Идейно-композиционные особенности в использовании темпоральных лексем

Таким образом, время как важнейший атрибут категории бытия и время как текстовая категория в стихотворениях Марины Цветаевой представлены в сложнейших переплетениях; их своеобразное единство и неразложимость можно рассматривать как некие смыслокомплексы, текстообразующие парадигмы. У Марины Цветаевой имена с временной семантикой то плавно переходят (взаимозаменяют) друг в друга, то противопоставляются, образуя смысловые оппозиции:

Час, а может быть - неделя Плаванья (упрусь - так год!).

Знаю лишь: еще нигде не Числится, кроме широт.

Для поэта час, неделя и год - это однопорядковые понятия; то, что час имеет всего 60 минут, а год 365 дней, в художественном мышлении автора роли не играет.

В стихотворении «Ахматовой» читаем:

Кем полосынька твоя Нынче выжнется?

Чернокосынька моя,

Чернокнижница!

Дни полночные твои,

Век твой таборный...

Все работнички твои Разом забраны.

Выделенные нами 2 слова в стихе представлены как два абсолютных синонима (что день, что век - это одинаково), в то же время день и век в восприятии поэта встают в ряд, образующий прием градации.

Относительность временных рамок Марина Цветаева может выразить не только именами: количественные наречия тоже становятся лексемами с темпоральной характеристикой, тем самым автор выражает свое отношение и к дням, и к вечности в стихотворении-куплете «Памяти Сергея Есенина»:

И не жалость - мало жил,

И не горечь - мало дал, - Много жил - кто в наши жил Дни, все дал - кто песню да.

Стихотворение без названия еще раз подтверждает наш тезис:

  • - Не нужен твой стих - Как бабушкин сон.
  • - А мы для иных Сновидим времен.
  • - Докучен твой стих -

Как бабушкин вздох. - А мы для иных Дозорим эпох.

  • - В пять лет - целый свет - Вот сон наш каков!
  • - Ваш - на пять лишь лет,

Мой - на пять веков.

  • - Иди, куда дни!
  • - Дни мимо идут...

Если обратить внимание на расположение, линейность лексем с временной семантикой (сначала идет отвлеченное и емкое по смыслу слово время, затем лексема с более конкретным содержанием эпоха, подразумевающая эпоху революции, переворотов судеб, дальше еще более конкретное словосочетание пять лет и, наконец, лексема день. Так сужается временное пространство в языковом сознании поэта, так пульсирует время, «мимость» которого он постоянно ощущает.

В «Комедьяите» автор темпоральные наречия использует в форме антитезисов, антонимические пары в которых усиливают парадоксальность в ощущениях и восприятия поэтом действительности.

Не любовь, а лихорадка!

Легкий бой лукав и лжив.

Нынче тошно, завтра сладко.

Нынче помер, завтра жив.

Так, стихотворение, построенное на приеме градации и антитезиса одновременно, завершается загадочными строками: Вчерашний день прошел - и мы его схороним. Только поэт-Цветаева может писать о времени, которое можно схоронить.

Перенасыщенность, объясняемая и обусловленная обостренным восприятием времени у поэта, временными лексемами наблюдается не только в рядах имен. В стихотворении «Плохое оправданье», написанном еще в 1910 году, состоящем из 5 куплетов, присутствует 17 темпоральных лексем. Приведем лишь последний куплет:

Как могла я, лишь ночью живя и дыша, как могла я Лучший вечер отдать на терзанье январскому дню?

Только утро виню я, прошедшему вздох посылая,

Только утро виню!

Нельзя не отметить также одно своеобразие подачи временных оттенков значения в стихах Марины Цветаевой: речь идет о двух типах восприятия временных отношений, па которые указывал американский культуролог Эдуард Холл. Как известно, он выдвинул две концепции времени - монохромную и по- лихронную, в соответствии с которыми следует рассматривать языковые единицы, имеющие темпоральный характер, а также культуру отношения ко времени. В отличие от носителей языка монохронной культуры (ее еще по-другому называют «концепцией точного времени», США, Англия), для которых время есть жесткий регулятор поведения людей и их отношений во времени (время бережется, за временем следят и времени подчиняются), в полихронной культуре (российская, например) доминирует благоговение перед временем, сопровождающееся стремлением стать «на равных со временем». Говоря по-иному, полихронная концепция, как название говорит за самого себя, многопланово, неоднозначно. В этом плане Марина Цветаева, с ее многомерным восприятием времени, которое, имея ядерные и периферийные элементы, в конечном итоге перерастает в таинственный континуум, - поэт истинной российской, русской, ментальности.

В стихах Марины Цветаевой, для пера которой характерны необычные, порой неверные с точки зрения правил русского языка, словоформы и сочетания, встречаются редкие словоупотребления и сравнения-метафоры и с темпоральными словами. Синтаксические конструкции типа «Из днесь - в навек», «Минуты года», «Горы времени», «Вечности бессмертный загар», «Рождение - падение в дни», «Гордый час», «Голый час», «Макс, до чего мне Вечно было в твоей груди» встают в один закономерный (нормированный) ряд слов, несущих в себе самые неожиданные поэтические оттенки восприятия времени.

Понятие времени пронизывает смысл многих цветаевских слов. Оно затрагивает практически все уровни языка: семантику, лексику, грамматику, проявляясь специфическим образом на каждом из них. Таким образом, комплексная, многоуровневая категория темпоралыюсти, при освещении которой следует обращать внимание как на семантическую константу, так и на выявление формальных средств выражения темпоральных значений, их взаимосвязи, взаимодействие, в цветаевском тестовом поле становится одной из идиостилевых характеристик, превращается в одну из самых ярких текстовых категорий. Поэт то отрицает, уничтожает, то возвеличивает время (Господин мой Время), вступает с ним в диалог, то сужает до секунды, то расширяет его границы до бесконечности и вечности. Языку Цветаевой присущ и некий элемент пренебрежения временем, потому что автор и так все знает, что было и что будет:

Знаю все, что было, все, что будет,

Знаю всю глухонемную тайну,

Что на темном, на косноязычном Языке людском зовется - Жизнь.

Или:

Час, а может быть - неделя Плаванья (упрусь - так год!).

Час и неделя, год с легкостью перечислены как синонимы. Обращаясь к разливам лиственным, поэт восклицает:

Что в вашем веянье?

Но знаю - лечите Обиду времени Прохладой вечности.

Время как вечность, время как миг в цветаевском стихотворном поле оживляются, словно субстанции, которые способны и обидеть, и успокоить одновременно.

В языке автора находят отражение все сложнейшие философские и физические представления о времени, самое главное - уникальная модель времени поэтического языка обогащает и углубляет паше научное знание о психофизиологическом восприятии времени носителем языка.

Категория темпоральное™, эксплицированная даже лишь на уровне временных лексем, способна задать «тональность» тому образу мира, который воссоздает автор, представить его с определенной, субъективной точки зрения и может рассматриваться как механизм формирования (кодирования) и передачи или акцентуации личностных смыслов, имеющих эмотивную, образную, ассоциативную природу и в силу этого обладающих особой интерпретативной значимостью.

У поэта Марины Цветаевой временные лексемы, объединяя множество разнородных элементов с оттенками временных значений, образуют многослойность текста и на авторском уровне реализуют глубинный смысл повествования в целом. И именно так темпоральные имена используются поэтом то глубоко осознанно, то иррационально, интуитивно, трансформируясь тем самым в художественную истину. Не случайно самым сильным «временным» словом, повторяющимся, как набат, является «пора» в одном из последних стихотворений Марины Цветаевой:

Пора снимать янтарь,

Пора менять словарь,

Пора гасить фонарь Наддверный...

Слово категории состоянии здесь перерастает в имя «Пора!», то есть время, оно пришло, а может, закончилось?!

Так, время, с которым поэт постоянно находился как бы в состоянии конфликта, время, в котором поэту было очень трудно, эксплицируется в стихотворном поле в самых различных зонах смысловой и текстовой организации. Время как нечто светлое, красивое и близкое проявляется в текстах Марины Цветаевой феноменально редко: такое мы наблюдаем только в начальный период ее творчества: «О, золотые времена», - восклицает поэт только в своих первых стихотворениях «Книги в красном переплете» (1910), вспоминая «рай детского житья»-, «Ах, золотые деньки/.. Маленькой, милой Тарусы Летние дни» (1911).

Совершенно точно подметила эту закономерность известный ученый В.И. Маслова. Время для Марины Цветаевой, по ее утверждению: «быстрый и сильный поток, который ломает жизнь. И чтобы вырваться в вечность, она еще более убыстряет время. В этом смысле М. Цветаева очень русский поэт, ибо русский человек не любит долго длящихся событий» [2004: 55].

Подытоживая все вышесказанное, констатируем:

  • 1. Категория времени в лирических стихотворениях Марины Цветаевой эксплицируется грамматическими формами и единицами самых разных уровней. Самым ярким и эмоционально насыщенным способом реализации темпоральности в языковом поле автора являются имена существительные с временной семантикой.
  • 2. Слова, наполненные временным смыслом, у автора выступают в основном в форме именительного падежа, что подчеркивает «начальность-изначальность», отдаленность их от всех косвенных форм слов (вспомним древнегреческих языковедов, признававших именами только слова в именительном падеже).
  • 3. Аномальная частотность слов «время», «час», «век» и их лингвоментальная размытость свидетельствуют о том, что эти лексемы занимают ядерное положение не только в системе языковых средств временной сегментации, по и во всем текстовом поле Марины Цветаевой. Присутствие в одном и том же стихотворении одновременно нескольких слов с темпоральной характеристикой создает своеобразную картину полифонии поэтического времени, которая встает в один ряд элементов языковой стихии, «языковой необузданности» поэта.
  • 4. Специфика реализации темпоральных характеристик подтверждает тезис о том, что Марина Цветаева как автор есть загадочная языковая личность, находящаяся вне временных рамок, в то же время растворяющаяся в континууме временного пространства и - составляющая его центр.
  • 5. Цветаевское время как бы совмещает так называемое теоретическое и эмпирическое («проживаемое»): время-сетка координат и время-субстанцию, также - циклическое и линейное время.
  • 6. Дисгармония, «духовный неуют», в поэте выразилась и асимметрией в поведении временных лексем. Временной разрыв с читателем, о котором она говорила не раз, действительно велик, что по-настоящему Цветаеву и ее время мы начинаем понимать и осознавать только сейчас, и, возможно, еще далеки от истинных начал.

Даже один, четко сегментированный, аспект (особенности употребления слов с временной семантикой) языкового анализа позволяет выстроить идиостилистическую модель времени Марины Цветаевой, поэта, реализация языковых средств которого осуществлялась по сути своей уникально и художественная языковая картина мира которого еще многие годы будет привлекать внимание как литературоведов и лингвистов, так и философов и историков. Это, на наш взгляд, связано с тем, что время во все времена (неизбежная тавтология) было одним из самых загадочных и сложных атрибутов человеческого бытия, Марина Цветаева же - поэт такой же загадочный, спорный, противоречивый и феноменально интересный и вечный, как само время.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >