ОБРАЗ В АСПЕКТЕ СРЕДСТВ ЛЕКСИЧЕСКОЙ ЭКСПЛИКАЦИИ

Экстраполированный на лексический уровень, образ предстает как неограниченное множество конкретных лексических реализаций. Каждая лексическая метафора оказывается, как отмечает Н.И. Бахмутова, «лишь одним из элементов соответствующего ей тезауруса, в который входят слова с метонимическими и символическими значениями, фразеологизмы, включая устойчивые сравнения, производные слова некоторых словообразовательных моделей все те единицы, которые объективируют зону коннотации слова и являются системными языковыми средствами объективации метафоры как контекстуального образования» (Бахмутова 1998: 53). Границы иррадиации определяются контурами ассоциативно-семантического ноля, которое объединяет все лексические средства, способные эксплицировать данный образ.

Интерпретация образа в аспекте средств его лексического воплощения представляет интерес и с точки зрения более глобальных задач выявления системных отношений в лексике, поисков принципов системного описания лексики, разрабатываемых в трудах: Караулов 1976, 1981, Залевская 1990, Васильев 1975, 1976, 1981а, 19816, Гайсина 1981, 1987, Ахмано- ва 1957, Баранов 1990, Морковкин 1970, 1977, Кузнецова 1979, 1980, Попова, Стернин 1984, Кильдибекова 1985, Кузнецова 1963, Липатов 1981, Новиков 1982, 1983, Шмелев 1964, 1973, Шведова 1983, Уфимцева 1964, 1968, Абрамов 1992, Русский семантический словарь 1982, Русский ассоциативный словарь 1994, а также в работах «Полевые структуры в системе языка» 1989, «Типы языковых парадигм» 1990, «Классы слов в синтагматическом аспекте» 1988 и ми. др. Как пишет В.В. Морковкин, «вопрос о системности лексики языка... является, собственно говоря, вопросом не о системности как таковой, а скорее о том, можно ли, и если да, то каким образом, представить лексику как некую систему [выделено нами. — Н.И.]. Собственно системность лексического состава, т.е. взаимная обусловленность лексических единиц ...сомнений, как правило, не вызывает» (Морковкин 1977: 115).

В условиях изученности основных типов парадигматических связей в лексике, исследованности значительных лексических массивов под углом зрения системных отношений актуальным является выявление всего многообразия системообразующих связей, психологически реальных для носителей языка. К числу таких типов системных связей, без сомнения, относится и воплощаемый образом, не получивший специальной разработки в семасиологическом аспекте.

Единицей описания является межчастеречная лексическая парадигма, объединяемая общностью исходного денотата. Такой принцип систематизированного представления лексики является наиболее органичным для слов «денотатного типа» (Ю.С. Степанов), или слов «ономасиологического типа» (В.В. Морковкин). Однако, как будет показано далее, в состав такой парадигмы вовлекается и лексика «сигнификатно- го», «семасиологического» типа[1]. Важная особенность парадигм, выделенных по этому принципу, представляющих собой результат «естественной категоризации» (Ю.Н. Караулов, А.Н. Баранов), состоит в том, что они являют такой срез лексической системы, который обнажает средоточие множества различных известных типов межсловных связей, имеющих семантическую природу.

Образ (и стоящий за ним денотат) представлен обширным кругом средств воплощения: одни способны к прямой его экспликации (базовые лексемы конь и лошадь, их синонимы скакун, иноходец, мерин и т.д.), другие — к метонимической через его части {грива, круп и под.), действия, состояния {ржать, скакать, вставать на дыбы и др.), действия, производимые кем-либо в отношении его {зануздать, припрячь, пришпорить и др.), человека, производящего определенные действия или имеющего определенное отношение к денотату {всадник, ямщик, коновал и др.), элементы упряжи {узда, хомут, воз и др.).

Совокупность лексических и фразеологических средств, которые прямо или косвенно (метонимически) воплощают денотат и отражающий его в сознании образ, объединяем понятием ассоциативно-семантического поля (АСП). АСП представляет собой межчастеречную лексическую парадигму, неоднородную как в структурном, так и в семантическом отношении. В частности, АСП «конь-лошадь» объединяет лексико-фразеологические средства, разнородные:

с точки зрения структуры и частеречной принадлежности, сравните устойчивые сочетания встать на дыбы, скачка с препятствиями и лексемы разных частей речи конь, седлать, саврасый, галопом;

с точки зрения частной денотативной отнесенности и категориальной семантики, что особенно показательно в сфере существительных, которые называют натур- факты (конь), артефакты (узда), человека (всадник), абстрактные понятия (аллюр).

В составе АСП можно выделить фрагменты известных типов парадигм, более узких по принципу объединения лексики: лексико-семантических групп (например, ЛСГ прилагательных цвета — лексемы, называющие масти лошадей: карий, гнедой, саврасый и т.д., ЛСГ глаголов побуждения: понукать, цукать, осадить и т.д.), лексико-семантических полей (например, ЛСП движения: галоп, галопом, галопировать, трусить, трусца, рысить, рысь, рысцой и т.д.), тематических групп (например, ТГ «упряжь»: узда, вожжи, хомут и т.д., ТГ «средства передвижения»: телега, сани, тарантас и т.д.)[2], синонимические ряды: конь, лошадь', кляча, одер и т.д.

Показательно, что все многообразие лексики сосредоточено вокруг основных для данного образа реалий (копя, упряжи и человека) и служит средствами их номинации в отношении друг к другу в рамках типовых ситуаций. Эти реалии и отношения между ними и определяют ракурсы конкретных ситуаций и принципы их номинации.

Основным компонентом является копь в ракурсе его многообразных свойств, внутренних и внешних, типичного поведения, выполняемых функций. С номинацией этого компонента связана значительная часть состава АСП, в частности лексемы скакун, кобыла, вороной, норовистый, упряжный, скакать, везти. Важным компонентом типовых ситуаций является человек в отношении к коню (запечатленный в номинациях всадник, извозчик, конюх, седлать, понукать, ехать и др.) и упряжь (узда, вожжи, кнут, бричка и др.). Некоторые из приведенных лексем именуют отношения между компонентами: например, глагол седлать передает отношения между конем, человеком и седлом.

Основной критерий включения лексических единиц в состав поля соотнесенность их как средств номинации с конем, его свойствами и отношениями. Факт такой денотативной отнесенности обычно фиксируется при толковании значений таких слов в словарях, однако непоследовательно. Ряд лексических единиц при толковании их в словарях в качестве номинаций соотносится исключительно с данным животным. Это касается не только слов типа конь, жеребенок, ржать, но и многих других, например: всадник — «человек, едущий верхом на лошади; верховой, наездник» (БАС), вороной — «черный (о масти лошади)» (MAC); джигитовать — «проделывать сложные упражнения на скачущей лошади» (БАС). Однако иногда при очевидности такого положения соответствующее указание отсутствует: гарцевать — «молодецки ездить верхом, щеголять ловкой верховой ездой» (БАС).

В составе АСП рассматриваются и словосочетания, квалифицируемые лексикографами как типовые в прямом значении (встать на дыбы, вести в поводу, пустить в карьер, взять с места и др.), как устойчиво употребляющиеся в переносном значении (скачка с препятствиями, держать в узде, уезженная кляча, надевать хомут, брать в шоры и др.)[3].

Большинство словосочетаний (поднять на дыбы, надеть узду, снять хомут, натянуть вожжи) можно считать функциональными эквивалентами лексически и/или семантически соотносительных с ними глаголов (соответственно дыбить, взнуздать, расхомутать, осадить), некоторые словосочетания не имеют буквальных глагольных эквивалентов прежде всего многочисленные сочетания со значением каузации движения (типа пустить рысью, перевести на галоп), а также другие (например, ехать на перекладных).

  • [1] Указанная дифференциация лексики, идущая еще из работ М.М. Покровского, имеет разное терминологическое обозначение. В систематикеВ. В. Морковкина различие между этими типами слов определяется природой и характером денотата: «К числу слов ономасиологического типапринадлежат все так называемые вещественные, конкретные, многие собирательные и некоторые отвлеченные существительные, большая частьглаголов и некоторые прилагательные» (глина, корова, янтарь, пыль,пехота, переговоры, плен, рубить, бежать, писать, говорить и т.п.), т.е.слова, «существующие постольку, поскольку есть, физически наличествуют в мире соответствующие объекты, явления, действия и т.п.». Кчислу слов семасиологического типа он относит «многие отвлеченные
  • [2] Эта группировка рассматривается в составе ТГ названий средствперемещения наряду с лексемами аэростат, истребитель, мопед, паровоз, баржа и др. в работах: Морковкин 1970: 62 — 68, 1977: 28 — 29.
  • [3] Целесообразность рассмотрения в рамках одного объединениясобственно лексических и фразеологических средств неоднократно подчеркивается при исследовании различных парадигм. Приведем одно изобоснований такого вывода: «Лексические единицы и фразеосочетания,объединяясь, образуют нолевые структуры, в пределах которых лексемы и сочетания лексем (фразеосочетания) вступают друг с другом в разнообразные отношения, покрывая в своей совокупности определеннуюноминативную сферу» (Полевые структуры 1989: 89).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >