Внутренний текст «я — советская женщина, которая сама себя сделала».

После прихода Красной Армии в 1944 г. в Латвию Юлия оказывается в ситуации профессионального выбора, отягощенного тем, что родственники отца ее не признавали, мать умирала от туберкулеза, а отец получил инвалидность. Она не могла позволить себе закончить среднюю школу из-за бедности. И она поступает в первое же открывшееся при советской власти училище — железнодорожное, где три раза в день кормили и одевали. Проходя медкомиссию при поступлении, она обнаруживает при сдаче крови первые последствия пребывания в концлагерях: у нее был вырезан участок вены. С этого момента события ее личной и профессиональной жизни тесно переплетаются с телесностью, историей ее болезней (6 операций, 3 клинические смерти). Болезни, хронические и неизлечимые, приобретают в ее рассказе статус неизбежного факта биографии, они как бы «нормализуются». С темой болезней в рассказ входит мотив сопротивления, преодоления.

После окончания железнодорожного училища ее оставили на работе в Риге — в отличие от многих других, получивших принудительное распределение в сельскую Латвию и другие города и села СССР. Эта привилегия стана возможной благодаря тому, что мать Юлии — участник войны и инвалид — нуждалась в уходе. Юлия не прошла медкомиссию из-за плохого здоровья и была направлена на кадровую службу железнодорожного транспорта. Там она познакомилась с заместителем начальника этой службы («Я ему понравилась из этих 75 девочек...») и вышла за него замуж.

«После свадьбы он узнал, кто мой настоящий отец... Для него это был страшный удар... Где-то через два года ему предложили оставить работу из-за меня. Он этого не сделал, но роста по службе у него не было. Вот. Когда у меня была первая беременность, я заболела туберкулезом... умирала.

Тогда я поняла, что должна быть медиком, иначе в этой жизни не выжить... Я сделала аборт, а после поступила в медицинское училище... все-таки вылежала своего второго ребенка. Но опять поняла, будучи на 4-м курсе училища, что это не мои хлеб, на защиту диплома я не пошла. Я поняла, что мне помощи ждать неоткуда, только я сама себя должна всю жизнь обеспечивать. Вот, если я хочу иметь семью, то, значит, всю ответственность, несмотря на разницу в возрасте с мужем, я должна взять на себя. И вот, с туберкулезом легких, с ребенком-искусственником, на одну свою зарплату [ее муж решил получить высшее образование] я начала шить. Я еще нигде не училась, но я видела форму... У меня были семья, работа, больница и учеба.... Курсы, училище по моделированию и конструированию одежды... Я перешла работать в ателье закройщицей, спала 2—3 часа в сутки, у меня была большая бригада, все общественные дела... Когда я работала, план выполнялся на 300процентов и больше, и ателье стало получать знамя за знаменем. Мы тогда только и вздохнули материально [на заработанные Юлией деньги были куплены кооперативная квартира и дача]».

Отправной мотив «если я хочу иметь семью» заставляет Юлию вырабатывать жизненную стратегию автономности и независимости: если болезни угрожают осуществлению ее плана — она стремится овладеть медицинскими знаниями и навыками; если ее семья бедствует — она берет на себя функцию кормильца и овладевает профессией швеи. Ее выбор профессий, продиктованный в значительной степени стратегией выживания, максимально приближен к экзистенциальным потребностям послевоенного времени. Кроме того, эти занятия позволяли получать доход и неформально, в имевшей место частной практике. Таким образом, социализация Юлии через болезни и их преодоление, а также через смену профессиональных ролей укрепляла ее в позиции автономности и чувстве гордости за пройденный путь.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >