ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ЗАИМСТВОВАНИЯ: МЕХАНИЗМЫ ОБМЕНА, ОСОБЕННОСТИ РЕЦЕПЦИИ, ОСНОВНЫЕ ПРОЦЕССЫ

Процесс заимствования и ассимиляции в исторической перспективе

Проблема языковых контактов и заимствований является одной из центральных в исторической и современной лексикологии. Общеизвестно, что заимствование — один из важнейших универсальных источников пополнения лексики любого языка. «Нет и не может быть ни одного чистого не смешанного языкового целого», — писал основатель казанской лингвистической школы И.А. Бодуэн де Куртенэ, понимая под «смешением» в узком смысле процесс языковой миграции (Бодуэн де Куртенэ, 1963, 16) Общеизвестно, что своеобразие любого языка определяется двумя факторами: 1) происхождением, определяющим его место в кругу родственных языков; и 2) взаимодействием с родственными и неродственными языками, т.е. языковыми контактами (Мечковская, 2000).

Заимствования представляют собой значительный пласт лексики любого национального языка, в том числе и русского. Пушкин называл русский язык весьма общежительным, и действительно, языки-источники, на протяжении всей истории оказывавшие на него влияние, весьма разнообразны. Так уже в первых памятниках письменности отмечены заимствования греческого происхождения. Сегодня ученые-конгактологи определяют количество заимствованной лексики от 4 до 22% (Л.А. Вербицкая) от общего лексикона.

Проблема соотношения исконного/заимствованного в русском языке является продолжением более общего и давно ведущегося спора западников и славянофилов (ср. шишковистов и карамзинистов) по поводу специфического развития России: так в 1921 г. впервые был использован термин «евразийство», отражающий эту специфику, дискуссия касалась и определения культурноисторического типа, возможностей и размеров заимствований западных стереотипов. В этом споре в разное время принимали участие видные историки, филологи, переводчики, общественные деятели (М.В. Ломоносов, А.С. Пушкин, В.И. Даль, П.Я. Чаадаев, В.Г. Белинский, Н.С. Трубецкой, Л.Н. Гумилев). В лингвистике это противостояние нашло выражение в принятии и отрицании заимствования как способа развития лексической системы языка. Не потерял актуальности этот спор и сегодня, речь ведется лишь о форме и квантитативных пропорциях свое/чужое.

В истории русского языка ученые выделяют периоды активного иноязычного влияния: это Петровская эпоха, период коренных социальных и экономических перемен, научно-технической революции. Современный этап развития русского языка характеризуется заметной активизацией языковых контактов. Некоторые ученые говорят о вестернизации, даже о национальной катастрофе языка (Колесов, 1998). Это обусловлено процессами глобализации, экономической и политической интеграции, в конечном счете, гносеологическими причинами, а также межэтнической и межнациональной коммуникациями.

Заимствованная лексика — особый пласт в истории русского литературного языка, который всегда находился в зоне пристального внимания переводчиков, общественных деятелей, филологов, критиков, писателей и поэтов. В целом в оценке заимствований можно отметить две противоположные тенденции (Габдреева, 2010):

— Первая отражает пуристическое направление, предполагающее полное отрицание заимствований как таковых, что вызывало создание искусственных, иногда уродливых замен. Пуризм, как известно, господствовал с середины XVIII в. (Живов, Успенский, Василевская). Списки слов, вызывавшие недовольство, время от времени публиковались в журналах (известные: эгоизм — самость, ячество, гримаса — рожекорча, биллиард — шарокатица, бульвар — гульбище), велись горячие дискуссии о судьбе отдельных галлицизмов (Виноградов, 1982; Успенский, 1985; Кожин, 1989;

Лукичева, 1971; Флоряну, 1982). В журнале «И то и сио» за 1769 г. был опубликован словарик иностранных слов с рекомендуемыми русскими соответствиями. Как известно, представители крайних подходов к проблеме не раз высказывали мнение о губительном или даже опасном влиянии, которому подвергался русский язык со стороны других систем, в практическом плане эти опасения находили выражения в активных попытках замен «подлых чужесло- вов» (Ломоносов) на порой громоздкие, ходульные, неуклюжие, но «свои» аналоги, вспомним знаменитые в истории русского языка мокроступы (галоши), шаротык (кий), тихогром (фортепиано). Список слов, не рекомендуемых к употреблению в VIII—XIX вв., можно продолжить: маска — личина, харя, этаж — жилье, романы — сказки, фанатики — лукавцы, кредиторы — заимодавцы, жесты — телодвижения, кривляния, секреты — тайности (Габдреева, 2011). Несмотря на то, что в современном языкознании является аксиомой положение о заимствовании как универсальном средстве пополнения любой лексической системы, сегодня спор шишкови- стов и карамзинистов находит продолжение в активных дискуссиях, сводящихся к определению свой — чужой.

— Вторая тенденция, более свойственная лингвистам, отражает принятие заимствования как средства, обогащающего русский язык, в XIX в. эта позиция выражала более широкую позицию к европеизации (например, у карамзинистов — см. Виноградов, 1982; Живов, 1996; Лотман, Успенский, 1975). Следует сказать, что для каждого времени, столетия набор дискуссионных слов был различным, на первый план выходило осознание иноязычное™ обсуждаемых лексем, ибо самые ярые противники «барбарисмов» смирялись с теми словами, которые вызывали ярые протесты в предыдущем столетии. Крайне скупые и разрозненные замечания по этому поводу можно при желании найти в высказываниях современников. Например, В.И. Даль, известный своим резким неприятием «чужесловов», высказывался против отдельных слов, которые воспринимались как таковые, в отличие от других заимствований, потерявших этот статус: «Мы не гоним общей анафемой все иностранные слова из русского языка... но к чему вставлять в каждую строчку: моральный, оригинальный, натура, артист, грог, пресс, гирлянда, пьедестал и сотни других подобных, когда без малейшей натяжки можно сказать то же самое по-русски?»И далее: «Читатели и писатели, надеюсь, согласятся, что между словами: сапог, кушак, журнал и какими-нибудь газонами, кадаверами, кавернами есть разница» (Даль, 1 с. V). Аналогичные высказывания, но в адрес других слов и в другое время содержатся в работах К.И. Чуковского («Живой как жизнь»). Подобные примеры можно было бы умножить за счет современных примеров.

Определяющим, по нашему мнению, является психологическое осознание носителем языка такой категории, как иноязычное™. Впервые проблему разграничения таких понятий, как формальные показатели адаптации и осознание иноязычное™, опираясь на известную классификацию А. Шлейхера Lehnworter и Fredmdworter, поднял О.Б. Шахрай (Шахрай, 1961). Однако некоторые сведения находим у И.И. Огиенко (Огиенко, 1910), который предложил классификацию заимствованных слов, именно опираясь на психологическую категорию степени осознания иноязычное™. Нами был исследован процесс превращения в сознании носителя русского языка иноязычного слова в неосознаваемое как таковое и введен новый критерий освоенности, функциональный (Габдреева, 2001, 2011). Было определено, что процесс ассимиляции нового слова протекает на разных языковых уровнях неравномерно, в результате был сформулирован новый признак освоенности слова — функциональный, который, однако, может определяться на материале исторических текстов и переводов. В современном состоянии нет необходимости определять неосвоенное™ иностранного слова, поскольку эту идентификацию может провести любой носитель. Ср. И. Огиенко: «Что же касается слов, заимствованных в новое время, то их иностранное происхождение обыкновенно чувствуется легко» (Огиенко, 1911).

Современная и историческая контактология располагает обширной исследовательской базой. Языковые контакты не могли остаться вне поля исследователей и затрагивались в статьях, монографиях, этимологических заметках, эссе, историях происхождения. Одним из первых, обратившихся к проблеме «смешения» языков, из взаимовлияния и взаимодействия, был И.А. Бодуэн де Куртенэ. Теория заимствования в учении Бодуэна де Куртенэ является составляющей процесса «смешения» языков. Ученый рассматривал процесс смешения через призму философских категорий единичного, особенного, всеобщего и выделял несколько уровней: это и смешение в языке одного человека (например, ребенка, обучающегося речи у взрослого) или двух различных носителей одного языка, смешение родственных языков, например, индоевропейских, а также вследствие взаимного влияния племен и народов смешение языков племенных. К внешним факторам, влияющим на языковую миграцию, он причислял кочевую жизнь, военные походы, похищение женщин и рабов у враждующих племен, торговлю, научный и культурный обмен. По мнению Бодуэна де Кур- тнеэ, смешение языков может быть различных степеней. Он называл две крайности: минимальное — без всякого видимого следа в языке-рецепторе и максимальное — языковая денационализация, принятие чужого языка вместо коренного. Примером последнего является выбор румынского при столкновении или смешении с немецким или славянским у некоторых племен, при соприкосновении татарского с русским языком межплеменного общения выбирается первый, если не принимать во внимание принудительные усилия со стороны властей.

Ученый объяснял этот «естественный отбор» выбором более легких и ясных по составу форм, исчезновением трудных и нерациональных. Между двумя крайностями находятся смешанные языки, соединяющие в себе свое и заимствованное (маймачин- ский, кяхтинский). Бодуэн де Куртенэ рассматривал заимствования в узком и широком определении, что, в частности, в современной лингвистике нашло отражение в дифференциации терминов: заимствование-процесс перемещения языковых единиц из одной системы в другую и заимствование-результат этого перемещения, конкретные единицы лексические, грамматические, семантические. Им выделялись следующие виды: 1) знаменательных слов, 2) синтаксических оборотов, 3) морфологических компонентов или морфем (например, латинские суффиксы -ист; -енция присоединяются к славянским основам бабенция, строкулист), 4) известных частиц или паргикул (псевдо-, квази-), 5) звуков или фонем (в некоторых случаях говорится о заимствовании произношения).

Перемещение языковых единиц происходит самыми разнообразными способами: через непосредственное общение, т.е. устно или через письменные источники. В хронологическом порядке язык более раннего периода влияет на живой язык данного времени.

Анализируя адаптацию слова, Бодуэн де Куртнеэ определял два основных этапа:

  • 1) частичное уподобление с сохранением признаков чужого происхождения;
  • 2) полное уподобление в данном языке.

Теория и практика изучения языковых контактов позже работ Бодуэна де Куртенэ и на современном этапе развивает основные положения и принципы теории ученого и включает в себя: исследование заимствований разных этимологий (германизмов, грецизмов, полонизмов, галлицизмов, тюркизмов и т.д.) в различные исторические периоды, поэтапное описание механизмов и этапов самого процесса миграции, а также явлений, сопутствующих ему, определение основных критериев, позволяющих считать слово адаптированным (семантическая самостоятельность, словообразовательная продуктивность, семантическая деривация, фонетическое и морфологическое уподобление и др.).

Наибольшее развитие получило этимологическое направление, связанное с происхождением слова, изучением направлений семантических изменений. Так толкование некоторых лексем находим у Соболевского, 1891; Огиенко, 1915; в современной науке замечания о природе, возникновении и функционировании иноязычных слов содержатся в работах Балалыкиной, 2012; Брагиной, Будагова, 1970; Грановской, 2006; Гальди, 1962; Ефремова, 1970; Козловой, 1970; Муравьева, 1976; Сорокина, 1965; Черных, 1959. Библиографические данные об изучении заимствованной лексики в период с 1918 по 1970 г. содержатся в указателе Е.А. Левашова (Левашов, 1983).

Среди работ, в которых проблема изучения иноязычных слов и заимствований так или иначе затрагивалась, можно выделить два больших направления. Во-первых, в отечественном и зарубежном языкознании следует назвать исследования исторического характера, посвященные общим направлениям развития заимствованной лексики в связи с общими тенденциями языкового развития в тот или иной период (Балалыкина, 1998; Бельчиков, 1959; Богатова, Борисова, 1978; Булаховский, 1934; Бу- лич, 1885; Василевская, 1968; Веселитский, 1972; Виноградов, 1982; Грот, 1885; Гайнуллина, 2008; Гилазетдинова, 2010; Живов, 1996; Костомаров, Кустра, 1981; Мальцева, Молотков, Никифорова, Петрова, 1975; Смирнов, 1910; Сорокин, 1965, 1966; Хрисгиани, 1906; Хютль-Ворт, 1963; Шетэля, 1979; ИЛ, ЛРЛЯ). Очевидно, что в них затрагивается и проблема неографии и неологии. Фундаментальным исследованием является монография Е.Э. Биржаковой, Л.А. Войновой, Л.Л. Кутиной «Очерки по исторической лексикологии русского языка. Языковые контакты и заимствования», в центре которой основные проблемы XVIII в. — изучение заимствованной лексики, ступеней ее адаптации, определение важнейших процессов «переломного XVIII в. Новообразования XVIII в. исследованы в книге И.М. Мальцевой, А.И. Молоткова, З.М. Петровой «Лексические новообразования в русском языке XVIII в.». Общим процессам, происходящим в русской лексической системе, специфике периодов заимствования и особенностям функционирования иноязычной лексики посвящены монографии московских ученых «История лексики русского литературного языка конца XVII — начала XIX века» (ИЛ) и «Лексика русского литературного языка XIX — начала XX века» (ЛРЛЯ). Иноязычные слова изучались в составе лексико-тематических групп (Бахтина, 2008; Беркович, 1981; Добровольский-Доливо, 1954; Елисеева, 1984; Кассина, 1982, 1983; Кустра, 1981; Моряхина, 2008; Назарова, 1973; Полякова, 1982; Пылакина, 1976; Сергеев, 1973), отдельных пластов (Баско, 1984; Болонина, 1978; Гаврилов, 2008; Грачев, 1997; Лисицына, 1994), в сгилистическо-функциональном аспекте (Кутина, 1966; Флоряну, 1982). В синхроническом плане восточные и западно-европейские заимствования исследовались Й. Айдуковичем, В.Г. Гаком, Л.М. Грановской, Л.П. Ефремовым, Л.П. Крысиным, Е.В. Мариновой, Р.М. Светловой, А.А. Брагиной. Они описывают общие теоретические проблемы, связанные с миграцией (определение сущности, причин процесса заимствования, признаков ассимиляции, границ вхождения слова, семантических процессов), выявлением причин вхождения иносистемных элементов в русский язык и степени его изменений.

Во многом определили развитие современной конгактологии работы Л.П. Крысина, в которых сформулированы постулаты, на которых базируется наука, изучающая языковые заимствования. Это прежде всего внешние и внутриязыковые причины лексической миграции, критерии, позволяющие считать слово ассимилированным.

Самостоятельное направление составляют работы сопоставительного характера, посвященные общим и частным вопросам перевода, в которых так или иначе затрагивается проблема адекватной передачи иноязычного слова, понятийных лакун, поднимается проблема типологии эквивалентов (Алексеева, Володарская, Гаврилов, Гарбовский, Голованивская, Виноградов, Комиссаров, Влахов, Флорин, Львов).

Вторую группу составляют работы, посвященные изучению непосредственно западноевропеизмов в различные исторические периоды (Агеева, 2008; Андрианова, 2009; Грановская, 2006; Готлиб, 1966; Димитрова, 1984; Калиневич, 1978; Киндеревич, 1992; Макеева, 2009; Мартысюк, 1978; Михайлова, 1996; Огиенко, 1915; Петренко, 1975; Пылакина, 1976; Хаютина, 1975; Шапкина, Киричок, 1988). Большинство из них затрагивает различные аспекты функционирования лексем в русском языке: особенности грамматической и фонетической ассимиляции, словообразовательный аспект, результаты семантического освоения.

Предметом изучения стала иноязычная лексика различных этимологий: галлицизмы, германизмы, тюркизмы, арабизмы, англицизмы, — как в составе различных тематических групп, так и в общем лексиконе периода. Однако в настоящей книге мы подробно рассмотрим особенности функционирования и закономерности рецепции иноязычных слов французского и немецкого происхождения. Изучение каждой из исследуемых групп мы приводим в соответствующих главах.

На основании трудов предшествующих исследователей (Калинин, Сорокин, Огиенко, Соболевский, Мартысюк) определены и систематизированы специфические явные признаки слов различной этимологии, а также явно невыраженные показатели.

Иноязычные

Формальные

Заимствования

Новые слова

слова

показатели

1. Англицизмы и американизмы

  • -мен
  • -дж (начальное и срединное)

спортсмен джем, джемпер

шоумен,

бизнесмен

джойстик,

джокер

-нг

паркинг

груминг

2. Галлицизмы

-аж (конечное)

трикотаж,

вернисаж

персифляж,

татуаж

ОН

бульон,

шампиньон

баллон

уа, уэ

туалет, мемуары, резервуар, менуэт

куафюра

3. Германизмы

Ш 'Г, шп

штаб, шпат,

штамм,

пф

зумпф, пфефер

штрудель

Однако многие прототипы не имеют явно выраженные формальные признаки, к которым также следует относиться весьма осторожно, не абсолютизировать их, поскольку они могут совпасть с буквосочетаниями исконных слов. Латентным признаком может служить семантическая атрибуция, или принадлежность, слова к гой или иной тематической группе, исторически сформировавшейся с участием того или иного языка (англицизмы доминируют в морской, спортивной, компьютерной лексике, галлицизмы в индустрии моды и т.д.). Основным же критерием отбора явился принцип идентификации лексики различных этимологий: фонетико-семантическая корреляция, т.е. близость плана содержания и плана выражения прототипа и коррелятивного слова в период заимствования. Этот принцип явился определяющим, поскольку, как только что мы отметили, многие слова не имеют морфологических, семантических и иных явно выраженных показателей. В общем, считаем уместным привести высказывание Г. Шухардта, на которые ссылается П.Я. Черных в Этимологическом словаре: «...ни в области фонетики, ни в области семантики мы не можем рассчитывать на математически точные результаты; на всех наших этимологических операциях лежит печать вероятности» (Шухардт, 214).

Феноменология заимствования определяется причинами, которые в общих чертах были сформулированы И.А. Бодуэном де Куртенэ и являются универсальными. Однако в различные периоды актуализируется и доминирует тот или иной фактор. Отечественные исследователи (Л.П. Крысин, Ю.С. Сорокин) разграничили экстра- лингвистические и собственно языковые причины. К первым, которые именуют также психологическими, социальными и прагматическими, относятся:

  • 1. Исторические контакты народов и наличие определенного рода двуязычия. Чем длительнее контакт и потребность в нем, тем больше воздействие языка-источника на принимающий язык.
  • 2. Более глубокое познание и изучение действительности, и, как следствие, возникновение новых явлений, предметов, характеристик и необходимость их номинации (Интернет, модем, дистрибьютор, сервер).
  • 3. Новаторство нации в какой-либо отдельной сфере деятельности (джинсы, слаксы, бриджи, лизинг).
  • 4. Языковой снобизм, мода. Применительно к нашему материалу это сознательное использование молодежью английских слов в русском разговорном языке как средства позиционирования, т.е. принадлежности к определенному типу субкультуры и языковой культуры — жаргонизирующему (шузы, панасы, мазер, юзер, лу- зер, лоудинг информации, комп и т.д.).
  • 5. Закон экономии языковых средств. В некоторых случаях заимствование короче, чем аналогичный эквивалент в русском языке. Так, Грин кард заменяет перифрастическое выражение «вид на жительство в Америке», хедхантер — человек, который занимается поиском людей с необходимой профессиональной подготовкой на вакансию, лизинг — сдача в долгосрочную аренду машин, оборудования, средств транспорта, помещений; бестселлер — книга — лидер продаж, триллер — фильм ужасов т.д.
  • 6. Мы выделяем доминирующую сегодня причину — развитие гипо-гиперонимических связей. Развитие родо-видовых отношений вызывает к жизни многие заимствованные слова, называющие более общую к существующему или более конкретную разновидность (специализация юриста — атторней, разновидность профессионального сообщества — консалтинг, новые разновидности продавца — шоппер, мерчендайзер). Эти заимствования, обладая дополнительной коннотативной или денотативной семой, впоследствии развивающейся в значение, пополняют существующие в русском языке синонимические ряды и иллюстрируют собой универсальную тенденцию к специализации лексики, описанную В.Г. Гаком. Данный фактор во многом способствует заполнению лакунарности в языке, которая возникает либо вследствие языковых контактов, либо в результате самостоятельного развития данного этноса.
  • 7. Путешествия индивидов, туризм, различные формы научного сотрудничества и культурного обмена.

Внутренними причинами являются лингвистические процессы, происходящие в самом языке. Язык функционирует и развивается на основе собственных, присущих только ему закономерностей. К ним относятся такие амбивалентные характеристики, как устойчивость и одновременно подвижность, мобильность лексического состава языка. К собственно лингвистическим ученые относят следующие факторы:

  • 1. Заполнение лакун и связанная с этим необходимость номинации новых предметов, явлений, свойств и характеристик.
  • 2. Стремление к устранению полисемии исконного слова, упрощению его смысловой структуры (Н.В. Габдреева, Л.П. Крысин, Л.Л. Кутина, Ю.С. Сорокин).
  • 3. Потребность уточнить или детализировать некоторые смысловые оттенки (В.М. Аристова, Л.П. Крысин, Н.В. Габдреева). Так, возникают, например, джем — при русском варенье, сексуальный — при русском половой, хобби — при русских страсть, увлечение и т.п. Для обозначения цвета жемчуга появляются конк (розовый) и мело (оранжевый). Уже существующее в языке слово и заимствованное слово делят сферы своего семантического влияния. Они могут пересекаться, но никогда не совпадают полностью.
  • 4. Потребность в эвфемистических заменах (А.К. Рейцак, Л.П. Крысин).
  • 5. Тенденция к экономии в языке, стремление заменить перифрастические (описательные) обозначения однословом (Л.П. Кры- син, Э.Ф. Володарская).
  • 6. Стремление к терминологичности (А.А. Реформатский, В.М. Аристова, Л.П. Крысин) (стержень — спец, картридж, удар — спец, эйс, дело — спец, бизнес).

Несмотря на нередкое сегодня смешение понятий, в классической контактологии принято разграничивать дефиниции терминов «иноязычное» и «заимствованное» слово. Так под заимствованным подразумевается единица (лексема, значение, синтаксический оборот), которая прошла период ассимиляции, обладающая определенным ассимилятивным периодом. Иноязычное слово в сознании носителей квалифицируется как неисконное, пришедшее из иной лексической системы. Л.П. Ефремов использует термин прототип: «Прототип представляет собой лексический материал одной языковой системы, на базе которого создается заимствованное слово другой языковой системы» (Ефремов, 20). От прототипа следует отличать этимон — лексический первоисточник всех непосредственных или опосредованных заимствований.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >