Раздел 2.2. Ассоциативно-семантическое поле как парадигма

Когнитивная категория образа в проекции на язык предопределяет особый тип межсловных связей в лексико-семантической системе, в сознании носителя языка, интегрирующий все средства номинации соответствующей реалии и ее образа. Ассоциативно-семантическое поле, объединяющее совокупность этих средств, обнажает контуры системных межсловных связей, предопределенных структурой образа и определяющих семантическую парадигму особого типа. Объективность этих межсловных связей для носителя языка подтверждается ассоциативными экспериментами: значительную часть ассоциативных полей составляет лексика, связанная со словомстимулом этим типом отношений (Апресян 1963, Береснева, Дубровская 1995, Караулов 1976, Русский ассоциативный словарь 1994, Словарь ассоциативных норм 1977).

Структурирование (классификация) лексики по принципу соотнесенности с определенным образом отчасти сходно с те- заурусиым: «живые существа» —> «животное» —> «копь». Однако АСП разрушает рамки тезаурусных классификационных ячеек, включая также лексические группировки из других тематических областей (коицептосфер) — названия артефактов, человека и т.д.

Однако думается, что к такому принципу стратификации лексики ведет и метафора, в основе которой структура концепта, отражающая обыденное, практическое знание о ситуации. Показательно, что ряд лингвистов приходят к необходимости выхода за рамки логического (категориального) принципа классификации, следуя именно логике метафоры. Так, Г.Н. Склярев- ская, анализируя направления переносов субстантивной лексики семантической группы «животное», включает в ее состав и названия жилищ, пищи животных и т.д. (Скляревская 1993а). 3.10. Петрова в составе аналогичной макрогруппы наряду с названиями животных рассматривает лексемы разных частей речи, называющие состояния, действия, функции животных (Петрова 1989). Сходные лексические группировки представлены в статьях Словаря русских политических метафор, описывающих соответствующие предметные области.

В принципиально сходных границах группируются лексикофразеологические средства воплощения того или иного образа в лингвопоэтических работах, посвященных метафорическим художественным средствам. Более того, лексические множества такого рода (эксплицирующие один образ) в лингвопоэтике традиционно рассматриваются как единицы поэтического языка, что служит красноречивым свидетельством имплицитного признания внутреннего единства таких лексических парадигм. Так, Н.А. Кожевникова в рамках одного образа рассматривает воплощения реалии лексическими средствами широкого состава, объединенными общей денотативной отнесенностью. В частности, мотив

жизнь — горенье в одной из ее работ иллюстрируется примерами, в которых он воплощается следующими лексемами: огонь, пожар, пламя, горенье, жечь, гореть, гаснуть, уголь, огненность, костер, пламенный, огневой, палящий, перегоревшие угли и др. (Кожевникова 1986: 54 — 55). Аналогично объединены исследовательницей иллюстрации, воплощающие мотив мир — книга (т.е. метафорический образ книги): книга, листы, календарь, расходная книжка, альбом, переплет, повесть, свиток, читать по складам свиток, страницы, буква на скрижали, текст, строфы, писать, писаные строки и др. (Кожевникова 1986: 55). Этот принцип наблюдаем и в работах других исследователей[1].

Фрагменты такого рода группировок рассматриваются в связи с анализом синтагматических отношений (В. Порциг, В.П. Абрамов и др.), фиксируются в составе ассоциативных полей (РАС и др.), в составе семантических групп, полученных в результате машинного разбиения словаря (РСС и др.), в практике обучения иностранному языку используются в качестве принципа группировки лексики при изучении коммуникативно-тематических ситуаций.

Есть основания считать, что рассматриваемая группировка, эксплицирующая на лексико-семантическом уровне психологически реальную когнитивную категорию образа, может квалифицироваться как особый тип семантической парадигмы и в таком качестве вписываться в типологический ряд семантических парадигм. Единство единиц, образующих АСП, обусловлено их общей денотативной отнесенностью — в основе АСП лежит общая реалия, взятая в ее многообразных свойствах и связях в рамках различных ситуаций. Следовательно, в основе систематизации лексики в данном случае лежит деятельностно-практический принцип систематизация знаний об определенном фрагменте действительности по итогам его практического освоения, отражающего связи реалий в типовых ситуациях. С учетом сказанного очевидно, что АСП представляет иной принцип категоризации знания на фоне известных типов парадигм (ЛСГ, ТГ, ЛСП). Это проявляется в разных отношениях и в первую очередь в принципиальной грамматической и семантической разнородности входящих в него единиц, а также в ином характере системообразующих семантических связей внутри АСП.

В ряду других типов парадигм (ЛСГ, тематическая группа, ЛСП и т.д.) АСП демонстрирует очевидное своеобразие: входящие в него слова разной частеречной принадлежности не имеют единой категориальной грамматической и лексической семантики, являются названиями натурфактов, артефактов, человека, их свойств и отношений. Специальное обращение к такой совокупности слов с семасиологических позиций позволяет установить ее семантическую основу.

Как показал обзор средств экспликации конкретного образа, АСП на фоне других известных типов парадигм представляет собой парадигму комплексного характера, включающую фрагменты разных типов парадигм: синонимических рядов, антонимических пар, лексико-семантических групп, лексико-семантических полей, тематических групп, что, в свою очередь, демонстрирует проявление известного факта пересекаемости разных типов парадигм в лексической системе языка. Кроме того, элементы парадигм разной частеречной отнесенности связаны устойчивыми синтагматическими отношениями, в основе которых, как известно, лежит общность семантических компонентов, входят в состав синтагматических полей[2].

Фрагменты различных парадигм интегрируются в ассоциативно-семантическое поле на основе единства денотата -

основной реалии, именуемой в разных ее свойствах и связях, и на основе общности входящего в значение этих слов семантического комплекса «копь», в том числе обобщенного эмпирического представления[3] (что с разной степенью последовательности отражается в словарных толкованиях). Таким образом, компонент «конь», являясь в рамках данного АСП интегральным и в этом качестве охватывая весь лексический состав парадигмы, обусловливает как парадигматические, так и синтагматические связи между словами АСП[4], а также — в силу сложности своей структуры — полисемиый характер основы поля.

Названный макрокомпонент имеет в значении слов АСП разный статус. Его функциональный статус наиболее отчетлив в значении глагольной лексики, указывающей па роль соответствующего актанта, замещаемого названиями коня: «субъект» — ржать, встать на дыбы, закусить удила, «объект» — запрячь, понукать, поднять на дыбы, «средство» — ехать, гарцевать[5].

В статусе широко понимаемого атрибутивного признака элемент «конь» входит в значение существительных, не являющихся наименованием животного: наездник — «лицо, управляющее конем» (ср.: водитель, летчик), грива — «волосы на шее коня» (ср.: шерсть), узда — «приспособление для управления конем» (ср.: намордник), телега — «транспортное средство, приводимое в движение конем» (ср.: баржа). Факт многообразных функциональных соотношений сем в структуре значения подчеркивает В.В. Морковкин, именующий эти соотношения «сем- ным синтаксисом»: «Под внутренним (семным) синтаксисом разумеются отношения, устанавливаемые между семами сигнификативного значения лексико-семантического варианта по аналогии с отношениями, существующими между словами в предложении или в словосочетании. Анализ показывает, что на сем- ном уровне существуют все виды традиционно выделяемых синтаксических отношений» (Морковкин 1977: ПО)[6].

С другой стороны, названный семантический компонент в значениях разных слов имеет неодинаковый статус в семной иерархии: категориальный (в словах скакун, лошадь), дифференциальный (в словах ржать, всадник и др.), потенциальный {ехать, возить и др.).

Таким образом, АСП строится на особых структурно-семантических основаниях. Оно являет собой реализацию деятельностно-практического принципа систематики лексики и стоящих за ней знаний результат их структурирования на основе общности денотата, осмысляемого в его свойствах и типовых связях, что обусловливает и специфику семантической соотносительности этих слов.

Фактор общей денотативной обусловленности обеспечивает данному лексическому объединению — как в прямом, так и в метафорическом функционировании входящих в него слов сильные интегральные связи, наличие и характер которых, не всегда очевидные па первый взгляд, будут показаны далее.

Особенности АСП как парадигмы становятся более очевидными при сравнении его с соотносительной лексической группировкой. Обратимся к одноименной статье Русского ассоциативного словаря.

Прежде всего показательно сходство состава АСП и ассоциативного поля «лошадь», представленного в этом словаре (РАС 1994: 75). Самую большую часть ассоциативного поля составляют лексические единицы, рассмотренные выше в составе АСП и представляющие самые разные микропарадигмы: конь, кобыла, кляча, жеребенок, иноходец, мерин, скакун, тяжеловоз, Пегас, тройка; табун; гнедая, вороная, каурая; ломовая, скаковая, беговая, ездовая, пожарная, рабочая; арабская; загнанная, изъезженная; выучена; неподкованная; ржет, лягнула; грива, хвост; прискакала, в галопе, рысь; в мыле; скачки; ехать; сбруя, телега, сани, карета, повозка, подвода, воз, хомут, узда, вожжи, седло, подкова, кнут, оглобли, в упряжке; всадник, извозчик, конюх и др.[7] Значительная часть лексем называет более или менее типовые признаки животного или его оценку: быстрая, быстроногая, бежала, устала, непокорная, норовистая, дикая, бешеная, сильная, выносливая, работа, большая, толстая, грациозная, красивая, бедняга, несчастная и др. Несколько слов демонстрируют со словом-стимулом общность по семе «животное» и более частным семам «домашнее», «используемое в качестве тягловой силы» и т.д.: животное, корова, осел, собака, верблюд и др. Такие слова, как поле, луг, деревня, овес, буран, дорога, казак, цыган, имеющие с исходным словом более отдаленное семантическое родство, занимают в составе ассоциативного поля незначительное место. Наконец, некоторые лексемы именуют типичные ассоциаты слова лошадь в метафорическом употреблении: молния, стрела, женщина (толстая женщина, советская женщина), тетушка, Волга, которые также указывают на соответствующие признаки реалии, обозначаемой словом-стимулом.

Особенности рассмотренного ассоциативного поля не дают оснований для его жесткого противопоставления собственно семантической парадигме: анализ показывает наличие между словом-стимулом и большинством слов-реакций связей семантического характера. Авторы словаря справедливо подчеркивают значимость этих материалов для изучения проблемы семантических полей и семантической структуры слова (РАС 1994: 8). Однако эти связи базируются не на одном интегральном признаке (как в собственно семантических парадигмах, в том числе в АСП), а на нескольких разных как общих, так и частных. При этом значительная часть лексем ассоциативного поля связаны между собой на основе общности семантического компонента «конь».

Заметим, что этот же (деятельностно-практический) принцип систематизации знаний, опыта человека используется в качестве дидактического принципа при усвоении лексики иностранного языка — в рамках учебно-коммуника-тивных тем «школа», «транспорт», «театр» и т.д. П.Н. Денисов называет такие лексические группы ситуативно-коммуни-кативными[8] (Денисов 1993).

Следствием особого характера интегрального признака является то, что в условиях метафорической (и шире — ассоциативной) реализации любая лексема АСП способна воспроизводить базовый образ в данном случае образ копя. Такую «предметную целостность» различных метафор отмечают многие исследователи. Приведем мнение П.Н. Денисова: «Важно подчеркнуть, что образность конкретных имен существительных имеет предметную целостность, хотя сами переосмысления предполагают компонентное развертывание образа, т.е. знание животного, его силы, его повадок и нрава (хитрость, отвага, скрытность, злобность, нечистоплотность, прожорливость и т.д.), размеров тела и непропорционалыюсть/пропор- ционалыюсть его частей, а также других свойств (ср. переносные значения слов медведь, лиса, лев, орел, крыса, пес, олень, жирафа, свинья)» (Денисов 1993: 89). О том, что метафора «передает целостный образ предмета», пишет и Г.Н. Скля- ревская (Скляревская 1993а: 17).

Как показывают наблюдения за экспликацией образа, соответствующие лексемы при их метафорическом употреблении способны воплощать не какой-либо один смысл (который в виде вторичного ЛСВ или оттенка значения обычно фиксируется толковым словарем), а образ в целом с присущим ему широким спектром признаков и ситуативных связей. Например, лексема обуздать песет не только смысл «ограничить» («подчинить своей воле, укротить»), но и ряд других, характеризующих, в частности, объект ограничения: «изначально свободный», «представляющий опасность», «требующий управления» и др., лексемы (при)шпорить, погонять — не только «принудить к движению» (в качестве метафоры шире — «побудить к какому- либо действию»), но и «способный развивать скорость», «используемый как средство перемещения» и др.

Иначе говоря, целесообразность и предпочтительность «денотативно-ситуативной» систематизации лексики особенно очевидны при анализе ее метафорического функционирования: разные в частеречном, тематическом и семантическом отношении слова в рамках АСП демонстрируют сходство актуализируемых признаков и направлений переноса.

Безотносительно к анализу метафорического использования межчастеречную лексическую парадигму на материале лексики «семасиологического типа» (лексико-семантический класс, «соотносящийся с временной концептуальной областыо») выделяет В.В. Морковкин, включая в нее слова и сочетания, имеющие сему времени в качестве «опорной»: время, период, месяц, вторник, временной, двухнедельный, древний, предутренний, ежеминутно, однажды, долго, продолжаться, вечереть, опоздать, время от времени, каменный век и ми. др. Вместе с тем он констатирует факт семантической связи рассматриваемого лексико-семантического класса с другими парадигмами, также включающими сему «время»: «человек во времени» (детство, бальзаковский возраст, стареть, юный, младенец, ровесник и др.), «измерение времени» (летоисчисление, дата, хронометраж, будильник, солнечные часы и др.) и некоторые другиег>. Таким образом, В.В. Морковкин фактически очерчивает контуры более широкого межчастеречного лексико-семантического объединения, терминологически никак его не определяя. Он пишет: «Поскольку идеографическая классификация производится по опорным семам, эти слова не могут быть включены в исследуемый лексико-семантический класс. Тем не менее само присутствие временной семы в их значении приводит к тому, что между ними и обозначениями времени устанавливается связь. Иначе говоря, временной компонент, наличествующий в значении этих слов, как бы истончает, стирает, уничтожает hard and fast lines (термин Ф. Энгельса) между лексико-семантическим классом обозначения времени и другими лексико-семантическими классами, в которые эти слова входят по своим опорным семам» (Морковкин 1977: 152).

О перспективности семасиологического изучения межча- стеречных полей, включающих в свой состав глагольные и субстантивные наименования ситуаций, наименования участников (актантов) ситуаций, признаков отдельных элементов и [9]

участников ситуаций, пишет Р.М. Гайсина: «Выделение меж- частеречных предикатно-актантных полей способствует семантической систематизации грамматически разнородного лексического материала не только в методических целях. Межчасте- речные поля включают в себя объединения различного типа: и словообразовательные поля, и лексико-семантические группы, и так называемые синтагматические поля (т.е. классы слов, связанные по совместному употреблению в синтагматической цепи, типа врач — лечить — пациент). Поэтому материал межчастеречных полей дает возможность систематизировать многие известные теоретические положения в одну стройную концепцию, а также позволяет выдвинуть новые научные гипотезы.

Межчастеречные семантические поля — это своего рода связующее звено между лексико-семантическими и идеографическими системами. Именно на материале межчастеречных семантических полей можно проследить переход от семантических полей к идеографическим системам» (Гайсина 1987: 128-129).

Общим местом в современной семасиологии можно считать признание отсутствия типологии лексических объединений, их терминологической систематики, недифференцированное употребление известных терминов — ЛСГ, ЛСП, тематическая группа, семантическое поле и других. В частности, этот факт констатируют З.Д. Попова и И.А. Стериии: «Обзор имеющихся в лексикологической литературе исследований о типах группировок лексики свидетельствует об отсутствии единой типологии группировок, общепризнанных критериев их выделения, единства в трактовке структурной организации и иерархии лексических единств» (Полевые структуры 1989: 180). Это положение сказывается в недифференцированном использовании устоявшихся терминологических обозначений применительно к парадигмам, которые принципиально различаются между собой по целому ряду параметров, и, с другой стороны, в терминологическом разнобое при обозначении одних и тех же конкретных лексических группировок.

В.В. Левицкий в подтверждение аналогичного вывода приводит ряд фактов: «Так, например, Ф.П. Филин для обозначения лексических группировок, элементы которых связаны «однородными значениями», пользуется термином «лексикосемантическая группа» (ЛСГ). Разновидностями ЛСГ, как он полагает, являются синонимические ряды, антонимы и даже лексические группировки с родо-видовыми отношениями. Л.М. Васильев считает, что понятие «поле» находится с понятием «ЛСГ» в родо-видовых отношениях, т.е., иначе говоря, ЛСГ, синонимические ряды и другие группировки слов и даже совокупности лексико-семантических вариантов слова являются разновидностями семантических полей. А.А. Уфимцева, напротив, рассматривает все три основные группировки — поле, ЛСГ и синонимический ряд — как «равноправные» виды более крупных парадигматических объединений в лексике. В работе Н.Г. Долгих термином «семантическое поле» недифференцированно обозначаются самые различные лексические группировки, и вопрос о разграничении типов этих группировок даже не ставится» (Полевые структуры 1989: 25 — 26).

В качестве родового названия семантических парадигм чаще всего используется термин семантическое поле (Л.М. Васильев 1975, В.П. Абрамов 1992, Н.Г. Долгих 1973, Е.Л. Кравченко 1973, Г.С. ГЦур 1974 и др.:!6), иногда — термин семантический класс (Э.В. Кузнецова 1979, Классы слов в синтагматическом аспекте 1988 и др.). Использование термина семантическое поле в качестве родового обозначения лексического объединения отражено, в частности, в Словаре лингвистических терминов О.С. Ахмановой: поле семантическое «частичка («кусочек») действительности, выделенная в виде более или менее автономной микросистемы» (Ахманова 1966). В Кратком справочнике по современному русскому языку тер- [10]

мины семантическое поле и тематическая группа приводятся как эквивалентные и тематической группой именуется, в частности, объединение существительных терминов родства (Касаткин 1991: 37), которое в других работах чаще и точнее, на наш взгляд, квалифицируется как лексико-семантическая группа (Багичева 1994, 1995). Последнее обстоятельство, как можно полагать, накладывает отпечаток и на использование понятия поля в составе разных терминологических обозначений (в частности, разный смысл вкладывается исследователями в понятие лексико-семантическое поле).

О недифференцированном употреблении термина ЛСГ пишет и А.П. Чудинов: «...Термин «лексико-семантическая группа» нередко используется не только с такими разрядами слов, как глаголы речи, мышления, чувства, физического воздействия, но и по отношению к группировкам, которые, по-види-мому, правильнее было бы назвать лексико-грамматическими разрядами, функционально-смысловыми и функционально-тематическими группами, синонимическими рядами, нехарактеризованными способами глагольного действия и т.п. Все эти объединения, несомненно, отличаются семантической близостью составляющих их глаголов, но это принципиально иной тип сходства значений, чем сопоставимость семантики слов, образующих лексикосемантическую группу» (Чудинов 1990: 12). В работах В.В. Морковкина одним термином «лексико-семантический класс условной эквивалентности» именуются принципиально разные лексические объединения: парадигма «обозначения средств перемещения», включающая предметную лексику одной части речи, по отношению к которой в последние годы закрепилось именование тематическая группа, и парадигма «временные обозначения», включающая лексику разных частей речи абстрактной семантики. Термином лексико-семантическая группа В.В. Морковкин именует подпарадигму в составе лексико-семантического класса, объединяющую лексику разных частей речи на основе общности более частных сем (Морковкин 1970, 1977).

Основной причиной сложившейся ситуации лингвисты справедливо называют объективную сложность картины системных связей в лексике, наличие множественных связей разного рода у слова в рамках системы. Лексическая система языка, по оценке Э.В. Кузнецовой, представляет собой «сложное единство многих и разнообразных по характеру классов, групп и рядов слов» (Кузнецова 1979: 10). Факт многообразия семантических связей слов и возможность на их основе различных классификаций лексики отмечаются в работах Васильев 1981а: 39, 1975, Гайсина 1981, Денисов 1993 и ми. др. Приведем размышления А.П. Чудинова о системных связях глагольной лексики и механизме этих связей: «...Типы семантической близости глаголов необычайно разнообразны, что закономерно ведет к их пересекаемости. Это объясняется прежде всего тем, что основанием для объединения может служить близость самых различных компонентов значения: ядерных и периферийных, конкретных и абстрактных, поня-тийно-денотативных и коннотативных, категориальных и дифференциальных. Количество семантических объединений, в которые способен входить тот или иной глагол, непосредственно зависит от количества имеющихся у него компонентов значения, характера указанных компонентов, существования аналогичных компонентов семантики у других лексических единиц» (Чудинов 1990: 16—17).

Обычно в составе наименований в качестве основных используются термины семантический (указывающий в общем виде на наличие этого типа отношений между единицами парадигмы) и лексический (указывающий па тип объединяемых языковых единиц).

Возвращаясь к выделенной нами парадигме, заметим, что в лингвистической литературе нет терминологического обозначения, которое бы принципиально отграничивало ее от других типов семантических объединений слов и учитывало своеобразие: межчастеречный характер, разную категориальную семантику входящих в нее слов, объединенных на основе отнесенности к общему денотату, взятому в совокупности его свойств и типовых ситуативных связей. Для обозначения такого рода лексических совокупностей при внимании к их разным аспектам лингвисты используют разные названия. Выделенные с использованием различных методик (в результате анализа словарных определений, по итогам ассоциативных экспериментов, в сочетании той и другой методики и т.д.), эти лексические объединения обнаруживают в составе и во внутренней структуре принципиальное сходство, но в одних случаях квалифицируются как лексико-семантическая группа (например, ЛСГ «школа», включающая слова типа учитель, класс, звонок, экзамен, школьник, сочинение, пионер, каникулы и мн. др. «Полевые структуры» 1989: 48 и далее), в других — как тематическая группа (например, тематическая группа «школа» в той же работе «Полевые структуры» 1989: 149 и далее), в-третьих, как семантическое поле (например, семантическое поле «дорога», включающее слова дорога, двигаться, спутник, далекий и др. в работе Караулов 1976: 281:i7), в четвертых — как ассоциативное поле (см. состав полей на первом, «ассоциативном», этапе их формирования в указанной работе Ю.Н. Караулова, а также сходное соотношение слов в ассоциативном поле, выделяемом А.А. Залевской[11] [12], в Русском ассоциативном словаре, в-пятых, как межчастеречное предикатно-актантное поле (Гайсина 1987), в-шестых, как синтагматическое семантическое поле[13] и т.д. В лингвопоэтических исследованиях они носят наименования тематический ряд, образно ассоциативный ряд, семантическое поле и ми. др. В частности, в работах Н.Н. Ивановой используются термины словесно-ассоциативный ряд, образный словесный комплекс, тематический словесный комплекс.

В нашей работе предпочтение отдано термину ассоциативно- семантическое поле, который, однако, в силу общей терминологической неупорядоченности в этой области приобретает условный характер. Этот термин позволяет, как нам представляется, отграничить данное объединение от других типов семантических парадигм, имеющих более однородную внутреннюю структуру. Термин ассоциативный как компонент названия отражает в данном использовании не особую, психолингвистическую методику формирования состава поля, а лишь указывает на его широкий состав (ср. использование этого термина для обозначения потенциальных сем (Шмелев 1973, Чудинов 1984, 1986). Такое употребление термина ассоциативный в данном случае не противоречит тому пониманию, с каким он используется в психолингвистических исследованиях для описания результатов экспериментов, в том числе отчасти соотносится с понятием ассоциативное поле. Собственно ассоциативная парадигма представляет собой более широкое объединение: в ее составе представлены слова и выражения, находящиеся в многообразных связях со словом-стимулом: парадигматических и синтагматических (в широком их спектре), эпидигма- тических, аллюзивных и т.д. (Береснева, Дубровская 1993, За- левская 1982, 1990, Караулов 1976, 1987, РАС 1994, Словарь ассоциативных норм 1977).

В ходе анализа концепта «судьба» Л.О. Чернейко и В.А. Долинский убедительно доказывают, что для моделирования психологически адекватных языковых представлений носителей языка данные ассоциативных экспериментов «не менее показательны, чем определения толковых словарей и воспроизводимый текстами языковой узус» (Чернейко, Долинский 1996: 32) и, в свою очередь, подтверждают «идею о принципиальном сходстве», генетическом родстве психологической основы ассоциации и семантических компонентов значения» (там же), т.е. идею о семантической природе ассоциативных связей[14] [15].

Основной состав АСП и связи между словами, типичные для АСП, фиксируются и при обработке данных ассоциативных экспериментов. Более того, на фоне других видов связей между словом-стимулом и словами-реакциями они относятся, на наш взгляд, к числу наиболее устойчивых, базовых для ассоциативного поля, поскольку опираются на представления носителей языка о денотате и имеют в значительной мере типовой характер.

Термин семантический в наименовании парадигмы отражает наличие между словами собственно семантических связей, которые заключаются прежде всего в интегральной роли семантического комплекса «конь», входящего в значение всех лексических средств АСП на правах компонента (для одних слов обязательного, для других, периферийных компонентов поля, — потенциального)11. Наряду с этим лексические единицы поля находятся между собой в разнообразных частных семантических отношениях, среди которых отметим

соотносительность слов по категориально-лексической и дифференциальным семам, в том числе синонимию (ср.: коньлошадьскакун и др.) и антонимию (обуздать — разнуздать и др.);

соотносительность слов по принципу «целое и его части» (конь — грива — круп и т.д.) или «род и его виды» (упряжь — узда — вожжи и т.д.);

соотносительность слов одного деривационного гнезда (ср.: лошадь — лошадиный — по-лошадиному — лошадник, конь — конский — пароконный — конница, узда — обуздатьразнуздать и др.);

синтагматическую соотносительность слов (конь — рысить; конь — гнедой; всадник — пришпорить и др.)[16];

соотносительность слов как наименований компонентов одной типовой ситуации (конь — возница — вожжи - погонять — воз — везти и т.д.).

Иначе говоря, наряду с межсловными связями по линии компонента «конь», АСП буквально пронизано связями других типов, имеющими локальный характер: синонимическими, антонимическими, гипоиимическими, синтагматическими, словообразовательными и т.д.[17] Вследствие этого системные связи между словами, проистекающие из их общей денотативной отнесенности, оказываются достаточно сильными. Сила семантических связей находит отражение и в том, что данное лексическое множество обнаруживает себя в составе парадигм, формируемых с применением разных методик.

Совокупностью этих связей АСП цементируется в единое семантическое образование, определяемое в своих границах единством исходного денотата и формирующегося на его основе понятийно-эмпирического конструкта (образа). АСП может быть определено и как фрагмент собственно ассоциативного поля, включающий ассоциаты, которые связаны не только со словом-стимулом, но и между собой очевидными семантическими отношениями. Другие аргументы в пользу вывода об АСП как о парадигме, базирующейся на семантических отношениях, аргументы, вытекающие из анализа метафорического функционирования слов данного АСП, будут рассматриваться в последующих главах.

Переходя к рассмотрению метафорического функционирования образа и эксплицирующих его средств, подчеркнем активность этого образа как средства интерпретации действительности, имеющую следствием вовлечение в этот процесс практически всех средств его экспликации.

  • [1] См. лексический ряд: взрыв — эпицентр, сверхмощный; взорвать, как селитрой залежь; взорвусь, как триста тонн тротила; порох, динамит, бензин, склад, запал, который называет З.Ю. Петрова,показывая развертывание традиционного образа при метафорическомотражении сферы эмоций в современной поэзии (Петрова 1995: 96 — 97),см. также Иванова 1982, Григорьева 1980.
  • [2] 21 См. работы В. Порцига, А. Греймаса, В.Г. Гака, Р.М. Гайсиной, В.П. Абрамова, О.Н. Анищевой, Е.В. Раевской, Н.А. Вахнеевой,посвященные вопросам семантической синтагматики, а также учебники:Кузнецова 1989, Новиков 1983.
  • [3] Имея в виду эмпирическое представление, П.Н. Денисов пишет: «Важно отметить, что образ выступает как активная сила, стягивающая в одинузел все слова, необходимые для его реализации» (Денисов 1993: 90).
  • [4] Ср. несколько иную логику при констатации факта семантической связи между словами в рамках сходного лексического объединения: анализируясемантический потенциал слова «дом», Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаровпишут, что специфические семантические составляющие этого слова («эзотерические семантические доли родового слова») манифестируются лексикойсоответствующей тематической области, к которой относят наименованиядом, карниз, окно, крыльцо, парадный (черный) ход, кровля, строить ими.др. (Верещагин, Костомаров 1980).
  • [5] Типологию сем в функциональном аспекте разрабатывает, в частности, Р.М. Гайсина, которая выделяет в семантической структуре глагольной лексики семы, «отображающие типовые функциональные признаки предметов — участников ситуаций»: «субъект», «объект», «кау-затор», «контрагент», «инструмент», «средство», «мотив», «локатив» идр. (Гайсина 1981: 16, 52 и др.). По отношению к глагольной лексике,включающей сему «жидкость», такая типология сем используется в работе Илюхина, Безрукова 1991. На материале слов разных частей речи,разных семантических и тематических групп сходная типология эмотив-ных сем предложена в работе Бабенко 1989.
  • [6] Объединение в одну парадигму слов, включающих интегральныйкомпонент в статусе разных сем, встречаем и в других работах: В.В. Морковкина, Л.М. Васильева, Р.М. Гайсиной. Так, Л.М. Васильев выделяетсемантический класс как парадигму, имеющую в своем составе каузативные и некаузативные глаголы типа хотеть и вдохновлять, раззадориватьв классе глаголов желания (Васильев 1981а).
  • [7] Заметим, что в качестве испытуемых в ассоциативном эксперименте привлекались лишь студенты I —III курсов, т.е. представителимолодого поколения, для которого периферия АСП явно относится кпассивной части словарного запаса или даже вовсе неизвестна.
  • [8] Вместе с тем АСП и ситуативно-коммуникативная группа не идентичны: в АСП слова объединяются на основе их соотнесенности с однойреалией, а в ситуативно-коммуникативной группе, включающей не только номинативные средства, но и коммуникативные (обороты, фразы-клише, этикетные формулы, характерные для соответствующей сферыобщения), — на основе общности коммуникативной ситуации, в томчисле типовых для нее реалий.
  • [9] Полный состав этого лексико-семантического класса см. в работе:Морковкин 1977: 138 — 152. На сходных принципах строится статья«Время» в работе: Баранов 1990: 148—149. 33 Полный состав этих парадигм см. в работе: Морковкин 1977:152-154.
  • [10] См. анализ дефиниций этого понятия, предложенных Ю.Д. Апресяном, Г.С. Щуром, БЛО. Городецким и другими, в работах Караулов1976: 23 и далее, Кузнецова 1963, Уфимцева 1964, Кацнельсон 1965,Щур 1974, Васильев 1975.
  • [11] Ю.Д. Апресян отмечает наличие семантических связей между словами в такого рода объединениях: слово игла связано семантическимиотношениями со словами нитка, острый, шитье и входит с ними в односемантическое ноле (Апресян 1963). Упомянем и об иной точке зрения. Так, Г.С. Щур отрицает факт семантической связи между словамискрипка, смычок, струна, скрипач, а также вообще между словами,находящимися в синтагматических отношениях: «...На каком основании устойчивые сочетания слов, природа которых определяется экстра-лингвистическими факторами... интерпретируются как ноля, к тому жесемантические?» (Щур 1971: 144).
  • [12] Ср., например, выделение в составе одного ассоциативного полялексем ножницы — резать — кроить — ткань — портной (Полевыеструктуры 1989: 86, Залевская 1982).
  • [13] Синтагматическое семантическое поле в работах В.П. Абрамовавключает в качестве ядра глагольные классы (например, глаголы созидания, разрушения, передачи и т.д.) и классы семантически и синтагматически согласуемых с ними имен актантов и сирконстантов (например,
  • [14] Ср. мнение А.П. Лурия: «Когда мы говорим об ассоциативных полях, то имеем в виду отражение в сознании индивидуума (как реакциина определенные ключевые слова) сложной системы связей, котораяявляется центром целой семантической сети и которая актуализируетопределенные семантические ноля и характеризует важный аспект психологической структуры слова» (Лурия 1979).
  • [15] Подтверждением этого является принципиальное сходство данного АСП с одноименной дескрипториой статьей в Русском семантическомсловаре, которая формировалась с учетом общности значений соответствующих слов, отраженной толковыми словарями.
  • [16] О системном характере таких связей писал В. Порциг, выделявший синтагматические поля типа идти — ноги, лаять — собака (Porzig1934).
  • [17] Аналогичные и другие типы отношений В.В. Морковкин выделяет' в составе более узких и семантически компактных парадигм: «Внутрилексико-семантических классов условной эквивалентности слова могутнаходиться в различных отношениях, основные из которых суть: а) синонимия (сходство), например, автомобиль — автомашина — машина;6) антонимия (контраст), например, грустный — веселый, темный -светлый', в) сужение (род — вид), например, судно — лодка, мебель —шкаф; г) смещение (соподчинение), например, теплоход — пароход — лодка(судно), стул — стол — шкаф (мебель); д) перенос типа причина — следствие, например, болезнь — смерть', е) перенос типа действие — результат,например, выстрелить — попасть', ж) перенос типа целое — часть, например, судно — палуба, стол — ножка', з) перенос типа действователь -объект, например, паук — паутина и пек. др.» (Морковкин 1977: 30). Этимежлексемные отношения В.П. Абрамов описывает в рамках синтагматических полей (Абрамов 1992).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >