КАЧЕСТВЕННОЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ: ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ, ПРЕДПОСЫЛКИ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ИСТОКИ

Тстрога mutant иг, et nos mutamur in tilts (Времена меняются, и мы меняемся с ними).

Латинская поговорка

...обращение к субъективной точке зрения всегда может и должно осуществляться. Так как социальный мир ... остается очень сложным космосом человеческих действий, мы всегда можем вернуться к «забытому человеку» социальных наук, к актору в социальном мире, чьи деяния и чувства лежат в основе всей системы.

Альфред Шюц Социальный мир и теория социального действия

Из истории становления

Я полагаю, что в самом общем виде качественное социологическое исследование представляет собой такой тип и соответственно такую методологию исследования, в рамках которой социальные явления и процессы изучаются прежде всего с точки зрения действующего индивида как начала любой социальности, интерпретирующего мир вместе с другими людьми, действующего в нем в соответствии со своими интерпретациями. Социолог-исследователь здесь должен непременно «погрузиться» в мир личностных смыслов изучаемых людей, понять мотивы и цели их поступков, их объяснения происходящего, чтобы потом в большинстве случаев конструировать комментарии или мини-концепциии, призванные «вобрать» в себя этот субъективный опыт.

Сегодня рождение качественной социологии связывают с самыми разными фактами отечественной и зарубежной интеллектуальной истории. Ряд российских исследователей, делающих акцент на специфике методов качественного исследования и прежде всего на включенном наблюдении как наиболее характерном из них, видят ее истоки в этнографических полевых исследованиях английских антропологов, начавшихся в конце XIX века и набравших силу в начале XX, исследованиях, связанных с именами Бронислава Малиновского, Чарльза Кули и их предшественниками: Хеддоном, Се- лигменом и Риверсом [1, с.37]. Именно в этих работах, особенно в трудах Б. Малиновского, по мнению авторов этой точки зрения, впервые были осмыслены приемы, методы изучения «туземцев», сформулированы основные идеи полевого исследования чужой культуры изнутри. Эта точка зрения практически повторяет позицию Н. Дензина и Л.Линкольна [2, с. 1—34], выделяющих пять периодов становления качественного социологического исследования, где в качестве первого также выступает «романтический период» увлечения этнографией, полевыми исследованиями в целом (американские авторы датируют этот период 1900 - 1950 годами).

На мой взгляд, эта точка зрения не верна: известно, что этнография этого периода была в методологическом смысле позити- вистки ориентированной [3, с. 152]'. Настаивая на использовании личных контактов с изучаемыми людьми (необходимости полевого исследования) в противовес кабинетному знанию теоретиков, с «чужих рук» делающих свои обобщения, «ранняя» этнография в полном соответствии с методологией классического исследования оринтировалась на производство так называемого объективного знания. Один из идеологов такой этнографии, известный английский антрополог А.Р. Рэдклифф-Браун, сетуя по поводу «неразберихи», царящей в науках о культуре, писал в своей работе «Метод в социальной антропологии», что наука о явлениях культуры (Ред- клифф-Браун называл ее «социальной антропологией») должна быть нацелена «на открытие общих законов, адаптируя к своему особому предмету изучения обычные логические методы естественных наук» [4, с.41]. Английский антрополог вполне позитивистски мечтал о том времени, когда «адекватное познание законов социального развития, дав нам знание социальных сил и контроль за ними, позволит достичь результатов величайшего значения» [4, с.50].

Другая точка зрения относит возникновение качественной социологии к деятельности знаменитой Чикагской социологической школы в 20 - 30-е годы XX столетия [5, с.7.]. Ее рождение связывают с уникальным пятитомным исследованием У. Томаса и Ф. Знансцки «Польский крестьянин в Европе и Америке» [6], где впервые использовались включенное наблюдение и качественный анализ личных документов, которые впоследствии будут отнесены [1]

к «мягким» (или, в терминологии В.В. Семеновой, к качественным) методам. На мой взгляд, это верно и неверно одновременно. Действительно, замечательные американские социологи, изучая процесс адаптации польских крестьян-эмигрантов к другой культурной среде и стремясь выявить типологию социальных характеров, способствующих (или не способствующих) этому процессу, анализировали их личные дневники и письма. В то же время сами исследователи не осознавали своей методологической «инаковости», своей «другости». Здесь, в Чикаго, в эти годы вообще рождалась эмпирическая социология, еще не осознающая методологических различий внутри себя. Здесь под руководством Р. Парка, одного из выдающихся американских социологов, работали вместе знаменитый Р. Богардус, разработчик шкалы для измерения социальной дистанции, дошедшей до нас под названием «шкала Богардуса» и У. Томас, использующий пеизмерительные исследовательские процедуры. Более того, эта «неизмеряющая» социология во многом считала себя незрелой, неумелой, стремясь дорасти до «нормальной» науки.

Да, для чикагских социологов характерно стремление соединить социальное картографирование, использование статистических процедур с теми методами, которые мы сегодня называем «мягкими» (неформализованное интервью, включенное наблюдение, анализ личных документов) [7, с.114]. Особенно ярко это проявилось в творчестве Э. Берджесса, друга и соратника Р. Парка, отличающегося, по мнению исследователей, высоким интересом к эмпирическим исследованиям и методической всеядностью [8]. Вместе с тем, чикагскими социологами все-таки в полной мере не осознавались принципиальные методологические различия между используемыми жесткими и мягкими исследовательскими процедурами.

Действительно, в Чикагской школе были великие теоретические прорывы, идущие вразрез с классической традицией. У. Томас в Предисловии к своему «Польскому крестьянину», ратуя за необходимость опоры в исследованиях на субъективный опыт индивидов, писал, обращаясь к коллегам-социологам: «Мы должны поставить себя в положение субъекта, пытающегося найти дорогу в этом мире, и мы должны помнить, что среда, которая на него влияет и к которой он адаптируется, это — его мир, а не объективный мир науки» [9, с.347]. Антипозитивистские устремления Томаса «просвечивают» и в его знаменитом понятии «определение ситуации», с помощью которого он вслед за Дж. Дьюи описывал механизм поведения личности, остроумно названный Р. Мертоном «теоремой Томаса»: « Если люди определяют ситуации как реальные, то они реальны по своим последствиям» [7, с.275]. В то же время он вместе с Ф. Знанецки как истинный представитель классической науки, претендующей на «овладение миром», там же писал: « Наш успех в контроле над природой убеждает, что со временем мы будем способны в такой же мере контролировать и мир социума» [9, с.336]. Убеждение в необходимости производства объективного, ценностно нейтрального знания, которое только поэтому и может быть использовано в социальной практике: «Нам необходима точная эмпирическая социальная наука, готовая для возможного применения» [9, с.341] также «выдает» классические устремления У. Томаса. Пожалуй, можно согласиться с Е.С. Баразговой, которая комментируя его высказывание о том, что социология «должна видеть, знать и докладывать о мире людей и вещей, вовлеченных в их опыт», пишет, что «подход, отстаиваемый Томасом, во многом созвучен методологическим установкам европейского позитивизма» [10, с.45].

В целом, недостаточная методологическая рефлексия эмпирических исследовательских процедур и прежде всего «мягких» (все еще только начиналось) вкупе с «переходным», отчасти противоречивым характером методологических установок авторов «Польского крестьянина», сочетающих одновременно позитивистские и антипози- тивистские ориентации (это в меньшей мере, но касается и раннего творчества Ф. Знанецки [11, с.58]), не дает, на мой взгляд, серьезных оснований связывать возникновение качественной социологии с Чикагской школой.

Подлинное рождение качественной социологии, как мне представляется, следовало бы связывать с манифестом молодых английских социологов Д. Силвсрмсна, А. Сикурслла и др., которые в своей работе «Новые направления в социологической теории» впервые теоретически обстоятельно и страстно осмыслили иную, альтернативную социологию [12]. Тогда, в 70-е годы, западный социологический мир раскололся на два противостоящих лагеря: «бунтов- щиков-качественников», яростно нападающих на противников, и «количественпиков», занявших «круговую оборону», и защищающих себя не менее яростно1.

Следует сказать, что выделенная мной точка отсчета — 70-е годы косвенно подтверждается и позицией Дензина и Линкольна, выделяющей ее, правда, в качестве начала третьего этапа становления качественного социологического исследования как периода, который они, собственно говоря и связывают со становлением интерпретативного подхода в гуманитарных и социальных науках.

42

  • [1] Впрочем, этого не отрицают и Н. Дензин и И. Линкольн. 40
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >