Проблемы и перспективы российско-китайского нефтегазового сотрудничества

Пусенкова Н. Н.

Создание восточной нефтегазовой провинции

В последнее десятилетие особую актуальность приобрел вопрос создания нефтегазовой провинции в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке в поддержку стареющей Западной Сибири — основной «нефтяной житницы» страны. Формирование нового крупного региона нефтегазодобычи на востоке необходимо прежде всего для сохранения лидерства России на мировых энергетических рынках. Однако, поскольку восток России отличается чрезвычайно суровым климатом, сложными геологическими условиями, отсутствием транспортной инфраструктуры и дефицитом рабочей силы, себестоимость разведки и добычи углеводородов будет там необычайно высока. Поэтому создание восточной углеводородной провинции может показаться нецелесообразным проектом с коммерческой точки зрения, особенно при снижении мировых цен на нефть.

Тем не менее на востоке России приходится ориентироваться не только на коммерческие соображения, но и учитывать экономические, социальные, политические и геополитические факторы. Первоочередная задача — повысить там уровень жизни, в том числе для того, чтобы остановить отток населения из этих регионов.

Создание новой нефтегазовой провинции на востоке страны приобретает особое значение в контексте обеспечения энергетической безопасности России. Чаще всего энергетическую безопасность России определяют как «состояние защищенности страны, ее граждан, общества, государства и экономики от угроз надежному топливо- и энергообеспечению» (см., например, Энергетическую стратегию РФ до 2030 года). Однако это определение охватывает только внутренний аспект проблемы, хотя для стран-производителей энергоресурсов не меньшее значение имеет и внешний аспект энергетической безопасности, то есть диверсификация рынков сбыта энергоносителей (а для стран-потребителей, соответственно, диверсификация источников поставок).

В новой Энергетической стратегии России до 2030 года, принятой в конце 2009 года, в этой связи заявляется: «...доля европейского направления в общем объеме экспорта российских топливно-энергетических ресурсов будет неуклонно сокращаться за счет диверсификации экспортных энергетических рынков в восточном направлении (Китай, Япония, Республика Корея, страны Азиатско-Тихоокеанского региона)». Во многом эта переориентация экспортных потоков на восток вызвана политическими мотивами — желанием оказать давление на европейские страны, пока что являющиеся основными партнерами России в нефтегазовой сфере, с целью заставить их предоставить доступ российским энергетическим компаниям к конечным потребителям на рынке ЕС.

Соответственно, России необходимо диверсифицировать направления экспорта нефти и газа, который сейчас в основном нацелен на европейские страны с их стагнирующим и потенциально уменьшающимся спросом, закрепиться на быстроразви-вающихся рынках АТР и выйти в США.

В Энергетической стратегии России до 2020 года, утвержденной в августе 2003 года, прогнозировалось, что к 2020 году доля АТР в российском экспорте нефти возрастет с теперешних 3% до 30%, а в экспорте газа составит 15%[1]. За шесть лет, прошедшие с момента принятия этой стратегии, были достигнуты некоторые успехи, и Энергетическая стратегия до 2030 года обещает, что «к концу третьего этапа реализации настоящей Стратегии удельный вес восточного направления в экспорте жидких углеводородов (нефть и нефтепродукты) возрастет с 6% в настоящее время до 22—25%, а в экспорте газа — с 0 до 19—20%».

О необходимости создания новой нефтегазовой провинции на востоке страны эксперты говорили давно. Специалисты Министерства нефтяной промышленности заявляли еще в 1973 году: «в десятилетие с 1981 по 1990 год должен быть создан новый нефтяной регион в Восточной Сибири». Однако при социализме руководство СССР твердо верило, что запасы нефти и газа в стране безграничны, и отказывалось видеть проблемы, нарастающие в нефтяной и газовой промышленности. Лишь когда в стране произошел первый кризис нефтяной промышленности в 1977—1978 годах, проявившийся в падение объемов добычи в Западной Сибири, было решено принять меры к освоению новых углеводородных провинций. С этой целью ЦК КПСС и Совет Министров СССР утвердили постановление «Об активизации нефтегазовых работ в Восточной Сибири» от 21 марта 1979 года № 265. Но плановое развитие восточных территорий шло дольше, чем ожидалось, и не было завершено из-за распада Советского Союза.

В 1990-е годы федеральное правительство практически забыло о Восточной Сибири и Дальнем Востоке. В условиях глубочайшего экономического кризиса в стране, падения промышленного производства, снижающегося внутреннего спроса на энергию, а также низких мировых цен на нефть ни для российского правительства, ни для российских нефтегазовых компаний создание новой нефтегазовой провинции на востоке страны не было приоритетом. К тому же на востоке страны долго существовал порочный круг: нефть там не добывалась в промышленных масштабах, поскольку не было экспортного трубопровода, а экспортный трубопровод не строили, поскольку нефть не добывалась в объемах, достаточных для того, чтобы прокачка по нему сделала его рентабельным.

При этом было очевидно, что «восточный проект» окажется существенно более масштабным и сложным, чем освоение Западной Сибири по совокупности экономических, политических, социальных и демографических параметров. К тому же российское правительство уже не имело в своем распоряжении командно-административных рычагов, которые руководство СССР задействовало при формировании Западно-Сибирской нефтегазовой провинции, и при этом не создавало благоприятных рыночных условий для энергетических компаний, готовых работать в регионе.

Однако в первом десятилетии нового века Россия взяла курс на более тесное сотрудничество с экономически быстро растущими Китаем, Индией и поставила задачу выйти на азиатские рынки энергоносителей. Соответственно изменился и правительственный подход к восточным территориям, и в период высоких цен на нефть осуществление этого проекта представлялось делом более реальным, чем в прошлом десятилетии.

В конце 2006 году В. Путин оценил ситуацию на Дальнем Востоке как «угрозу национальной безопасности» и подчеркнул необходимость «инвестировать в Дальний Восток». Для улучшения социально-экономического положения в регионе на комиссию под руководством тогдашнего премьер-министра М. Фрадкова была возложена задача разработать целевую программу по развитию региона. В 2007 году была одобрена федеральная целевая программа «Развитие Дальнего Востока и Забайкалья до 2013 года».

В декабре 2009 года была утверждена «Стратегия социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 года» (далее — Стратегия ДВБР).

Анализ стратегии ДВБР в применении к нефтегазовой сфере показывает, что в ней основное место отводится проектам, уже осуществляемым или запланированным крупнейшими государственными компаниями — «Газпромом», «Роснефтью» и «Транснефтью». Очевидно, что при реализации этих проектов в первую очередь будут учитываться корпоративные интересы этих гигантов (не всегда совпадающие с национальными интересами], определяющих правила игры в нефтегазовом секторе, и лишь затем — потребности регионов.

Воздействие этих нефтегазовых проектов на экологию представляется весьма неоднозначным. С одной стороны, нефтепровод Восточная Сибирь — Тихий океан (ВСТО] может по ряду причин представлять собой серьезную угрозу окружающей среде (см. ниже]. С другой стороны, газификация восточных регионов (где в настоящий момент ее уровень — один из самых низких в стране), если она будет осуществлена «Газпромом» в срок и в полной мере, будет способствовать повышению уровня жизни местного населения и улучшению качества среды, поскольку газ во многом заменит широко применяющийся в регионе уголь.

По словам авторов стратегии ДВБР, развитие газоснабжения и газификации на территории Дальнего Востока и Байкальского региона будет направлено на создание единой системы добычи, транспортировки газа и газоснабжения с учетом возможного экспорта газа на рынки Китая и других стран АТР. Будет осуществлена газификация Иркутской области, Республики Бурятия, Забайкальского края, Амурской области, Еврейской автономной области, Хабаровского и Приморского краев. Сахалинской области и Камчатского края путем строительства магистральных газопроводов от центров добычи газа. Так, в 2010 году планируется завершить первый этап проекта газоснабжения Камчатского края, включая строительство газопровода с западного побережья Камчатки до г. Петропавловска-Камчатского. На территории Иркутской области в рамках реализации генеральной схемы газоснабжения и газификации Иркутской области намечается организация газоснабжения южных районов области, включая города Иркутск, Ангарск и Саянск, за счет вовлечения в разработку средних и малых газоконденсатных месторождений. Параллельно планируется газоснабжение г. Братска за счет строительства второй очереди газопровода Братское газоконденсатное месторождение — г. Братск[2], что должно обеспечить улучшение качества среды в Братске. Будет развиваться газификация Сахалина, в первую очередь за счет перевода на газ агрегатов Южно-Сахалинской ТЭЦ-1, что будет иметь большое значение для сохранения природной среды юга острова.

Положительными с точки зрения окружающей среды представляются и планы по развитию газохимических и газоперерабатывающих производств в Приморском крае, Республике Саха (Якутия] и Иркутской области. Так, по мнению авторов стратегии, в г. Усть-Куте возможно развитие газохимического производства на базе попутного нефтяного газа нефтегазоконденсатных месторождений северных районов Иркутской области. Соответственно, использование попутного газа в газохи-мии вместо сжигания его в факелах станет важным фактором улучшения экологической обстановки в регионе. Кроме того, развитие газопереработки и газохимии даст возможность России перейти от экспорта сырья к экспорту продукции с высокой добавленной стоимостью, что должно уменьшить опасность превращения восточных регионов в сырьевой придаток Китая.

В соответствии со стратегией ДВБР планируется создание в районе Владивостока мощностей по производству сжиженного и / или отгрузке сжатого газа с созданием специализированного терминала. Это должно существенно укрепить позиции России на глобальном рынке энергоресурсов и позволить диверсифицировать поставки природного газа из России, в частности, в США и страны АТР.

Однако, несмотря на подобные благие пожелания, высказанные в стратегии ДВБР, опыт последних двух десятилетий показывает, что далеко не все утвержденные государственные стратегии были полностью реализованы — если только в их реализации не были заинтересованы конкретные мощные игроки. Многие документы типа многочисленных Энергетических стратегий также в основном остались на бумаге.

Кроме того, была принята «Программа сотрудничества между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири Российской Федерации и Северо-Востока Китайской Народной Республики (2009— 2018 годы)», вызвавшая большие опасения в российском обществе насчет того, что эти регионы превращаются в сырьевой придаток Поднебесной. В соответствии с этим документом сотрудничество в нефтегазовой промышленности намечается по весьма узкому кругу направлений. Из всего длинного списка совместных российско-китайских проектов к нефтегазовому комплексу относятся только проекты, запланированные на территории Чукотского АО. Они включают строительство нефтеперерабатывающего завода в г. Анадырь, нефтепровода «Верхне-Телекайское — Анадырь» протяженностью 138 км, головной перекачивающей станции, нефтебазы и нефтеналивного причала, а также ведение геологоразведочных работ и добычу нефти на Верхне-Эчинском и Ольховом месторождениях. На территории Китая предусматривается лишь производство нефтяных труб и комплектных труб для нефтепроводов с годовой производственной мощностью в 200 тыс. т в г. Сунюане.

Однако в действительности энергетическое сотрудничество с Китаем в последнее время стало развиваться весьма активно, продвигаемое «Роснефтью», «Газпромом» и «Транснефтью». Поэтому при изучении вопроса о перспективах российско-китайского сотрудничества имеет смысл больше внимания обращать не на заявления, сделанные в стратегиях или программах, пусть и утвержденных на самом высоком уровне, а на реальные действия, осуществляемые конкретными компаниями, в первую очередь — государственными.

Казалось бы, учитывая территориальную близость двух стран, огромный и быстрорастущий энергетический рынок Китая и стремление Поднебесной уменьшить свою зависимость от поставок ближневосточной нефти, Россия издавна должна была бы рассматривать южного соседа как явный приоритет в сфере энергетики. Но до последнего времени нефтегазовое сотрудничество двух стран было практически на нуле и попытки китайских энергетических компаний проникнуть в российский нефтегазовый сектор неизменно заканчивались неудачей: им не удалось поучаствовать в приватизации «Славнефти», приобрести оренбургскую компанию «Стимул» и купить «Юганскнефтегаз». Однако ситуация постепенно стала меняться. На востоке страны в последние годы закрепились государственные компании («Роснефть» и «Газпром»), неуклонно вытесняя частные корпорации (ЮКОС и ТНК-ВР), а также иностранных игроков, и начали укреплять отношения с Китаем.

  • [1] «Энергетическая стратегия России до 2020 года», М_, 2003. В настоящее время главным образом по железной дороге в АТР ежегодно поставляется 10—11 млн т нефти и 7—8 млн т нефтепродуктов в основном из Западной Сибири и с Сахалина. 2 «Энергетическая стратегия России до 2030 года», М., 2009, с. 10. 3 «Экономика нефтяной промышленности», 1973, № 6, с. 9. 4 См.: Gustafson Th. Crisis Amid Plenty: The Politics of Soviet Energy under Brezhnev and Gorbachev. Princeton Univ. Press, 1989.
  • [2] Показательно, что еще в начале 1990-х годов была принята федеральная программа «Экология Братска». Город, в котором уголь составляет 99% топлива для ТЭЦ, считается одним из самых экологически неблагополучных мест в России, и для улучшения ситуации намечалась частичная замена угля газом. Для этого планировалось снабжать город газом Братского месторождения, освоение которого началось в 1994 году. Тогда программа фактически реализована не была. 2 Так, за последние годы были приняты (и полностью не осуществлены) следующие стратегии развития региона: Концепция развития газовой промышленности Дальнего Востока и Восточной Сибири, разработанная в 1991 году Министерством геологии СССР, Министерством нефтяной промышленности СССР и Российской Академией наук; Федеральная целевая программа экономического и социального развития Дальнего Востока и Забайкалья на 1996-2005 гг. и до 2010 года, утвержденная в апреле 1996 года правительством РФ; Стратегия экономического развития Сибири, утвержденная в июле 2002 года правительством РФ. 3 Энергетическая стратегия России до 2010 года, утвержденная в 1995 году; Энергетическая стратегия России до 2020 года, утвержденная в 2000 году. Энергетическая стратегия России до 2020 года, утвержденная в 2003 году; Энергетическая стратегия России до 2030 года, утвержденная в 2009 году.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >