Семантика макрообраза в аспекте системообразующих связей

Описанные смыслы, составляющие основу семантического потенциала макрообраза коня лошади, демонстрируют его специфику, заключающуюся

  • 1) в составе микрообразов,
  • 2) в совокупности составляющих их семантических компонентов, прежде всего в наборе доминантных смыслов,
  • 3) в своеобразии интегрирующих их системных связей.
  • 96 См. также: Женщины как-то не играют такой роли в моей жизни... Я к этим вещам отношусь гораздо проще... Без хлопот...

II о ехал' Знаю я тебя... (А. Толстой); ...И все, знаете, в этом роде на их счет разъезжаю. Собеседники мои, видя, что я в таком азарте, уже меня не трогают... (Лесков); Князь любил брюзжать на печать, и когда садился на этого конька, то остановить его было трудно (Станюкович).

Базовый денотат отражается в его связях с человеком и артефактами, имеющими назначение обслуживать «взаимодействие» человека и копя.

Каждый из микрообразов, как показало описание, уникален в наборе составляющих его смыслов, отражающих, с одной стороны, свойства стоящего за ним денотата, с другой своеобразие реалий, с ним связанных. Во всем многообразии признаков обращают на себя внимание доминантные — наиболее частотные при метафорическом воспроизведении образа, воплощающиеся наиболее лексически многообразно, пронизывающие все лексические пласты АСП «конь — лошадь», к их числу относятся «несвобода», «свобода», «работа», «сила» («тягловая сила»), «движение».

Картина, представленная при описании семантического потенциала микрообразов, являет собой три фрагмента семантического континуума образного комплекса, данные вне системообразующих связей. Для оценки семантической специфики образа и воплощающего АСП самостоятельный интерес представляет вопрос о сущности системообразующих связей, интегрирующих семантические континуумы в семантическую структуру макрообраза.

Как уже говорилось, системообразующая роль принадлежит доминантным смыслам, занимающим центральное положение среди других — наиболее ярким в семантическом континууме, наиболее коммуникативно актуальным, воспроизводимым в разнообразном лексическом воплощении при метафорическом функционировании образа, представленным в разной логической категоризации. Совокупность доминантных смыслов, формирующих остов структуры образа, во многом предопределяет и семантическую уникальность каждого конкретного образа.

Доминантные (а также и другие) смыслы в семантической структуре образа не изолированы: они связаны между собой прямо или опосредованно — отношениями мотивации, отражающими денотативную сущность реалии, ее функции в деятельности человека. Покажем схематично мотивационные связи между смыслами, формирующими основу структуры образа коня.

Не менее важен и другой факт, выявленный при обзорном описании семантического потенциала трех образов: при всем их различии, отражающем онтологические различия соответствующих реалий животного, человека и артефактов, обращает на себя внимание соотносительность ряда семантических признаков, прежде всего относящихся к числу доминантных, ср.:

«управляющий» (всадник) — «управляемый» (конь) «средство управления» (узда);

«тяжелый» (воз, хомут) — «ощущающий тяжесть» (конь), «едущий» (седок) — «везущий» (копь) и ми. др.[1]

Эта соотносительность (следствие проекции свойств и функций каждой реалии на другие, связанные с ней типовыми отношениями) обнажает интегрирующую роль этих признаков в рамках макрообраза — семантически «цементирующих» три образа в один макрообраз.

Семантическая общность микрообразов становится объяснимой при взгляде па них сквозь призму ситуации — типовых ситуативных отношений, т.е. в аспекте их взаимосвязи как компонентов типовых ситуаций. Этот ракурс представляет особый срез структуры макрообраза, который высвечивает системообразующую роль способа интеграции смыслов'’*.

Думается, что интегрирующий ракурс описания структуры образного комплекса может быть осуществлен с опорой на понятие ситуации, используемое в семасиологических исследованиях (работы В.Г. Гака, А.П. Чудинова, Р.М. Гайсиной и других). Как пишет Р.М. Гайсина, в лингвистике этот термин осмысляется как совокупность взаимосвязанных предметов, явлений (Гайсина 1981: 56), совокупность актантов, осмысляемых сознанием сквозь призму отношений между ними. Под элементами ситуации Р.М. Гайсина вслед за В.Г. Гаком понимает «дискретно выделяемые при ее восприятии предметы, процессы и их признаки» (Там же). Применительно к образу, рассматриваемому в нашей работе, компонентами типовой ситуации как раз и являются те образы, которые были рассмотрены выше: конь, человек и упряжь.

Эти компоненты макрообраза в рамках ситуации оказываются связаны типовыми отношениями, из которых преобладающими при метафорическом функционировании являются [2]

отношения каузации, т.е. «отношения между двумя (и более) ситуациями, находящимися в причинно-следственных связях» (Чудинов 1984а: 95). Эта обобщенно понимаемая ситуация объединяет различные конкретные ситуации главным образом манипуляции человека в отношении коня, — сводя их к инвариантному значению каузации.

Основную роль в репрезентации данного аспекта структуры макрообраза играют глаголы" и глагольные сочетания, которые обозначают ситуацию как тот или иной тип отношений между ее компонентами, интегрируют три образа в один макрообраз, демонстрируя непрерывность семантического пространства внутри АСП.

Структура ситуации каузации включает следующие компоненты: «каузатор», в роли которого эксплицитно либо имплицитно выступает человек — седок, всадник, хозяин и т.д.; «объект каузации» («субъект каузируемого состояния» преимущественно копь) и эксплицитно либо имплицитно выраженное «средство каузации»[3] [4] (упряжь). Проиллюстрируем структуру ситуации в ее отражении глаголами и глагольными сочетаниями: запрячь: человек («каузатор») — конь («объект каузации», или «субъект каузируемого состояния: работы, несвободы, ощущения тяжести и др.») — упряжь («средство каузации состояния»); ср. аналогично

оседлать: человек — конь — седло;

зашорить: человек — копь — шоры;

надеть узду, держать в узде: человек копь — узда;

понукать: человек — конь — голос (или вожжи); пришпорить: человек — копь — шпоры; подхлестнуть: человек — конь — кнут (или вожжи); осадить: человек конь вожжи (или узда);

ср. также подковать, заездить и т.д.

Взгляд па структуру образного комплекса сквозь призму понятия ситуации и ее компонентов представляет микро- образы в их семантической роли в рамках отношений каузации: образ коня чаще всего выступает в роли носителя каузируемого состояния, образ человека — в роли каузатора состояния, образ упряжи в роли средства каузации состояния.

Центральным является понятие каузируемого состояния, ставящее в фокус отношений каузации многие смыслы, составляющие потенциал отдельных образов, прежде всего образа коня. Статус каузируемого состояния представляет многие признаки образа коня как результат каузации (со стороны человека) или как исходное состояние (ср.: оседланный и необузданный — по отношению к признаку «свободный»). Это касается всех признаков функционального, многих признаков психофизиологического и биологического аспектов. Приведем некоторые из них вместе с типичными средствами экспликации:

«быстрый, быстро бегущий»: пришпорить, подхлестнуть, пустить в галоп, пришпоренный и др.;

«медленный»: осадить, перевести на шаг, заезженный и др.;

«выполняющий работу»: запрячь, захомутать и др.; «используемый в качестве транспорта»: оседлать, запрячь и др.;

«несвободный, ограниченный в каком-либо отношении»: обуздать, стреножить, зашоренный и др.;

«свободный»: разнуздать, снять шоры, разнузданный и

др.;

«ощущающий тяжесть»: надеть хомут, запрячь и др.;

«усталый, изнеможенный»: взмылить, загнать, заезженный и др.;

«слабый, физически изношенный»: заездить, заезженный и др.;

«выносливый»: выездить, выезженный и др.; «обученный»: объезжать, выезжать, объезженный и др.

В статусе «средство каузации» (как свойства этого компонента ситуации) реализуются признаки функционального и материально-физического аспектов образа упряжи:

«тяжелый» (хомут, воз и др.);

«ограничивающий движение» (путы, тренога и др.); «управляющий движением» (вожжи, узда и др.); «ограничивающий восприятие» (шоры);

«насильственно принуждающий» (кнут, шпоры и др.) и т.д.

В статусе свойств каузатора реализуются признаки функционального и утилитарного аспектов образа человека:

«использующий (коня) как средство транспорта» (ездить, запрячь, оседлать и др.);

«управляющий» (натянуть, ослабить вожжи, подхлестывать, понукать, осадить и др.);

«ограничивающий свободу» (захомутать, надеть узду, зашорить и др.);

«дающий свободу» (снять узду, разнуздать, распрячь и др.);

«обучающий» (объезжать и др.);

«принуждающий» (понукать, цукать и др.) и т.д.

Некоторые признаки могут быть реализованы в разных статусах, будучи соотнесены с одним компонентом в его разной ситуативной роли и выражены разными лексическими средствами. Например:

смысл «сильный» может быть реализован как свойство каузатора копя {везти, тянуть воз и др.), как каузируемое состояние коня (выезженный и др.), как исходное состояние объекта каузации копя {заездить, заезженный и др.);

смысл «быстро перемещающийся» как каузируемое состояние коня {пришпорить и др.), как исходное состояние объекта каузации коня {осадить, тпру и др.), как состояние каузатора — коня {ездить, скакать на коне и др.);

смысл «несвободный» — как каузируемое состояние коня {надеть узду и др.) и как исходное состояние объекта каузации — копя {снять узду и др.) и т.д.

Наиболее последовательно в свете отношений каузации данный макрообраз предстает доминантными смыслами «свобода» и «несвобода»: образ упряжки в целом последовательно осмысляется как средство ограничения свободы, человек (всадник и т.д.) как каузатор несвободного (реже — свободного) состояния, конь (лошадь) — как носитель этого состояния.

Таким образом, ситуация каузации является в высшей степени органичной для рассматриваемого образа в его метафорическом воплощении: в ее ракурсе оказывается большинство признаков образа, и прежде всего те, которые имеют доминантный характер, отражают признаки коня в аспекте его типовых ситуативных связей.

Каждый из смыслов, «организующих» ситуацию каузации, распределяется между компонентами этой ситуации, являющимися его носителями, в разной пропозитивной категоризации. Компоненты ситуации в соответствующей лексической репрезентации представляют смысл в разных логических категориях, обусловленных статусом реалии как компонента ситуации. Ситуация, обозначаемая выражением оседлать кого-либо, эксплицирует лежащий в ее основе смысл в категориях «подчиняющий кого-либо» (каузатор) и «подчиняемый кем-либо» (субъект каузируемого состояния), аналогично ездить на ком-либо «использующий кого-либо в своих интересах» (каузатор) и «используемый кем-либо в своих интересах» (субъект каузируемого состояния).

Средствами выражения смыслов в их разной категоризации являются слова разных частей речи и разных тематических и семантических групп, входящих в рассмотренное АСП.

Основную роль в передаче ситуации играют каузативные глаголы и их эквиваленты (ср.: обуздать надеть узду, обуздание), которые относятся к числу так называемых результативных, т.е. не только передают значение каузации, но и указывают на ряд других параметров ситуации (Кильдибе- кова 1984, Хлебцова 1986 и др.) — на результат и способ (средство) каузирующего действия, а также на тип субъекта и объекта каузации, иными словами, конкретизированно обозначают ситуацию и ее компоненты, ср.: обуздать зашорить — оседлать — запрячь — стреножить — понукать пришпорить — заездить и др.[5]

Слова тех или иных групп закреплены за определенным компонентом типовой ситуации и, следовательно, за выражением смысла в соответствующей категоризации. За обозначением каузатора, объекта и средства каузации закреплены соответственно слова тематических групп «названия человека»,

«названия коня» и «названия упряжи». Заметим, что каждое из этих средств, находящихся по отношению друг к другу в отношениях конверсии, может быть само по себе знаком отношений каузации и знаком типовой ситуации. Этот факт делает до известной степени безразличным использование того или иного конкретного лексического средства (названия копя, элемента упряжи, человека, отношений между ними и т.д.) для воплощения макрообраза с актуализацией соответствующего признака.

В свою очередь, этот факт можно рассматривать как дополнительный аргумент, свидетельствующий о семантическом и функциональном единстве всех слов, входящих в ЛСП.

  • [1] Соотносительность целого ряда смыслов, и том числе доминантных(«несвобода», «работа», «движение», «сила»), обусловила неизбежныеповторы в обзоре семантического потенциала трех микрообразов. Повторы, в свою очередь, убедительно свидетельствуют о том, что все тримикрообраза в их разнообразной лексической экспликации соотносятсяс одним — общим для них семантическим континуумом.
  • [2] О нем как о показателе семантической специфики метафорическоймодели пишут также А.Н. Баранов и Ю.Н. Караулов: «Если считать,что метафорическая модель представляет собой некоторую понятийнуюобласть, то есть совокупность элементов плана содержания (= семантических элементов и их сочетаний) с заданными на них отношениями,то наиболее существенным оказывается способ организации этихсмысловых элементов [выделено нами. — Н.И.]. Важнейшей характеристикой метафорической модели является тесная связанность ее семантических элементов и их сочетаний между собой. Семантические связи внутри понятийной области, формирующейметафорическую модель, существенно сильнее, чем вовне. Именно всилу этого такие области источника, как МОТОР, ВИНТ и КОЛЕСОне образуют отдельных метафорических моделей: связи между нимисущественно сильнее, чем связи понятийной области МЕХАНИЗМ стакими областями, как СТРОЕНИЕ, ПРОСТРАНСТВО, ВРЕМЯ...»(Баранов, Караулов 1994: XIV —XV).
  • [3] Как известно, именно в семантике глагольной лексики «в качествесем отображаются лингвистически релевантные элементы... ситуации,события» (Гайсина 1981: 44). Д.Н. Шмелев пишет в этой связи о способности глагола к конденсированному выражению целой ситуации.
  • [4] Названные (и другие) универсальные роли выявляются, с однойстороны, в функциональных классификациях сем (Гайсина 1981 и др.),а с другой — в систематике актантов Л. Теньера, в падежной (ролевой)грамматике (Филлмор 1981). См. об этом работы: Гак 1972: 22, Абрамов 1992, Кубрякова, Демьянков, Панкрац 1996: 111—114.
  • [5] Указанная семантическая специфика таких глаголов обусловливаетих особое место в лексико-семантической системе. Как пишет Р.М. Гайсина, «глагольная лексика, являющаяся отражением ситуации, играетсущественную роль в структурировании и систематизации лексическогосостава языка. Глагол семантически притягивает к себе и выстраиваетв определенную систему большую часть именной лексики (независимоот ее словообразовательных связей), устанавливая с нею определенныефункционально-семантические отношения» (Гайсина 1987: 125).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >