СРАЩИВАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ ГОСУДАРСТВА И ЧАСТНОГО БИЗНЕСА В УПРАВЛЕНИИ ЛЕСНЫМИ РЕСУРСАМИ

Характер использования лесных ресурсов сложился тогда, когда страны ЮВА, вступившие в конце 60-х — начале 80-х годов на путь ускоренной индустриализации, имели крайне ограниченную материально-техническую базу развития. Безусловно, сохранить все свои девственные леса в процессе экономического развития не удалось ни одной стране мира. Однако опасность их переэксплуатации заметно возрастает на стадии экстенсивной индустриализации, когда экономический рост обеспечивается за счет вовлечения в хозяйственный оборот новых территорий и ресурсов.

И тот путь, который первоначально прошли Малайзия, Индонезия, Таиланд и Филиппины, с неизбежностью повторяют отставшие в своем развитии страны Индокитая. В официальной программе Лаосской Народно-Демократической Республики (Л НДР) по устойчивому развитию подчеркивается важность и необходимость развития гидроэнергетики и лесного хозяйства как источников стабильных финансовых поступлений для будущего социального и экономического процветания нации275.

Опыт большинства развивающихся стран, обладающих значительными сырьевыми ресурсами, доказывает — начальные стадии экономической модернизации неизбежно финансируются за счет увеличения их экспорта. Таким сырьем для региона ЮВА, богатого лесными ресурсами, стала древесина. Еще в колониальное время интеграция стран региона в мировое разделение труда осуществлялась за счет экспорта древесины, объем которого в период обретения независимости стал наращиваться.

Интенсивное освоение тропических лесов в странах ЮВА началось в конце 60-х годов, когда рост спроса на древесину на мировых рынках, прежде всего со стороны Японии, Южной Кореи и Тайваня, стимулировал распространение коммерческой лесоразработки, которую осуществляли как частные, так и государственные компании.

Однако во всех странах ЮВА, где осуществлялись и осуществляются интенсивные лесоразработки, лес являлся не только экономическим, но и политическим ресурсом власти, обеспечивая тех, кто входит в ее состав или приближен к ней, средством укрепления своего положения и влияния в обществе. Именно поэтому доступ к использованию лесных ресурсов ограничен и связан с иерархией положения той или иной группы в стране, что позволяет поддержать стабильность существующей системы — укрепить экономическую основу отношений патрон—клиент, на которых строится вся структура управления стран региона. Наличие у государства внеэкономических рычагов власти обеспечивало ему возможность раздавать концессии нужным людям, усиливая тем самым свое влияние в стране.

Как считает специалист по экологическим проблемам ЮВА М. Бриант, «контроль над ресурсами являлся важнейшим источником политического патроната, направленного на то, чтобы награждать сторонников и наказывать оппонентов в борьбе за политическую власть»276. Концессии на лесоразработки распределяются по линии личных связей и передаются ближайшим родственникам правящей элиты, ее деловым партнерам и политическим союзникам.

Поэтому практически везде в регионе проводимая государством лесная политика благоприятствует концентрации лесной отрасли в руках немногочисленных и тесно связанных с правящими политическими силами экономических группировок. Например, в Индонезии в лесозаготовительной деятельности в начале 90-х годов участвовали 50 крупных компаний, принадлежащих 35 влиятельным бизнесменам, имевшим тесные связи с семьей президента Сухарто277. Такая же ситуация складывалась в Таиланде, на Филиппинах и в Малайзии.

В числе тех, кто обогащается на лесных концессиях, — военные. Легитимность их права на получение части прибыли от использования общегосударственной собственности, каковыми являются лесные ресурсы, объясняется самим фактом их присутствия в политической системе в качестве стабилизирующей и системообразующей силы.

Процесс обезлесения в Мьянме, которая обладает половиной оставшихся девственных лесов на Индокитайском полуострове, возрос в два раза после прихода к власти военного режима в 1988 г.278 Его выживание в значительной степени зависело от экспорта тика, обеспечивающего приток в страну финансовых средств, необходимых для закупки из-за границы современного вооружения, а также поддержку — политическую и дипломатическую — Таиланда. Ему было предоставлено право на лесоразработки в приграничных районах, богатых ценными породами древесины, в том числе в местах, контролируемых повстанцами из национальных меньшинств (они получили свою долю прибыли)279.

Предоставление концессий таиландским компаниям в значительной степени было мотивировано борьбой с повстанческой деятельностью этнических меньшинств против центрального правительства280. Визит в Мьянму в 1989 г. командующего таиландской армией генерала Чаовалита завершился передачей 49 концессий 20 таиландским компаниям (к ним впоследствии добавилось еще 20), имевшим тесные контакты с правящими партиями и с высшим военным руководством Таиланда281. По оценкам Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), с начала вступления в силу соглашения между соседними странами только за период 1988-1990 гг. количество вырубленных деревьев возросло на 500%. На торговле лесом Мьянма заработала в 2001 г. 280 млн долл., что составило 11% валютных поступлений страны282.

Таиландские компании, осуществляющие лесоразработки по краткосрочным контрактам, мало заботятся о поддержании экологического баланса, осуществляя операции с нарушением всех предписаний — не рубить деревья на склонах гор, в районе водораздела, вблизи ручьев и рек. Принятая ранее в Мьянме система устойчивого ведения лесного хозяйства требовала жесткого соблюдения 30-летнего цикла выборочной рубки тика, что позволяло в течение 100 лет дорасти дереву до установленного размера (3,2 м в диаметре). В отсутствие контроля со стороны государства таиландские фирмы нарушают эти предписания, ведя бессистемную рубку.

Признание за политической элитой права на часть национального дохода не уменьшает ее стремления к еще большему обогащению. И чем прочнее позиции той или иной политической группировки в обществе (а это в первую очередь военные), тем большие возможности открываются для ее нелегальной деятельности.

Экспорт древесины в Таиланд из Мьянмы составляет, по разным оценкам, от 8 до 30 млн м3 в год, в то время как по официальным данным — 1,2 млн м3.

Таиландские военные вовлечены в лесной бизнес и в другой стране — в Лаосе, где их деятельность активизировалась после введения в конце 80-х годов в Таиланде запрета на коммерческие лесоразработки. С 1987 по 1988 г. в Лаосе было создано 120 совместных предприятий, в основном с участием Таиланда и при поддержке армии как с одной, так и с другой стороны. Лес поставляется в Таиланд как по официальным, так и по нелегальным каналам. Особое распространение нелегальная торговля получает в приграничных районах, в результате чего ежегодные потери государственной казны оцениваются в 10-15 млн долл.283

Позиция камбоджийской власти по ресурсной проблеме мало отличалась от мьянманской, будучи обусловлена схожими прагматичными экономическими и политическими соображениями. Ограниченные в материальных ресурсах, но крайне нуждающиеся в них различные политические группировки пытались заработать на продаже леса, установив тесные контакты с таиландскими фирмами. Общий объем экспорта древесины всеми политическими фракциями Камбоджи составил все- редине 90-х годов 3,7 млн м3, и 450 тыс. м3 древесины перевозилось во Вьетнам, Таиланд и Лаос нелегально, что суммарно намного превышало установленные ООН безопасные нормы лесосведения — 250 тыс. м3 в год284.

Введение в Китае запрета на коммерческие лесоразработки привело к увеличению в четыре раза импорта древесины из Малайзии и Камбоджи при значительной активизации нелегальной рубки деревьев. Поданным МБРР, на 20% охраняемых территорий Камбоджи ведется нелегальная хозяйственная деятельность при активном участии военных и представителей властных структур285.

По данным министра экологии Мок Маретха, танковое подразделение в 1998 г. бульдозером расчистило 100 га площади в Национальном парке Кириром. С 1992 г. права на землю в этом районе стали получать солдаты. Деревенские жители, ранее купившие землю, вынуждены были ее перепродавать военным по низкой цене, не имея возможности отказаться от сделок. Глава экологического ведомства заявил о своем решении обратиться в кабинет министров с требованием лишить солдат полученных таким образом незаконных земельных владений, а к военному командованию — с просьбой остановить вторжение армии в заповедные зоны.

Вовлечение военных в лесозаготовительную деятельность осложняет разрешение проблемы обезлесения по ряду причин. Во-первых, пользуясь своей исключительной властью, они открыто пренебрегают всеми экологическими нормами. Во-вторых, вырубку леса они оправдывают интересами ведения борьбы с повстанческими силами (Мьянма, Филиппины) и необходимостью получения источников финансирования для ее проведения и для материального обеспечения военных, которые, как правило, получают низкую заработную плату (например, в Лаосе)286.

Крупномасштабные лесозаготовительные работы в странах ЮВА становятся главной причиной процесса обезлесения, распространение которого угрожает потерей их девственных лесов. Встроенность лесных компаний в систему политической власти в рамках отношений патрон—клиент обеспечила им влиятельные позиции в стране и практически поставило их вне контроля со стороны служб, которые были ответственны за охрану лесных ресурсов.

Пользуясь поддержкой государства и находясь под патронатом влиятельных политических сил, лесные компании довольно свободно обходили существовавшие в странах экологические правила ведения заготовительной деятельности, которые регламентировались нормами выборочной рубки деревьев, предусматривающими, как, например, в Малайзии и Индонезии, поддержание 35-летнего цикла восстановления лесных ресурсов и разрешающими рубку деревьев только определенного диаметра — не менее 50 см (деревья диаметром 35 см подлежат сохранению)287.

Согласно данным по Восточному Калимантану, число концессионеров, которые руководствовались «правильной практикой лесоразработки», не превышало 4%. Наряду со взрослыми деревьями вырубались и молодые, что приводило к подрыву устойчивости экосистемы, изменению почвенного покрова и нарушению экологического баланса. Восстановление девственных лесов в таких условиях было осложнено.

Однако государственная поддержка лесной промышленности не сочеталась с проведением адекватных мер по охране лесов. Тесное взаимодействие лесного лобби с правящей властью, обусловленное общностью их политических и экономических интересов, детерминировало отсутствие у государства политической воли к созданию эффективной системы управления лесным хозяйством (при сокращении лесоразработок и увеличении средств в восстановление лесов) и обусловило рост влияния лесозаготовительных компаний на процесс принятия решения по лесной политике.

В этой ситуации установление эффективного контроля над деятельностью лесозаготовительных компаний было затруднено во многом по политическим соображениям. За 20 лет коммерческой вырубки древесины в 70-90-е годы Индонезия утратила до 25 млн га лесов, или примерно четверть всех лесных площадей, зафиксированных на 1985 г.288 Коммерческие лесоразработки ответственны за разрушение 33-43% лесных ресурсов Индонезии.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >