Кризис

Работа вошла в режим хронического отставания. Примерно в середине описываемого периода сложилась особенно тяжёлая ситуация. Процесс реализации, то есть непосредственного программирования, постепенно набирал обороты, потоком пошли ошибки, которые следовало скрупулёзно выявлять и ликвидировать. Это означало многие часы монотонной и тяжёлой работы в отладчике. Однако некоторые ошибки показывали просчёты в наших проектных решениях; значит, нужно было откладывать в сторону отладку и опять проводить дни в обсуждениях. Наша работа приобрела характер прыжков из стороны в сторону, мы в буквальном смысле не знали, за что хвататься.

Процент пройденных тестов рос очень медленно, появлялись всё новые и новые неожиданные ошибки. Мы же, несмотря на увеличивающееся отставание, уже не хотели заниматься поспешным «латанием дыр». Если ошибка свидетельствовала о некотором недочёте проекта, мы, не задумываясь, пересматривали соответствующее решение и переписывали все места в компиляторе, относящиеся к нему. Образно говоря, если и приходилось делать в компиляторе «заплату», то мы стремились наложить ее прочно, захватывая стежками большие области здоровой ткани.

Проект, кряхтя и обливаясь потом, переваливал экватор. Сейчас всё происшедшее представляется едва ли не закономерным, но тогда при взгляде со стороны могло выглядеть почти как катастрофа. Руководство фирмы, естественно, не вникавшее в подробности процесса и ориентирующееся только на формальные аспекты - постоянно переносимые сроки завершения очередных этапов, - начало проявлять недовольство.

Своеобразным буфером для нас в этих условиях стал Вальтер. Несмотря на сравнительно высокое положение в компании, большую занятость (мы видели это по его постоянным командировкам по всему земному шару - от Америки до Австралии) и широкий диапазон сфер

Кризис

117

деятельности, он довольно глубоко вникал в наши исходные тексты, проводил дополнительное тестирование, анализировал некоторые проектные решения и давал рекомендации. Хорошо зная текущее состояние проекта, он, видимо, пытался сгладить негативное впечатление от постоянного переноса сроков. Давно перестав программировать, он не потерял квалификации как разработчик и в некотором смысле показывал пример того, как можно сочетать в одном лице менеджера европейского уровня и программиста, не гнушающегося рутинного процесса тестирования чужих программных текстов.

Тем не менее и в его отношении к проекту стало проявляться недовольство. Первые же признаки этого повергли нас в панику: неужели мы переоценили свои возможности и нам не по силам этот проект? Однако ничего сделать мы уже не могли: работа уже полностью захватила нас, процесс постепенно приобретал собственную внутреннюю логику, набирал инерцию и как бы сам тянул нас вперёд. Наши эмоции, чьё бы то ни было недовольство и вообще все сопутствующие обстоятельства всё меньше и меньше влияли на ход работы. Однако отсрочка с закрытием каждого очередного этапа означала соответствующую задержку выплат.

Примерно через полгода самый трудный этап был преодолен, и компилятор почти целиком вышел на стадию тестирования и отладки. Теперь по проценту пройденных тестов и по скорости прироста этого процента можно было более или менее достоверно судить о перспективах завершения всего проекта.

Вдруг начались задержки с платежами. Очередной этап пусть с опозданием, но завершается, программные тексты переданы, документация представлена - словом, формальности соблюдены, однако под различными предлогами нам предлагается подождать. Постепенно эта практика приняла постоянный характер. Или они решили нас проучить? Как бы то ни было, мы были в бешенстве. Не в состоянии выплатить даже такие откровенно нищенские суммы - как это можно объяснить?

В один из последних приездов Вальтера мы решили продемонстрировать твёрдость. Никаких ультиматумов ставить, конечно, не собирались, однако хотели дать понять, что нам не нравится характер отношений с фирмой. В переписке, предшествующий его визиту, мы настоятельно просили увеличить оплату, однако получали весьма уклончивые ответы. В первую же встречу мы заявили, что суммы, которые мы получаем, существенно ниже типичной по Москве зарплаты среднего программиста (это было действительно так), а мы к тому же не средние программисты. Кроме того, получаем мы их последнее время крайне нерегулярно. Поэтому, чтобы обеспечить хотя бы сносное существование, мы вынуждены искать дополнительную работу. По этой причине мы теперь не сможем уделять проекту всё своё рабочее время. (Тем самым мы заранее предупреждали о возможности очередной задержки.)

Последняя часть тирады была блефом. Мы не могли себе представить, что в Москве найдётся для нас работа, связанная с созданием компиляторов, а делать что-то ещё крайне не хотелось (см. начало). На самом деле компилятор занимал все наши мысли, только с ним мы связывали все наши дальнейшие перспективы, так что переключиться на что-то иное было почти невозможно. Понятия же «рабочего времени» для нас давно не существовало - рабочим было почти всё время, свободное от сна и от принятия пищи.

Никакого содержательного ответа мы не получили. Вальтер выслушал нас молча, лишь иногда понимающе кивал. Потом спросил: «Какова примерно зарплата программиста в Москве?» Мы назвали сумму. Он последний раз кивнул и замолк. Разговор закончился.

Следующие дни мы обсуждали технические аспекты проекта. Казалось, он был доволен состоянием компилятора и тем, что в конце тоннеля наконец стал виден свет. К больному вопросу мы не возвращались. Его отношение к нашему демаршу так и осталась загадкой. То ли это не входило в его компетенцию и давать какие-либо обещания он просто не имел права, то ли что-то мы должны были понять сами, без каких-либо объяснений. Кое-что прояснилось позднее, но тогда было от чего впасть в недоумение. Как бы то ни было, мы попали в дурацкое положение. Получилось так, будто между нами произошел следующий диалог:

- Будете платить? - Нет. - Ну ладно, тогда мы будем работать бесплатно.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >