Образ в аспекте отношений синонимии

Картина метафорического функционирования образа в конкретной денотативной области дает материал для выводов о его системных связях с другими. Интерес представляет, в частности, тенденция к синонимии, имеющей внутренний и внешний аспекты. Внутренний аспект означает сближение разных моделей воплощения одного образа по сходству актуализируемых смыслов. Под внешним аспектом синонимии понимается тенденция к семантическому сближению (к выражению соотносительных смыслов) разных образов, метафорически определяющих один денотат.

Показательны в первую очередь наиболее актуальные для сферы денотата смыслы — «стихийный, неудержимый» и «соотношение стихийного и рационально-волевого начал», по линии которых наблюдается синонимия разных моделей воплощения одного образа и сближение разных образов.

СИНОНИМИЯ ВАРИАНТОВ И МОДЕЛЕЙ ВОПЛОЩЕНИЯ ОДНОГО ОБРАЗА (ВНУТРЕННИЙ АСПЕКТ)

В условиях широкого многоаспектного варьирования образа наблюдается тенденция к синонимизации вариантов его воплощения, прежде всего на базе тех смыслов, которые отличаются наибольшей коммуникативной актуальностью. Рассмотрим в свете этой тенденции проявления синонимии

  • 1) при использовании образа в разных ассоциативных связях — базовой и метонимически производных;
  • 2) при реализации образа в виде вариантов, противопоставленных между собой по закрепленным за ними в типичных случаях смыслам;
  • 3) при воплощении образа с актуализацией в его семантической структуре разных аспектов содержания.

Закономерна синонимия выражений, эксплицирующих образ в метафорах, представляющих разные модели воплощения образа: «конь — человек, обладающий определенным психическим свойством» и «конь — определенное психическое свойство». Эти модели, метонимически соотносящиеся между собой по принципу «часть целое» и соответственно по-разному репрезентирующие лицо (ср.: человек необузданного нрава, темперамента, необузданной жестокости необузданный человек; человек с необузданным гневом необузданный в гневе человек), тем не менее обе метафорически характеризуют его в одном аспекте — по характеру, или чувству, или темпераменту и др.

Приведем пример синонимического использования этих моделей в пределах одного контекста: Сексоголиком был также и один из величайших гитаристов всех времен Джимми Хендрикс человек необузданного темперамента, прозываемый «черный жеребец» (Коме, правда). Эти модели воплощения образа, характеризующие человека в одном аспекте (в данном случае по сексуальному темпераменту), различаются тем, что в одном случае характеристика осуществляется через базовую ассоциацию «конь — человек» с актуализацией в семантической структуре образа коня сексуального аспекта, в другом — через узкую ассоциацию «конь — сексуальный компонент психофизиологии (темперамент)».

Яркие проявления синонимии наблюдаются при воплощении вариантов образа, в том числе наиболее противопоставленных — образов свободного и запряженного (оседланного) коня. Синонимическое сближение этих вариантов возникает на базе актуализации смысла «стихийный, неудержимый», органичного для образа свободного коня (см. об этом выше). В рамках образа запряженного, оседланного коня обнаруживаются его частные, ситуативные разновидности, которые ярко акцентируют этот коммуникативно важный смысл. Это образы поднявшегося на дыбы, закусившего удила, разнузданного коня, а также образы тройки, конницы, которые при характеристике внутреннего состояния передают смысл «неудержимый, стихийный» не менее ярко, чем образ свободного от упряжи копя. Воплощение этих разновидностей образа предполагает нейтрализацию роли седока (всадника), метафорически характеризующую ослабление контролирующего, рационального начала в состоянии человека.

В частности, так определяет состояние человека образ коня, закусившего удила, т.е. временно вышедшего из управления, получившего свободу. Компонент седок (всадник) в этом случае не реализует обычного для него актуального смысла «контролирующее, управляющее начало»: Магистр был уничтожен, но именно в эти минуты самолюбие людское и закусывает удила (Герцен); ...Гегель гораздо ближе к нашему воззрению, чем к воззрению своих последователей; таков он в первых сочинениях, таков везде, где его гений закусывал удила и несся вперед, забывая «бранденбургские ворота» (Герцен).

Синонимичным предыдущему при выражении актуального смысла «стихийный, неудержимый» можно считать образ (оседланного) коня, вставшего на дыбы, ср.: Л отказать [при вызове на дуэль] было невозможно; ведь он меня, чего доброго, ударил бы, и тогда... (Базаров побледнел при одной этой мысли; вся его гордость так и поднялась на дыбы) (Тургенев); Внутренне все вставало в ней на дыбы, противилось, но грязь наружного не пятнила хранившегося глубоко и надежно чувства (Шолохов).

Частотен при выражении данного значения образ разнузданного коня, т.е. получившего относительную свободу действий, ср.: Клим Самгин привык и даже как бы считал себя обязанным искать противоречий, это было уже потребностью его разнузданной мысли (Горький); (Чувство) не должно быть разнузданным, совершенно так же как мысль, которую надо все время понуждать к деятельному порядку, к направлению, иначе она опустошится и придет рассеяние (Федин); Он смутно разбирался в собственных переживаниях, одно лишь ощущая с предельной ясностью: что им, изуродованным и выбитым из строя, по-прежнему властно правит разнузданный и дикий инстинкт - «мне все можно» (Шолохов); Моих желаний разнузданной орде II не хватит золота всех Калифорний (Маяковский); ...Но разнузданы страсти жестокие (Некрасов); Чувству на свободе / Вольно налегке, / Точно рвет поводья / Лошадь в мундштуке (Пастернак).

Приведем пример поэтической реализации образа тройки, характеризующего внутреннее состояние лица, в стихотворении И. Северянина:

Любовьбеспричинность. Бессмысленность даже, пожалуй.

Любить ли за что-нибудь? Любитсявот и люблю.

Любовь уподоблена тройке взбешенной и шалой,

Стремящей меня к отплывающему кораблю.

Куда? ах, не важно. Мне нравятся рейсы без цели.

Цветенье магнолий... Блуждающий, может быть, лед...

Лети, моя тройка, летучей дорогой метели

Туда, где корабль свой волнистый готовит полет!

Топчи, моя тройка, анализ, рассудочность, чинность!

Дымись кружевным, пенно-пламенным белым огнем!

Зачем? Беззачемно! Мне сердце пьянит беспричинность!

Корабль отплывает куда-то. Я буду на нем!

(Любовь — беспричинность)

Доминирование любви в состоянии человека в приведенном тексте метафорически определяется образом тройки стремительной, неудержимой, лишенной сдерживающего начала. Лирический герой ассоциативно соотносится с седоком, который воплощает не управляющее, а пассивное начало: актуальный смысл, воплощаемый этим компонентом, — «отдающийся во власть скачки».

Ср. образ конницы, выражающий сходный актуальный смысл: .. .Кавалерийская лава его атакующих мыслей (Эри); ...Эскадрон моих мыслей шальных... (Газманов).

Образ запряженного копя в его типовом воплощении может актуализировать смысл «стихийный, неудержимый» при такой коммуникативной установке акцентируется пассивная роль седока: он отпускает или бросает вожжи и дает волю коню. Ср.: В голове, в сердце — беспорядок, хаос... вожжи брошены, эгоизм разнуздан... (Герцен); И он стал размышлять об этом, в первый раз за всю жизнь отпустив моральные вожжи... (А. Толстой)

Итак, синонимия воплощений образа свободного и запряженного (оседланного) коня становится возможной на базе широких семантических потенций последней разновидности, которые обусловливают ее неоднолинейную корреляцию с образом свободного коня. По линии смысла «соотношение управляющего и управляемого начал», специфического для образа запряженного (оседланного) коня, он отчетливо противопоставлен образу свободного коня, вплоть до антонимии. С другой стороны, образ запряженного (оседланного) коня, обладая в некоторых вариантах способностью выражать смысл «свободный, неудержимый», тем самым обнаруживает тенденцию к синонимическому сближению с образом свободного копя. Логика характеризуемого денотата — внутреннего состояния человека поворачивает варьирующийся метафорический образ коня теми сторонами, которые позволяют акцентировать коммуникативно актуальный смысл, отражающий природу денотата. Именно так многообразными средствами образа коня актуализируется один из коммуникативно актуальных смыслов — «стихийность, непроизвольность психических состояний», который соотносится с одним из доминантных признаков коня в русской языковой картине мира.

Наконец, показателен факт синонимии воплощений образа коня, в которых актуализируются разные аспекты его семантической структуры.

В приводимых ниже примерах воплощения образа для характеристики фантазии актуальный смысл «власть сильного чувства» выражается путем актуализации в одном случае признака «стихийный, неудержимый», относящегося к микрообразу коня, в другом случае — признака «ощущения всадника при быстрой езде», относящегося к микрообразу всадника. Ср.: В детстве фантазия у меня была самая необузданная (Вересаев); Он... оседлает своего любимого конька, фантазию, ...и мчится он в пространстве среди своих миров и образов (Гончаров).

Показательно с этой точки зрения и приведенное выше стихотворение И. Северянина «Любовь беспричинность», в котором характеристика состояния лирического героя осуществляется посредством двух ассоциативных связей: «кони — любовь» и «седок — лирический герой» — с актуализацией тех же двух аспектов семантической структуры образного комплекса. Первая ассоциация актуализирует смысл «стихийный, неудержимый», воплощаемый образом коня, вторая смысл «ощущения седока в процессе быстрой езды» (подъем чувств, удаль, воля и т.п.). Названные смыслы определяют состояние лирического героя, органично дополняя друг друга.

Отметим и не вполне типичные случаи синонимического сближения одного и того же психического компонента с разными компонентами образного комплекса, являющимися носителями противоположных смыслов. Например: Нестерпи- мегииая досада, негодование и гнев... все это погоняло и шпорило, и я шагал (Лесков); Гнев несет человека, как не- взпузданпый копь (поел.). Разное ассоциативное соотнесение гнева: с всадником, управляющим поведением коня, и с неподвластным всаднику конем, у которого всадник находится в полной зависимости, в результате актуализации соотносительных смыслов в семантической структуре разных компонентов образа (всадника и коня) позволяет характеризовать состояние человека в том и другом случаях как «власть чувства, определяющую поведение».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >