Национальная идентичность как проблема медиапсихологии

Бурное развитие современных электронных средств массовой коммуникации привело к синхронизации и глобализации всех общественных процессов, в том числе экономических, политических, культурных и психических, столкнув человечество со стихией коллективной гиперпсихики. С неожиданной остротой встал вопрос личностного самоопределения и идентичности. Интернет1, научные, общественно-политические[1] и даже глянцевые издания запестрели названиями статей со словом идентичность. Вдруг оказалось, что в эпоху глобализации сохранение или обретение идентичности - одна из центральных проблем. Даже государство, не имеющее идентичности, не может добиться успеха ни в одной сфере своей деятельности: ни в экономике (в условиях передела рынков и ресурсов), ни в политике, ни на международной арене, ни во внутренних делах.

Свидетельством тому стала, в том числе, дискуссия в редакции 611 «Российской газеты» «Суверенное государство в условиях глобализации: демократия и национальная идентичность», состоявшаяся в 2006 г. в преддверии выборов. Именно понятие национальной идентичности было выдвинуто тогда в качестве краеугольного камня концепции «суверенной демократии»: «Не умея сформулировать национальную идею, народ не может обеспечить суверенитет страны»[2]. По словам одного из авторов концепции «суверенной демократии», замглавы Администрации Президента РФ Владислава Суркова, «жить и развиваться может только тот народ, который имеет целостное представление о себе, о том, кто он и что он, куда он идет...». Справедливость этого суждения была вскоре подтверждена в серьезных испытаниях, выпавших на долю Российского государства, значительной части которых, возможно, и не было бы, если бы проблема национальной идентичности была решена (достаточно вспомнить грузино-осетинский конфликт, газовый скандал, экономическую дискриминацию России, препятствующую ее вступлению в ВТО, расширение НАТО на Восток, размещение новых американских баз и т. д.).

Таким образом, ответ возник раньше, чем был поставлен вопрос. Психология, в свое время выдвинувшая понятие идентичности, никак не осмыслила и фактически не заметила глобальной трансформации идентичности на рубеже нового тысячелетия. Хотя основоположник теории идентичности Э. Эриксон уделял много внимания социальной, коллективной природе идентичности, психология XX века, находясь в

612 русле доминирующей с конца XIX века парадигмы индивидуализма, фактически продолжала, вслед за просветителями, рассматривать коллективность психики как препятствие к становлению индивидуальности. Формирование глобального информационного пространства и глобальной гиперпсихики показало всю невозможность для индивида дистанцироваться от коллективных явлений, а значит, и неизбежность трансформации личной идентичности в целях самозащиты индивидуальности. Примером деструктивного влияния управляемых коллективных процессов на личность и общество служат глобальные информационные войны последних лет, многочисленные факты манипулирования общественным мнением в политтехнологических акциях и вызванные этим геополитические изменения и социальные потрясения. Отсутствие подлинного понимания происходящего грозит углублением политического и духовного кризиса общества.

К счастью, несмотря на возрастающие угрозы суверенности личности, а может быть, именно вследствие этого, возникает спонтанный прорыв психики на новый уровень функционирования, к новой форме идентичности как личной не-локалъности, позволяющей индивиду овладеть процессами коллективной психики. Драматический процесс становления новой идентичности практически не изучен, но идет достаточно давно и отражается в реальных прецедентах социальной практики и художественном творчестве. Этот реальный прорыв сделал возможным и необходимым также и научный прорыв в области психологии, что привело к формированию медиапсихологии - научной парадигмы, способной рассматривать нелокальные процессы взаимодействия индивидуальной и коллективной психики. Естественно, ценнейшим материалом для анализа становятся реальные проявления нового типа мышления.

Первым, кто лично пережил и описал глобальный кризис идентичности, возвестив миру о надвигающейся неминуемой катастрофе задолго до геополитических потрясений, был сербский писатель Милорад Павич. В благополучном 1973 году в самой благополучной из социалистических стран - Югославии - 613

был опубликован его рассказ «Икона, которая чихает», фактически предсказавший будущую балканскую катастрофу. Следует вспомнить, что в 1970-е гг. Югославия олицетворяла собой идею мирного соседства и взаимодействия двух противоположных политических систем и была своего рода связующим звеном между ними, пользуясь преимуществами обоих укладов, а также всеми выгодами своего независимого положения. Экономическому благополучию и политической свободе в Югославии завидовали граждане всех остальных социалистических государств. Казалось, что уж кому-кому, а Югославии будет легче всего перешагнуть невидимую границу, разделяющую мир на две системы. Однако писатель увидел другое. Неслучайно сборник, в котором был опубликован рассказ «Икона, которая чихает», назывался «Железный занавес». В центральном рассказе этого сборника с одноименным названием «Занавес» говорится о непреодолимом барьере между двумя мирами, о страстном, но тщетном стремлении одной культуры соединиться с другой и о нарастающем психологическом отчуждении со стороны окружающего мира. Герои сюрреалистического рассказа, всю жизнь играющие перед неведомым зрителем, однажды все-таки разрывают занавес, отделяющий их от наблюдателей. «Они снимают с себя свою одежду, меняют имена, становятся такими же, как люди с другой стороны занавеса, братаются с ними, говорят на их языке, наряжаются в их костюмы и начинают понимать толпу, теснящуюся вокруг. И уже очень давно не замечают, что, пока они продолжают повторять свои обычные действия, перед их домами возникает новый, молодой занавес; другого цвета и вида, на другом месте, но снова - занавес. Они и понятия не имеют о том, какими странными именами называют все происходящее с ними те, кто находится по другую сторону разделяющего их барьера, и ни одна из двух сторон не знает, какая из них настоящая. Они не знают, что между ними железный занавес»[3].

614 В рассказе «Занавес» герои напрасно стремятся уничтожить разделяющий их барьер - он становится только толще, превращаясь в некий абсолют, вроде сказочной неприступной «железной горы», нестираемого «железного посоха», неснашиваемых «железных башмаков», смертоносных «железных когтей» и т. д. Сюрреализм описанных событий обнажил глубинную психологическую подоплеку пресловутой политики «железного занавеса», выросшую из ментального неприятия и отчуждения.

Что происходит с людьми, попавшими в ситуацию последовательного и принципиального отвержения, психологам хорошо известно. Слова отчаяние пужас, используемые Па-вичем для описания морального состояния своих героев, дают лишь самое общее представление о той душевной муке, которая в реальной жизни приводит людей к глубокому неврозу и даже самоуничтожению... Но прежде физической гибели наступает духовная катастрофа.

Сюжет небольшого рассказа «Икона, которая чихает» пронизывает 12 веков, соединяя в единый тезаурус эпохи, судьбы отдельных людей и целых государств. Это история чудесной иконы, охранительницы Сербии. По завету, она должна находиться в королевской обители до тех пор, пока существует Сербское государство. Несколько веков она действительно хранится в Сербии, но исчезает из обители в 1389 году. Автор никак не объясняет смысл этого числа, поскольку оно слишком хорошо известно тем, кто знаком с сербской историей и культурой. 1389 год - дата национальной трагедии, год сокрушительного поражения сербских войск от турок на Косовом поле. Семидесятитысячное христианское войско, собранное и возглавляемое сербским князем Лазарем, было наголову разбито султаном, войско которого было в два раза больше -140 тысяч воинов. Сербия стала вассалом Османской империи. Сам князь Лазарь погиб на Косовом поле и с тех пор почитается сербами как мученик и национальный герой. Сербия лишилась свободы почти на 500 лет.

В день этого страшного поражения икона таинственным образом оказывается в Греции, в Хиландарском монастыре.

С тех пор монахи монастыря ожидают, что икона снова вер- 615 нется в Сербию, как только сербское государство возродится.

Но икона не возвращается ни в 1912 году, когда сербская армия освободила Косово, ни позже, когда возникло новое государство - Югославия. Все попытки вернуть ее в Сербию оказались безрезультатными. Она снова и снова чудесным образом оказывается в Греции в Хиландарской обители и только простуженно чихает, когда монахи открывают дверь трапезной, чтобы ей легче было вернуться на Родину. Но раз икона не возвращается в Сербию, значит, Сербского государства нет, хотя оно и существует. Парадокс?

Когда в 1912 году икона почему-то не вернулась в освобожденную от турецкого владычества Сербию, удивленные монахи отправили туда своего посланца. По его возвращении многое стало им ясно: «После года скитаний монах вернулся и сказал, что видел на Косовом поле памятник турецкому султану Мурату, а в Газиместане - надгробный памятник в честь разбитого турецкого войска, но не сумел отыскать памятников ни на месте, где был убит сербский князь Лазарь, ни там, где рядом с церковью Самодреже погребен величайший сербский герой Милош Обилич. Неудивительно, решили монахи, что “Троеручица” не покидает своего места в хиландарской трапезной...»[4].

Но икона не вернулась и позже, когда в 1950 году на Косовом поле социалистическое правительство Югославии воздвигло большой обелиск в память о погибших сербских воинах. Монах, безуспешно пытавшийся вернуть икону в Сербию, рассудил так:

«Кто его знает, эти сербы, может быть, теперь уже не сербы. Вон, у них и язык уже давно не настоящий. Судя по всему, это какие-то новосербы, а уж там, за границей, может, и нет больше никого из наших.. .». При этих его словах икона громко чихнула, как бы в подтверждение догадки. Ведь на этот

616

раз все двери и окна были закрыты и никакого сквозняка не было...

Получалось, что икона не возвращается в Сербию, потому что настоящего Сербского государства нет, как нет настоящих сербов. Так впервые проблема идентичности была осо

знана художником как основа и условие существования госу

дарства.

Рассказ заканчивается не то напоминанием о прошедшем, не то предзнаменованием будущего: «Место того, кто уходит, никогда не остается пустым»[5]. И словно указатель, предупреждающий об опасности, камень на распутье или круглая печать, возводящая в закон сказанное, - дорожный знак в конце рассказа «Разворот запрещен». И это

единственная картинка на весь сборник.

Дальнейшая история раздела Югославии и отторжения Косова придала мрачный пророческий смысл этому рассказу. Получилось, что развал государства, потеря колыбели сербской государственности - Косова, массовый исход коренного сербского населения с исконной территории были фактиче

ски предсказаны писателем, исходя из состояния национальной идентичности, за 30 лет до начала трагических событий. С точки зрения художника, национальная катастрофа назревала и, возможно, произошла задолго до военных действий.

Однако Павич не был бы великим писателем, если бы не искал глубинных причин трагедии. Его интересовал вопрос, почему гибнет национальная идентичность. Ответ на этот важнейший вопрос можно найти в знаменитом романе Пави-ча «Хазарский словарь», вышедшем в 1984 г.

Роман повествует о жизни и обычаях некоего исчезнувшего народа. Можно подумать, что роман состоит из одних мистификаций: народа такого давно нет, и история его явно

вымышленная. Но единственная и главная мистификация ро- 617 мана в том, что народ, описанный в романе, на самом деле существует и история его вполне аутентична, только зовется он не «хазары». Имя «хазары» и есть единственная фикция романа, призванная скрыть подлинные имена реальных участников коллективной истории. События и факты, описанные в романе, с детства известны каждому, кто учился в русской, югославской или болгарской школе: приглашение ко двору верховного правителя представителей трех великих религий, выбор веры, многоконфессиональное и полиэтническое устройство государства - все это слишком узнаваемо, чтобы не понять прозрачных аллюзий автора.

Хазарское государство - это, конечно, Сербия, но не только. Это и Россия, и все славянские государства в целом, возникшие на скрещении дорог, мировых религий и цивилизаций. Вспомним, что, например, славянское население бывшей СФРЮ принадлежало к трем разным конфессиям: католицизму, мусульманству и православию, так же, как и славянское население Восточной и Южной Европы. Но существенно, что по трем версиям, представленным в романе, хазары приняли сразу три разные веры, поскольку каждая версия утверждает, что выбор был сделан в пользу той конфессии, которую эта версия представляет. Что означает для самого этноса существование в лоне трех разных религий, можно представить, зная тревожную историю Балкан, многочисленные гражданские войны, а также самоубийственную гражданскую войну в Югославии под занавес XX века, вовлекшую почти все славянские государства, выступившие на разных сторонах. Провидчески звучат рассуждения одного из персонажей романа: «Не живут ли в моих душах три веры вместо одной? <... > Не знаю, но я ясно прочувствовал, что три мои души воюют во мне, и одна из них, с саблей, уже в Царьграде, другая сомневается, плачет и поет, играя на лютне, а третья ополчилась против меня»[6].

618 И все же не в этом главная проблема. При всем взаимном противоречии это все же одна, триединая душа: «Или же всегда, как и в книге о сотворении света, - продолжает рассуждать герой Павича, - необходима троица, а кто-то один недостаточен, и поэтому я не случайно стремлюсь найти двух других, как и они, вероятно, стремятся найти третьего. <...> Мои души для своего совершенства ищут содействия других душ, так души помогают друг другу»12. Настоящая беда не в этом.

Беда в том, о чем Павич вынужден писать эзоповым языком в духе памфлетистов XVIII века - Свифта, Вольтера, описывавших современное им общество в виде вымышленных стран и народов: лилипутов, гуингмов и т. д.

«Устройство хазарского государства было довольно сложным, а его подданные делились на родившихся под ветром (хазары) и всех других, которые родились над ветром, то есть пришли в страну хазар из других мест (греки, евреи, сарацины или русские). Большинство населения царства составляли хазары, все остальные были представлены лишь небольшими группами. Административное деление царства, однако, было таково, что это почти не бросалось в глаза. Государство делилось на округи, которые там, где есть еврейское, греческое или арабское население, называлось их именем, в то время как самая большая часть страны, в которой жили только хазары, была разбита на несколько округов под разными названиями. Таким образом, только один из этих округов носил имя хазарского, остальные же имя и место в государстве получили на другой основе. На севере, например, был выдуман целый новый народ, который согласился отказаться от своего хазарского имени и хазарского языка и, соответственно, свой округ называл по-другому. С учетом всех этих обстоятельств и вообще незавидного положения хазар в их царстве, многие из них действительно отказывались от своего происхождения и языка, от своей веры и обычаев, скрывали, кем они являются на самом деле, и выдавали себя за греков или арабов, считая, что таким образом больше преуспеют в жизни. <... >

12 Там же. - С. 268-269.

Количество посланников от каждого из округов при дворе 619

было непропорционально размерам населения, которое они представляли, оно зависело от числа округов, из чего следует, что хазары, составляющие большинство населения страны, оказывались при дворе в меньшинстве. Продвижение по службе в такой ситуации и при таком соотношении сил было обусловлено слепой преданностью нехазарам. Достаточно было отказаться называться хазаром, и это сразу открывало дорогу при дворе и позволяло сделать первые шаги в карьере. Следующие шаги требовали антихазарской позиции и подчинения хазарских интересов интересам греков, евреев, туркмен, арабов или готов, как там называли славян»[7] [выделено мной. -Е.П.].

Дальнейшее описание внезапно (и ненадолго) переходит с языка бесстрастной хроники на более характерный для Павича глубоко метафорический, почти аутистический (как внутренняя речь) язык образов и символов, в котором вдруг прорывается безмерная горечь:

«Один мой ровесник, хазар, сказал мне недавно странные слова: “До нас, хазар, доходит лишь часть будущего, самая твердая и неудобоваримая, с которой труднее всего справиться, так что нам приходится пробиваться сквозь него, как сквозь сильный ветер, боком. Это будущее состоит из забродивших отбросов, и оно, как болото, затягивает нас все глубже и глубже. Нам достаются только заплесневелые и обгрызенные куски, только то из будущего, чем уже пользовались, что обтрепали и изгадили, а кто получает лучшие куски при общем дележе и растаскивании будущего - мы даже не знаем.. .”».

Внешне абсурдная картина, когда именно большинство подвергается дискриминации, а меньшинство пользуется привилегиями, поначалу кажется очередным парадоксом, продолжением мистификации. Однако сами собой вдруг всплывают слишком хорошо известные факты и гораздо менее известные широкому кругу цитаты, вроде:

620

«...интернационализм со стороны угнетающей нации или так называемой “великой” нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически...» (Ленин В. И. Поли. собр. соч. - Т. 45. - С. 359).

Этническая карта Югославии (цвет обозначает национальное большинство, проживающее в данной местности)

Новый лидер социалистической Югославии Броз Тито (выходец из Хорватии) проводил национальную политику в полном соответствии с ленинским учением. Государство стало федерацией, состоящей из шести автономных республик: Словении, Хорватии, Боснии и Герцеговины, Сербии, Черногории, Македонии. Из состава Сербии кроме того были выделены два автономных края - Косово и Метохия с Войводиной. При этом территории с традиционным сербским большинством в Хорватии, Боснии и Черногории не получили автономии. Так, Сербская Крайна и Далмация были просто присоединены к Хорватии. Не смогли они добиться автономии и после отделения Хорватии от Югославии.

621

Край Косово был историческим и культурным центром Сербии, но после войны албанцы, проживающие на территории Косово, получили все права автономии, даже несмотря на то, что принимали участие в войне на стороне фашистской Германии. Сербам, потерявшим более полутора миллионов человек в борьбе с фашизмом, было запрещено возвращаться в Косово в 1945-48 гг., поскольку Тито планировал создать Балканскую федерацию с участием Албании. Но и после разрыва отношений между Югославией и Албанией (в 1948 г.) Тито привлекал в Косово албанцев, бежавших от режима Энвера Ходжи. Доля албанского населения в крае постоянно росла, и в 1974 г. краю Косово был придан статус практически равный с союзными республиками.

Таким образом, по примеру СССР Тито последовательно проводил социалистическую «национальную политику» по усилению автономий, способствовал переселению малых национальностей в автономные республики, поощрял взращивание «национальных кадров». (Ср. у Павича: «каган не допускал к власти молодое поколение, пока оно не достигало пятидесяти пяти лет, причем это правило действовало только в отношении хазар. Остальные продвигались быстрее... Так что когда через год-другой новому поколению пятидесятипятилетних хазар приходил черед получать государственные должности, все они бывали или заняты, или настолько теряли значение и вес, что не было никакого смысла на них

622 соглашаться»[8]). Однако последовательная дискриминация государствообразующей нации привела к ослаблению самого государства.

Сакраментальные вопросы представителей этнического большинства - «Почему?», «За что?» - мучили не одно поколение. «Арабский хронист» Павича дает очень простой ответ: потому что каган считал, что «те, другие, не представляли для него опасности ввиду своей малочисленности»...

Вследствие своего незавидного положения хазары больше не могли и не хотели быть хазарами. Бесперспективную и безнадежную жизнь они готовы были променять на что угодно.

«В хазарской столице Итиль было такое место, где два человека (это могли быть и совершенно незнакомые люди), пройдя один мимо другого, получали имя и судьбу этого другого и продолжали жить дальше, обменявшись жизненными ролями, как шапками. Среди тех, кто ждет возле этого места очереди поменяться судьбой с другим, все равно с кем, толпилось больше всего хазар».

В первую минуту кажется, что сюрреализм достигает в этой точке апогея. Поражаешься непредсказуемому ходу мысли и необычной фантазии автора. Но... вдруг вспоминаешь слова солдатской песни из кинофильма «Щит и меч», в одночасье ставшей популярной после выхода фильма на экраны страны:

Что пожелать тебе сегодня перед боем,

Ведь мы в огонь и дым идем не для наград?

Давай с тобою обменяемся судьбою, Махнем не глядя, как на фронте говорят...

Ф. М. Достоевский в «Записках из мертвого дома» описывает обычай, бытовавший среди ссыльных заключенных в России, когда они в буквальном смысле слова менялись местами на очередном этапе и затем шли каждый по новому маршруту, не надеясь что-то выгадать, просто стремясь, как они говорили, «сменить судьбу».

Таким образом, психологический портрет, созданный Павичем, оказался абсолютно достоверным. Писатель хорошо знал «хазарский народ». В силу особенностей своей ментальности именно хазары положили начало государству и затем обеспечивали его существование: именно они производили хлеб, который продавался за бесценок во всех округах, кроме хазарских, именно они, «как самые многочисленные, несли на себе основной груз воинской повинности, хотя среди военачальников все народы были представлены равноправно». «...Обязанностью хазар являлось поддерживать целостность всего государства и воевать за него, пока евреи, арабы, греки, готы и персы, жившие в Хазарии, тянули свой край одеяла на себя, а вернее, на те страны, откуда они происходили[9]. По вполне понятным причинам в случае военной опасности описанные отношения менялись. Хазарам предоставлялось гораздо больше свободы, на них смотрели сквозь пальцы, начинали воспевать их славные победы в прошлом ...».

623

При этих словах невольно вспоминается, как во время Великой Отечественной войны большевики, до этого разрушав-

624 шие церкви, жестоко преследовавшие верующих и священников[10] и практически не признававшие дореволюционной русской истории, в тяжелую для них минуту, опасаясь лишиться не только власти, но и жизни, учредили ордена в честь Святого благоверного князя Александра Невского и графа Александра Васильевича Суворова.

Парадоксально, но, отдавая должное хазарам, явно гордясь их мужеством и смелостью, Павич говорит о них совсем не с сочувствием, как можно было бы ожидать, а с гневом и яростью. Безжалостно и даже с каким-то мучительным удовлетворением писатель перечисляет нелепости и глупости, которые неизбежно приведут «больного» к летальному исходу. Это даже не боль и отчаяние, это - аутоагрессия, неприятие самого себя. Ведь Павич - тоже хазар. (В одном из своих интервью М. Павич как-то сказал, что чувствует себя похожим на принцессу Атех, хазарскую правительницу и верховную жрицу. По сюжету романа ей суждено пережить свой народ. Кстати, личный сайт Павича назывался при его жизни и на

зывается поныне «Милорад Павич Khazars.com»[11].) Как и все 625 хазары, Павич не хочет быть хазаром.

«Интересно, что хазары, оказавшись за пределами своего государства, стараются скрыть, кто они такие, и скорее пройдут мимо своего соотечественника, не показав ему своего происхождения, чем признают перед ним, что говорят и понимают по-хазарски».

Бесстрастно отражая реальность, выявляя все изъяны и гибельные мутации, Павич не перестает быть частью этой реальности, потому что отражает и самого себя. Это анфилада самоотражений, набор матрешек, озеро в озере (как в одном из рассказов Павича «Сборник Романа Мел ода»). Он остается самим собой, а значит, хазаром, вплоть до того, что вынужден писать эзоповым языком, поскольку не может нарушить запрет, не позволяющий хазарам заниматься собственной историей:

«В хазарском государстве можно встретить ученых евреев, греков или арабов, которые очень хорошо знакомы с прошлым хазар, с их книгами и памятниками. Они отзываются о них с похвалой, и их знания весьма подробны, некоторые из них даже пишут о хазарской истории, однако самим хазарам это не разрешено, они не имеют права рассказывать и писать книги о собственном прошлом».

Итак, мы видим не только описание хазарских проблем, но и их отражение в психическом складе и мироощущении самого автора. Его идентичность так же поражена и так же истекает кровью, как у хазар.

626 «Что касается захоронений в Челареве, то венграм хотелось бы, чтобы это были венгры или авары, евреям - евреи, мусульманам - монголы, и никто не заинтересован, чтобы они были хазарами. А, скорее всего, это именно они... Захоронение насыщено осколками гончарных сосудов с изображенными на них менорами. Ввиду того, что у евреев расколотый гончарный сосуд означает пропащего, конченого человека, это кладбище представляет собой могилы пропащих, конченых людей, каковыми и были хазары на том месте, а возможно, и в то время»[12] [выделено мной. -Е.П.].

Это повесть погибающей идентичности о самой себе. Но несмотря на это, а может быть, вследствие этого, находясь одновременно внутри и снаружи проблемы, писатель очень ясно видит существо болезни. Он видит, что именно отказ от идентичности - причина гибели хазар. Хазары не исчезли, не вымерли, они просто перестали быть хазарами. Об этом - в заключительной сцене романа. Хазарская принцесса Атех, верховная жрица, покровительница ловцов снов и хазарского языка, будучи бессмертной, работает официанткой в стамбульском отеле. Она выступает свидетельницей на суде по делу об убийстве двух ученых, исследователей хазарской истории, и обвинитель задает ей вопрос: «А кто вы по национальности, мадемуазель или мадам Атех?»

«Свидетель: Это трудно объяснить.

Обвинитель: Постарайтесь, будьте добры.

Свидетель: Я хазарка.

Обвинитель: Как вы сказали? Я не слышал о таком народе. Какой у вас паспорт? Хазарский?

Свидетель: Нет, израильский.

Обвинитель: Прекрасно. Это-то я и хотел услышать. Как же так - хазарка, и с израильским паспортом? Вы изменили вашему народу?

Свидетель (смеется): Нет, скорее наоборот. Хазары переродились в евреев, и я вместе с другими приняла иудаизм и

получила израильский паспорт. Что мне делать одной на све- 627 те? Если бы все арабы стали евреями, разве вы остались бы арабом?»[13] [выделено мной. -Е.П.].

Концовка романа без надежд, без иллюзий. Последние хранители словаря, так самоотверженно восстанавливавшие его, погибают от рук шайтанов, принявших образ людей. Хазарский словарь «дошел до нас» только благодаря последней жертве своего последнего владельца. У доктора Сука, хранившего словарь, было волшебное яйцо, разбив которое с острого конца, можно было миновать, не проживая, один несчастливый день, избежав тем самым неприятностей, например, собственной смерти. А если разбить яйцо с тупой стороны, то можно было сберечь от уничтожения какой-либо предмет, книгу. Доктор Сук предпочел сохранить книгу, и в момент опасности разбил яйцо с тупой стороны.

Хотя роман, как выяснилось, очень детально рассматривает проблемы конкретного этноса, он нашел широкий отклик во всем мире и вызвал мощный резонанс среди представителей разных культур. Поднявшаяся волна общественного интереса и внимания была так велика, что автор в одночасье стал всемирной знаменитостью. Дело не в том, что проблемы крошечной Сербии пробудили общее сочувствие. Национальная принадлежность автора скорее могла бы вызвать предубеждение в накаленной атмосфере нараставших на Балканах сепаратистских настроений, активно поддержанных Западом. Сам Павич удивлялся своей судьбе: «Моим книгам было бы лучше, если бы их написал какой-нибудь турок или немец. Я же был самым известным писателем самого ненавидимого народа - сербского народа». Мировая литературная критика говорила о нем как о первом писателе XXI века, а в 2004 г. он был номинирован на Нобелевскую премию по литературе.

628 Писатель впервые показал гибель этноса не как физическое вымирание, а как гибель этнокультурной идентичности, тем самым перенеся проблему из социально-политической плоскости в психологическую. Открытие Павича состояло и в том, что процессы, протекающие на всех уровнях социальной жизни изоморфны (подобны), как фрагменты фрактала. Потеря личной идентичности обернулась гибелью этноса и развалом государства, а на общечеловеческом гиперуровне грозит распадом и самоуничтожением «большого социума» - Адама (в терминологии «Хазарского словаря»).

Пример Югославии явился зримым воплощением «материальности» духовных процессов идентичности в глобализирующемся социуме и вящим доказательством правоты Павича.

1

Амбивалентность и неустойчивость складывающейся социальной системы довольно неожиданно представлена в следующем фрагменте романа:

«Мальчик был, как всегда, в перчатках, и доктор Муавия спросил его, почему он их никогда не снимет.

  • - Потому что мне здесь противно, - ответил мальчик.
  • - Противно? - спросил доктор Муавия. - Что?
  • - Вся ваша демократия! - сказал мальчик слово в слово. - <...> Посмотри, каковы результаты этой демократии - раньше большие народы угнетали малые. Теперь наоборот. От имени демократии малые народы терроризируют большие. Посмотри, что делается в мире: белая Америка боится негров, негры - пуэрториканцев, евреи - палестинцев, арабы -евреев, сербы - албанцев, китайцы боятся вьетнамцев, англичане - ирландцев. Маленькие рыбы отгрызают уши большим рыбам. Теперь терроризированы не меньшинства, демократия ввела новую моду, и под гнетом оказалось большинство населения этой планеты... Ваша демократия - это просто фигня...» (Павич М. Хазарский словарь. Роман-лексикон. Женская версия. - С. 375).

Развал Югославии

629

Предсказание Павича сбылось. Государство рухнуло, сокрушив судьбы сотен тысяч людей. Причиной этого явился отказ государствообразующей нации от своей идентичности в условиях, когда этническая идентификация стала ловушкой, отнимающей все шансы на сколько-нибудь достойную жизнь. Государственная политика, направленная на размывание национальной идентичности и скрытую дискриминацию этнического большинства, принесла закономерные плоды. Однако загадка остается. Она в том, почему хазары терпели такое положение в собственном государстве? Почему они так долго соглашались себя эксплуатировать? Ответ кроется в особенностях идентичности государствообразующих наций в многонациональных государствах (таких, как государство «хазар»).

Дело в том, что до определенного момента социум выживал исключительно посредством жертвы индивидов и самого этноса в пользу государства. Индивид - отдавал собственные права распоряжаться собой, даже жизнь ради общего процветания, а этнос -платил своей численностью и риском полного уничтожения при очередном походе. И до определенного момента развития цивилизации не было другого способа и шанса выжить в борьбе за существование. Времена изменились, но жертвенность осталась. Осталось

630 слияние этноса и государства в коллективном сознании, отождествление блага государства и блага народа, интересов вождя и государства, путаница с понятиями «отечество» и «ваше превосходительство»[14] и т. д. Эти особенности дольше всего сохранялись и целенаправленно культивировались у государствообразующих наций, позволяя эксплуатировать национальную идентичность в корыстных целях правящей верхушки, давно отстранившейся от интересов этноса. Анализируя историю Югославии в XX в., сербский исследователь Веселии Джуретич считает, что причиной нынешнего бедственного положения сербов и их разрушенной государственности является то, что сербы трижды (в 1918, 1945 и 1991 гг.) поддались соблазну создания наднациональной империи, вместо того чтобы строить собственное национальное государство. История показала, что государство, лишенное идентичности, становится добычей структур, обладающих выраженной идентичностью.

Но трагедия «хазар» этим не исчерпывается. Парадокс состоит в том, что отказ от идентичности не спасает этнос от исчезновения, а личность - от угасания. Пройдя через горечь самоотрицания, Павич как никто другой понял, что коллективная идентичность - нечто большее, чем общая судьба, воспоминания или даже чувство сыновнего долга. Коллективная идентичность и есть иррациональное я, без которого жизнь теряет смысл и бессмертие. Разрушение государства - катастрофа, но гибель я - еще страшнее. Принять идентичность эксплуатируемого большинства - значит влачить жалкое

существование и потерять уважение к себе, а отказаться от идентичности - значит совсем исчезнуть. Тупик был очевиден: отказ от идентичности означал гибель этноса, но и принятие идентичности означало то же самое.

631

Не зная еще, как преодолеть неразрешимую антиномию, выдерживая мучительную боль самонеприятия, Павич понял одно: «Место того, кто уходит, никогда не остается пустым». Роман заканчивается странными цифрами, записанными наподобие счета на обороте фирменного бланка отеля, где произошла мистическая развязка драматических событий[15]:

1689 + 293 = 1982.

Расшифровать эту последнюю загадку, оказывается, не так уж сложно. 1689 - год гибели первых составителей «Хазарского словаря». 1982 - год убийства современных его собирателей. Но если дата 1982 понятна (это год окончания романа писателем), то чем обусловлена дата 1689? В Википедии на соответствующую дату среди прочих событий мировой истории (восшествие на престол Марии II, принятие Конвентом «Декларации прав» и проч.) имеется запись:

«1689 - Конец года - Австрийцы стали терпеть поражения от турок и отступили. Из Сербии бежало в австрийские владения около 60-70 тыс. чел. Подавление турками восстаний в Сербии и Македонии» [курсив мой. -Е.П.].

Дальнейший поиск дает дополнительную информацию: до XVII века Косово - центр средневекового сербского государства. Здесь находится резиденция сербских православных архиепископов и патриархов. Большинство населения составляют сербы. После австрийско-турецкого сражения при Кладове в 1689 г., где Австрия потерпела поражение (именно в этой битве погибают первые составители словаря), сербский патриарх Арсений III (Черноевич), многие его священнослужители, а также часть населения, которая выступила в под-

632 держку австрийцев, переселились вместе с ними из Косова в южную часть Венгрии. Со временем их владения и дома захватили мусульмане-албанцы. Привилегии мусульманам в Османской империи привели к исламизации албанцев. К концу XIX в. сербы составляли уже только около половины населения края[16].

Значит, именно эту дату, дату осознанного духовного и физического ухода, а не дату трагической битвы на Косовом поле считал писатель поворотной в судьбе «хазар»... Именно эту дату не мог им (себе) простить. Вот почему «хиландар-ский монах» в рассказе Павича 1973 г. говорит: «Место того, кто уходит, никогда не остается пустым». Круг замкнулся.

Знаменательный факт: почти все прижизненные биографии Павича, всегда очень лаконичные, заканчивались короткой фразой - «Живет в Белграде» (там Павич и родился). Несомненно, будучи писателем мировой известности, нобелевским номинантом, Павич мог бы выбрать для своего проживания более привлекательное и безопасное место, чем страна, находящаяся на положении «мирового изгоя», по отношению к гражданам которой давно не соблюдаются международные правовые нормы и обязательства. Павич оставался в Белграде и во время бомбардировок Сербии. По этому поводу он грустно напишет в своей автобиографии: «Новое тысячеле

тие началось для меня в 1999 году (три перевернутые тестер- 633 ки) с третьей в моей жизни бомбардировки, когда самолеты НАТО стали сбрасывать бомбы на Белград, на Сербию. С тех пор Дунай - река, на берегу которой я живу, - перестал быть судоходным»[17].

Решение остаться и было ответом Павича на антиномию XXI века. Остаться, чтобы сохранить свою идентичность, и сохранить идентичность, чтобы остаться. В этом одновременно ответ на самые острые геополитические проблемы современности (социальный, мезоуровень) и залог восстановления способности индивида к самотрансцендированию (индивидуально-личностный, микроуровень), а значит, условие сохранения человечества как вида homo sapien.se (глобальный, гиперуровень). Это универсальный ключ к проблеме на всех социальных уровнях от индивида до человечества -Адама (в терминологии «Хазарского словаря»).

Появление «Хазарского словаря», органично соединившего геополитический масштаб и проблемы личностного самоопределения, свидетельствовало о рождении нового мышления. Такой способ многоуровневого видения был недоступен никогда ранее. Павич действительно является первым писателем третьего тысячелетия, непосредственно ощутившим и описавшим нерасторжимую иррациональную связь двух ипостасей человеческой психики. В условиях острого конфликта личной и коллективной идентичности он понял, что одно без другого не существует и уничтожение одной стороны антиномии повлечет за собой безвозвратное уничтожение и другой, а их простое отождествление в то же время неотвратимо приведет к взрыву, как непосредственное сближение противоположных полюсов - к короткому замыканию.

Сегодня становится ясно, что тот, кто сумеет соединить эти полюсы, получив сияющую «электрическую цепь», а не взрыв, проложит путь к сокровищам и могуществу нелокальных феноменов психики. И это будет равнозначно подчине-

634 нию квантовой энергии. Решения, принимаемые в сфере нелокальных медиафеноменов психики так же опасны и порой фатальны, как и работа первых исследователей в области атомной физики, и требуют такого же уровня интеллекта. Понять, что сходство не означает тождества, не так просто, особенно в условиях борьбы за существование, когда речь идет о жизни и смерти. Вся сложность стоящего перед молодежью выбора, глубокий политический и духовный раскол в самой Сербии хорошо видны в следующих заметках, сделанных двумя сербскими студентками, одна из которых (условно N.N.) уверенно и без колебаний определила свое место на «баррикадах», а вторая (Г.Г.) - нет.

N.N.: «Совсем недавно в Белграде у подруги случайно нашла значок с изображением Шешеля[18]. Улыбнувшись, я подумала, что это шутка такая, и спросила: “Ну почему же ты в доме держишь говно?”, на что получила вполне серьезный ответ: “Не трогай его!”. Спустя несколько дней и бутылки Пелинковца я не сдавалась и решила понять, почему 20-летняя девушка хочет голосовать за “Радикалну странку”? Неужели она не понимает, что за политику ведет этот человек и к чему она может привести? И тут, совсем для меня неожиданно, она сказала: “Я не голосую за политику, я голосую против Гаагского суда!”.

Что? Что? Что-о-о-о? Еле собрав мысли, я спросила - по- 635 чему? “Потому что меня бесит то, что там так много сербов, но нет ни одного боснийца, хорвата или шиптара!” - ответила она, краснея от злости.

Спрашивать, откуда она это взяла, и объяснять ей, что это не так[19], у меня уже не было сил. Не было сил даже говорить, поэтому я пошла спать, хотя заснуть не могла. Я поняла, почему все так плохо. Страна в руках людей, которых даже не интересует политика. Народ так устал ждать “лучших времен”, что теперь готов выбрать самое большое зло как самый последний и непроверенный вариант. А ведь когда-то “Радикал-на странка” была - как ЛДПР в России - бесплатным цирком. Шешель бросался в парламенте на всех, ругался матом, его выводили, он угрожал, обливал людей водой. Неужели сербский народ отдает предпочтение клоуну, который при любом удобном случае надолго закроет двери в Европу?

Когда я попыталась намекнуть подруге, какие ограничения и какая жизнь ее ожидает, если вдруг, не дай Бог, к власти

636 придут радикалы, она сказала очень просто: “Не хочу ничего знать!”

Когда-то мне было очень стыдно из-за того, что в Белграде можно было купить либо политические журналы, либо желтую прессу. Теперь мне стыдно из-за того, что, по ходу дела, все перешли только на желтую прессу и больше никто “ничего не хочет знать”» (работа выполнена в рамках спецсеминара для иностранных студентов 24 декабря 2007 г.).

В этом рассказе все предельно ясно: радикалы «надолго закроют двери в Европу», и потому они - «самое большое зло». Так думают очень многие молодые люди в Сербии. Не случайно основная роль в «бархатной революции», как позже и в «оранжевой», отводилась молодежи.

Стремление «жить, как в Европе» оказалось мощным стимулом для начала революционных брожений. Молодежная организация «Отпор!» была создана в Сербии в 1998 г. К 2000 г. она уже насчитывала 100 000 человек. Цель организации с самого начала была определена вполне конкретно -свержение Милошевича. Предполагалось воспользоваться техникой «ненасильственного сопротивления». В качестве визуального символа был избран сжатый кулак на черном фоне со сменными лозунгами: «Gotov jel» (Конец ему!) , «Dostaje!» (Довольно ему!), «Vremeje!» (Его время истекло!)[20]. Несмотря на то что организация явно субсидировалась и патронировалась из-за рубежа (в 2000 г. накануне решительных действий в качестве консультанта открыто приезжал известный специалист по подрывной работе бывший полковник американской армии Роберт Хелви), популярность движения только росла. Однако весы общественного сочувствия резко ушли в другую сторону уже в 2003 году, после победы «бархатной революции» и ее зримых результатов. Тогда движение потерпело поражение на выборах с жалким результатом 1,6%.

Причины подобных резких колебаний становятся более ясны при чтении заметок другой сербской студентки - Т.Т. (Далее приводятся выдержки из ее работы «Отражение национальной идентичности в СМИ», май 2008. Сохранены грамматические особенности оригинала).

637

Т.Т.: «Сербия, которая долго находилась на перекрестке двух культур, и сейчас является внутренне разрозненной и условно находится между выбором Запада и Востока. Этому ощущению необходимости выбора во многом способствуют и СМИ. <...> Особенно показательны в связи с этим сегодня сообщения СМИ о Косово и входе в Европейский союз. Именно эти вопросы сейчас представляются важнейшими для национальной идентификации. При этом происходит деление среди людей. <...> Настоящими сербами СМИ косвенно называют то тех, которые готовы бороться за Косово, то тех, которые готовы на все, чтобы страна оказалась в ЕС.

Косово в сознании сербов является мифом, святой землей. Становление сербской культуры происходило на Косово, под власть османов сербы подпали также после битвы на Косово, о которой написано много песен, картин, создано множество фильмов. Можно сказать, что для каждого серба Косово является центром при его размышлении о собственном народе и его культуре.

На общественном телевидении Косово представляется в том же свете. Часто показываются передачи о разрушенных монастырях, памятниках культуры, о человеческих жертвах со стороны сербов. Совершенно другие посылки у канала Б92, где говорится о благах жизни в ЕС и о преступлениях сербов против человечности. Здесь жертвы других национальностей оказываются возведенными в ранг мучеников, а за все, что происходит с сербами, оказываются виноваты они сами. Телеканал Б92 при этом создает у зрителей чувство вины и презрения к собственному народу. Создается впечатление, что любить и защищать свой народ нельзя, а чтобы наконец жить хорошо, его надо наказать. СМИ как бы разрывают у нации ее самосознание. Очень сильно подрывают чувство собственного досто638 инства у людей и вообще желание отнести себя к этой нации. Что, с другой стороны, также у отдельных групп подогревает националистические идеи. При этом показательны результаты последних парламентских выборов, где партии за ЕС одержали победу над Радикальной партией с небольшим отрывом.

Обобщенно можно сказать, что сегодня в СМИ сербы представлены, с одной стороны, как жертвы, к которым всегда все несправедливы, а с другой стороны, как преступники, которые много причиняли зла другим. И почти ни одни СМИ не говорят о возможностях гармоничного развития страны. Людям кажется, что какой-то части своей личности им все же придется лишиться, потому что такую картину они видят в СМИ...» (май 2008 г.).

Как видно, у автора этих заметок нет ответа на вопрос, с кем быть. И, похоже, нет особого желания примкнуть ни к одной из противоборствующих сторон, которые «разрывают самосознание нации», заставляя сербов отказаться от «части своей личности».

Так, одни приравнивают интересы личности и нации к возможности «жить, как в Европе» (крайне индивидуалистический полюс), другие - готовы лить реки крови в истерическом порыве, не сообразуясь с реальностью (крайне коллективистический полюс). Первые считают национальную идентичность помехой и стараются как можно скорее от нее избавиться, провоцируя чувство стыда и аутоагрессии, вторые - возрождают самую архаическую, сверхжертвенную, самоубийственную форму идентичности, как в Средние века у тех самых «хазар». В условиях катастрофы, стимулирующей упрощенное, черно-белое мышление, у человека, охваченного отчаянием, может сложиться впечатление, что существуют только эти две возможности. И тогда люди становятся по разные стороны баррикад и, говоря словами очевидца, больше «не хотят ничего знать». И одни, закрыв глаза и заткнув уши, меняют «первородство на чечевичную похлебку», не замечая промена, а другие в экстатическом, отчаянном самопожертвовании идут на самозаклание. И то и другое равно гибель но для нации и личности. Необходимо формирование новой 639 идентичности, свободной как от чувства неполноценности, так и от ложного миссионерства, толкающего на сверхжертвы то во имя государства, то во имя идеологии, то во имя всеобщего светлого будущего, коммунистического рая, идеалов гуманизма и т. д., и т. п. И ловушка всегда срабатывает так, как показано в романе Павича. Ответом на очередную мобилизацию для современного человека становится осознанный отказ. Нечто похожее происходило и происходит в России. Приходят на ум слова известной песни «Поезд в огне» культовой группы 1980-х и перестройки - «Аквариум»:

...А кругом горят факелы, Идет сбор всех погибших частей.

И люди, стрелявшие в наших отцов, Строят планы на наших детей.

Нас рожали под звуки маршей, Нас пугали тюрьмой.

Но хватит ползать на брюхе, Мы уже возвратились домой.

Этот поезд в огне, и нам не на что больше жать.

Этот поезд в огне, и нам некуда больше бежать.

Эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе.

Она умрет, если будет ничьей, пора вернуть эту землю себе.

Сегодня, в условиях глобализации, для больших государствообразующих этносов наступает важный момент осознания антиномии личности и социума, социума и государства. И выясняется, что это не одно и то же, что пересечение интересов в определенных пунктах не означает тождества. С точки зрения социально-практической соединить коллективную (национальную) идентичность и индивидуальную, государственные интересы и интересы этноса, общесоциальные и личные цели, не смешивая и не разрывая их, - все равно что

1

Цит. по: http://www.dix.ru/1885

640 соединить качества волны и частицы, но это единственный способ быть в современном обществе, единственный шанс сохранить душу живу в условиях ассимилирующего влияния глобальных институтов.

Провидения Павича заставляют думать, что ему все же удалось соединить зрелую индивидуальность и глубокую коллективность, не смешивая и не разрывая их («не закорачивая» контактов), и он действительно получил личный, индивидуальный доступ к неисчерпаемым ресурсам и охранительной силе коллективного сознания человека-человечества.

Своим личным выбором, волей быть сербом Павич (по закону нелокальности) способствовал укреплению коллективной идентичности, преодолению остракизма со стороны мирового сообщества, реабилитации после ран, нанесенных бомбардировками Сербии, «бархатной» революцией, потерей Косова, близорукостью лидеров, человеческим малодушием и прочими факторами, «работающими» против национальной ментальности. Только войдя в живую связь с коллективной ментальностью, можно изменить ее. Национальная идентичность не является чем-то застывшим, раз и навсегда данным. На самом деле это живой процесс самостановления нации посредством индивидуального самоопределения ее представителей. О нелокальной связи, единстве поколений в каждом человеке говорил замечательный русский поэт Арсений Тарковский. Его ощущение глобальности (нелокальности) я, пронизывающего времена и поколения, очень близко к мироощущению «Хазарского словаря» и других произведений Павича:

Живите в доме -ине рухнет дом.

Я вызову любое из столетий, Войду в него и дом построю в нем. Вот почему со мною ваши дети И жены ваши за одним столом, -А стол один и прадеду и внуку: Грядущее свершается сейчас, И если я приподымаю руку, Все пять лучей останутся у вас.

Я каждый день минувшего, как крепью, Ключицами своими подпирал, Измерил время землемерной цепью И сквозь него прошел, как сквозь Урал[21].

641

Примечательно, что поэт получил заслуженное признание благодаря своему сыну, всемирно известному кинорежиссеру Андрею Тарковскому, который часто цитировал произведения отца в своих фильмах. Сегодня становится понятно, что это не было просто данью сыновней любви и гордости, что фильмы Андрея Тарковского о том же, о чем и многие стихи его отца: о разрушении и поиске дома, о гибели прежней и поиске новой идентичности («Иваново детство», «Зеркало», «Ностальгия», «Жертвоприношение»). И духовный диалог отца и сына здесь не случаен. И даже парадоксальная обратная связь причины и следствия - не отец прокладывает дорогу сыну, а сын прокладывает дорогу отцу - является проявлением нелокальное™. Она была описана Павичем в «Хазарском словаре» в числе прочих парадоксов времени. «Вечность притупляет чувство того, что во времени происходит раньше, а что позже» (Павич), «грядущее свершается сейчас», «стол один и прадеду, и внуку» (Арсений Тарковский) - все это реальность нелокальное™.

Новый тип личности еще ждет своих исследователей. Ясно одно: что это должна быть идентичность, способная противостоять мощным поглощающим коллективным процессам, связанным с формированием глобального информационного пространства и гиперпсихики, идентичность, способная защитить важнейшее достижение предшествующей эволюции -индивидуальную психику, а также и достойные формы социальной жизни. И для этого индивидуальных механизмов само-

642 совершенствования может не хватить. Необходимы не менее мощные коллективные процессы самоорганизации индивидов (при сохранении всех атрибутов зрелой индивидуальности) в противостоянии попыткам размывания ценностей и границ личности[22]. А противостоять нелокальным психическим процессам может только нелокальное я, как синтез зрелой индивидуальности и национальной идентичности.

Чтобы это произошло и хазары-человечество не исчезли как вид, они должны понять, что Хазария не каганат, а сами хазары. Пока есть хазары, будет и Хазария. Ради этой Хазарии существует государство и каган. Их можно сменить хоть тысячу раз, а Хазария останется, пока есть хоть один хазар.

Урок, преподнесенный Павичем и историей наших дней, вполне конкретен.

Без хазар нет Хазарии. Благополучие государства обусловлено благополучием хазар. Каждый хазар должен почувствовать, что он и есть Хазария. И многие уже так и думают и говорят. В этом центральная особенность новой идентичности

и главный залог сохранения коллективной (государственной, национальной) и личной суверенности в эпоху формирования глобальных социальных институтов.

643

Национальная идентичность - такой же инструмент выживания личности, как личность - источник и гарантия выживания нации (и государства). Это верно на всех уровнях социальной организации. В конце концов, человечество существует, пока жив хоть один человек.

А. Е. Войскунский

  • [1] Около 2 млн ссылок ссылок на слово «идентичность» в поисковой системе Яндекс. 2 Хёсле В. Кризис индивидуальной и коллективной идентичности // Вопросы философии. -1994. - № 10. - С. 112-123; Миллер А. Дуализм идентичностей на Украине // Отечественные записки. - 2007. - № 1 (33). - С. 84-96; и др. 3 Напр.: Осипов A Ford Explorer как образец национальной идентичности // Мой автомобиль. URL: http://www. ma.by/?q=privet-amerika: «Сохранятся ли в характере и внешнем облике автомобилей их национальные особенности в эпоху глобализации и предельной унификации? Вопрос, как говорится, интересный. Но я его вспомнил не для того, чтобы на страницах «АН» порассуждать о шведском минимализме, японской функциональности или итальянском темпераменте. А чтобы просто сказать: вот новый Ford Explorer, который пронизан американским духом, как сигарета никотином. Прежде чем забраться в него, хочется пару дней не бриться, надеть мягкие ковбойские сапоги и прослушать хотя бы один диск с песнями в стиле country».
  • [2] См. материалы дискуссии «Суверенное государство в условиях глобализации: демократия и национальная идентичность» в редакции «Российской газеты». URL: http://www.og.ru/ articles/2006/08/31/15843.shtml. 2 Там же. 3 Э. Эриксон подчеркивал, что, говоря об идентичности, мы имеем дело с процессом, «локализованным» в ядре индивидуальной, но также и общественной культуры, процессом, который в действительности устанавливает идентичность этих двух идентичностей» (Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. - М.: Прогресс, 1996. - С. 31.)
  • [3] Павич М. Занавес // Железный занавес. - СПб: Азбука-классика, 2002. - С. 32-36.
  • [4] Павич М. Икона, которая чихает // Железный занавес. -СПб: Азбука-классика, 2002. - С. 151-152. 2 Там же.-С. 154.
  • [5] Павич М. Икона, которая чихает. - С. 155.
  • [6] Павич М. Хазарский словарь. Роман-лексикон. Женская версия. - СПб: Азбука-классика, 2000. - С. 268.
  • [7] Там же.-С. 225-227. 2 Там же. - С. 227.
  • [8] Там же.-С. 227-228. 2 Там же. - С. 228.
  • [9] Примечательны аналогии с историей самой Югославии: После нападения Германии на Югославию во время второй мировой войны сербы остались практически в одиночестве перед лицом фашистской коалиции. Хорваты мечтали о «Великой Хорватии», обещанной им Гитлером. Албанцы - о «Великой Албании», провозглашенной Муссолини. Боснийские мусульмане организовали 12-ю СС «ханджар дивизию». Сражаясь на нескольких фронтах, сербы удерживали на Балканах от 12 до 15 немецких дивизий. Во второй мировой войне погибло 11% населения Югославии, из которых 90% - сербы. Всего война унесла полтора миллиона сербских жизней. Но от рук итальянских и немецких фашистов погибло не более полумиллиона. Остальных вырезали хорватские усташи, зверства которых потрясли даже немецких эсэсовцев, боснийские мусульмане и албанские фашисты (Скворцов А. Косово и Метохия: можно ли защищать права человека посредством насилия. URL: http://www.hrono.info/libris/kosovoOO. html). 2 Павич М. Хазарский словарь. Роман-лексикон. Женская версия. - СПб: Азбука-классика, 2000. - С. 229.
  • [10] Эта установка лидеров большевиков ясно выражена в известном ленинском письме («Членам Политбюро. Строго секретно») от 19 марта 1922 г.: «...изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть произведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше» (Архивы Кремля: В 2 кн. - Кн.1. Политбюро и Церковь. 1922-1925 гг. - М., Новосибирск: Сибирский хронограф. -1997.-С. 143). К 1939 г. по всей стране оставалось незакрытыми менее 100 храмов из 60 000 действовавших в 1917 г. В брошюре «Крестный путь Церкви в России» (изд-во Посев, 1988) говорится о 320 000 пострадавших священнослужителях. И практически неразрешимой задачей предстает сбор сведений о большей части пострадавших за Церковь мирян. Таким образом, счет пострадавшим шел на сотни тысяч: по разным оценкам, их было от 500 000 до миллиона человек (По материалам сайта: Библиотека Якова Кротова. Статистика гонений: Н. Е. Емельянов. URL: http://www. krotov.info/history/20/emell996.html).
  • [11] См.: http://www.khazars.com/ru/ 2 Павич М. Хазарский словарь. Роман-лексикон. Женская версия. - СПб: Азбука-классика, 2000. - С. 306. 3 «На одном из озер в Словении есть озеро с островом посреди леса. Озеро в озере» (Павич М. Сборник Романа Ме-лода // Железный занавес. - СПб: Азбука-классика, 2002. -С. 138.) 4 Павич М. Хазарский словарь. Роман-лексикон. Женская версия. - С. 304.
  • [12] Павич М. Хазарский словарь. Роман-лексикон. Женская версия. - С. 140.
  • [13] Там же.-С. 376-377. 2 Павич М. Автобиография // Персональный сайт Милорада Павича. URL: http://www.khazars.com/ru/
  • [14] Известное выражение М. Салтыкова-Щедрина из очерка «За рубежом»: «Под “бонапартистом” я разумею вообще всякого, кто смешивает, выражение “отечество” с выражением “ваше превосходительство” и даже отдает предпочтение последнему перед первым. Таких людей во всех странах множество, а у нас до того довольно, что хоть лопатами огребай» (Цит. по: http:// www.saltykov.net.ru/lib/sb/book/3094/page/18). 2 Джуретич В. Развал Югославии. Основные течения 1918-2003 гг. - М.: Кобекс Интернэшнл, Кристи инжиниринг, ООО «СтройСпецМонтаж», 2003.
  • [15] Павич М. Хазарский словарь. Роман-лексикон. Женская версия. - С. 379. 2 См. Википедия, 1689 год. URL: http://ru.wikipedia.org/ wiki/1689_rofl
  • [16] Косово. История многострадального края. По материалам сайта NEWSru.com. URL: http://www.newsru.com/background/ 30mar2006/kosmet.html. 2 В новом свете предстает в этом плане решение русского духовенства в 1917 г. сохранить церковь и возродить патриаршество в России, несмотря на победу большевиков, разрушение церквей, физическое уничтожение духовенства, преследование верующих. Решение это часто повергалось критике за вынужденные компромиссы, на которые должна была идти церковь в условиях террора. Однако церковь пережила трудные времена и сохранилась, и кто знает, что было бы сегодня с государством и национальной идентичностью, если бы не это. Ведь «место того, кто уходит, никогда не остается пустым»... 3 См., напр.: Биография Милорада Павича. URL: Сфера online http://www.sferamm.ru/books/authorbio225.html
  • [17] Павич М. Автобиография // Персональный сайт Милорада Павича. URL: http://www.khazars.com/ru/
  • [18] В 2009 г. против Шешеля было выдвинуто новое обвинение - в неуважении к суду. Что интересно, оно было выдвинуто всего лишь за 18 рабочих часов (часов заседаний) до конца процесса над сербским политиком. Таким образом, Гаагский трибунал оставил Шешеля в Гааге даже после его недоказанной вины в основном процессе, начав дополнительный процесс. Члены Сербской радикальной партии считают, что Трибунал просто старается всеми доступными способами не дать Шешелю вернуться в Сербию. (Шешель Воислав // Википедия http://ru.wikipedia. org/wiki/Шешель,_Воислав)
  • [19] Всего за время существования трибунала было проведено 142 судебных процесса, в том числе 92 против сербов, 33 против хорватов, 8 против косовских албанцев, 7 против боснийских мусульман и 2 против македонцев (Международный трибунал по бывшей Югославии // Википедия. URL: http://ru.wikipedia.org/ wiki/МТБЮ). Полностью оправданы: Рамуш Харадинай, бывший премьер-министр Косово и один из командиров Освободительной армии Косово (ОАК), обвинявшийся в изгнании с мест проживания, убийствах, пытках, изнасилованиях и избиениях мирных жителей - сербов, цыган и не сочувствовавших ОАК албанцев; его помощник, командир спецназа «Черные орлы» Идрис Баляй; Сефер Халилович, высокопоставленный боснийский генерал. С бывшего командира отрядов боснийских мусульман Насера Орича сняты все обвинения в убийствах и пытках в Сребренице (погибли более 1,5 тыс. сербов). Приговоры гаагского трибунала: бывший сербский генерал Драгомир Милошевич приговорен к 33 годам тюрьмы, лидер хорватских сербов Милан Бабич - к 13 годам тюрьмы, бывший президент Республики Сербской Биляна Плавшич - к 11 годам тюремного заключения, боснийский серб Момир Николич - к 27 годам, генерал армии боснийских сербов Видое Благоевич - к 18 годам ... (По материалам прессы.)
  • [20] По тому же принципу образованы названия молодежных организаций последующих «цветных» революций: грузинская «Кмара!» (Хватит!), украинская «Пора!», киргизская «Бирге!» (Вместе), «КелКел!» (Давай!).
  • [21] Тарковский Арсений. Жизнь, жизнь // Стихи разных лет. - М. : Современник, 1983. (Цит. по: http://lib.ru/POEZIQ/ TARK0WSKIJZstihi2.txt) 2 Павич М. Хазарский словарь. Роман-лексикон. Женская версия. - С. 155. 3 Тарковский А. Жизнь, жизнь // Стихи разных лет. - М.: Современник, 1983.
  • [22] Примеров коллективной самоорганизации свободных индивидов в настоящее время уже достаточно много. К таковым, например, можно отнести деятельность организаций родителей, учителей, независимых журналистов по защите молодежи от бесконтрольного обращения опасной информации (как, например, Некоммерческое партнерство Родительский комитет www.r-komitet. ru, НП Социальное здоровье России, НП В защиту семьи, детства и личности, Союз православных педагогов, Национальный клуб прессы и многие другие). Благодаря деятельности этих организаций привлечено внимание общественности к проблеме защиты информационного пространства от бесконтрольной коммерческой эксплуатации, начата прокурорская проверка ряда СМИ в связи с незаконным распространением порнографических материалов, вынесено предупреждение со стороны органов Росохранкультуры в отношении молодежных журналов «Молоток» и «Cool Girl» и т. д. 2 Именно такими словами объясняет один из персонажей романа Пелевина «Чапаев и Пустота» суть национальной идентичности главному герою Петьке: «Но ведь не бывает ничего происходящего с народами и странами, что не повторялось бы в форме символа в жизни каждого из людей, живущих в этих странах и составляющих эти народы. Россия - это ведь и есть Вы» (Пеле-вин В. Чапаев и Пустота. - М.: Вагриус, 2000. - С. 189).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >