Роль грамматических средств в организации темпорального поля

Время художественное и время грамматическое тесно связаны, но нетождественны. «Грамматическое время и время словесного произведения могут существенно расходиться. Время действия и время авторское и читательское создаются совокупностью множества факторов: среди них - грамматическим временем только отчасти...» [Лихачев 1971: 2401.

Конечно, следует учитывать, что система грамматических отношений не может быть понята вне целостной конструкции текста.

Функциональная сущность изобразительных средств поэтической грамматики - метафорическая функция и функции формирования текста как художественного целого.

Имена существительные у Гиппиус называют сами явления времени, общее понятие времени и его отрезки, периоды различной степени определенности и протяженности {время, период, век, год, день, час, минута, весна, сутки и т.д.), также называют лица, предметы и явления, имеющие ту или иную временную характеристику: временщик, Харон, предчувствие, ожидание, повседневность, однообразие, оссенность и т.п.

Встречаются случаи употребления З.Н. Гиппиус субстанти- вов, содержащих темпоральную семантику, типа вечноженствен- ное, последнее, бесконечное, будущее, вечное, прошлое, былого; прилагательных со значением временной характеристики: зимняя, осенний, поздний, рассветный, долгий, полночная, недавняя, стариковы, восходная и др.

Особенно частотны в поэтическом контексте З.Н. Гиппиус употребления наречных номинаций, определяющих временную характеристику действия, типа вчера, осенью, поздно, вечно, ежедневно, летом, к вечеру, на закате. Они часто функционируют в качестве заглавий гиппиусовских поэтических текстов: «Никогда», «Сызнова», «Сейчас», «Теперь. Прежде», «Переменно».

В качестве носителей временной семантики встречаются в языке З.Н. Гиппиус числительные типа час. третий, ровно в два,

94

среди них выделяются и особо оформленные числительные, как 16; 1917; 14 декабря; 8 ноября, которые зачастую занимают абсолютно сильную позицию в тексте, т.е. выступают как заглавия. В поэтическом сознании З.Н. Гиппиус числа, даты зачастую наделяются ценностными характеристиками - трансцендентностью, непостижимостью, в некотором смысле и абсолютным началом, - определяющими линии судеб человеческих.

Грамматическое время глагола текстового значения, как правило, не имеет. Лишь в разговорной речи эта категория семантизирована: грамматическое настоящее время указывает на время протекания речи, прошедшее и будущее время - на соответствующие сферы реального времени. В остальных стилях с помощью глагольно-грамматического времени осуществляется деление текста на фрагменты и устанавливается связь этих фрагментов, т.е. осуществляется внутритекстовое упорядочивание информации.

Особое значение на уровне грамматической организации временного плана текста имеет функционирование глагольных форм. От таксиса зависит преобладание статики или динамики в тексте, убыстрение или замедление времени, их последовательность определяет переход от одной ситуации к другой и, следовательно, движение самого времени:

Ярко цокают копыта...

Что там видно, у моста?

Все затерто, все забыто,

В тайне мыслей пустота...

Только слушаю копыта,

Шум да крики у моста.

Побежало тесно, тучно,

Многоногое Оно.

Упоительно - и скучно.

Хорошо - и все равно.

И слежу, гляжу, как тучно Мчится грозное Оно.

Покатилось, зашумело,

Раскусило удила,

Все размыло, все разъело,

Чем душа моя жила.

И душа в чужое тело Пролилась - и умерла.

Жадны звонкие копыта,

Шумно, дико и темно,

Там - веселье с кровью слито,

Тело в тело вплетено...

Все разбито, все забыто,

Пейте новое вино!

Жадны звонкие копыта,

Будь что будет - все равно!

Оно, октябрь 1905, СПб.

В контексте основная смысло- и сюжетообразующая функция отведена автором глаголам активного физического действия, глаголам движения. Видовременные глагольные формы у З.Н. Гиппиус образуют обычно два (и более) синхронных временных плана: позиция наблюдателя выражается глагольными формами настоящего времени несовершенного вида, второй временной план - изображаемые события актуализируются обычно с помощью глаголов прошедшего времени совершенного вида или одновременным сочетанием таксономических характеристик глаголов, где признаки ирреального будут ведущими. Так, грамматические формы времени выступают как сигналы различных субъектных сфер в структуре повествования.

Таким образом, все вышеизложенное позволяет сделать вывод, что видовременные глагольные формы, образуя континуум художественного текста, способствуют движению сюжета, реальной последовательности событий. Континуум представляет собой художественное осмысление категории времени и пространства объективной действительности.

Категория времени, или темпоральное™, реализуется также па синтаксическом уровне русской языковой системы - структурно-семантические типы сложных предложений с временными отношениями частей (соединенных союзами и союзными словами когда, пока, с тех пор, до того, как, едва, только лишь и т.п.). Например:

Ночные знаю странные прозрения:

Когда иду навстречу тишине,

Когда люблю ее прикосновения,

И сила яркая растет во мне.

Ночью, 1904

Я с мудрецом сошлась на грех.

Едва я мудрость стащить успела, - Он тотчас стал счастливей всех!

Мудрость, 1908

Я холод мертвый ядом растоплю,

Я острого копья не притуплю,

Пока живая сила в нем таится.

Три формы сонета (1), 1907, Париж

Буду весел я и прост, - пока живу...

Тоске времен, 1907, Париж

В условиях синтаксической организации поэтических текстов З.Н. Гиппиус доминирующим можно назвать синтаксический параллелизм фраз, начинающих строфы, зачастую усиленный лексическим повтором. Подобные конструкции выполняют в контексте обычно тексто- и сюжетообразующую функцию, являются одним из ведущих способов репрезентации концептуального, информативно-смыслового текстового пространства, а также выступают в качестве «логического ударения», позволяющего автору направить, заострить читательское внимание, тем самым выполняют дополнительную функцию - прагматическую:

Я все твои уклоны отмечаю.

Когда ты зла, - я тихо утомлен,

Когда ты падаешь в забвеиный сон, -

С тобою равнодушно я скучаю.

Три формы сонета (2), 1907, Париж

Нс разлучайся, пока ты жив,

Ни ради горя, ни для игры <...>

Не разлучайся, пока живешь,

Храни ревниво заветный круг.

Берегись..., январь 1913, СПб.

В языке З.Н. Гиппиус, таким образом, синтаксические конструкции достаточно разнообразны и служат средством создания определенного временного плана или намечают временной вектор:

Мне лилии о смерти говорят,

О времени, когда меня не станет <...>

Не забывай моих последних дней,

Пойми меня, когда меня не станет <...>

Но ведаю: любовь, как смерть, сильна.

Люби меня, когда меня не станет <...>

Забвения тебе в разлуке нет!

Иди за мной, когда меня не станет.

Иди за мной, 1895

Так, в приведенном контексте прослеживается проекция будущего, то есть временной план можно определить как проспективный: будущее мыслится как пространство-время, в котором не будет лирического субъекта. В этой связи возникает проблема вечных истин, непреходящих ценностей - проблема смерти, любви и памяти, мыслимая как «субподтема» |Болотнова 2007: 2621, обусловливающая специфику тематической структуры данного текста.

Номинативные предложения представляют в тексте план настоящего, редуцированные (структурно или семантически неполные, эллиптические, парцеллированные и др.) наряду с конкретным планом в поэтическом языке З.Н. Гиппиус служат еще и основным средством создания и передачи эмотивного пространства контекста:

До самой смерти... Кто бы мог думать? (Санки у подъезда. Вечер. Снег.)

Никто не знал. Но как было думать,

Что это - совсем? Навсегда? Навек?

Молчи! Не надо твоей надежды!

(Улица. Вечер. Ветер. Дома.)

Но как было знать, что нет надежды?

(Вечер. Метелица. Ветер. Тьма.)

Отъезд

Синтаксис этого стихотворения представляет особый интерес, он выразителен и разнообразен. Прежде всего, экспрессивный синтаксис, что достигается за счет использования автором самых разнообразных конструкций: это и номинативные предложения (Ветер. Снег. Метелица. Дома.), и неполные и эллиптические (До самой смерти... Навсегда?), и вставные, вводные конструкции (Санки у подъезда. Вечер. Снег.), и экспрессивные восклицательные и вопросительные предложения (Что это - совсем? Навсегда? Навек? Молчи! Не надо твоей надежды!), и, наконец, разного рода повторы - точные, синонимические и контекстуальные (вечер; ветер, снег, метелица; до самой смерти, совсем, навсегда, навек). Все перечисленное приобретает особую значимость в контексте эмоционального пространства и мыслится как система эмотем («лингвистически репрезентированные сигналы эмотивности» [Болотнова 2007: 2621), позволяющая передать хаотичный поток мыслей, поток сознания лирического субъекта, находящегося в состоянии крайнего эмоционального напряжения, потерянности и депрессии. Об этом же свидетельствуют обрывочные зарисовки окружающей действительности, пространства и мыслимые как попытка запечатлеть в памяти отдельные фрагменты-субстанции.

В приведенном контексте наблюдается постоянное взаимопроникновение двух временных планов - настоящего и будущего. З.Н. Гиппиус изображает судьбу лирического субъекта, да в целом, русского человека, обреченного на изгнание, на существование вдали от родины, одновременно горячо любимой и жестокой по отношению к своим сынам, что в принципе было характерным явлением для России XX века, особенно первой его половины. Лирический герой становится не только свидетелем, но жертвой коварных политических интриг правительства. Эта линия жизни представлена настоящим историческим временем, в ход которого врывается поток мыслей о будущем, о неизвестности и даже в некотором смысле обреченности, которые ждут впереди. Причем, видимо, есть возможность утверждать, что будущее для лирического героя ассоциируется в этой связи ни с чем иным, как со смертью. Не случайно, сильную (акцентную) позицию занимает лексема Тьма, логически и композиционно завершающая текст произведения.

Яркой особенностью синтаксической организации З.Н. Гиппиус поэтического текста является с одной стороны, усложнение поэтического синтаксиса и использование приема параллелизма синтаксических конструкций, с другой, использование простых (односоставных конструкций именного или глагольного оформления).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >