На этой странице:

Полихронос

Как мы убедились, каждый из музыкальных типов времени имеет в метафильме Тарковского свою собственную структуру. Строение аморфного пласта определяется субъект-объектными взаимодействиями. Квалитативное время формируется в зависимости от ритмов режиссерского чтения музыкальных семантики и фактуры. Структура атомарных импульсов отражает моменты перехода от одного временного измерения в другое. При этом слои (включая и «объективный» хронос игровой реальности картин) не изолированы друг от друга, разнокачественные импульсы нанизываются и перетекают друг в друга, образуя сверхструктуру фильмического времени.

НОСТАЛЬГИЯ

Процесс временного модулирования особенно активен в эпизодах, отражающих «вспышку» иной реальности. Так, в «Ностальгии» запечатление смерти Горчакова связано с музыкальновременным сдвигом. Полифонически «размываемая» структура «Реквиема» Дж. Верди сменяется аморфной организацией стихийного многоголосия русского плача. Квалитативное время на протяжении сцены плавно переходит в аморфное.

Визуальный эквивалент временной модуляции - черно-белые кадры предсмертных воспоминаний героя - синхронизируется со звучанием аморфного звукового материала. Так, плачевый звуковой компонент служит сигналом к переключению в интроспективное видение. Следуют: медленный наезд на горящую свечу (с точки зрения стороннего наблюдателя, и одновременно - Горчакова, внутренним взором видящего результат своих усилий), полностью интроспективные планы белокурого мальчика с мамой, затем -Горчакова, сидящего на земле около русского деревенского дома. Изображения, не связанные между собой никакой сюжетной коллизией, реализуют явление панорамной памяти умирающего, организованной аналогично хаотическому звуковому потоку плача с его равноправными полифоническими составляющими.

Модулируя на временном уровне, сцена, однако, не теряет музыкально-жанрового единства. Заупокойная месса сменяется плачем по умершему, окончание же эпизода (и фильма) сопряжено со звучанием лирической протяжной «Ой вы, кумушки», посвященной погибшему «дружку».

В последнем кадре движение крана, имитирующее «отлет» души, открывает «русский» пейзаж с деревенским домиком, заключенный в стены католического собора San Gagliano. В храме идет снег. Итальянское и русское, культивированное и природно естественное (квалитативное и аморфное) - соединяются в визуальной метафоре последнего плана фильма.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >