2.1. ВРЕМЯ И ТЕМПОРАЛЬНЫЕ ЛЕКСЕМЫ В ТЕКСТОВОМ ПОЛЕ М.И. ЦВЕТАЕВОЙ

Как известно, время принадлежит к определяющим категориям человеческого сознания, является одной из составляющих картины мира. Оно (время) не только является важнейшим атрибутом категории бытия, но и отождествляется с бытием по многим аспектам своих проявлений. Мпогоаспектность категории времени позволяет вычленить физический, философский и лингвистические уровни ее определения. Каждый аспект выносит на первый план свою отправную точку в трактовке данной категории, рассматривая ее под своим углом и по своим собственным законам. Э. Бенвенист выделяет три разновидности времени, четко разграничивая сферы их выражения: физическое время с его непрерывностью и бесконечностью линейного пространства; хронологическое время событий; лингвистическое время, отраженное при помощи языка и его формальных средств.

В данном разделе попытаемся проследить за тем, как, посредством конкретно каких лексем репрезентируется время в текстовом пространстве М. Цветаевой. При этом сразу подчеркнем некую ограниченность выбора лексем, взятых нами для анализа. Мы сознательно уходим от сверхширокого подхода, который предполагает изучение всех слов, в семной структуре которых содержатся разные оттенки концептов «время», «временной отрезок» и др. Например, нами не анализировались такие слова, как лето,

осень, зима, весна, называющие времена года, утро, вечер, ночь и др., номинирующие временные отрезки суток и т.п. Постараемся ответить на вопрос: как экспликация категории темпоральности становится стилеобразующей чертой великого поэта, которая изначально заявила о себе как «вне времени»: Время! Я тебя миную. Понятие времени пронизывает смысл многих слов, но, по нашим наблюдениям, у Марины Цветаевой центром «временного пространства» являются имена существительные. Заранее заявим: не наречия и не глагольные формы, которые должны быть «перенасыщены» темпоральностыо по грамматико-функциональным и коммуникативно-прагматическим своим функциям, а имена несут в себе тончайшие оттенки временных типов значений. Объектом нашего внимания стали стихотворения поэта, включенные в сборники 1983, 1988, 1990, 1994 гг.,- всего было проанализировано 300 стихотворений, в текстах которых присутствуют слова миг, секунда, минута, час, день, год, век, значение темпоральности в которых способно быть маркером как в непосредственно и объективно физическом, астрономическом, так и субъективно-поэтическом проявлениях.

Лингвистическое время, па психологической ипостаси которого делают акцент ряд лингвистов, в стихотворениях М. Цветаевой, на первый взгляд, есть отрицание и грамматического, и объективного времени. Вместе с тем, это время носит сугубо субъективный характер, так как базируется не на грамматических, а на логических и психологических измышлениях. Лирический субъект Цветаевой, наделенный суммой свойственных только ему ментальных и психологических характеристик, находится в центре самореализации во времени.

Как известно, основным способом экспликации темпоральности являются временные формы глаголов. Таким центром речевой самореализации является форма настоящего времени. Освещая идиостилевые черты текстов М. Цветаевой, декларативно заявим: в стихах автора форм настоящего времени глаголов встречается крайне редко. Дуализм категории времени, аккумулирующий в себе две взаимодополняющих и взаимопредполага- ющих оппозиций объективного и субъективного, в стихах поэта отражается в противопоставлении двух планов: прошедшего и будущего. Причем поэт как бы постоянно находится в споре с будущим и прошлым. Если для большинства других поэтов так называемым «маркером» временного аспекта выступают глагольные формы, для Цветаевой, как мы уже отметили, концептуальное значение имеют имена существительные. Субстанциональность («именность») в языковом сознании поэта именно так начинает доминировать над акциональностыо (глагольностью); говоря по-иному, для Цветаевой в временном плане важнее не то, что происходило, происходит и будет происходить, а само это время.

Через снега, снега -

Слышишь голос, звучавший еще в Эдеме? Это твоя слуга С тобой говорит,

Господин мой - время.

Минута и час в цветаевских текстах

Уже в своих первых стихотворениях Марина Цветаева активно обращается к временным лексемам; «В зале», состоящем из 24 строк, таких лексем 5 - это сегодня, минута, ныне, прежде, дни.

Слово минута употребляется поэтом не в своем основном значении (60 секунд), а во 2-м и 3-м значениях (см. толковые словари): в стихотворении «В зале»:

Не медлим!

Минута настала!

Есть у М. Цветаевой и стихотворение, так и названное «Минута» (1923).

Минута: минующая: мишень!

О, как я рвусь тот мир оставить, Где маятники душу рвут,

Где вечностью моею правит Разминовение минут.

Соседствующие вечность и минута доносят до нас идею раз- миновения минут, которые ничтожны малы: жизнь проходит где- то в стороне, перемалывая пас в прах, но есть другая минута - это минута чтения данного стихотворения, замечательно звучащего рядом редких музыкально упорядоченных слогов, идеально созвучных и рифмованных.

Почти во всех ее стихах минута - это короткое мгновение, очень важное для личности. Это точка, которая пришла или вот- вот ожидается, после нее что-то должно произойти.

«Иду на несколько минут...»

В работе (хаосом зовут Бездельники) оставив стол,

Оставив стул - куда ушел?

Слово секунда в своих стихах М.Цветаева использует очень мало. Например, из рассмотренных нами 90 стихотворений данная лексема встретилась всего один раз в «Крысолове»:

Не пере - через край!

Даже и в мере знай Меру: вопрос секунд Zweiel ist ungesund.

И то, как нам представляется, это слово включено больше для рифмовки немецкому слову ungesund.

Сверхвысокой частотностью обладает слово час. И дело не только в том, что из временных лексем это слово является самым насыщенным в семантическом плане, многозначным, а в том, что именно час для поэта - это тот рубеж, та планка, которая завершает собой определенный цикл в ее творческой жизни. Марина Цветаева, которая еще в 1914 году писала:

Не радует ни утро, ни трамвая Звенящий бег.

Живу, не видя дня, позабывая Число и век.

Если для большинства людей жизнь измерялась годами, для Марины Цветаевой, позволим себе заявить, жизнь состояла из часов. Каждый час для поэта - это этап, это веха.

Час как момент радости и благоговения встречается у поэта очень редко. В стихотворении, посвященном воспоминаниям юности, своей поездки во Францию через Альпы, автор восклицает:

Держала мама наши руки,

К нам заглянув на дно души,

О этот час, канун разлуки,

О предзакатный час в Ouchy...

Здесь час ассоциируется с моментом счастья, радости.

Или:

Был час чудотворен и поли...

В стихотворении «Ученик» слово час встречается 8 раз в 5 строфах. Последний куплет:

Час ученичества!

Но зрим и ведом

Другой нам свет, - еще заря зажглась.

Благословен ему грядущий следом Ты - одиночества верховный час.

А в «Час души» лексема эта повторяется рекордное количество раз - 22 употребления, причем каждый раз - это начальная форма, т.е. час как субстанция, час как начало.

Есть час Души, как час Луны,

Совы - час, мглы - час, тьмы - Час...

Час Души, как час струны Давидовой сквозь сны.

Сауловы... В тот час дрожи,

Тщета, румяна слой!

Есть час души, как час грозы,

Дитя, и час сей - мой.

В «Луне - лунатику» читаем:

... В час последнего беспамятства Не очнись...

В час последнего прозрения Не прозрей...

В час последнего слияния Не проверь.

Эта лексема, равнозначная в объеме своей семантической наполненности слову время, использована и в другом, без названия, стихотворении:

Есть час на те слова.

Из слуховых глушизн Высокие права Выстукивает жизнь...

Жарких самоуправств Час- и тишайших просьб.

Час безземельных братств.

Час мировых сиротств.

В трагедии «Ариадна» это слово выводится на самую сильную позицию и начинает подряд четыре куплета:

В час осыпавшихся весен...

В час раздавшихся расселин-...

В час, как все уже утратил,

В час, как все похоронил...

В час, как розы не приметил,

В час, как сердцем поседел.

Такое единоначалие есть не только своеобразная синтаксическая фигура, это соединение элементов антитезы через метафорическую синонимизацию членов перечислительного ряда звучит как предельная обнаженность времени, парадоксально сближающего несовместимые явления.

«Излюбленное» поэтом это слово выступает заместителем времени и в другом стихотворении, «Занавес»:

Сновиденными зарослями (в высоком Зале - оторопь разлилась)

Я скрываю героя в борьбе с Роком Место действия - и - час.

В то же время эта лексема может быть истолкована как феномен «остановленного времени», пассивной субстанции.

Слово час, имеющее, по данным толковых словарей, 6 разных типов значений, в своем основном (первом) значении «мера времени в 60 минут, а также от полуночи в течение суток» у поэта практически не используется. Час - это время, момент наступления, осуществления чего-либо. «Поезд»:

Не в этом коробе женских тел Ждать смертного часа!

Я хочу, чтобы поезд и пил, и пел:

Смерть - тоже вне класса!

Со вторым значением это слово используется у автора крайне редко:

Радость что сахар,

Нету и охаешь,

А завелся как - Через часочек Сладко, да тошно!

Часочек используется автором уже не только в значении 60 минут, а в одном ряду с годном)-.

Чтобы помнил не часочек, не годок - Подарю тебе, дружочек, гребешок.

Или в «Сентябре»:

Лишь на час - не боле - Вся твоя невзгода!

Через ночь неволи белый день свободы.

Или же:

Прости меня! Не хотела!

Вопль вспоротого нутра!

Так смертники ждут расстрела В четвертом часу утра.

Это один из редких примеров, где слово час означает конкретный временный отрезок.

Так называемый «лексический синкретизм», совмещение архаического и современного значений, проявляется как стилистический маркер и в «поведении» временных лексем. Словоупотреблениями с час(ом) Марина Цветаева показывает, что современное значение слова, сосуществующее с архаичным, может не только принизить, но и возвысить смысл слова, значение которого менялось в языке.

В «Отцам» звучит гимн высоким, благородным душам, которые прошли, проходят вместе с временем, породившим их. Эти «отцы» навеки остались идеалом для благородного поэта:

До последнего часа

Обращенных к звезде - Уходящая раса,

Спасибо тебе!

В текстах Марины Цветаевой неоднократно встречаются фразеологические неологизмы со словом час («Стоят трещотки и псы соседовы»):

Юный месяц идет к полуночи:

Час монахов - и зорких птиц,

Заговорщиков час - и юношей,

Час любовников и убийц.

И в данном отрывке и в приведенном выше «Есть час души, как час Луны...» сочетания со словом час представляют собой торжественно-патетические обороты речи в соответствующем лексическом окружении при общей высокой тональности произведения. Возможно, что эти обороты перефразируют церковнославяиские сочетания, называющие церковные службы в честь определенных этапов жизни, смерти и воскресения Иисуса Христа (например, час поруганий и предания распятию, час сошествия святого духа на апостолов и т.п.).

А не цедче Разве только часа Судного...

В ломоту

Жатв - зачем рождаем?

Вспомним свойство, характерное для картины времени религиозных, богослужебных, в частности, евангельских текстов: это противопоставление земного существования, протекающего во времени, и божественного бытия вне каких-либо временных рамок, вне категории времени. Объединяющим понятием является понятие вечности, а точнее - вечной жизни. В евангельском контексте могла, таким образом, происходить сакрализация ряда временных понятий, так как вневременность неизбежно изображалась с их помощью. У поэта XX века Марины Цветаевой две взаимонаправленные тенденции: конкретизация в обозначении отдельных темпоральных явлений и проявление необходимости маркирования абстрактного понятия. В стихотворении «Седые волосы» временные лексемы, органично переплетаясь с другими словами, в которых значение времени, вечности, бренности, тщетности бытия, образуют некий загадочный круг, несущий в себе две противоположные идеи: великой тщеты и бессмертных сил.

Это пеплы сокровищ:

Утрат, обид.

Это пеплы, пред коими В прах - гранит.

Голубь голый и светлый,

Не живущей четой.

Соломоновы пеплы Над великой тщетой.

Беззаконного времени Грозный мел.

Значит, бог в мои двери - Раз дом сгорел!

Не удушенный в хламе,

Снам и дням господин,

Как отвесное пламя Дух - из ранних седин!

И не вы меня предали,

Годы, в тыл!

Эта седость - победа Бессмертных сил.

Иногда слова с темпоральной семантикой у поэта становятся элементами литературной реминисценции образов. Марина Цветаева, хронологические рамки для которой весьма условны и прозрачны, договаривает за своих героинь то, о чем умолчали гениальные ее предшественники-поэты. В стихах «Офелия - Гамлету» и «Офелия - в защиту королевы» автор использует эти же лексемы, придавая им уже несколько иной оттенок:

- Не было! - Но встанем в памяти В час, когда над ручьевой хроникой Гамлетом - перетянутым - встанете...

Будут годы идти - не дрогнул Вкус Офелии к горькой руте!

Через горы идти - и стогны,

Через души идти - и руки.

Так, временные лексемы внедряются в строчки, становящиеся в ряд своего рода переперсонификации. Возможно, этот прием есть отражение стремления поэта уйти в другие времена, иные эпохи: Давид-царъ, Соломон, Суламифь, князь Игорь, Гамлет, Гейне - эти имена в текстовом пространстве поэта являются своеобразными номинаторами времени, точнее, прошедших времен, ценностная значимость которых по сравнению со временем настоящим поэт постоянно подчеркивал.

Почти во всех цветаевских сочетаниях, образованных по этой модели, слово это имеет обобщенное значение - «время». В то же время в поэтической системе автора не менее важно и современное значение этого слова, указывающее на конкретный и сравнительно короткий отрезок времени: вечность оказывается сконцентрированной в кратковременности интенсивного переживания. Высокий смысл слова «час» в архаичном значении, таким образом, становится равноценным высокому смыслу этого же слова в современном значении, поскольку вечность, по представлению Марины Цветаевой, равноценна моменту «часу» интенсивной жизни.

День как номинатор категории темпоралыюсти

Характерными для М. Цветаевой, по нашим наблюдениям, оказались лексемы с временной семантикой день, несколько реже - год, лет. Одно из самых светлых и «поющих», «искрящихся стихотворений автора» из цикла «Стихи о Москве» (1916):

Красною кистью

Рябина зажглась.

Падали листья.

Я родилась.

Спорили сотни колоколов.

День был субботний:

Иоанн Богослов.

Мне и доныне

Хочется грызть

Жаркой рябины

Горькую кисть.

Субботний день здесь употреблен не только для передачи точной даты рождения поэта (вспомним: Марина Цветаева родилась 26 сентября в ночь с субботы на воскресенье). Автор подчеркивает этими словами и мифологический смысл дней недели в истории культуры: суббота - языческий (греховный) праздник. Именно в таком светлом обрамлении эта лексема в дальнейших стихотворениях Цветаевой употребляется крайне редко. Вспомним строки о «рае детского житья»; «Ах, золотые деньки! Маленькой, милой Тарусы Летние дни» (1911).

Но даже в стихах-воспоминаниях юности день иногда появляется как нечто серое, выражаясь языком структуралистов, день «со знаком минус». В стихотворении «Столовая» (1923):

Столовая, четыре раза в день

Миришь на миг во всем друг другу чуждых.

Здесь разговор о самых скучных нуждах,

Безмолвен тот, кому ответить лень.

В «Офелия - в защиту королевы» героиня восклицает:

Принц Гамлет! Довольно червивую залежь Тревожить... На розы взгляни!

Подумай о том, что - единого дня лишь - Считает последние дни.

Сочетания единый день, последний день несут в себе ощущение быстротечности времени, ценности каждого дня в этой жизни.

И оттого, что целый день Сны проплывают пред глазами,

Уж ночью мне ложиться - лень,

И вот, тоскующая тень,

Стою над спящими друзьями.

Восхищенной и восхищенной...

Здесь лексема день, кроме того, что представляет идеальный рифмованный ряд: день, лень, тень, имеет самое основное свое значение - первая половина суток.

День и месяц? - вершины эхом:

День, как немцы входили к чехам!

Лес - красноват,

День - сине-сер.

Один офицер

Или же слово в своем основном, первом значении:

Иногда это слово появляется в антонимической паре, при этом как-то переиначиваются готовые словесные конструкции, например, Да будет свет:

Да будет день! - и тусклый день туманный Как саван пал над мертвою водой.

Взглянув на мир с полуулыбкой странной:

- Да будет ночь! - тогда сказал другой.

В стихотворении без названия, которое начинается строками И призвал тогда Князь света - Князя тьмы, это слово встречается три раза, каждый раз лексема приобретает новую глубинную семную структуру: то это как антитезис день и ночь, то в фразе- мах белый день и Божий день, то есть в споре темного и светлого, символизированного образами дня и ночи, автор словесное предпочтение отдает дню, светлому, прекрасному, но этого оптимизма очень немного, так как заканчивается стихотворение словами: И пошел тогда промеж князьями - спор. О сю пору он не кончен, княжий спор. Стихотворение это знаменательно, таким образом, тем, что временная лексема день перерастает в символ добра и света.

День как синоним слову сутки используется автором крайне редко («Расщелина»):

Чем окончился этот случай - Не узнать ни любви, ни дружбе.

С каждым днем отвечаешь глуше,

С каждым днем пропадаешь глубже.

В «Стихах к Блоку» слово употреблено в своем первом, основном значении:

Он на закате дня Пел красоту вечернюю. Три восковых огня Треплются суеверные.

Очень редко встречается употребление слова день в значении жизнь:

Мой день беспутен и нелеп:

У нищего прошу на хлеб,

Богатому даю на бедность,

В иголку продеваю - луч,

Грабителю вручаю - ключ,

Белилами румяню бледность.

«Я вас люблю всю жизнь и каждый день...». Это стихотворение являет собой своего рода «примирение» этих двух смысловых оппозиций:

Я вас люблю всю жизнь и каждый день.

Вы надо мною как большая тень,

Как древний дым полярных деревень.

Уже в своих ранних стихотворениях (1916) Марина Цветаева темпоральные лексемы выстраивает в какой-то особый частеречпый ряд: имя, наречие, имя, наречие и фазовый глагол- действие, при этом именно на эти лексемы падает фразовое и логическое ударение. Молодой поэт уже ощущает время как нечто аксиологическое, пульсирующее.

День угасший

Нам порознь нынче гас.

Этот жестокий час - Для Вас же.

Время - совье,

Пусть птенчика прячет мать.

Рано вам начинать С любовью.

Особое композиционное своеобразие создают эти временные лексемы и в стихотворении «Подруга»:

Вам одеваться было лень И было лень вставать из кресел.

- Л каждый ваш грядущий день Моим весельем был бы весел!

Особенно смущало вас

Идти так поздно в ночь и холод.

- А каждый ваш грядущий час Моим весельем был бы молод!

Так известный фразеологизм день грядущий, использованный и с другим словом час, встает в градационный ряд, усиливающий эмоциональную нагрузку последнего предложения стиха: Я вашей юностью была, Которая проходит мимо. Во второй части стихотворения повторяющиеся обороты Сплю весь день, весь день смеюсь... И совершенно неожиданное сравнение:

Голова до прелести пуста,

Оттого что сердце - слишком полно!

Дни мои, как маленькие волны,

На которые гляжу с моста.

Именно впервые в этом стихотворении, написанном еще в 1913 году, поэт использует такой символ-сравнение. Дни (а значит время) - это нечто обособленное, отдельное от автора-субъ- екта, па которое можно взглянуть сверху, с моста, а можно - и в них и броситься. Молодой поэт, возможно, не знавший о двух концепциях времени, теоретическом и эмпирическом его понимании, интуитивно создает некий органический синтез. Согласно первому пониманию, время существует вне человеческого духа и вне опыта; по второму - представление о времени дано человеку только через его непосредственный опыт и могло сформироваться на базе представлений о пространстве. Так, постепенно Марина Цветаева в своих текстах будет идти ко времени «проживаемому», «качественность которого создается событиями, его заполняющими» [Яковлева 1994].

Естественно, что лексема лет, являющаяся синтаксически несвободной, употребляется автором очень редко. В «Стихах из Чехии» (цикл «Сентябрь») сочетание слова лет с числительными использовано шесть раз:

Триста лет неволи,

Двадцать лет свободы.

В каждом из куплетов эти сочетания раскрывают драматические эпизоды в истории народа. Завершается стихотворение куплетом, своеобразно перенасыщенным временными лексемами:

Лишь на час - не боле - Вся твоя невзгода!

Через ночь неволи - Белый день свободы!

Так, история и народ как бы растворяются (или растворяют в себе?) во времени: в часах, днях и ночах.

В связке сто лет это слово встречается чаще:

На сто лет, на сто мод,

Мой завод - завод - завод.

Или в стихотворении «Тебе через сто лет» женщина-поэт пророчески заявляет:

Как два костра, глаза твои и вижу,

Ту видящие, что рукой не движет,

Умершую сто лет назад.

В стихах из цикла «Подруга» есть повторяющиеся строки:

Целую вас через сотни Разъединяющих верст...

Целую вас - через сотни Разъединяющих лет.

Век как маркер века поэта

Сверхвысокой частотностью обладает слово век, становящееся в поэзии М. Цветаевой ключевым словом. Век как текстовый элемент врывается и в заглавие «Тише, тише, тише, век мой громкий!», и в структуру куплетов («Генералам двенадцатого года»):

В одной невероятной скачке

Вы прожили свой краткий век.

В значении «очень долгое время» использовано слово в стихотворении «Стол»:

Сажусь - еле доску держит,

Побьюсь - точно век дружим!

Век употребляется автором и в фразеологических выражениях («Генералам двенадцатого года»):

Вы прожили свой краткий век.

Концептуальным следует назвать использование этого слова в знаменитом стихотворении (1934):

Вскрыла жилы: неостановимо,

Невосстановимо хлещет стих.

Подставляйте миски и тарелки!

Всякая тарелка будет - мелкой!

Миска - плоской.

- Так от веку - мимо

Невнимающих ушей людских...

Невозвратно, неостановимо,

Невосстановимо хлещет стих.

Слово век, использованное вместе с лексемами мимо, плоской и целым рядом слов с отрицательной не-, подсознательно, на уровне фоносемантики, создает ощущение протеста, непринятия этого века, хотя речь (для элементарного восприятия) идет о творческой активности поэта.

Век редко используется в значении чего-то очень великого, решающего («Поэма воздуха»):

Ухом - чистым духом Быть. Оставьте буквы - Веку.

Так, слово это, составляя целую самостоятельную строку, приобретает некий статус главного судьи, который все решит сам и по справедливости. В этой же поэме несколькими строками ниже встречаются загадочные словосочетания:

Паузами, полустанками Сердца, когда от легкого - Ох! - полуостановками Вздоха - мытарства рыбного Паузами, перерывами Тока, паров не убыли Паузами, перерубами Пульса, - невнятно сказано:

Паузами - ложь, раз спазмами Легкого, пораженного Вечностью...

Здесь дериват лексемы век - вечность опять конструирует целую строку. Очень сложная эта синтаксическая конструкция дает возможность множественных интерпретаций: к какому слову же отнесено это «пораженного вечностью» - сердце, вздох, пульс, в любом случае это слово вечность не зря выносится в конец строки как единоначалие. Завершается поэма тоже обилием временных лексем:

Гак, пространством всосанный,

Шпиль роняет храм - Дням. Не в день, а исподволь Бог сквозь дичи и глушь Чувств. Из лука - выстрелом - Ввысь! Не в царство душ - В полное владычество Лба. Предел? - Осиль:

В час, когда готический

Храм нагонит шпиль Собственный - и, вычислив Все, - когорты числ!

В час, когда готический Шпиль нагонит смысл Собственный...

После двукратного использования слов с корнем -век- и вынесения их в целые строки идут повторяющиеся лексемы день и час, которые тоже начинают строки, но после них следует кратчайший вздох (пауза). Такая своеобразная поэтическая «околь- цеваниость» дает ощущение сужения, сокращения этого самого времени: век, день, час - с одной стороны; их приравнивания, слияния - с другой. Такое же наблюдается и в «Генералах двенадцатого года»:

Над Феодосией угас Навеки этот день весенний,

И всюду удлиняет тени Прелестный предвечерний час.

Своеобразно применение слова век со вторым значением (эпоха, характеризующаяся какими-либо общественными событиями):

В век сплошных скоропадских,

Роковых страстей.

Отметим при этом, Цветаева, поэт, для которого время, эпоха были не «самыми близкими приятелями», далека от войны с ними. Поэт не вписывается в свое время, находится в конфликте, стремится уйти со «сцены времени», не столкнуться, но это не объявление войны. Вспомним, как Александр Блок писал:

И век последний, ужасней всех,

Увидим и вы, и я:

Все небо скроет гнусный грех,

На всех устах застынет смех, тоска небытия...

Поэт, переживая мрачное будущее вместе с поколениями будущих людей, соучастником бытия которых он ощущает, век использует иногда как нечто жестокое, беспощадное:

Нужно отметить, что в этом значении в большинстве случаев употреблены однокоренные слова или синтаксически неразложимые конструкции:

Я вас не забыла и вас не забуду Во веки веков.

Или:

Как мне памятна малейшая впадина Удивленного - навеки - лица.

В «Пещере»:

Чтоб в дверь - не стучалось,

В окно - не кричалось,

Чтоб впредь - не случалось,

Что - ввек не кончалось.

Вы прожили свой краткий век...

Или: в вечность упустил и др.

Корень -век- как интенсификатор использован в куплете из цикла «Стихи к Чехии»:

Трекляты - кто продали, - Ввек не прощены! - Вековую родину Всех, - кто без страны!

Корневой элемент, вставая в единый ритмический ряд с лабиализованным и взрывным [в] в трех строках, создает ощущение максимализации негативных чувств автора.

Нередкая для цветаевского текста игра слов, например, разные виды омонимов, применяется с использованием временных лексем:

Мои опущенные веки.

- Ни для цветка!- Моя земля, прости навеки,

На все века!

И так же будут таять луны И таять снег,

Когда промчится этот юный,

Прелестный век.

Я знаю, что нежнейший май Пред оком Вечности - ничтожен.

Слово вечность, написанное с прописной буквы, - это величественное собственное имя. В стихотворении, посвященном Сергею Эфрону, еще в 1915 году Цветаева это слово писала с прописной буквы, слово как собственное имя:

Я с вызовом ношу его кольцо.

Да в Вечности - жена не на бумаге.

В другом стихотворении это же слово в начале стихотворения, тоже перенасыщенного временными лексемами, ассоциируется с большим промежутком времени (1920):

Времени у нас часок.

Дальше - вечность друг без друга...

Ты на солнечных часах Монастырских - вызнал время?

На небесных на весах - Взвесил - час?

Для созвездий и для нас - Тот же час - один - над всеми.

Не хочу, чтобы зачах - Этот час!

Только маленький часок Я у Вечности украла.

Только час - на Всю любовь.

Так, в конце стиха слово вечность опять возводится в ранг великого, это уже не определенный значительный отрезок времени, как в начале стихотворения. Перед нами великая субстанция, с которой поэт с самой юности может организовать диалог. Это слово становится излюбленным во многих стихах поэта:

Горечь! Горечь! Вечный привкус На губах твоих, о страсть!

Горечь! Горечь!

Вечный искус - окончательное пасть.

1917

В другом стихотворении (1919):

Бренные губы и бренные руки Слепо разрушили вечность мою.

С вечной душою своею в разлуке Бренные губы и руки пою.

В «Земных приметах» несколько раз повторяется Вечной мужественности взмах!

Строки поэта, звучащие как приговор своему времени, сквозят неприятием временного, лживого настоящего момента, то есть век здесь синонимичен другим темпоральным лексемам:

Век мой - яд мой, век мой - вред мой,

Век мой - враг мой, век мой - ад.

Полифония временных лексем в текстовой партитуре автора

Собственным именем часто выступает и самое «временное» слово: Время.

Это твоя слуга С тобой говорит, Господин мой - Время.

Слово встречается и в составе неразложимых конструкций («Генералам двенадцатого года»):

Такие - в роковые времена -

Слагают стансы - и идут на плаху.

Причем здесь наблюдается и некая трансформация фразеологизма роковое время. Седые волосы поэт называет «беззакатного времени грозный мел» («Седые волосы»). Иногда эта лексема нарочито повторяется, например, в «Байрону», при этом куплеты обязательно имеют и другие временные лексемы, образуя оригинальный ряд метафор, иногда перерастающих в катахрезу:

Я думаю об утре Вашей славы,

Об утре ваших дней...

И о сердцах, которых - слишком юный - Вы не имели времени прочесть,

В те времена, когда всходили луны И гасли в вашу честь.

Небо дурных предвестий:

Ржавь и жесть.

Ждал на обычном месте.

Время: шесть.

В самом конкретном и прямом значении время встречается тоже крайне редко, например, в «Поэме конца» (уже в названии сильная временная маркировка), где уже в первых куплетах идет своего рода имитация стука часов как биение пульса:

  • - Без четверти. Исправен!
  • - Смерть не ждет...

Без четверти. Точен? -

Голос лгал...

(Преувеличенность жизни

В смертный час.)...

Мысленно: милый, милый.

- Час? Седьмой...

Нельзя не заметить одну характерологическую черту использования автором лексем с временной семантикой. Абсолютмое большинство таких слов {минута, час, день, год, век) употреблено ие в значении конкретно какого-то промежутка времени, а в значении общеотвлеченном-философском. Говоря по-иному, и минута, и час, и день, и год для Цветаевой - это целая вечность, целая человеческая жизнь; уже в 1914 году она заявляет:

Живу, не видя дня, позабывая Число и век.

Или в другом (1916):

Летят они, - написанные наспех,

Горячие от горечи и нег.

Между любовью и любовью распят

Мой миг, мой час, мой день, мой год, мой век.

В цикле «Ахматовой» читаем:

Часы, года, века. - Ни нас,

Ни наших комнат.

И памятник, накоренясь,

Уже не помнит.

Такое своеобразное «синонимление» временных лексем, повторяющееся и в других стихах, еще раз подтверждает наш тезис о том, что для поэта эти понятия слиты и представляют единое целое. Известный цветаевед Анна Саакяпц, ие будучи лингвистом, очень тонко уловила данную языковую закономерность и назвала свою работу о Цветаевой именно так: «Твой миг, твой день, твой век» (2002), уже в самом названии книги намек па то, насколько важны временные лексемы для квалификации средств лингвопоэтики Марины Цветаевой.

Следует, пожалуй, поделиться еще одним наблюдением: в стихотворных текстах Марины Цветаевой темпоральные лексемы то дублируют друг друга, то представлены как члены синонимических рядов, то противопоставлены по тончайшим оттенкам смыслов, но налицо многослойность категории времени. Иными словами, если в стихотворении обнаружена временная лексема, то это обязательно подсказка наличия здесь и других «временных слов». Эта характерная черта заметна еще и в самых ранних ее стихах. Например, текст 1913 года:

Уж сколько их упало в бездну,

Разверстую вдали!

Настанет день, когда я исчезну С поверхности земли...

И будет жизнь с ее насущным хлебом,

С забывчивостью дня,

И будет все: - как будто бы под небом И не было меня!

Изменчивой, как дети, в каждой мине,

И так недолго злой,

Любивший час, когда дрова в камине Становятся золой.

И день и ночь, и письменно и устно За правду да и нет,

За то, что мне так часто - слишком грустно И только двадцать лет...

За быстроту стремительных событий,

За правду, за игру...

- Послушайте! - Еще меня любите За то, что я умру.

Так это стихотворение, стремительное и мчащее куда-то в неизведанную даль поэта и заодно читателя, несет в себе темпоральные значения и оттенки за счет как временных имен {день, час, жизнь, лет, быстрота), адвербиализованных конструкций (и день и ночь), наречий {недолго, часто), прилагательных {стремительных) и даже за счет частицы и, которая не только усиливает значение действия, но и является интенсификатором темпоральное™. Именно так, одна темпоральная лексема за другой, разных морфологических статусов и в разных валентных окружениях, то в сильной, то в слабой позиции строки, выстраивают авторскую модель времени.

Есть еще одна закономерность: количество стихотворений, в которых присутствует много слов с темпоральной характеристикой, варьируется у автора в разные периоды ее жизни совершенно дискретно. Вспомним, как один из исследователей творчества Марины Цветаевой А. Саакянц классифицирует эти периоды: 1) 1908-1916 - раннее творчество; 2) 1917-1921 - революционный период; 3) 1922-1939 - заграничный период; 4) период возвращения в Россию. Самое большое количество стихотворений с так называемой «временной маркировкой» приходится па третий период. Пребывание за границей (Германия, Чехия, Франция) обостряет ощущение времени поэта: Марина Цветаева много размышляет о времени, о смысле мимолетной по сравнению с вечностью человеческой жизни. Ее лирика, проникнутая мотивами и образами вечности, времени, рока, становится еще более трагичной. Чуть ли не вся лирика этого времени, в том числе и любовная, пейзажная, посвящена времени. По нашим данным, максимальная насыщенность такими словами в ее текстах приходится на период Чехии (а не в то время, когда поэт жил в Чехии, как па это неоднократно указывали некоторые исследователи). Это и стихотворение «Час души», «Минута», «Ночь» (с 5 употреблениями слова час в четырех строфах). Своеобразной кульминационной точкой в этом аспекте стало стихотворение «Хвала времени» (1923,10 мая):

Время! Я не поспеваю...

Время, ты меня обманешь!..

Время, ты меня обмеришь!..

Время, ты меня предашь!..

И в итоге собственное слово автора:

Ибо мимо родилась

Времени! Вотще и всуе

Ратуешь! Калиф на час: Время!

Я тебя миную.

Через несколько дней поэт еще раз «вступает в борьбу» со временем. Тема несовместимости поэта и времени, в котором он обречен жить, поэта как открытой раны и времени как бездушного губителя, мчащегося мимо особо остро звучит в известном стихотворении:

Л может, лучшая победа Над временем и тяготеньем - Пройти, чтоб не оставить следа,

Пройти, чтоб не оставить тени.

Завершается это стихотворение «Прокрасться...» пророческими строчками:

Может быть - обманом Взять? Выписаться из широт?

Так: Временем как океаном Прокрасться, не встревожив вод...

Здесь, как и во многих других стихотворных произведениях Марины Цветаевой, утверждаются слова самого поэта из доклада «Поэт и время», попытки объясняться со своей эпохой: «Брак поэта с временем - насильственный брак... Как волка ни корми - все в лес глядит. Все мы волки дремучего леса вечности» | Цветаева 1991: 69].

Время, согласно, поэту: категория не только преходящая (невечная), по и туманная (неопределенная), и как бы условная, неестественная. Поэт не обязан верить Времени и тем более - подчинить ему свое бытие: «Поезда с тобой иного // Следования!». «Недаром Марина Ивановна любила лермонтовские слова: «На время не стоит труда»...[ Саакянп 2002:143].

В стихотворении «Поэт» самой яркой «временной» лексемой становится календарь:

Отчаятесь! Поэтовы затменья Не предугаданы календарем. ...Поэтов путь: жжа, а не согревая, Роя, а не взращивая - взрыв и взлом, - Твоя стезя, гривастая кривая,

Не предугадана календарем!

На наш взгляд, выделенное здесь слово может служить абсолютным синонимом одновременно нескольким словам с разновременной сегментацией: время, век, час.

Возвратившись на Родину, поэт как бы ощущает время по- другому (она и писать стала, вспомним, меньше, и «временных слов» в ее текстах встречается все реже):

Годы твои - гора,

Время твое - царей.

Дура!

Любить - стара.

1940

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >