этом они вправе освободить подозреваемого (обвиняемого) от оплаты юридической помощи. Оплата труда адвоката в этих случаях должна компенсироваться за счет средств федерального бюджета.

Анализ правоприменительной практики свидетельствует о том, что с участием адвоката по назначению связан комплекс проблем, разрешение которых будет способствовать обеспечению права на защиту от уголовного преследования. Один из вопросов, широко обсуждавшийся на страницах юридической литературы, связан с допуском в качестве защитника так называемых карманных адвокатов. Дознаватели и следователи, выполняя требования закона о предоставлении адвоката по назначению, нередко обращаются непосредственно к «своим» адвокатам, минуя руководителей адвокатских консультаций (бюро, кабинетов), которые без лишних вопросов выполняют условия следователя (дознавателя), так как понимают, что в противном случае их услуги не будут востребованы.

В результате, как указывают А.А. Воронов и С.А. Роньшин, частыми стали случаи, когда некоторые адвокаты подписывают показания задним числом, не участвуя в деле, а ордер предоставляют с датой его выдачи на месяц позже и т. п., что, бесспорно, не только дискредитирует адвокатуру в целом, но и нарушает право подозреваемого (обвиняемого) на защиту, поскольку квалифицированной юридической помощи от такого адвоката он не получил[6].

В связи с этим весьма спорным, на наш взгляд, является предложение В.М. Мешкова относительно целесообразности обсуждения следователем совместно с адвокатом текста постановления о привлечении в качестве обвиняемого и вопроса о мере пресечения в отношении его подзащитного. «Помощь защитника, — указывает автор, ссылаясь на свой следственный опыт, — в этот момент была просто неоценимой»2. Думается, однако, что в данном случае адвокат, являющийся юридическим советником, помощником своего подзащитного, фактически осуществляет указанные функции в отношении следователя, по сути, оказывая ему своего рода консультационные услуги.

Представляется, что только внесением изменений в уголовно-процессуальный закон, ограничивающих следователя (дознавателя) или суд в выборе адвоката, данную проблему не решить. В указанном случае требуется комплексный подход, с учетом мнения всех заинтересованных в справедливом обеспечении права на квалифицированную юридическую помощь сторон: адвокатов, следователей, прокуроров, суда, что требует самостоятельного исследования.

Необходимо также подчеркнуть, что закон не ограничивает количество защитников обвиняемого и разрешает одному и тому же лицу быть защитником двух и более обвиняемых по одному делу при условии, что интересы одного из них не противоречат интересам других. Защитник может участвовать в деле с момента:

вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого;

возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица;

фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления;

объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, постановления о назначении судебно-психиатрической экспертизы;

начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления.

При этом, гарантируя достижение двуединой цели уголовного судопроизводства, УПК РФ (ст. 50) содержит следующие положения. Во-первых, к участию в деле защитник должен быть допущен в течение 24 часов с момента задержания лица или заключения его под стражу. Во-вторых, в случае если явка избранного подозреваемым (обвиняемым) защитника невозможна в течение 24 часов, лицо, производящее дознание, следователь, прокурор принимают меры по назначению защитника. В-третьих, если подозреваемый (обвиняемый) не задержан и не заключен под стражу и заявил ходатайство о приглашении защитника, то при неявке защитника в течение пяти суток дознаватель, следователь, прокурор или суд вправе предложить подозреваемому, обвиняемому пригласить другого защитника, а в случае его отказа — принять меры по назначению защитника. В-четвертых, если участвующий в уголовном деле защитник в течение пяти суток не может принять участие в производстве конкретного следственного действия, а подозреваемый, обвиняемый не приглашает другого защитника и не ходатайствует о его назначении, то дознаватель, следователь вправе произвести данное следственное действие без участия защитника, за исключением случаев, когда его участие является обязательным в силу закона.

Среди других уголовно-процессуальных гарантий обеспечения прав лиц, вовлекаемых в рассматриваемую сферу правоотношений, можно назвать следующее.

Адвокат допускается к участию в уголовном деле в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера и не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого (обвиняемого).

Обязанность по обеспечению участия защитника возложена на следователя и дознавателя и возникает в следующих случаях:

подозреваемый или обвиняемый не имеет возможности лично избрать защитника и в этой связи обратился к следователю;

подозреваемый или обвиняемый обращается с просьбой о замене защитника;

подозреваемым (обвиняемым) либо другими лицами по его поручению защитник не был приглашен, хотя его участие является обязательным.

В соответствии со ст. 51 УПК РФ участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если:

1) подозреваемый (обвиняемый) не отказался от защитника в порядке, установленном законом.

Подозреваемый (обвиняемый) вправе по собственной инициативе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Отказ от защитника заявляется в письменном виде и фиксируется в протоколе соответствующего процессуального действия. При этом важно отметить, что, во-первых, согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»[7], такой отказ не должен быть вынужденным (например, ввиду отсутствия средств на оплату услуг адвоката) и может быть принят лишь при наличии реальной возможности участия защитника в деле. Во-вторых, отказ подозреваемого (обвиняемого) от защитника не обязательно должен быть удовлетворен следователем, дознавателем или прокурором. В-третьих, отказ от защитника не лишает подозреваемого (обвиняемого) права в дальнейшем ходатайствовать о допуске защитника к участию в производстве по уголовному делу. В-четвертых, допуск защитника не влечет за собой повторения процессуальных действий, которые к этому моменту уже были произведены;

2) подозреваемый (обвиняемый) является несовершеннолетним, т. е. лицом, не достигшим 18-летнего возраста.

При исчислении возраста лица, совершившего преступление, следует руководствоваться правилом, согласно которому лицо считается достигшим определенного возраста с ноля часов следующих за днем рождения суток. Поэтому следователь (дознаватель) должен устанавливать число, месяц и год рождения несовершеннолетнего. При отсутствии документальных данных его возраст устанавливается судебно-медицинской экспертизой. В этом случае днем рождения следует считать последний день того года, который определен экспертом.

Причем, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ, приглашение, назначение и замена защитника осуществляются в порядке, предусмотренном ст. 50 УПК РФ, с учетом иных норм, устанавливающих дополнительные гарантии реализации права на защиту в отношении несовершеннолетних, действие которых заканчивается по достижении ими восемнадцатилетнего возраста, за исключением случаев, предусмотренных ст. 96 УПК РФ1;

3) подозреваемый, обвиняемый в силу своих физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту.

Закон не раскрывает понятия физического и психического недостатка. Ранее Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 16 июня 1978 г. № 5 «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту»[8] [9] разъяснил, что под такими лицами следует понимать хотя и вменяемых, но страдающих постоянным или временным расстройством душевной деятельности, существенным дефектом речи, зрения, слуха или другим тяжелым недугом.

На практике по делам в отношении указанных лиц обязательно участвует защитник, хотя закон связывает обязательность его участия не только с наличием физического или психического недостатка у обвиняемого, но и с условием, что этот недостаток либо вообще исключает, либо существенно затрудняет осуществление обвиняемым своих прав.

Рассматривая вопросы, связанные с особенностями производства о применении принудительных мер медицинского характера, Пленум Верховного Суда РФ указал, что участие защитника является обязательным с момента вынесения постановления о назначении в отношении лица судебно-психиатрической экспертизы, если защитник ранее не участвовал в данном уголовном деле. Отказ от защитника по этим делам не может быть принят судом. В случае нарушения указанных требований в ходе предварительного расследования уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке, установленном ст. 237 УПК РФ;

4) судебное разбирательство проводится в порядке, предусмотренном ч. 5 ст. 247 УПК РФ.

В исключительных случаях судебное разбирательство по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях может проводиться в отсутствие подсудимого, который находится за пределами территории РФ и (или) уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу. При этом под исключительными случаями следует понимать, согласно позиции Верховного Суда РФ, например, особую общественную опасность преступления, в совершении которого обвиняется подсудимый, необходимость возмещения потерпевшему существенного вреда, причиненного преступлением, ситуации, когда розыск обвиняемого не дал положительных результатов, невозможность осуществить экстрадицию обвиняемого[10];

5) подозреваемый (обвиняемый) не владеет языком, на котором ведется производство по уголовному делу.

В соответствии со ст. 18 УПК РФ уголовное судопроизводство ведется на русском языке, а также на государственных языках входящих в Российскую Федерацию республик. В Верховном Суде РФ и военных судах производство по уголовным делам ведется только на русском языке. Факт знания лицом языка необходимо закреплять процессуально, поэтому в протоколе допроса должно быть отражено, что подозреваемый (обвиняемый) владеет языком судопроизводства и в переводчике не нуждается. В случае возникновения сомнений необходимо выяснить, где, как долго он жил на территории, на языке которой ведется судопроизводство, где и какое учебное заведение окончил, где работал и т. д. В случае, если знание языка не подтверждено данной информацией, а в суде подсудимый заявит, что не владеет языком судопроизводства, то судом будет установлено нарушение права обвиняемого на защиту;

6) лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 15 лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь.

Участие защитника обязательно в этом случае только с момента вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого. Поэтому если лицо, подозреваемое в совершении такого преступления, вправе отказаться от услуг защитника (при условии, что отказ не является вынужденным), и отказ может быть удовлетворен;

7) уголовное дело подлежит рассмотрению с участием присяжных заседателей.

В соответствии с законом участие защитника обязательно по всем делам, которые могут быть рассмотрены судом присяжных. При объявлении обвиняемому об окончании предварительного следствия и предъявлении ему для ознакомления всех материалов дела следователь (дознаватель) обязан разъяснить ему право ходатайствовать о рассмотрении его дела судом присяжных и юридические последствия удовлетворения такого ходатайства, включая особенности обжалования и рассмотрения жалоб на приговор суда.

Позиция обвиняемого по этому вопросу должна быть зафиксирована в отдельном протоколе, который подписывается следователем (дознавателем) и обвиняемым.

Здесь также важно акцентировать внимание на том, что право обвиняемого — ходатайствовать о рассмотрении его дела судом присяжных — регламентировано применительно к такой форме предварительного расследования, как предварительное следствие. Что касается обеспечения указанного права при производстве дознания, то уголовно-процессуальный закон не содержит норм, непосредственно регламентирующих возможность его реализации обвиняемым. Между тем согласно позиции Верховного Суда РФ уголовное дело, предварительное расследование по которому осуществлялось в форме дознания, подсудно суду с участием коллегии присяжных заседателей и может быть рассмотрено по су шеству, поскольку в УПК РФ нет ни одной нормы, которая бы ставила подсудность уголовных дел в зависимость от формы предварительного расследования1;

8) обвиняемый заявил ходатайство о рассмотрении уголовного дела в особом судебном порядке.

Согласно ст. 314 УПК РФ обвиняемый вправе при наличии согласия государственного или частного обвинителя и потерпевшего заявить о согласии с предъявленным ему обвинением и ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства по уголовным делам о преступлениях, наказание за которые, предусмотренное УК РФ, не превышает 10 лет лишения свободы. Указанное ходатайство обвиняемый вправе заявить в присутствии защитника в момент ознакомления с материалами уголовного дела, о чем делается соответствующая запись в протоколе ознакомления с материалами уголовного дела, либо на предварительном слушании, когда оно является обязательным.

Важно также отметить, что уголовно-процессуальный закон наделяет защитника достаточно широкими полномочиями для оказания квалифицированной юридической помощи подозреваемому или обвиняемому при производстве по уголовному делу. По мнению М.В. Парфеновой, правовая помощь, оказываемая защитником подозреваемому (обвиняемому), направлена на решение следующих задач: разъяснение подозреваемому (обвиняемому) его правового статуса в уголовном процессе; разъяснение сущности подозрения или обвинения; разъяснение прав и обязанностей подозреваемого (обвиняемого); разъяснение значения обстоятельств, благоприятных для подозреваемого (обвиняемого) и неблагоприятных для него; помощь в составлении ходатайств, жалоб и иных процессуальных документов[11] [12].

Однако представляется, что круг задач правовой помощи, сформулированных М.В. Парфеновой, нуждается в существенном расширении. Более точно, на наш взгляд, эти задачи определены

Н.И. Капинус. Исходя из того, что процессуальная деятельность защитника подозреваемого (обвиняемого) представляет разновидность уголовно-процессуальной деятельности, автор выделил следующие характеризующие ее основные черты: во-первых, основное назначение этой деятельности — опровержение подозрения или обвинения, выявление обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или обвиняемого, исключающих или смягчающих их ответственность, а также охрана их личных и имущественных прав; во-вторых, она носит частно-публичный характер; в-треть- их, целью процессуальной деятельности защитника является такой результат по делу (в единстве его практической и юридической сторон), который соответствовал бы законным интересам подзащитного. С фактической стороны — это установление всех обстоятельств, свидетельствующих в пользу обвиняемого или подозреваемого, с юридической — вынесение соответствующего этим обстоятельствам законного и обоснованного решения1.

В связи с этим нельзя не согласиться с мнением дореволюционных правоведов. Так, А.Ф. Кони указывал, что «составители Судебных уставов разумели уголовную защиту как общественное служение. В их глазах уголовный защитник представлялся как vir bonus, dicendi peritus (муж добрый, опытный в речи —лат.), вооруженный знанием и глубокой честностью, умеренный в приемах, бескорыстный в материальном отношении, независимый в убеждениях, стойкий в своей солидарности с товарищами. Он должен являться лишь правозаступником и действовать только на суде или на предварительном следствии — там, где это допускается, быть не слугою своего клиента и не пособником ему в стремлении уйти от заслуженной кары правосудия, но помощником и советником человека, который по его искреннему убеждению, невиновен вовсе или вовсе не так и не в том виновен, как и в чем его обвиняют»[13] [14].

И.Я. Фойницкий по этому поводу писал, что «защитительный розыск и формирование защитительного антитезиса — задача и цель стороны защиты, особенно его профессионального участника»1.

Иными словами, «непримиримый конфликт с обвинением — вот главное и единственное, ради чего защитник выступает в процессе»[15] [16].

Что касается современных ученых, то несомненный интерес представляет своеобразный стандарт качества деятельности защитника, сформулированный О.Я. Баевым, по мнению которого «деятельность защитника должна быть направлена на достижение исхода дела, объективно и (или) субъективно благоприятного для подзащитного, и всемерное обеспечение личностных, имущественных и неимущественных прав и интересов последнего»[17]. Она должна гарантировать непривлечение к уголовной ответственности невинного подзащитного, выявление всех оправдывающих и смягчающих его ответственность обстоятельств и назначение при признании его виновным справедливого наказания, независимо от деятельности лиц и органов, осуществляющих уголовное преследование.

Наряду с этим нельзя не отметить, что действующий уголовно-процессуальный закон, во-первых, не содержит определение понятия «защита от обвинения» (в отличие от таких понятий, как «обвинение» и «уголовное преследование»). Во-вторых, в отличие от УПК РСФСР (ч. 1 ст. 51) в нем отсутствует четко сформулированная уголовно-процессуальная функция защитника. Напомним, что согласно указанной норме защитник был обязан использовать все указанные в законе средства и способы защиты в целях выявления обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или обвиняемого, смягчающих их ответственность, оказывать им необходимую юридическую помощь.

По нашему мнению, следует согласиться с точкой зрения О.Я. Баева, согласно которой цель профессиональной защиты заключается именно и только в защите, оказании помощи правосудию путем выполнения очерченной в законе специфически односторонней функции, защиты от осуществляемого против подзащитного уголовного преследования и обвинения в совершении преступления, защиты его и его законных интересов1.

При этом если правомерность постановки вопроса, касающегося защиты прав и законных интересов подозреваемого (обвиняемого)[18] [19], под сомнение не ставится, то иная ситуация складывается относительно защиты тех интересов подозреваемого (обвиняемого), которые законом не опосредованы. Иными словами, все ли интересы подозреваемого (обвиняемого) должен отстаивать его защитник?

По мнению ряда ученых, обязанность защитника — защищать лишь законные интересы обвиняемого, т. е. интересы, которые хотя и не предусмотрены конкретной правовой нормой, но вытекают из закона, соответствуют ему. При этом критериями разграничения законных и незаконных интересов обвиняемого выступают закон и материалы уголовного дела[20]. Другие исследователи считают, что до вступления в законную силу приговора, вынесенного в отношении лица, постановка вопроса о законности либо незаконности его интереса несостоятельна, поскольку, пока истина не установлена и не закреплена в приговоре, нельзя определить, законен интерес обвиняемого или нет. До этого момента защитник должен руководствоваться презумпцией законности интереса подзащитного. С точки зрения иных авторов, стремление обвиняемого защищаться от обвинения всегда законно, поскольку во всех случаях желание обвиняемого уйти от ответственности является его законным интересом, незаконными могут быть лишь те или иные средства защиты1. В частности, О.Я. Баев формулирует следующие ограничения в защите интересов обвиняемого для адвоката: не подлежат защите интересы обвиняемого, во-первых, противоречащие действующему законодательству, во-вторых, состоящие в уклонении от явки к следователю или в суд, нарушении избранной в отношении него меры пресечения, в ложном доносе в совершении преступления, в понуждении свидетеля или потерпевшего к даче ложных показаний[21] [22].

В связи с этим следует упомянуть об ошибках защитников, которые не только оказывают негативное влияние на оценку качества их деятельности, но и, что гораздо важнее, влекут ущемление либо прямое нарушение прав и законных интересов их подзащитных. Отметим, что в юридической литературе ошибки защитников и причины их возникновения подразделяют на правовые и криминалистические (тактические и методические), аналитические и операционные (деятельностные), объективные (внешние) и субъективные (внутренние), допускаемые на той или иной стадии уголовного процесса, на которой осуществляется профессиональная защита[23].

Уголовно-правовые ошибки чреваты вменением подзащитному более тяжкого преступления либо деяния, не содержащего состава преступления, назначения ему наказания без учета степени участия в противоправном деянии, смягчающих вину обстоятельств, а также личности подсудимого. Уголовно-процессуальные ошибки (например, нереагирование либо несвоевременное реагирование на незаконные или необоснованные действия и решения следователя, дознавателя, суда, нарушающие или ограничивающие права и законные интересы подзащитного) могут привести к необоснованному возбуждению уголовного дела, избрании в отношении подзащитного меры пресечения в виде содержания под стражей и т. п.

Что касается аналитических ошибок, то наиболее серьезной из их числа является ненадлежащая, в том числе поверхностная, оценка защитником собранных по делу доказательств с позиции их допустимости, относимости, достоверности, а также достаточности их совокупности для обоснованного обвинения.

Незаинтересованность в надлежащей защите прав и законных интересов подзащитного, а также нежелание спровоцировать конфликтную ситуацию со следователем (дознавателем) или судом, как правило, выражается в пассивности защитника при участии в производстве следственных и судебных действий и относится к операционным ошибкам.

Вместе с тем нельзя, на наш взгляд, игнорировать тот факт, что далеко не во всех случаях защитник, являющийся профессиональным оппонентом лиц и органов, осуществляющих уголовное преследование, для выполнения своей уголовно-профессиональной функции использует лишь допустимые для того средства[24]. Примеров тому множество. Наряду с упомянутым выше допуском в качестве защитника «карманных» адвокатов не меньшую опасность для клиентов представляют такие проступки защитников, как разглашение адвокатской тайны и так называемая лжезащита, или лжепредставительство.

Нередко адвокат, действуя в интересах клиента, умышленно причиняет вред правосудию и правоохранительной деятельности, в частности путем преднамеренного срыва следственного действия или судебного заседания. Например, защитник, предвидя, что по делу будет проводиться опознание, результаты которого с большой долей вероятности опровергнут версию защиты, организовывает «случайную» встречу потенциальных опознающего и опознаваемого. Впоследствии это позволит обесценить результаты данного следственного действия.

Бывает, что адвокаты содействуют нарушению режима содержания заключенных в следственных изоляторах (изоляторах временного содержания). Так, известны случаи, когда адвокаты, используя право на свидание с подзащитными наедине, проносили на территорию изолятора и передавали им запрещенные для хранения предметы (в частности, мобильные средства связи, посредством которых заключенные общались с соучастниками, договаривались о том, какие будут давать показания либо на кого из свидетелей и в какой форме оказать давление). Тем самым нивелировалась одна из целей изоляции подозреваемого (обвиняемого) на период следствия. Более того, нередки случаи, когда адвокаты, выступая в качестве посредников между своими подзащитными и их находящимися на свободе соучастниками, планируют действия, направленные на создание условий, затрудняющих получение следователем необходимой информации по делу, дискредитацию имеющихся в деле доказательств, оказание воздействия на следователя, потерпевшего, свидетелей. Поэтому нет ничего удивительного в том, что с каждым годом все большую актуальность приобретают вопросы противодействия расследованию и судебному рассмотрению уголовного дела со стороны недобросовестных адвокатов[25].

И наконец, нельзя не отметить, что отсутствие четкой регламентации деятельности защитника по собиранию доказательств открывает достаточно широкие возможности для злоупотребления этим полномочием либо для его превышения. В отличие от лиц, осуществляющих уголовное преследование, деятельность которых строго регламентирована уголовно-процессуальным законом, деятельность защиты, по мнению ряда исследователей, имеет ненормативную основу, поскольку, находясь в правовых границах, сама по себе нормами права не регулируется[26]. Это, в свою очередь, предопределяет своеобразный дисбаланс, заключающийся в том, что если нарушения норм действующего законодательства органами расследования (которые, как известно, носят достаточно распространенный характер) выявляются в той или иной степени регулярно, то противоправная деятельность профессиональных защитников (несмотря на ее отнюдь не меньшую распространенность) — значительно реже, а точнее, лишь эпизодически. И этот вопрос, на наш взгляд, подлежит законодательному урегулированию, направленному на достижение двуединой цели современного российского уголовного судопроизводства.

На основании вышеизложенного можно сформулировать следующие выводы.

1. Гарантируя каждому, в том числе подозреваемому и обвиняемому, право на получение именно квалифицированной юридической помощи, государство вправе устанавливать с этой целью определенные профессиональные и иные квалификационные требования и критерии к лицам, уполномоченным на оказание такой помощи. Согласно положениям ст. 49 УПК РФ во взаимосвязи с другими статьями уголовно-процессуального закона в ходе предварительного расследования (как при производстве предварительного следствия, так и дознания) в качестве защитника может быть допущен только адвокат.

С целью единообразного толкования и применения уголовного процессуального закона и с учетом требований надлежащего обеспечения прав подозреваемого (обвиняемого) необходимо внести в ч. 2 ст. 49 УПК РФ изменения, изложив ее в следующей редакции: «В качестве защитников в ходе досудебного производства допускаются адвокаты, а в судебном производстве наряду с адвокатом может быть допущено иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. При производстве у мирового судьи указанное лицо допускается и вместо адвоката».

  • 2. Право обвиняемого — ходатайствовать о рассмотрении его дела судом присяжных — регламентировано применительно к такой форме предварительного расследования, как предварительное следствие. При этом уголовное дело, предварительное расследование по которому осуществлялось в форме дознания, подсудно суду с участием коллегии присяжных заседателей и может быть рассмотрено по существу. Учитывая это, необходимо внести изменения в ч. 2 ст. 225 УПК РФ, дополнив ее следующим предложением: «По окончании ознакомления с материалами уголовного дела обвиняемому разъясняются права, предусмотренные частью 5 статьи 217 настоящего Кодекса».
  • 3. Учитывая, что уголовно-процессуальный закон не содержит определение понятия «защита от обвинения», следует внести соответствующие дополнения в ст. 5 УПК РФ.

  • [1] См.: определение Конституционного Суда РФ от 5 декабря 2003 г. № 446-0«По жалобам граждан Л.Д. Вальдмана, С.М. Григорьева и региональной общественной организации «Объединение вкладчиков «МММ» на нарушение конституционных прав и свобод рядом положений Уголовно-процессуального кодексаРоссийской Федерации, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» // ВКС РФ. 2004. № 3; определение Конституционного СудаРФ от 5 февраля 2004 г. № 25-0 «По жалобе гражданки Ивкиной Валентины Оно-приевны на нарушение ее конституционных прав частью первой статьи 45 и статьей 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // ВКС РФ.2004. № 6.
  • [2] СЗ РФ. 2002. № 23. Ст. 2102.
  • [3] См.: определение Конституционного Суда РФ от 18 декабря 2007 г.№ 917-0-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ТолстоваИгоря Сергеевича на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «Кон-сультантПлюс».
  • [4] См.: определение Конституционного Суда РФ от 15 ноября 2007 г.№ 928-0-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан ЗимичевойВеры Николаевны и Реканта Анатолия Абрамовича на нарушение их конституционных прав частью второй статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».
  • [5] Определение Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. № 47-ОЮ-ЗОсп // СПС«КонсультантПлюс».
  • [6] См.: Воронов А.А., Роньшин С.А. Назначение защитника. Региональный вариант решения проблемы. // Закон и право. 2005. № 9. С. 15—16. " Мешков В.М. К вопросу о взаимодействии следователя и защитника на стадии предварительного следствия // Профессиональная деятельность адвоката какобъект криминалистического исследования. Екатеринбург, 2002. С. 102—103.
  • [7] БВС РФ. 1996. № 1.С. 3.
  • [8] См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1«О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» // ВВС РФ.№4.2011.
  • [9] ВВС СССР. 1978. №4.
  • [10] См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2009 г. № 28«О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству» // ВВС РФ.2010. №2.
  • [11] См.: постановление Президиума Верховного Суда РФ от 9 апреля 2008 г.№ 92-П08-ПР// ВВС РФ. 2008. № 11.
  • [12] См.: Парфенова М.В. Охрана конституционных прав подозреваемого и обвиняемого в досудебных стадиях уголовного процесса России. М., 2004. С. 134.
  • [13] См.: Капинус Н.И. Процессуальные гарантии прав личности при применениимер пресечения в уголовном процессе: автореф. дис. ... докт. юрид. нак. М., 2001.С. 31.
  • [14] Кони А.Ф. Избранные груды и речи. Тула, 2000. С. 116.
  • [15] Фойницкий И.Я. Защита в уголовном процессе как служение общественное.М„ 1884. С. 58.
  • [16] Юридическая конфликтология. М., 1995. С. 176.
  • [17] Баев О.Я. Уголовно-процессуальное исследование преступлений: система иее качество. М., 2007. С. 123.
  • [18] См.: Баев О.Я. Указ. соч. С. 118.
  • [19] В данном случае речь идет о таких законных правах и интересах подозреваемого (обвиняемого), которые, во-первых, предусмотрены конкретной правовойнормой, во-вторых, хотя и не предусмотрены конкретной правовой нормой, новытекают из закона и ему соответствуют: 1) знать сущность возникшего в отношении него подозрения и содержание обвинения; 2) не свидетельствовать противсебя и своих близких родственников в рамках положений ст. 51 Конституции РФ;3) знать основания задержания и избрания меры пресечения; 4) требовать объективного расследования и такого же рассмотрения своего уголовного дела в разумный срок; 5) законными средствами участвовать в доказывании своей невиновности и разрешении дела на всех стадиях уголовного процесса; 6) осуществлять своюзащиту как лично, так и с помощью защитника; 7) требовать от правоохранительных органов принятия мер по охране своих личных и имущественных интересов;8) добиваться отмены или изменения незаконных и (или) необоснованных процессуальных решений органов предварительного расследования, прокурора, суда.
  • [20] См., например: Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве / под ред. Л.Д. Кокорева. Воронеж, 1984. С. 21—23; Некрасова М.П. Формирование позиции защитника // Вопросы уголовного права и процесса в условиях правовой реформы. Калининград, 1983. С. 146.
  • [21] См.: Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М.,1978. С. 62; Лубшев Ю.Ф. Адвокатура в России. М., 2002. С. 672; Стецовскии Ю.И.Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М., 1980. С. 672.
  • [22] См.: Баев О.Я. Указ. соч. С. 122—123.
  • [23] См., например: Жамиева Р.М. Теория принятия и реализации решений в тактике профессиональной защиты //Тактика, методика и стратегия профессиональной защиты. Екатеринбург, 2002; Пронькина А Н. Ошибки адвокатов-защитниковв уголовном судопроизводстве: дис. ... канд. юрид. наук. Воронеж, 2006. С. 18; Сорокин В.С. Проблемы формирования и тактики защиты на предварительном следствии: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Гродно, 1996; Цветков С.И. Тактическиерешения, тактические ошибки и деятельность адвоката в новом уголовном процессе // Профессиональная деятельность адвоката как объект криминалистического исследования. Екатеринбург. 2002.
  • [24] См. об этом: Баев М.О. Тактические основы деятельности адвоката-загцит-ника в уголовном судопроизводстве. Воронеж, 2004; Гармаев Ю.П. Пределы прав иполномочий адвоката в уголовном судопроизводстве и типичные нарушения. Иркутск, 2005.
  • [25] См.: Гармаев Ю.П. Отказ адвоката от принятой на себя защиты. Характеристика правонарушения // Российский следователь. 2003. № 1. С. 39.
  • [26] См., например: Зашляпин Л.А. Криминалистика как основа разработки теоретических аспектов профессиональной защитительной деятельности // Криминалистические аспекты профессиональной защиты но уголовным делам: сб. статей. Екатеринбург, 2001. С. 53.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >