Развитие психологического аспекта гражданского воспитания в дореволюционный период

Знания о психических особенностях, закономерностях и принципах формирования гражданственности личности являются важной частью системы целенаправленного гражданского воспитания. Этим обусловлено наше стремление проследить развитие идей, касающихся психологических основ формирования гражданских качеств. На базе изученного материала нами предложена классификация теоретических сведений о психологическом аспекте формирования гражданственности. Основанием данной классификации являются психические предпосылки развития гражданских качеств личности. В соот-

58

ветствии с этим выделено три группы теоретических сведений, касающихся различных психических предпосылок развития гражданских качеств личности:

  • 1) теоретические сведения о социально-психологических предпосылках развития гражданских качеств личности;
  • 2) теоретические сведения о психолого-возрастных предпосылках формирования гражданских качеств личности;
  • 3) теоретические сведения о психолого-педагогических предпосылках формирования гражданских качеств личности.

На основе представленной классификации нами был осуществлен анализ развития психологического аспекта гражданского воспитания в дореволюционной России.

  • 1. Развитие теоретических сведений о социально-психологических предпосылках формирования гражданских качеств личности. В конце XVIII века дискуссии в российском обществе о социальнонравственном идеале гражданина привели к постановке и актуализации новой проблемы: чем объясняется нравственная связь человека с обществом, обусловливающая его гражданскую сущность? Ответ на данный вопрос послужил началом развития психологического аспекта гражданского воспитания в его широком смысле. В частности, основу теоретических сведений о социально-психологических предпосылках развития гражданственности составили идеи:
    • — о психической связи личности с обществом, основанной на социально-утилитарной мотивации и на определенном отношении личности к обществу (В. Т. Золотницкий, М. Н. Муравьев, И. П. Тургенев, Н. М. Карамзин, А. С. Шишков);
    • — о взаимосвязи внешних (социальных) и внутренних (психических) факторов в процессе формирования гражданственности (Н. И. Пирогов, К. Д. Ушинский);
    • — о природе, сущности, условиях и особенностях развития гражданского сознания (Л. И. Петражицкий, Н. М. Коркунов, С. И. Гессен и другие).

Пытаясь объяснить сущность гражданственности личности, ряд отечественных ученых акцентировали свое внимание на социально- утилитарной мотивации и нравственно-политических чувствах личности.

Полагая, что социально-утилитарная мотивация лежит в основе формирования гражданского сознания человека, многие дореволюционные философы искали ответ на вопрос: «Какие потребности гражданина рождают в нем побуждения действовать на благо общества?» Разрешением данной проблемы занимались такие мыслители, как В. Т. Золотницкий, М. Н. Муравьев, И. П. Тургенев и другие. Так, государственный деятель и писатель М. Н. Муравьев полагал, что человек полезен обществу, будучи руководим мотивами, касающимися его собственной безопасности и благополучия семьи. «Столь нежно переходят сии корыстолюбивые пристрастия, - отмечает М. Н. Муравьев, - в великодушные и доброжелательные, что и собственное наше счастье становится средством и орудием для доставления счастья другому и для споспешествования общего благосостояния человеческого рода. Нежные связи природы, любовь к родителям, к супруге, к детям делают приятное смещение пристрастий частных и общественных» (127; 587). А И. П. Тургенев противопоставлял нравственные внутренние побуждения личности внешним стимулам, таким как материальное вознаграждение, чин, слава за доставления общественной пользы. В качестве побуждающих элементов исполнения гражданином своего общественного предназначения мыслитель на первый план выдвигает страх божественного возмездия и стыд перед людьми. «Побуждения сии суть и должны быть внутренние, а не наружные, — отмечал И. П. Тургенев, — божественные, а не человеческие... Спокойная совесть, мир внутренний, превосходящий всякий ум, есть тот предмет, к коему стремится как служащий, так и исполняющий должности гражданские» (189; 595). Таким образом, по мнению ученых конца XVTTT века, личностно-утилитарная мотивация, заключающаяся в стремлении личности защитить себя и свою семью от неблагоприятных социальных условий и явлений, обезопасить себя от «божественного возмездия» и избежать позора перед лицом сограждан, обусловливает развитие социально-утилитарной мотивации. Кроме того, последняя возникает в результате осознания гражданином зависимости своего личного благополучного существования от благополучного развития того общества, частью которого он является.

Идея о взаимосвязи личностно-утилитарной и социальноутилитарной мотивации получила свое дальнейшее развитие в представлениях Н. М. Карамзина о сущности патриотизма, одного из важнейших гражданских качеств личности. Понимая патриотизм как «любовь ко благу и славе отечества и желание способствовать им во всех отношениях», историк считал психической первоосновой развития данного качества стремление личности к собственному благополучию, а так же ее самолюбие, поскольку именно «любовь к собственному благу производит в нас любовь к отечеству, а личное самолюбие - гордость народную, которая служит опорой патриотизма» (80; 129). Таким образом, по мнению Н. М. Карамзина, личностноутилитарная мотивация и патриотические чувства являются взаимосвязанными и в совокупности своей способствуют развитию социально-утилитарной мотивации. А. С. Шишков, опираясь на тс же элементы патриотизма, что и Н. М. Карамзин, обратил внимание на их функциональную сущность. Согласно его точке зрения, такие нравственно-политические чувства, как любовь к Отечеству и народная гордость способствуют актуализации других важных гражданских качеств личности: гражданской активности в двух направлениях — сохранение и соблюдение законов и обеспечение безопасности от внутренних и внешних врагов; чести, самоуважения, мужества и другие (202; 641-642).

Итак, российские ученые конца XV111 - первой половины XIX вв. склонялись к мнению о том, что психическая связь личности с обществом основывается на социально-утилитарных установках, убеждениях и стремлениях, обусловленных личностно-утилитарной мотивацией, а также на определенном отношении личности к обществу, выражающемся в патриотических чувствах. Сами же эти психические элементы являются важными внутренними предпосылками для развития других гражданских качеств. Но возникал вопрос: почему при общих внутриличностных предпосылках развития гражданственности формируются различные гражданские позиции и различное «гражданское» поведение людей?

В решение данной проблемы свой вклад внес К. Д. Ушинский, который отмечал, что взгляды, привычки, «образ действий» человека, нравственное развитие обусловлены воспитанием и жизнью в обществе, а также волей и наклонностями личности (191; 275). При этом педагог утверждал, что существует только одна общая для всех индивидов «наклонность», которая называется народностью. По его мнению, народность, проявляющаяся в чувстве любви к отечеству, является основой для борьбы с «дурными природными, личными, семейными и родовыми наклонностями» (191; 280). К. Д. Ушинский видел в данной наклонности человека основу для воспитания. Но педагог допускал, что существуют и другие наклонности, которые могут быть как положительными, так и отрицательными. Это отчасти объясняло формирование различных гражданских позиций в обществе при общей для всех его представителей «прирожденной» наклонности — народности.

Н. И. Пирогов, как и К. Д. Ушинский, объяснял причину формирования различных гражданских позиций сложной связью между направлением общества, воспитанием личности и ее склонностями и волей. По мнению ученого, личность, с одной стороны, должна согласовывать свою самостоятельность с направлением общества, а с другой — она, имея свои склонности и темперамент, которые развиваются раньше, чем начинается целенаправленное воспитание, действует в соответствии с ними. Противоречие же между воспитанием и направлением общества заставляет человека «впасть в одну из трех крайностей»:

  • - или личность пренебрегает полученным воспитанием и следует за определенной толпой;
  • - или на основе заложенных воспитанием установок, взглядов и убеждений становится в оппозицию обществу;
  • - или человек, «не имея твердости воли устоять против стремления общества», пытаясь приспособиться, переходит от одной толпы к другой (146; 443-444).

В условиях выделяемого Н. И. Пироговым противоречия между направлением общества и воспитанием гражданская позиция личности складывается в процессе постоянной внутренней борьбы, то есть только за счет своих волевых усилий, человек остается верен собственным взглядам и убеждениям. Слабовольные же, как считает Н. И. Пирогов, не выдерживают этой внутренней борьбы, «отдаются на произвол и бродят на распутье». «Готовые пристать туда и сюда, — отмечает мыслитель, — они делаются по мере их способностей то неверными слугами, то шаткими господами той или иной толпы» (146; 445). Именно воля в данном случае является важным показателем способности человека сознательно выбирать, менять, корректировать и отстаивать свои гражданские взгляды и убеждения, мобилизовать для этого все свои силы. А поскольку процесс развития гражданской позиции всегда носит сознательный характер, то Н. И. Пирогов ставит ее формирование в прямую зависимость от психического состояния личности. Таким образом, согласно точке зрения Н. И. Пирогова, развитие гражданской позиции личности зависит от определенных внешних (социальных) и внутренних (психических) факторов: от воспитания, его своевременности, от направления развития общества и соответствия ему воспитания, от психического здоровья личности, от ее склонностей и воли. Развитие гражданственности в целом обусловлено корреляцией между направлением общества, воспитанием, а также сознанием и волей личности.

Во второй половине ХТХ — начале XX вв. в результате судебных реформ, изменения правового статуса крестьян, распространения нигилизма в российском обществе, активизации революционного подполья и так далее, в отечественной дореволюционной науке становятся актуальными вопросы, связанные с развитием гражданского сознания. Одним из тех, кто обратил свое внимание на психологический аспект развития когнитивной сферы правового сознания личности, был правовед Л. И. Петражицкий. Он полагал, что познание человеком права осуществляется за счет рефлексии, то есть обращенности познания личности на саму себя, на свой внутренний мир, на свои психические состояния. Мыслитель объясняет это тем, что «право есть явление не внешнего, материального мира, как, например, камень, дерево, а явление духовного мира, психическое явление, явление нашей души; поэтому с природой его непосредственно познакомиться мы только и можем... в нашей душе, т.е. путем наблюдения, сравнения, анализа наших же собственных душевных состояний и движений» (144; 425). На основе этого правовед, перефразировав Р. Декарта, выдвинул новый принцип: «Я сознаю в себе право (правовые психические акты), стало быть, я существую». Но познание права не сводится, по мнению Л. И. Петражицкого, только к рефлексии. Он утверждал, что когнитивный компонент правового сознания может развиваться за счет наблюдения за действиями других людей, а также за счет слухового восприятия и «чтения их речей». Следует отметить, что точка зрения Л. И. Петражицкого подверглась серьезной критике со стороны его современников и в первую очередь коллег, в частности, правоведа П. И. Стучки (182).

Психологические идеи другого российского ученого Н. М. Кор- кунова, также связанные с правовым сознанием, посвящены проблеме его функционирования. Утверждая, что без толкования закона невозможно его практическое применение, автор признавал важность не только мыслительной деятельности право-активного субъекта, но еще больше — значение его личностных качеств, обусловливающих толкование того или иного закона. Таким образом, ученый приходит к выводу, что религиозные верования, нравственные убеждения и собственные представления личности о праве существенным образом влияют на то, как человек будет истолковывать и применять законы (94; 285).

Свой вклад в развитие представлений о психологических особенностях гражданской позиции внес и философ С. И. Гессен, который дал характеристику космополитическому и националистическому сознанию (28; 78-105).

Обобщая все представленные выше социально-психологические идеи российских ученых, которые касаются развития гражданских качеств личности, следует отметить их значение в формировании дореволюционной теории гражданского воспитания. Данные идеи, раскрывая психическую связь личности с обществом, основанную на этических принципах, указывая на роль индивидуальных психических особенностей личности в развитии гражданственности, касаясь некоторых особенностей гражданского сознания, являлись той теоретической основой, на которой формировались психологопедагогические взгляды дореволюционных российских ученых по проблеме воспитания гражданских качеств личности.

2. Некоторые социально-психологические идеи нашли свое отражение в развитии теоретических сведений о психолого-возрастных предпосылках формирования гражданских качеств личности. В частности, дифференцированный подход Н. М. Карамзина к патриотическим чувствам, в соответствии с которым выделялось 3 вида любви к отечеству: «моральная» (любовь к согражданам, с которыми обладатель данного чувства взрослел, воспитывался и живет), «физическая» (любовь к самому месту рождения и воспитания человека) и «политическая» («любовь ко благу и славе отечества»), послужил основанием для возникновения идеи стадиального развития патриотизма. Одним из основоположников данной идеи стал Н. А. Добролюбов. Хотя, исследуя проблему развития патриотизма, сами стадии как таковые он отдельно не выделял, тем не менее, они прослеживаются в ходе его рас- суждений. Первая стадия начинается с возникновения «темного, бессознательного» чувства, формирующегося вместе с первыми понятиями в сознании ребенка. Несмотря на присущий детскому возрасту эгоизм, мыслитель считает, что ребенок все-таки обладает «темным инстинктом», который подсказывает ему, «что лучшее-то отыскивается не в одиночестве, не в себе самом, а в обществе других» (63; 284). На следующей стадии на смену инстинкту приходит осознание «связи собственного благосостояния с благосостоянием других». Характер данных психических новообразований можно сопоставить с «моральной» любовью к отечеству, которую выделял Н. М. Карамзин. Затем происходит развитие чувства привязанности и любви к родным местам (в первую очередь, к природе и месту воспитания). Тем самым прослеживается аналогия с идеей Н. М. Карамзина, касающейся «физической» любви к отечеству. Четвертая стадия развития патриотизма характеризуется синтезом в сознании личности «исторических и гражданственных» понятий, в результате чего любовь к родным местам перерастает в безграничную преданность всему тому, что определяет национально-территориальную принадлежность человека. Причем на данной стадии сознание личности не опирается на социально- этические принципы. То есть, детское сознание безразлично к факту хороший данный предмет, вызывающий патриотические чувства, или плохой. «При дальнейшем развитии, — отмечает Н. А. Добролюбов, — когда взгляд его (ребенка — А. В. Ш.) расширяется с приобретением новых понятий, начинается работа различения хороших и дурных сторон в предмете, прежде казавшемся вполне совершенным» (63; 287). Эти психические изменения соответствуют пятой стадии развития патриотизма. По мнению Н. А. Добролюбова, в этот момент человек «отрешается от безусловного пристрастия и приобретает верный взгляд сначала на свое родное семейство, на свое село, свой уезд, потом на свою губернию... на столицу и так далее. В результате, — полагает мыслитель, — выходит, наконец, отрешение от предрассудков местности и увлечение только тем, что уже составляет общие народные или государственные черты» (63; 287). И в данном случае Н. А. Добролюбов, касаясь рациональных свойств патриотизма, продолжает развивать идею Н. М. Карамзина, который был убежден в том, что данное личностное качество «требует рассуждения - и потому не все люди имеют его» (80; 129). Таким образом, Н. А. Добролюбов создал общую картину развития патриотизма по мере взросления ребенка.

Ряд представителей российской интеллигенции пытались определить примерные возрастные рамки, представляющие собой этапы становления тех или иных элементов гражданственности; выявить сенситивные периоды развития гражданских качеств личности, а также основные психические особенности развития определенных гражданских качеств личности, свойственные данному возрасту. Многие ученые обращали свое внимание уже на ранний детский возраст как на начальный этап формирования гражданских качеств. Так, В. И. Водовозов, выступая оппонентом представителей точки зрения, в соответствии с которой детскому сознанию не свойственно понимание сущности общественных отношений, утверждал, что детский мир является отражением «общественной среды только в более наивной, безыскусственной форме» (18; 157). Его идею поддерживал А. Н. Острогорский: «Прежде всего, — отмечал он, — следует иметь в виду, что мысли и интересы детей отнюдь нс ограничиваются теми рамками, какие мы воображаем, предполагая, что их мир — это детская и сверстники. Они интересуются взрослыми, ищут их общества, по-своему наблюдают их, предъявляют к ним свои требования и судят их» (137; 323-324).

П. Ф. Лесгафт высказывал мысль о том, что уже раннему детскому возрасту присуще осознание собственной неприкосновенности и своих человеческих прав. Более того, он полагал, что чем раньше у ребенка сформируется понятие о своей личной неприкосновенности и о своих человеческих правах, тем более он приучается дорожить ими, а также уважать и ценить права других людей (111). Развитие данного понятия, по мнению ученого, основывается на осознании ребенком характера отношений к нему взрослых (в первую очередь, родителей). В этом смысле П. Ф. Лесгафт был последователем Н. А. Добролюбова, который считал, что осознание ребенком некоторых человеческих прав начинается в достаточно раннем возрасте, и как утверждал сам писатель: «Это сознание необходимо требует удовлетворения, состоящего в возможности следовать своим стремлениям, а не служить бессознательным орудием для каких-то чужих, неведомых целях» (63; 142). В то же время Н. А. Добролюбов полагал, что в раннем возрасте детям не свойственно «сильное развитие любви к отечеству и человечеству», так как круг их понятий является довольно узким и не включает в себя понятия об отечестве и человечестве в целом. «Они этого не знают, — отмечал критик, - а чего не знаешь, того и не любишь» (63; 154).

Многие российские ученые (Н. М. Карамзин, В. Г. Белинский, И. И. Давыдов, П. Ф. Каптерев и др.) придерживались мнения о том, что, приобретенные ребенком в раннем возрасте нравственные качества, в подростковый период принимают черты гражданских. Так, И. И. Давыдов считал, что «внешние обязанности» в раннем детстве со временем превращаются в «обязанности внутренние», то есть уже в отрочестве у ребенка формируется социально-утилитарная мотивация, которая возникает на базе бессознательных установок личности. Как отмечал сам И. И. Давыдов: «... в сем возрасте детская благотворительность переходит в попечение о благополучии ближнего» (60; 145- 146). По мнению Н. М. Карамзина, подростковый период является важнейшим этапом в развитии патриотизма у молодых людей. Д. И. Менделеев считал возраст 13-18 лет «критическим» (119; 284), поскольку именно в это время начинают развиваться «самостоятельные мысли» и «слагается внешний человек», (118; 290). Н. В. Шелгунов говорил о развитии ребенка до 15 лет как о «великой поре жизни», в которой формируются не только основы нравственного человека, но и «подготавливается из него гражданин, член семьи и общества» (200; 207).

Особый интерес представляет точка зрения П. Ф. Лесгафта о взаимосвязи полового созревания ребенка и развития гражданских качеств у него. Он утверждал, что именно в период полового созревания личности «возникают высокие стремления души к благородной деятельности, совершению подвигов, чувство преданности отечеству и прочее». «Все это чуждо юноше-кастрату, - отмечает П. Ф. Лесгафт, - оскопленному в малолетстве: в это время он остается безразличным к окружающей его среде; в душе его нет ни зачатка благородных стремлений, сознания долга, обязанностей гражданина» (111; 216). По мнению педагога, после 15 лет мировоззрение юноши значительно расширяется за счет проникновения в него социально-политических и правовых знаний.

Н. И. Кареев также считал юношеский возраст порой формирования гражданского мировоззрения личности. Сам ученый писал по этому поводу следующее: «Главные интересы, умственные стремления и приемы мысли зрелого человека, его философские взгляды, основные моральные воззрения и общественные убеждения — все это является более или менее сформировавшимся к концу того периода, который совпадает с университетскими годами, и то, что не было приобретено в этот период, так и остается пробелом во всей остальной жизни человека» (81; 365-366).

Таким образом, в становлении гражданственности личности дореволюционные ученые признавали важность трех возрастных периодов развития человека, каждый их которых имел свои психологические особенности формирования гражданских качеств. Детство — сенситивный период развития потенциальных гражданских качеств. Подростковый период - время развития социально-политических чувств, пробуждения интереса к общественным делам. Юношеский возраст представляет собой «мировоззренческий» этап гражданского развитии личности; это пора формирования более или менее определенной гражданской позиции и активности.

В целом теоретические сведения о психолого-возрастных предпосылках формирования гражданских качеств личности включали в себя:

  • - идею о стадиальном развитии патриотизма (Н. А. Добролюбов);
  • - идею о сензитивных периодах развития гражданских качеств личности (В. И. Водовозов, А. П. Острогорский, П. Ф. Лесгафт, И. И. Давыдов, Н. В. Шелгунов и др.).
  • 3. Развитие теоретических сведений о психолого-педагогических предпосылках формирования гражданских качеств личности было основано на развитии идей:
    • - о значении привычек в процессе формирования гражданственности (Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, Н. И. Кареев, В. Г. Белинский, В. А. Жуковский, Н. В. Шелгунов и др.);
    • - об общественных играх, которые положительно влияют на выработку социально-нравственного сознания и поведения детей (П. Ф. Каптерев, П. Ф. Лесгафт).

Многие мыслители прошлого полагали, что рано развитые привычки служат важным основанием для различных новообразований в психике личности, в том числе нравственных и гражданственных. Поскольку привычки имеют характер потребности, а последние могут быть как социально направленными, так и эгоистическими, то многое зависит от того, какие именно привычки будут сформированы у ребенка. Именно этот вопрос стал одним из важнейших в дореволюционной педагогической теории. Относительно тех привычек, которые составляли гражданские качества личности, высказывались различные точки зрения. В частности, Н. Г. Чернышевский считал, что «без приобретения привычки к самобытному участию в гражданских делах, без приобретения чувств гражданина ребенок мужского пола, вырастая, делается существом мужского пола средних, а потом пожилых лет, но мужчиной он не становится, или, по крайней мере, не становится мужчиной благородного характера» (198; 445). Таким образом, Н. Г. Чернышевский был сторонником как можно более раннего развития у детей привычки быть социально активными и полезными для окружающих.

Н. И. Кареев считал, что привычка ребенка искать идейность в науке, литературе, искусстве и жизни способствует выработке так называемого миросозерцания в юношеском возрасте. Причем данное миросозерцание представляет важную составляющую гражданской позиции человека, поскольку оно образуется на основе научных, нравственных и общественных воззрений. «Кто по вялости натуры, — отмечал Н. И. Кареев, - по случайности воспитания, по особенностям своей среды не научился в свое время искать идейного содержания в фактах науки и в образах искусства, и с идейной точки зрения относиться к жизни, тому впоследствии уже поздно будет наверстывать упущенное в благоприятный психологический момент» (81; 365-366).

Если Н. И. Кареев был убежден в том, что привычка искать идейность обусловливает развитие гражданского мировоззрения, то В. Г. Белинский в неосознанной привычке воспитанника «созерцать народ и человечество» «как идеальную личность», образующейся в результате изучения ребенком истории, усматривал предпосылку развития исторического созерцания, которое, по мнению критика, является основой любого знания, любой истины и без которого невозможно понимание нс только искусства, философии, но и права (6; 132-137). Следовательно, формирование данной привычки у детей также имеет гражданско-воспитательное значение.

У некоторых российских общественных деятелей прослеживалась идея о том, что формирующаяся с раннего детства привычка к повиновению (родителям, воспитателям), является важной предпосылкой для развития в дальнейшем различных гражданских качеств у ребенка. Так, по мнению В. А. Жуковского привычка к повиновению, являющаяся «основою всех других», имеет изначально своим источником внешнее принудительное воздействие со стороны родителей. В результате признания ребенком законности и необходимости власти родителей над собой, данная привычка приобретает внутренний принудительный характер, трансформируясь в чувство долга, и проявляется уже не только в семейных отношениях, но и в религиозной сфере, в иерархических условиях государственной структуры (69; 129). В данном случае речь идет о привычке безусловного и в большей степени неосознанного повиновения, хотя она и основана на признании авторитета лица, имеющего власть над ребенком (что уже есть сознательный акт). Но именно последнее обстоятельство, по мнению Н. А. Добролюбова, заставляет ребенка исполнять то, что повелевается ему из уважения к приказывающей личности, а не «из убеждения в правде самого дела». Подвергая серьезной критике стремления многих воспитателей развить в детях привычку безусловного повиновения, заставляющую ребенка «слушаться без рассуждений, слепо веровать своему воспитателю» и «делать все не потому, что это хорошо и справедливо, а потому, что это приказано и, следовательно, должно быть хорошо и справедливо» (63; 139), Н. А. Добролюбов настаивал на необходимости разумного повиновения. Последнее обусловлено развитием с ранних лет у ребенка привычки думать о том, что он делает, отдавать себе отчет в своих действиях. Формирование же привычки безусловного повиновения приобретает полностью противоположную гражданскому воспитанию направленность, поскольку изначально содержит в себе предпосылки для развития в личности нерешительности, зависимости от чужого мнения, неуверенности в своих силах, а также предпосылки для угасания чувства справедливости. «И с такими-то качествами, — отмечал Н. А. Добролюбов, — человек должен ратовать за свои убеждения против целого общества, и он, привыкший жить чужим умом, действовать по чужой воли, он... должен сказать: вы ошибаетесь, я прав; вы делаете дурно, а вот как нужно делать хорошо! Собственно говоря, его отношения и теперь нисколько не изменились: до сих пор были подчиненные отношения в воспитании и обучении, теперь настали точно такие же отношения в службе и общежитии» (63; 145). Таким образом, развитая еще в раннем детстве привычка безусловного повиновения во многом предопределяет, по мнению мыслителя, будущий гражданский облик человека.

Идея воспитания привычек, играющих важную роль в формировании личности как гражданина, получила свое дальнейшее развитие в решении вопроса о последовательности воспитания привычек и понятий. Так, В. Г. Белинский считал, что воспитание нравственных привычек в раннем детском возрасте должно предшествовать развитию у ребенка нравственных понятий. Критик был убежден, что моральные правила и сентенции не только скучны для детей, но и образуют из них «педантов, резонеров, лицемеров». Поэтому он полагал, что необходимо детей в первую очередь «не учить, а приучать к хорошим чувствам, наклонностям и манерам, основывая все преимущественно на привычке, а не на преждевременном и, следовательно, неестественном развитии понятий» (6; 226). Н. В. Шелгунов придерживался противоположной точки зрения, будучи уверенным в том, что на основе определенных понятий у детей развиваются нравственные привычки. В формировании у подрастающего поколения «гуманного генерального» понятия о человеке он усматривал потенцию для воспитания «членов общества и истинных граждан». Хотя сам Н. В. Шелгунов признавал данное понятие формальным относительно детского возраста, то есть это просто слово, заученное наизусть. Тем не менее, оно способствует возникновению определенной потребности у человека согласовывать свою волю и свои поступки с данным понятием, что обусловливает образование определенной привычки (200; 214-215).

Многие педагоги дореволюционного периода подчеркивали важность игр в психическом развитии детей. С гражданско- воспитательной точки зрения особый интерес представляют идеи П. Ф. Лесгафта и П. Ф. Каптерева. Оба педагога признавали важность коллективных игр в формировании гражданских качеств личности у детей. П. Ф. Лесгафт называл такие игры «партийными», в которых «играющие приучаются действовать обществом, как члены его» (111; 335). П. Ф. Каптерев, называя коллективные игры «общественными», утверждал, что они положительно влияют на выработку социальнонравственного сознания и поведения детей. Граждансковоспитательная направленность общественной игры определяется тем, что ее участники, лица из различных социальных групп, с разным уровнем образования, с различными интересами, в процессе взаимодействия должны учитывать общие интересы и руководствоваться ими. «Общественная игра, - отмечает П. Ф. Каптерев, - приучает детей к общественности в собственном смысле этого слова, знакомя их с существованием общих интересов, общих задач и целей... вводит детей в общие интересы, равно касающиеся всех участников игры... общественная игра показывает, как можно достигать осуществления общего стремления, именно она научает, что совершается по большей части путем соревнования и борьбы» (77; 141). По мнению П. Ф. Кап- терева и П. Ф. Лесгафта, «общественная» или «партийная» игра представляет собой жизнь общества в миниатюре и в силу этого является средством нравственно-политического воспитания подрастающего поколения. Не случайно П. Ф. Каптерев сравнивает разделение детей в игре на разные группы или лагери с функциональными особенностями политических партий, возникновение которых вызвано тем, что в социуме «интерес одних бывает не согласен с интересами других, общие стремления понимаются разно и осуществляются различными средствами. Поэтому в обществе, преследующем общие задачи, происходит разделение на партии, и общественная жизнь развивается посредством борьбы. Общественная детская игра обыкновенно совершается также с разделением на разные лагери, и задача каждого участника игры состоит в том, чтобы верно и изо всех сил служить интересам своих ближайших сотоварищей, действовать не в одиночку, а соединенными силами, выставлять не свою личность, а поддерживать партии» (77; 141). Таким образом, согласно точке зрения П. Ф. Каптерева, общественная игра развивает в личности ребенка социальноутилитарную мотивацию, ответственность за общее дело, чувство корпоративности и солидарности, волю и активность в достижении общей цели. В результате этого у ребенка формируется привычка согласовывать свои собственные интересы с общими интересами, а в дальнейшем с общественными и государственными.

Итак, генезис психологического аспекта теоретической основы гражданского воспитания в дореволюционной российской науке начался в конце XVIII века с поисков психологической связи человека с обществом, которые привели к установлению взаимосвязи между социально-утилитарной и личностно-утилитарной мотивацией личности. Выявление данной взаимосвязи послужило предпосылкой для понимания сущности и принципа развития патриотизма. Социальнопсихологические идеи представителей российской общественности легли в основу развития идей о сенситивных периодах развития гражданских качеств личности, которые в дальнейшем учитывались при разработке психолого-педагогических теоретических предпосылок гражданского воспитания.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >