Восприятие степени проявления иностранного акцента носителями английского языка

Вводные замечания

Квалифицировать речь иностранца как содержащую фонетический акцент возможно лишь в том случае, когда в данном языке существует орфоэпическая норма. В целом акцент имеет системный характер, поскольку он представляет собой систему отклонений от норм изучаемого языка [Бондарко, Вербицкая, Гордина, 1991; Вербицкая, 19936, 2001].

Следовательно, необходимо проанализировать такие основополагающие для изучения процесса функционирования языка в целом и особенностей проявления фонетической вариативности в частности понятия как вариантность и вариативность, система-норма-узус, произносительная норма.

Произносительная норма

Современные языки представляют собой результат целого комплекса внутриязыковых и внеязыковых изменений, происходящих под воздействием различных внутренних и внешних факторов и охватывающих всю систему языка и ее реализации в речи. В диахронии изменения в языке, будучи продуктом языковой эволюции, фиксируются как замена одних языковых знаков другими; в синхронии имеет место конкурирование сосуществующих вариантов, претендующих на нормативность. Вариантность, предпосылки которой заложены не только во внутренней системе языка, но и в конкретных социально-исторических формах его существования, есть объективное следствие языковой эволюции, непременный атрибут живого литературного языка [Горбачевич, 2009].

Вариантность является фундаментальным свойством языковой системы и функционирования всех единиц языка [Русский язык, 1997, с. 60].

Основные понятия теории вариантности отражены в терминах вариативность, вариантность, варьирование, вариант, инвариант, константность, норма (Л. В. Щерба, Г. П. Торсуев, О. С. Ахманова, В. Г. Гак, В. Н. Ярцева, Д. А. Шахбагова, Э. Сепир, У. Лабов). Первые два термина обычно употребляют синонимично (К. С. Горбачевич, В. Н. Немченко, В. М. Солнцев, Н. С. Валгина). Существует широкое и узкое толкование данного явления. В широком смысле вариантность (вариативность) обозначает всякую изменчивость (как результат эволюции использования разных языковых средств для обозначения сходных явлений), способ существования и функционирования единиц языка и языковой системы в целом. Здесь рассматривается дихотомия «вариант-инвариант», где инвариант выступает в качестве абстракции, носителя признаков класса, отвлечения от конкретно реализуемого набора вариантов. В узком смысле под вариантностью понимается представление о разных способах выражения какой-либо языковой сущности как об ее модификации, разновидности, или как об отклонении от некоторой нормы [Лингвистический энцикл. словарь, 1990; Русский язык, 1997, с. 60-61].

Динамическая сущность языка проявляется в определенных законах фонетической, лексической и грамматической вариативности в каждом конкретном языке. Особый интерес представляет собой языковое варьирование на фонетическом уровне речи. Когда в языковой системе имеется не одна, а две или несколько различных реализаций одной единицы или сочетания единиц, два или несколько вариантов, то возникает проблема нормы. В этой связи теоретически важным является противопоставление понятий вариативности и вариантности, что характерно для работ отечественных фонетистов. Согласно Г. М. Вишневской, вариативность представляет собой динамику, процесс развития и изменения языка, а вариантность является результатом вариативности (динамических изменений в языке), находящим отражение в самой системе языка и проявляющимся в наличии определенных вариантов данного языка. Если вариантность зафиксирована в языке, то вариативность обладает потенциальной движущей силой, которая вызывает те или иные языковые изменения [Вишневская, 2002, с. 29-30].

Л. А. Вербицкая рассматривает вариативность как обязательную черту языка, которая определяется языком, навязывается им. Вариантность (в отличие от вариативности) не провоцируется языком, а разрешается им. Это свойство, присущее языку вообще, и может быть охарактеризовано как потенциальное свойство передачи одного и того же различными языковыми средствами [Вербицкая, 19936, 2001]. Автор монографии придерживается позиции В. В. Наумова, который считает, что вариантность и вариативность фонологических единиц по-разному определяют фонетическую «правильность» речи. Если вариантность представляет собой социолингвистически обусловленные различные реализации данной фонемы в одном и том же языке (факультативный вариант), то вариативность - это варьирование фонетической характеристики этой фонемы, обусловленной ее фонетическим положением и акцентной структурой слова (аллофонное варьирование) [Наумов, 1993, с. 2].

Для характеристики особенностей функционирования языка в современном мире принципиально важны положения о норме, ее статусе и границах. Основы понятия языковой нормы заложены в трудах пражских лингвистов (В. Матезиус, Б. Гавранек). Б. Гавранек определял норму не только как совокупность употребляемых языковых средств, к которой относится все, что принимает коллектив, говорящий на этом языке, но и как систему языка, взятую в плане ее обязательности в сфере языка - с задачей достичь намеченного в сфере функционирования языка [Гавранек, 1967, с. 339-340]. Следовательно, в понимании Б. Гавранека норма не только отождествляется с языковой системой с точки зрения ее обязательности, но и соотносится с планом функционирования языка (признак принятие нормы обществом). Представители Пражского лингвистического кружка признавали, что норма литературного языка отличается от нормы народного языка большей функциональной и стилистической дифференциацией, большей обязательностью своих канонов (что связано с требованием большей стабильности языка как имманентного признака любой нормы). При этом они учитывали, что стремление к стабилизации литературного языка может привести к его обеднению. Новаторство пражцев проявилось в их понимание языковой нормы как динамического явления, обладающего, по словам В. Матезиуса, «гибкой стабильностью», изменчивостью [Матезиус, 19676].

В современном языкознании получил популярность системноструктурный подход Э. Косериу, рассматривавшего взаимодействие нормы с системой языка и последовательно разграничившего явления системы и нормы. Характеризуя систему языка как «систему возможностей, координат, которые указывают открытые и закрытые пути в речи, понятной данному коллективу», Э. Косериу определял норму как «систему обязательных реализаций... принятых данным обществом и данной культурой» либо как «реализованный язык» [Косериу, 1963, с. 175, 229]. Идеи Э. Косериу, касающиеся разграничения системы и нормы, нашли свое отражение в работах отечественных ученых [Ицкович, 1970; Гак, 1982, 1984; Вербицкая, 1993а, 2001; Наумов, 1993; Ерофеева, 2000, 2003].

Для русских лингвистов характерны некоторые разногласия при определении понятия нормы. С одной стороны, под нормой понимается совокупность употребляемых (общепринятых) языковых средств, воспринимаемых как правильные, предпочитаемые, обязательные (Г. В. Степанов, В. В. Виноградов, Ф. П. Филин). С другой стороны, часть определений строится на выделении регламентирующей функции нормы, упорядочивающей употребление этих средств (Б. Н. Головин, Н. Н. Кохтев). Отсутствие четкого и ясного определения нормы, споры лингвистов относительно ее статуса связаны со сложностью и противоречивостью самих языковых явлений. Причина, по мнению Л. А. Вербицкой, кроется в неразличении двух аспектов проблемы: 1) нормы как внутриязыковой категории, связанной с наличием потенциальных возможностей обозначения одного и того же явления, представляемых языком как системой (при этом норма рассматривается как результат действия ряда социальных факторов, определяемых существованием данного языка в определенном речевом коллективе в конкретный период времени), и 2) нормы как необходимости выбора одной из возможностей в качестве правильной, образцовой и предписывание ее употребления (кодификации) [Вербицкая, 2001, с. 40]. Рассмотрение нормы как категории лингвистической, убеждение, что норма существует в самом языке, имеют в настоящее время широкое распространение.

Несомненно, норма устанавливает границы, в которых индивид может варьировать, например, реализации фонем. Отступления от нормы затрудняют, а иногда и нарушают коммуникацию. Однако не менее важным свойством нормы являются ее гибкость. В процессе общения носители языка выбирают те предлагаемые системой средства, которые наилучшим образом способствуют реализации конкретных коммуникативных интенций, при этом они не всегда соответствуют принятой в данное время норме [Озюменко, 2009, с. 247]. Как подчеркивает А. П. Пешковской: «...объективных критериев для суждения о том, что “правильно” и что “неправильно”, нет <...> в языке “все течет”, так что то, что вчера было “правильным”, сегодня может оказаться “неправильным”, и наоборот» [Пешковский, 1964, с. 234].

Согласно Л. А. Вербицкой, норма есть совокупность явлений, разрешенных системой языка, отраженных и закрепленных в речи носителей и являющихся обязательными для всех владеющих литературным языком в определенный период времени. Теоретически важно подчеркнуть внутриязыковой, объективный характер нормы, ее зависимость от системы: языка, которая представляет собой не только совокупность тех или иных элементов, но и характер отношений между ними, систему моделей, полностью не реализуемую в отдельных текстах. В норме происходит отбор того, что уже есть в системе или потенциально в ней заложено [Вербицкая, 19936, с. 8, 11]. Из такого понимания языковой системы вытекает, что норма уже системы: явлений, противоречащих системе, в норме быть не может. На это указывал еще Л. В. Щерба: «Все подлинно индивидуальное, не вытекающее из языковой системы, не заложенное в ней потенциально <...> безвозвратно гибнет» [Щерба, 1974, с. 29]. В. В. Наумов описывает взаимосвязь системы и нормы следующим образом: норма существует в системе и для системы; с одной стороны, норма получает от системы необходимые условия и возможности в реализации языкового материала, с другой - отработанный нормой (через узус) материал постоянно насыщает систему новыми элементами и структурами [Наумов, 1993, с. 49].

Процесс изменения нормы весьма сложный. В работе «О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании» Л. В. Щерба писал: «Производим слова, не предусмотренные никакими словарями <...> мы не только употребляем слышанные сочетания, но и постоянно делаем новые» [Щерба, 1956]. В любом социуме норме противостоят два фактора: степень распространенности того или иного конкурирующего варианта и авторитетность носителей языка, употребляющих данный вариант в речи. Победить может первоначально малоупотребительный вариант, если он соответствует внутренним тенденциям развития языка [Мечковская, 2000].

Согласно Б. А. Ларину, демократизация, характеризующая состояние многих языков, проявляется в перемещении маргинальных периферийных явлений по направлению к центру системы, в результате чего происходит расшатывание литературной нормы, усиливаются диффузные тенденции между формами существования языка. Ученый характеризовал эволюцию любого языка как ряд последовательных «снижений», варваризаций. Волны таких варваризаций не совпадают по времени и размаху в разных языках [Ларин, 1977, с. 176]. Н. С. Валгина, учитывая двусторонний характер нормы (в которой заключены как объективные свойства эволюционирующего языка, так и общественные вкусовые оценки), констатирует, что, если в прошлом самым авторитетным источником литературной нормы в русском языке считалась классическая художественная литература, то в настоящее время

«центром нормообразования» стали телевидение и другие средства массовой информации. В итоге норма размывается, становится проницаемой для нелитературных языковых средств. Кроме того, наметились такие тенденции как сближение норм письменной и устной речи, рост вариантности языковых средств в пределах нормы, дифференцированность нормы применительно к разным речевым ситуациям [Валгина, 2001].

Современные представления о речевых нормах, по мнению Е. Ю. Скороходовой, выдвигают на первый план коммуникативные признаки нормы. Несмотря на то, что общая значимость норм литературного языка как лингвистического и социокультурного фактора остается неизменной, речевые нормы во многом определяются условиями коммуникации и нередко зависят от особенностей функционального языка (стиля), в рамках которого создается текст. Средства массовой информации, прежде игравшие объединяющую и предписывающую роль для формирования и распространения единых нормативных принципов, в настоящее время способствуют быстрой смене нормативных образцов, в первую очередь, в сфере лексики и фразеологии, а также в известной степени орфографии и орфоэпии [Скороходова, 2008, с. 10].

Не все лингвисты одобрительно воспринимают происходящие изменения, так Л. В. Савельева отмечает: «Мощный напор низкосортной теле- и кинопродукции с полуграмотным переводом, а также наступление обезличенно-массовой, денационализированной псевдокультуры планомерно и скрупулезно разрушает нашу языковую экологию, обесценивая русское слово, его духовную суть ...» [Савельева, 1997, с. 41-42]. Специалисты по русскому языку говорят о расшатывании литературной нормы, о «языковом беспределе» [Крысин, 20006; Лаптева, 2003; Кронгауз, 2008]. Сходные тенденции развития наблюдаются и в британском произносительном стандарте ЯР.

Демократизация английского общества в конце XX века привела к расширению границ допустимого в ЯР, а именно к проникновению некоторых черт региональных и более низких социальных типов произношения. Так, на ВВС стали работать дикторы с региональными акцентами, что невозможно было представить в середине XX века; усилилось влияние на произносительный стандарт локального типа произношения Estuary English [Honey, 1989; Wells, 2000, p. xiii].

Следует обратить внимание на другое заметное явление общественной жизни Великобритании конца XX - начала XXI века, а именно значительный приток иностранной рабочей силы. Если в 1989 году в страну прибыло 250 000 иммигрантов, то в 1998 году - уже 402 000 человек. Великобритания является членом Евросоюза, в котором свято соблюдается право граждан на свободу передвижения. Ранее основную часть иммигрантов составляли выходцы из бывших колоний. Однако, начиная с 2004 года, в Соединенном Королевстве стали принимать представителей трудовой иммиграции из Центральной и Восточной Европы. В 2002 году только из стран Европы в Великобританию эмигрировало 64 000 человек [Godoy, URL: www.iesam.csic.es/doctarb2/]. Такие реалии современной экономической жизни страны привели к тому, что, помимо местных диалектов и типов произношения, в Великобритании активно функционируют и иностранные акценты огромного числа иммигрантов из разных стран, что, так или иначе, не может не способствовать дальнейшему ослаблению британской произносительной нормы.

Очевидно, что акцент в речи иностранцев может вызывать и отрицательные социальные последствия [Crawford, 1993, 2001; Lippi-Green, 1997; Вишневская, 2005]. Так, в США иммигранты с сильным акцентом не могут устроиться на престижную работу. Подобные проблемы способствуют открытию большого количества языковых школ, задачей которых является снижение степени иностранного акцента, в том числе и фонетического [Ball, 1983; Dauer, 1995]. Несомненно, акцент характеризует речевое поведение билингва и отражает его языковую (национальную, социальную, территориальную) принадлежность [Вишневская, 2002, с. 30-32]. Успешное преодоление иностранного акцента невозможно без учета особенностей восприятия этого явления носителями изучаемого языка.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >